little things

      Джонхён, как всегда, сидел за своим столом, погруженный в отчёты. Его темные волосы были аккуратно уложены, а взгляд, обычно сосредоточенный и немного усталый, сейчас был направлен на бумаги.       — Джонхён-а! – Позвал Донджу, подлетая к столу напарника. Его глаза сияли, как два маленьких солнца, а улыбка была такой широкой, что казалось, могла осветить весь город. — Ты уже закончил с этим делом? Мне так скучно!       — Почти, Донджу. Ты же знаешь, я не люблю спешить с такими вещами, — Джонхён поднял голову, и легкая, едва заметная улыбка тронула его губы. Его взгляд, обычно такой проницательный и острый, сейчас был мягким, почти ласковым, и задержался на лице Донджу чуть дольше обычного.       Донджу прислонился к столу, его плечо почти касалось плеча Джонхёна. Он любил это ощущение – близость, тепло, которое исходило от старшего.       – Но я уже все сделал! Я даже кофе тебе принес! – Он протянул стаканчик с дымящимся напитком, его пальцы случайно коснулись руки Джонхёна.       Джонхён принял кофе, его взгляд задержался на лице Донджу. В нём было столько искренности, столько беззаботной радости, что сердце Джонхёна всегда немного смягчалось.       – Спасибо, Донджу, – тихо сказал Джонхён, его голос был низким и бархатным.       Донджу наклонил голову, и взглядом скользнул по лицу Джонхёна, остановившись на его очках. Это была его любимая игра. Он любил наблюдать, как Джонхён, обычно такой собранный, немного терялся, когда его очки внезапно пропадали. В такие моменты Джонхён становился уязвимым, и эта уязвимость, парадоксальным образом, делала его еще более привлекательным в глазах Донджу.       Донджу легко протянул руку и, едва касаясь кончиками пальцев щеки Джонхёна, снял очки. Его прикосновение было невесомо-мягким. Затем, с озорной улыбкой, он надел очки на себя, кряхтя и смешно морщась, бесполезно попытался сфокусироваться.       – Ого! Теперь я вижу всё так чётко! – воскликнул Донджу, театрально прижимая руки к груди, – я вижу все твои секреты, Джонхён-а!       Джонхён вздохнул, но в его вздохе не было ни капли раздражения. Только легкая усталость и безграничная нежность. Он смотрел на Донджу, который стоял перед ним в его очках, выглядя невероятно мило. Солнечный блик в его глазах отражался в стеклах, делая его еще более ярким. Джонхён протянул руку, чтобы снять очки с лица младшего, но тот ловко увернулся, продолжив свою игру.       – Донджу, немедленно верни мои очки, – на удивление мягко сказал Джонхён. В этот раз он протянул руку не для того, чтобы отобрать очки, а чтобы нежно коснуться щеки Донджу. – Ты же знаешь, без них я плохо вижу.       Донджу хихикнул, его улыбка стала еще шире. Он знал, что Джонхён никогда не будет сердиться на него по-настоящему. Он любил эту игру, любил видеть, как Джонхён, несмотря на свою внешнюю сдержанность, поддавался его шалостям.       – Но я так хорошо в них выгляжу! – возразил Донджу, повернувшись к зеркалу на стене. Он поправил очки, которые сидели на его носу немного криво. – Смотри, я теперь такой умный и серьёзный!       Джонхён наблюдал за ним с теплотой на сердце. Он любил эту сторону Донджу – игривую, беззаботную, полную жизни. Каждый его смех, каждое легкое движение вызывало в Джонхёне ощущение, будто мир вокруг них наполнялся яркими красками.       – Ты и так умный и серьезный, когда нужно, – сказал Джонхён, скользнув по лицу Донджу. Он видел, как тот старался выглядеть важным, но его глаза все равно искрились озорством. – А теперь верни мои очки, прежде чем ты их сломаешь.       Донджу, наконец, снял очки и протянул их Джонхёну. Когда их пальцы снова соприкоснулись, Донджу задержал руку на мгновение дольше, чем обычно. Он посмотрел на Джонхёна с такой любовью, что тот не смог отвести взгляд.       — Я люблю тебя, Джонхён-а, — прошептал Донджу, его голос стал тише и серьёзнее.       Джонхён улыбнулся, его глаза смягчились. Он взял свои очки и надел их обратно, но прежде чем полностью их поправить, он наклонился и легко поцеловал Донджу в лоб.       — Я тоже люблю тебя, Донджу-а, — ответил Джонхён, и в его голосе звучала та самая нежность, которую Донджу так любил.       Донджу снова рассмеялся, а Джонхён, поправив очки, мягко погладил Донджу по спине, и этот простой жест говорил больше, чем любые слова.