На острие ножа

Тишина в старом гараже была иного качества, чем прежде. Она не была зловещей или напряженной. Она была тяжелой, густой и уставшей, как выдох после долгого, изматывающего бега. Воздух, пахнущий озоном, ржавчиной и старой смазкой, смешивался с едкой сладостью крови. Машина Сынмина, притаившаяся в самом дальнем углу, казалась последним оплотом в этом царстве запустения. Двери были распахнуты, и из них, опираясь друг на друга, выбрались Хёнджин и Минхо. Йеджи и Сынмин уже были внутри, готовясь им помогаьь. Хёнджин, стиснув зубы, прислонился к борту машины. Пуля в бедре оставила после себя рваное, пылающее огнем отверстие, но это было терпимо. Каждый шаг отзывался в мозгу белой, ослепляющей болью. Он был бледен, его руки дрожали, но в глазах, помутневших от страданий, все еще тлел знакомый огонь - упрямый, яростный, не желающий гаснуть. Минхо держался чуть хуже, его состояние было критическим. Пуля, пробившая плечо, задела нерв. Его правая рука висела плетью, непослушная и онемевшая. Кровь медленно сочилась сквозь пропитанную ею ткань, капая на бетонный пол редкими, тяжелыми каплями. Лицо его было покрыто мертвенной бледностью, а под глазами залегли глубокие, синеватые тени. — Надо... добраться до укрытия, — просипел Хёнджин, с силой опираясь на корпус машины и собираясь двигаться в сторону. — Здесь не останемся. — Не сможешь ты далеко уйти, — хрипло констатировал Сынмин, разрывая упаковку с бинтом и жгутом. Его собственные руки были в царапинах, лицо - в саже и поту. Он подошёл к Минхо, собираясь прикинуть его состояние, ведь если Хван еще казался живчиком, то первому было не шибко хорошо. — Оба вы, блять, разваливаетесь на ходу. Йеджи, с трясущимися руками, но сжав губы в тонкую решительную линию, подала ему перевязочные средства. Ее глаза были полны слез, но она не позволяла им пролиться. Именно в этот момент Минхо пошатнулся. Мир перед его глазами поплыл, края зрения начали темнеть. Он попытался схватиться за Сынмина здоровой рукой, но не удержался и тяжело осел на колено, сдавленно выдохнув. — Минхо! — Голос Хёнджина прозвучал резко, с неподдельной тревогой, которую он уже не пытался скрыть. Боль в бедре забылась. Он, превозмогая адскую боль, оттолкнулся от фургона и, едва не падая, опустился рядом с ним. — Блять. Эй, робот! Держись! Он схватил его за здоровое плечо, пытаясь придать ему устойчивости. Его собственное лицо исказила гримаса беспомощной ярости. Смотреть, как этот всегда безупречный, холодный человек теряет сознание от боли, было невыносимо. Минхо с трудом сфокусировал на нем взгляд. Его дыхание стало поверхностным и частым. — В порядке... — он попытался отстраниться, но это было жалкой попыткой. — Просто... голова кружится. — Молчи, — приказал Хёнджин, но в его голосе не было привычной грубости. Была только сдавленная, хриплая тревога. Он снял с себя свой уже порванный и окровавленный пиджак и попытался подложить его Минхо под спину. — Сынмин! Черт возьми, помоги ему! Сынмин, закончив перевязывать свою руку, бросился к ним. Вместе они кое-как перетащили Минхо в тень, прислонив его к стене. Хёнджин, стиснув зубы от боли в бедре, разорвал упаковку с антисептиком и начал обрабатывать рану на его плече. Его движения были грубыми, неточными, но в них была отчаянная старательность. — Должен был... быть я, — прошептал Хёнджин, глядя на бледное лицо Минхо. — Не ты... Минхо слабо покачал головой, его глаза были приоткрыты и смотрели на бывшего врага, что перевернул все вокруг него с ног на голову. — Статистика... — он с трудом выдохнул, — ...не имеет значения. Ты... вел их. Это была твоя роль. Но ты был великолепен.. Признаю. — он тяжело, но усмехнулся. Эта усмешка была непривычной и искренней. Он сложил ладонь поверх чужой руки, — Может когда-нибудь я позволю тебе вновь меня трахнуть. — Ты конченый, я всегда знал это. — поговорил Хёнджин, его голос сорвался на фальшивый смешок. Он сжал окровавленную ладонь в своей и, второй рукой, слегка приподнял тело Ли, чтобы наложить жгут, останавливая кровотечение. — Ты... Он не договорил. Все, что оставалось между ними невысказанным, повисло в воздухе - тяжелое, огромное, не нуждающееся в словах. Внезапно снаружи, нарушая зловещую тишину, донесся отдаленный, но нарастающий гул моторов. Не один. Два, а может, и три. Все внутри гаража замерло. Сынмин резко поднял голову, его рука инстинктивно потянулась к стволу. — Машины. Быстрые.. Может наши? Йеджи застыла, прижимая к груди пачку бинтов, ее глаза расширились. Хёнджин медленно, с невероятным усилием, поднялся на ноги, опираясь на стену. Он посмотрел на свой почти пустой пистолет, затем на Минхо, который с трудом, но приподнялся. Оперся на руку Хенджина и медленно встал на ноги. — Сынмин, — хрипло сказал Хёнджин. — Йеджи... вглубь. Спрячьтесь за старыми ящиками. — А вы? — голос Йеджи дрогнул. — Мы... Встретим гостей. — Хёнджин попытался улыбнуться, получился тот самый, старый, кривой и дерзкий оскал. — Не долго, но хватит. Свет фар, яркий и безжалостный, ударил в ржавую роллету, пробиваясь сквозь щели и заливая гараж полосами ослепительного света. Звук тормозов, скрежет гравия под колесами. Хлопанье дверей. Шаги. Тяжелые, уверенные. Сынмин, сжимая свой пистолет, занял позицию у боковой стены. Йеджи, бросив последний испуганный взгляд на брата, отступила вглубь, в темноту. Хёнджин прислонился к стене рядом с Минхо, прикрывая его своим телом. Он взял его здоровую руку, сжав ее в своей. Его ладонь была холодной и липкой от крови, но крепкой. — Обещание... — тихо, почти шепотом, сказал Хёнджин, глядя на приближающиеся тени за гаражной дверью. — Про «Оазис»... Помнишь? Минхо повернул к нему голову. В его глазах, полных боли и усталости, не было страха. Был лишь странный, глубокий покой и то самое понимание, которое родилось между ними в огне и крови. — Я помню, — его голос был тихим, но твердым. Он слабо сжал его пальцы в ответ. В следующее мгновение дверь с оглушительным лязгом и скрежетом стала подниматься. Ослепительный свет фар огромных внедорожников, похожих на бронированных зверей, ударил им в лицо. На фоне света вырисовывались высокие, мощные силуэты. Не было видно лиц, только угрожающие тени и стволы наизготовку. Хёнджин прищурился, пытаясь разглядеть, кто перед ним. Его сердце бешено колотилось, отдаваясь болью в ране. Это могли быть люди «Кымгана», пришедшие добить их. Или братья Мин, ушедшие на выпроводы Дэсона в руки властей и успевшие вернуться. Или люди Сынмина, которых он вызвал на помощь по тайному каналу. Он встретил взгляд Минхо. Никто из них не знал ответа. В глазах Хёнджина читалась готовая к бою ярость. В глазах Минхо - холодная готовность к любому исходу. Один из силуэтов шагнул вперед, его рука с пистолетом была опущена вдоль тела. Он был всего в десяти шагах. Свет фар ослепил их, слившись в одно яркое, безжалостное пятно, за которым не было видно ничего, кроме тишины, наступающей вслед за выстрелом.