The star stream speaks...

В день смерти матери, в саду было очень тихо. Все куклы либо ходили на цыпочках либо не выходили из комнат. Нил был отослан якобы по «срочному делу» в сад белых лилий. А Кэйл двигался подобно тени. Его будто здесь не было. Он мог существовать только в комнате матери. Джур была прикована к постели, бездна охватило почти всё её тело. Сил не было даже для того чтобы застонать от боли. Он могла только еле слышно хрипеть сложно разборчивые фразы. Взгляд Кэйла был пустым словно это он, а не его мать сейчас покинет этот мир. Голова опущена вниз. Пальца дрожали. Он так и стоял истуканом у кровати матери пока не услышал шумный вдох. Он взял руку матери и наклонился к её лицу. Джур с дрожащим, хриплым голосом, шептала ему на ухо: — Кэйл. Моё самое лучшее творение. Мой сын.. мне очень жаль, что мне придётся покинуть тебя. После своей смерти я оставлю только болезненные воспоминания и кучу работы которая тебе может быть не по силам. Мне жаль что так вышло… Мне жаль, что я тебя не послушала… И мне безмерно жаль что я умру именно так…. Я хочу чтобы ты знал. Я люблю.. — договорить она не успела. Издала последний вдох. Джур умерла утром ровно в пять часов, в мае одиннадцатого числа. Кэйл всегда знал. Все знали что Джур больше своей страсти к созданию кукол и монстров любила Кэйла, но она никогда об этом не говорила. «Моё лучшее творение» Всегда было творение. Он всегда был самой лучшей работой Джур. Но сегодня он был горячо любимым сыном. Сыном от любви к которому от страсти сгорают. Кэйл упал на колени, вцепился ладонями в руку мамы и горько заплакал. Хныкал как маленький ребёнок. Утирал лицо о белые простыни и утыкался лбом в плечо Джур. Ему впервые так больно. За все эти мучительно долгие годы он испытывает такую боль. И с ней не придёшь к врачу с просьбой об осмотре. Такая боль останется с тобой навсегда. Кэйл не сдержался. Закричал что есть мочи. В комнату вошёл Аканэ и окинул взглядом обстановку. Зарёванный юноша и его мать. С пустыми глазами, белой кожей на которой выступали чёрные полосы бездны и улыбкой на лице. Аканэ почти бесшумно прошагал к кровати и закрыл глаза Джур. А потом заключил Кэйла в объятия. « Моё бедное несчастное дитя. Я возьму за тебя ответственность вместо Джур… надеюсь». Вечером того же дня сильный ливень беспощадно бил розы по их лепестками огромными каплями. Рядом с розами лежал Кэйл. Сначала просто рядышком на спине подставляя лицом по холодную воду. А потом на боку прижавшись к этим розам и слегка подрагивая как холода и горя.

***

Одиннадцатое сентября. Церемония вручения сада алых Роз в руки Кэйла. Кэйл одет в белые мягкие одеяние с множеством складок оголяющие часть груди и плечи. Очень длинные и свободные рукава, а на одном из них в середине вырез чтобы было удобнее. На поясе бант с низ спадающими лентами. Весь белоснежный образ разбавляли алые волосы до пояса. С одной стороны в его волосы были вплетены белые розы, с другой три косички закреплённые на затылке заколкой из розового золота. На щеке киноварью нарисован крест задевающий подбородок, и на шее такой же конец которого доходил до ключицы. Сухим взглядом оглядев себя в зеркале, Кэйл в сопровождении с младшим братом двинулся на место проведение церемонии. Это делали на главной улице Эфириона от которого шли дороги на разные корпуса. Обычно здесь были скамьи для отдыха и приятных слуху шум. Куклы из корпуса Эланор и Джур можно было часто заметить месте, а вот кукол Аканэ довольно редко. Но сегодня было по другому. Стояла грабовая тишина, все присутствующие не смели и шелохнуться. Вместл скамеек стояли столы с белоснежными скатертями. На каждом столе была ваза с цветами, на столе с куклами Эланор лилии, на столе кукол Аканэ стояли клематисы. Ещё один стол для специпльно приглашенных гостей в виде лиц ведьминого шабаша и пару приятелей из разных регионов Тейвата. Самый большой стол определялся для кукол Джур и на них стояла ваза с чёрными розами. Почему чёрные никто так и не понял. Хотя нет. Все поняли, не поняли только то как организаторы согласились на это. Сам Кэйл стоял с высоко поднятой головой в шести метрах от арки в центре которой стояли его тетя и дядя. Сегодня было солнечно и яркие лучи озаряли красные волосы Кэйла из-за чего со стороны казалось что его волосы пылают. Весь его образ представлял собой некое божество который очень близко, но руки всё равно не дотягивались. Проводив брата Нил встал подле Эланор и Аканэ взяв из рук слуги мягкую подушку на которой лежал головной убор. Тиара из серебра крашеная рубиновыми стразами, сверху две дуги зажимающие между собой искусственную розу. — Тётя, пора начинать? — на часах стукнуло одиннадцать и Нил напомнил об этом Эланор. Госпожа лилия посмотрела на него с тёплой улыбкой и кивнула. Внезапно в толпе мелькнула голубая макушка и Эланор напряглась. «Его» не было в списке приглашенных, но он пришёл. У него была обоснованная причина по которой он явился и это напрягала эльфийку ещё больше. Почувствовав прикосновения холодных пальцев она опомнилась и натянула лучезарную улыбку. Поприветствовал гостей и подозвав поближе Кэйла она начала свою речь: — Алый лепесток увядшей розы. Сегодня я белая лилия и сиреневый клематис даруем тебе титул «Хозяина сада алых Роз», — она указала руками на себя и Аканэ, Кэйл стоял на коленях, — Помни что это в первую очередь ответственность за всех кукол живущих здесь, а только потом привилегии, статус и власть. Вместе с садом ты получишь его дух и тайны так береги и храни их как зеницу ока. Охраняй сад с честью . Пусть красота и величие этого места не потухнут никогда, — она взяла из рук Нила тиару, а Кэйл склонил голову. — Да будет же сад алых Роз принадлежать тебе. Все куклы опустились на колени, а гости встали на ноги и склонили головы. — Поздравляю новую розу Эфириона! — хором произнесли все присутствующие. Нил сложил руки в молитве и прошептал: — О небеса, пусть у моего брата будут крепкие нервы.