Zombo Stars, том 1) Хью, Ангел Тьмы

## Глава 1: Тьма, предшествовавшая Свету Пустота была вечной. Не было ни времени, ни пространства, лишь безмолвная необъятность, где обитал Создатель, известный лишь как Кик. Пятьсот лет он созерцал своё отражение в глубинах бездны, пока одиночество не стало невыносимым. Медленным, почти нерешительным жестом он протянул пустую руку и *прикоснулся*. И так возник Космос. Галактики закручивались в ослепительные цвета, звёзды рождались и умирали в бесконечных циклах, планеты формировались и распадались. Но это были мёртвые миры. Безжизненные. Не пульсирующие. Кик равнодушно смотрел на своё творение. Чего-то не хватало. «Неужели совершенство так... пусто?» — пробормотал он себе под нос, и его голос эхом отозвался в новообразовавшейся пустоте. Ему нужно было нечто большее. Что-то, что дышит, страдает, любит. Что-то, что могло бы свидетельствовать о величии и боли его творения. Затем, ещё одним, более твёрдым прикосновением, он придал форму изначальной материи. Из стихийного хаоса возникли три светящиеся формы, три существа чистой энергии и воли. Его дети. Хюгель, Ангел Света, излучал золотистую ауру, озарявшую мили вокруг. Его безупречно белые крылья распространяли аромат только что распустившихся цветов. Его голос был тихим, как небесный шёпот, полным сострадания и мудрости. Он первым преклонил колени перед Киком, с безмятежным выражением лица. «О, Отец, твоё творение великолепно», — сказал Хюгель, почтительно склонив голову. «Но есть пустота. Позволь нам наполнить эти миры жизнью». Кик медленно кивнул. «Да, Хюгель. Жизнь должна родиться. Но кто будет её направлять? Кто будет её защищать?» Михаэль встал. Мятежный Ангел, с чёрными, как ночь, волосами и пылающими зелёными глазами, излучал дикую, неугомонную энергию. Он скрестил руки на груди, и на его губах играла высокомерная улыбка. «Защитить? Зачем нам защищать то, чего ещё нет, Отец? Пусть жизнь разворачивается сама собой. Пусть борется, пусть побеждает, пусть *живёт*!» — раздался его голос с силой и вызовом. «Нам не нужны стражи. Нам нужны воины!» Кик пристально посмотрел на Майкла, но не упрекнул. В нём пылало пламя мужества, которое невозможно было игнорировать. Наконец, подошёл **Хьюгель**. Третий сын, самый загадочный. В то время как Хьюгель сиял, а Майкл горел, Хьюгель... *затаился*. Его крылья представляли собой вихрь тёмных цветов — тёмно-фиолетового, тёмно-синего, абсолютно чёрного — который, казалось, поглощал свет вокруг себя. Его глаза, тёмные, как бездонные колодцы, наблюдали за всем с тревожной интенсивностью. А на лице, по диагонали пересекая один глаз, белый шрам был прикрыт чёрной кожаной повязкой. Он был одет в простую, но выразительную одежду: чёрную рубашку с белым черепом на груди, мешковатые чёрные брюки и белые кроссовки – причудливый контраст между ангельской элегантностью и мрачной, почти человеческой эстетикой. Когда он говорил, его голос был низким, хриплым, словно шепча древние тайны. «Отец», – произнёс Хугель, не отрывая взгляда от Создателя. – «Жизнь родится. А с ней – страдание. Боль. Утраты. Ты хочешь, чтобы всё было светло и радостно? Или ты допустишь… равновесие?» Кик долго молчал, наблюдая за своими тремя сыновьями. Хугель – сострадание; Михаэль – мужество; Хугель – тёмная мудрость. Каждый из них представлял собой важнейшую составляющую. «Баланс», – наконец ответил Кик. «Хугель, ты будешь вести тех, кто ищет свет. Михаэль, ты подготовишь воинов к битве с грядущим злом. А ты, Хугель… — он указал на ангела тьмы, — …ты будешь охранять тени. Ты познаешь страх, ненависть, предательство. Ты будешь хранителем того, чего многие будут бояться, но что необходимо для существования света». Хугель склонил голову в холодном поклоне, но ничего не сказал. Его глаза под повязкой мерцали слабым жёлтым светом, словно искры серы. Когда Хугель и Михаэль ушли, готовые исполнить своё предназначение, Хугель остался. Он смотрел на расширяющийся Космос, на далёкие галактики, на формирующиеся планеты. Его охватило странное, почти неприятное чувство. Это была иная пустота, чем прежде. Это было не одиночество Первозданной Пустоты, а нечто иное.