Driving with my darling.

Осенний воздух в библиотеке главного корпуса университета был особым – густым, как сироп, и пропитанным тишиной. Не той живой, уютной тишиной, что бывает дома, а напряжённой, звенящей, нарушаемой лишь шелестом переворачиваемых страниц, скрипом стула и приглушённым клацаньем клавиатуры. Для Джисона эта атмосфера была священной. Он, первокурсник факультета искусств, всего пару месяцев как покинувший родительский дом, всё еще ощущал благоговейный трепет перед этим храмом науки. Здесь пахло старыми книгами, горячим кофе и октябрьскими дождями – его любимый аромат. Пальцы кратко постукивали по столешнице старого, слегка потрескавшегося дубового стола, в трещинах которого давно строилась своя инфраструктура, думать о которой не сильно хотелось. Он сидел, уткнувшись в экран планшета и просто водил стилусом по экрану, не в силах придумать какой-либо сюжет для иллюстрации, ограничившись закорючками в виде котят. Рядом, аккуратной стопкой, лежали книги по композиции и теории цвета, найденные им после получасовых блужданий по лабиринту стеллажей, пахнувших пылью и старостью. Концентрация была почти абсолютной, рука выводила на небольшом экране розовую довольную мордашку, пока краем глаза Хан не заметил не знакомую фигуру, направляющуюся к его столу. — Итак. Джисон поднял взгляд на подошедшего. Первым делом взгляд зацепился за яркую, беловатую прядку в темных волосах, затем за лисьи глазки. Парень перед ним выглядел знакомо, но пришлось долго копаться в воспоминаниях, Чтобы вспомнить где он видел этого парня. Толи на доске почёта, то ли в чате абитуриентов среди стипендиатов. К слову самому Хану не хватило совсем немного до неё. Пары баллов на вступительных и нормального отношения отца. — Хан Джисон, да? Ян Чонин, — он похлопал Джисона по плечу — мы однокурсники. Где пропадал месяц учебы?? Вижу тебя в университете лишь сейчас. Хулиганишь? — После подачи документов возникли проблемы с переездом. — Почему не остался в родном городе? — Долгая история. Однажды расскажу. Чонин лишь пожал плечами, развалившись на стуле напротив Хана и громко вздохнув. — Прикинь, на втором этаже, полный треш творится, – выдохнул он понизив голос до драматического шёпота. – Парочка с соседнего факультета прямо в уголке у огнетушителя выясняет отношения. Девушка ему тихо так, но с надрывом: «Ты мне всю лекцию на затылок дышал, я чувствовала твое презрение!» А он: «Я не дышал! У меня просто заложен нос!» Искусство, блин. Так они ещё и меня умудрились в это втянуть, прикинь! Я что похож на тамаду? Совет да любовь, слёзы и кровь. Хан фыркнул, стараясь сдержать смех, и сделал вид, что вытирает несуществующую пыль с экрана планшета. — Так ладно, к чертям это драму. Может тебе помощь с чем-то нужна — Он кивнул на пару учебников около планшета Хана — Тут явно не весь набор. – Мне нужно найти «Основы перспективы» найти нужно. Я обошёл все полки в библиотеке, но ничего не нашёл. — Окей.. Я умираю с голоду, поэтому быстрее начнём, быстрее я наконец сгоняю в ближайшую кафешку за перекусом. Мне сегодня ещё разбираться с концертом к какому-то там празднику. Представляешь, как меня тут мучают??? Хан колебался, но Чонин уже исчез меж высоких стеллажей, заставленных книгами в одинаковых темно-коричневых и темно-синих переплётах и ему пришлось последовать за ним. Воздух здесь был еще гуще и пах пылью веков. Ян вел своего сокурсника, сверяясь с еле заметными табличками на полках. — Вот, здесь должен быть раздел, – указал он на один из стеллажей. – Ищи «П» – «Перспектива». А я тем временем поставлю эти на место. — Он помахал стопкой книг в своих руках, перед тем, как исчезнуть за поворотом. Джисон потянулся к полке чуть выше своего роста, пытаясь на ощупь определить порядок расстановки томов. Его пальцы скользили по корешкам. И вот он ее увидел – ту самую, нужную книгу, одинокий толстый зеленый том, торчащий на самой верхней полке, куда он не мог дотянуться даже на цыпочках. — Чонин? Можешь мне помочь? — позвал он парня, но тот увлекся изучением какой-то книги про историю политической карикатуры и отошёл чуть дальше. – Чонин, подойди, пожалуйста, помоги! Ответа не последовало. Хан обернулся, но Чонина не было видно за поворотом. Решив не ждать, Хан подтащил тяжелую деревянную лестницу-стремянку, стоявшую в проходе. Она скрипнула протестующе, когда он поставил ее к полке. Несколько человек на другом конце зала подняли на него неодобрительные взгляды. Сделав глубокий вдох, он осторожно поднялся на две ступеньки. Книга была почти в зоне доступа. Он потянулся, встал на цыпочки… и вдруг рюкзак, висевший на одном плече, съехал и больно дёрнул его за лямку. Хан инстинктивно рванулся, чтобы поймать его, локоть задел торец соседней полки и всё пошло не наперекосяк. Несколько тяжелых фолиантов, стоявших на самом краю, качнулись, словно в замедленной съемке. Хан замер, с ужасом наблюдая, как первый из них, толстенный синий том в твердом переплете, сорвался вниз. Он упал на нижнюю полку, с грохотом сбил с нее еще три книги, и вся эта лавина из бумаги, картона и чернил обрушилась в проход. Грохот в звенящей тишине библиотеки прозвучал, как взрыв. Хан, побледнев, застыл на лестнице, не в силах пошевелиться. Он чувствовал, как десятки глаз впиваются в него со всех сторон. Из-за угла показалось испуганное лицо Чонина. Парень подбежал ближе, оглядывая происходящее вокруг. — Ты как, всё в порядке? Хан кивнул, не в силах открыть рот. Самое страшное ждало его впереди. Из-за соседнего стеллажа, прямо в эпицентр образовавшегося хаоса, вышел тот, на кого и обрушилась эта маленькая библиотечная лавина. Чонин поднял взгляд первым, безмолвно пялясь на человека перед ними. Молодой человек, с большими наушниками на голове и явно недовольным видом предстал перед Джисоном во всей своей величественности. В руках покоился тот самый злополучный зелёный переплёт и раздела "Перспектива". Он резко сорвал наушники и поднял голову. Хан все еще стоял на лестнице, не в силах вымолвить ни слова. Он видел лишь макушку головы незнакомца, темные, почти черные волны волос. А потом тот приблизился. Медленно, с какой-то хищной, сдерживаемой яростью. Он не был намного выше Хана, в темной футболке и в куртке с яркими нашивками парень вообще создавал яркое ощущение человека не самого грубого. Ещё шаг на встречу и Джисон увидел его лицо. Это было поразительно красивое и в тот же миг самое страшное лицо, которое он видел. Резкие, идеальные черты, сияющая кожа, высокие скулы и густые брови, сейчас сведённые в одну грозную линию. Человек перед ним имел идеальные черты, но больше всего Хан запомнил его глаза. Темные, почти черные, они уставились на него не просто с гневом, в них было леденящее душу, абсолютное, немое презрение. В них не было крика, в них было тихое, обжигающее холодом обещание расплаты. Время остановилось. Весь мир сузился до этого взгляда. Незнакомец медленно, преувеличенно медленно, окинул взглядом разбросанные у его ног книги, затем посмотрел на учебник в руках, покрытый большой порцией библиотечной пыли. Парень выдержал долгую минуту молчания, подняв с пола самый тяжелый том, тот синий, что начал эту катастрофу, своим падением запустив цепную реакцию. В его руке книга выглядела легкой, как перо. Он не швырнул её, он с мерной, контролируемой яростью, бросил книгу обратно в стопку на полу, отчего та снова разлетелась с глухим стуком. Звук, наконец, разбудил Хана от ступора. Он, запинаясь и почти падая, сполз с лестницы. — Простите! – выдохнул он, и его голос, тихий и сдавленный, прозвучал жалко даже в его собственных ушах. — Я… я нечаянно! Я просто не мог дотянуться… Я… Он замолчал, потому что незнакомец посмотрел на него снова. Тот даже не моргнул. Его губы, тонкие и упрямые, чуть тронулись, будто он пробовал на вкус слово, которое сейчас произнесёт. Оно прозвучало тихо, без эмоций, но с такой силой, что, казалось, заморозило воздух — Ты идиот? Хан почувствовал, как горит все его лицо. Он хотел провалиться сквозь землю, испариться, превратиться в пыль и смешаться с той, что лежала на книгах. — Я всё уберу! Извините, я действительно очень виноват. Я… — Отстань, — парировал незнакомец. Его голос был низким, хрипловатым, и в нем не было ни капли желания вести диалог. — Ты уже всё сделал. Он больше не смотрел на Хана. С тем же ледяным спокойствием он забрал свои вещи, оставленные у стеллажа, надел наушники и, не оборачиваясь, направился к выходу из зала. Он шел ровной, уверенной походкой, всё больше зарывая Джисона в землю с каждым своим шагом. Хан стоял как вкопанный посреди книжного хаоса, чувствуя себя последним существом на земле. Его руки дрожали. Чонин, подскочил к парню быстро, его лицо выражало смесь сочувствия и возмущения. —О, чувак, мы влипли — Чонин нагнулся, хватая со стопки учебник по перспективе — Боже, чего он пристал, пара упавших учебников сломали ему хребет, что ли? Книги упали. Бывает. Сейчас поможем, всё на место поставим. — Ты его знаешь? — еле выговорил Хан, всё еще не в силах оторвать взгляд от прохода, где исчез незнакомец. — Конечно, знаю. Весь универ его знает. Это Ли Минхо. Тот самый мотоциклист, что постоянно паркует своего железного коня у главного входа, хотя нельзя. С третьего курса, айти или что-то вроде этого. Говорят, у него характер – хуже не придумаешь. И, похоже, это не сплетни. — Он уже начал подбирать книги, пытаясь на ощупь определить их порядок на полке. Хан машинально наклонился, чтобы помочь, но его мысли были далеко. Он повторял про себя имя: Ли Минхо. Оно отдавалось эхом в его разуме вместе с картинкой тех темных, полных бездонного презрения глаз. — Надо будет… надо будет извиниться нормально, – тихо проговорил Хан, больше для себя. — Когда он остынет Чонин резко выпрямился, держа в руках два тома. — Ты в своем уме? Даже не смей к нему приближаться! Он тебя сейчас взглядом чуть не прижёг, а ты еще и извиняться перед ним идёшь? Забудь как страшный сон. Держи, ставь на место. И даже не смей соваться к байкерам, Джисон. Добром это не кончится. Но Хан уже не мог забыть. Чувство вины, острое и гнетущее, смешалось с чем-то другим – с странным, гипнотическим страхом, который внушила ему эта встреча. Ли Минхо показался ему не просто злым парнем. Он показался ему кем-то иным – холодной, неотвратимой силой, стихией, с которой лучше не сталкиваться. И именно это, парадоксальным образом, заставляло Хана думать, что он должен загладить свою вину. Он должен доказать, что он не просто неуклюжий идиот. Пока они расставляли книги по полкам, Хан украдкой поглядывал на вход, словно ожидая, что Минхо вернется. Но тот не вернулся, вместо него появилась лишь библиотекарша и вынесла им строгое предупреждение о необходимости соблюдать тишину и порядок. Выйдя из библиотеки спустя полчаса, Хан не чувствовал облегчения. Осеннее солнце слепило глаза, но внутри у него было холодно и тревожно. Он не думал уже о задании, о перспективе или о голоде. Он думал только о ледяном взгляде Ли Минхо и о том, как теперь жить с осознанием того, что ты вызвал самое настоящее, чистое презрение у человека, который, казалось, был с ним из разных миров. И самое ужасное было в том, что часть его, вопреки всему, отчаянно хотела этого взгляд снова увидеть.