Неделя.

– Долго идти? – спрашивает Пагсли, поднимая ноги повыше, все равно тихо шипя от кусачей крапивы, дерущей кожу. – Нет, уже не долго! Они шлепают по нескольким лужам, что появились из-за недавнего дождя, и перешагивают коряги и сорняки. Оказалось, что за домом Юджина, если приглядеться и отодвинуть пару веток, есть тропинка через лес, по которой они сейчас вполне успешно топали, уже намочив одежду росой. – Да куда ты меня ведешь… – шепчет себе под нос Пагсли, недовольно буравя взглядом парня впереди. – Секретное место на то и секретное, чтобы о нем никто не знал, – смеется парень, тут же ойкая из-за укусившей его крапивы. – Так мы идем в твое секретное место? – вновь спрашивает Аддамс, ловко уворачиваясь от той же ветки, что секунду назад ужалила его друга. – Тшш, спугнёшь момент, – говорит Юджин, резко оборачиваясь и толкая ладонью Пагсли в грудь, заставляя остановиться. Они испуганно замирают. Точнее, испуганно замирает Пагсли, не понимая, что именно происходит, но на месте застыли оба. Юджин убирает ладонь и выглядывает вперед, отодвигая последнюю ветку и пальцем прося Пагсли подойти, чтобы посмотреть. Когда он подходит, ему открывается вид на небольшую поляну. Она, словно на краю обрыва, а если подойти ближе к обрыву, то видно воду. Так же у края, на одной из веток, что виднеются вверху, висит веревка, создающая подвесные качели. – Воу, – полу-шепотом говорит Пагсли, застывая, разглядывая открывшийся вид, медленно переводя взгляд с одного объекта на другой. Солнечные лучи заливают эту поляну. Сейчас очень-очень рано, солнце только восходит и позволяет полноправно вступить в свои владения, озарить все вокруг. – Тайное место, – так же тихо объявляет Юджин, сильнее отводя ветки в стороны и делая шаг вперед, выходя на поляну. Пагсли медлит всего пару мгновений. Они выходят на яркую поляну и Аддамс все еще тормозит, пока Юджин залезает на широкую, длинную деревяшку. Пчеловод хлопает по ней рядом и до Пагсли только сейчас доходит, что они оба могут там поместиться. – Ты давно нашел это..? – спрашивает он Юджина, хмурясь и не зная, куда именно смотреть. – Когда мне было лет девять, если честно, – пожимает плечами кудряш, когда доска покачивается от того, что на нее опускается еще одно тело, – я стал считать это своим тайным местом. Спасением от всех бед, знаешь… – Знаю, – улыбаясь, отвечает Аддамс, и Юджин замирает на мгновения, успевший отвыкнуть от чужой улыбки, – для меня таким местом был наш чердак. – Спасением? Чердак? – смеется он и отталкивается ногами, начиная раскачиваться. Пагсли испуганно хватается за веревку и взмахивает ногами, чтобы удержаться, – больше похоже на место из ужастиков. – Ты знаешь мою семейку, – чуть привыкнув к движению, пожимает плечами парень, – мы все будто из фильма ужасов вылезли. – Не правда, – восклицает Оттингер, переводя взгляд с залитой солнцем воды впереди на собеседника, – может, твоих родителей еще можно туда приписать, но вы с Уэнсдей совершенно не похожи. Пагсли не отвечает. Лишь слабо ухмыляется, смотря вперед. В его глазах отражается солнце, и это тот редкий, в последнее время, миг, когда он не нахмурен. На его лице застыла легкая улыбка и Юджин, хоть убейте, не может отвести взгляд. Он почти готов сказать вслух «красиво», как Пагсли отталкивается ногами сам, заставляя пчеловода вскрикнуть от неожиданности и судрожно вцепиться одной рукой в веревку, а второй в чужую руку. Аддамс смеется. Впервые за всё лето Юджин снова слышит этот смех и вся псевдо-злость на него тут же испаряется, оставляя внутри только тепло от разлетающегося по округе звука, похожего на звон колокольчика.

***

– Именно поэтому нашего пса зовут Арчи! Хотя, если рассуждать правильно, это моя собака… – Юджин вздыхает, уже двадцать минут пытаясь разговорить Пагсли, который успокоился и теперь лишь слабо толкал ногой качели и пялился куда-то вперед. Пчеловод почти уверен, что Аддамс не слушал или слушал не всё, потому что он выглядел потерянным и находящимся будто где-то в своем мире. – Моя мама настолько любила этот сериал, что у нее даже есть татуировка с символикой. Она, правда, ее редко показывает – она на бедре, но выглядит круто! У нее вообще много татуировок, но их не видно. Я даже забываю про то, что они у нее есть, – продолжает кудряш. Теперь уже просто для того, чтобы заполнить тишину и поделиться чем-то. У Юджина не то, чтобы много друзей или знакомых, которым можно рассказать всё подряд, а особенно – про мам. – Ты тоже хочешь себе тату? – вдруг спрашивает Пагсли, не поворачиваясь к нему и упуская прекрасное удивлённое выражение лица, с которым застывает Юджин, резко обернувшись. – Эээ… – тупо протягивает он, пытаясь вспомнить, о чем вообще говорил. – Тату, – напоминает Пагсли, кивая то ли себе, то ли собеседнику, – ты так воодушевленно рассказывал про мамины татуировки, что мне показалось, что ты бы тоже себе хотел. – А… Да! – радостно хватается за протянутую соломинку Юджин, – конечно хотел бы! Я даже знаю, какие хочу набить. Мамы сказали, что через год уже можно будет, и они мне даже подарят сертификат на небольшое тату. – Это круто, – наконец поворачивается к собеседнику Пагсли, кивая и мягко улыбаясь, – я, наверное, тоже хотел бы что-то себе набить… Они смотрят друг на друга, пока Юджин резко не дергается назад, пугаясь капли, неожиданно упавшей на нос. – Ты чего? – спрашивает Аддамс, выгибая бровь и выглядя неловким и виноватым. Юджину почти хочется извиниться за свой испуг, но тут на голую коленку парня тоже капает и он дергает ногой, переводя на нее взгляд и кажется понимая, что случилось. – Думаешь, пройдет мимо? – неуверенно спрашивает Юджин, пялясь на медленно осознающего собеседника. – Мм… – только и отвечает Пагсли, а потом поднимает взгляд туда, куда смотрел всё это время, – твою мать. Юджин быстро поднимает голову тоже. Они всё так же сидят на импровизированных качелях, которые привязанны к ветке дерева, стоящего на обрыве. Перед ними река, которая всё утро была спокойной, но теперь на них стеной надвигался ливень, до ужаса четко разделяя сухой мир и уже намокший. Пчеловод понимает, что до дома они добежать уже точно не успеют, а судя по замершему парню рядом с ним, то и не собираются. – Ужасно красиво, – полу-шепотом произносит Аддамс, выглядя восхищённым. Юджин почему-то уверен, что если бы Пагсли умел рисовать, он бы рисовал природу. – Промокнем? – чуть улыбаясь, спрашивает Оттингер и знает, что ответ уже ни на что не повлияет, потому что водяная стена буквально в пятидесяти метрах от них. Они знали, что это случится, но все равно одновременно вздрогнули, когда дождь обрушился на обоих. Вода была не холодная, даже приятная, но из полностью сухих превратиться в до-нитки-мокрых всё равно неожиданно. Юджин пытается отряхнуться первым. Его кудрявые волосы намокли и теперь опали на лицо, руша всю прическу, какой бы она не была. Пчеловод пытается зачесать волосы назад, убрать их, хотя бы для того, чтобы не лезли в глаза. Это получается не с первой попытки, потому что несколько кудряшек все равно настойчиво лезут в глаза. Когда, наконец, Юджин поднимает взгляд, он замечает, что Пагсли слез с качель и стоит теперь прямо на краю, перед рекой, раскинув руки и подняв лицо к небу. Его глаза прикрыты, одежда прилипла к телу, а волосы черными змеями обрамляют лицо, но это выглядит так элегантно и красиво, будто Пагсли Аддамс ходит всегда именно так. Это кажется сном. Не кошмаром, которые до сих пор сняться Оттингеру, а мирным, красивым сном. Картинкой из самых приятных фантазий. Пагсли Аддамс стоит под дождем на обрыве. Выглядит, словно ангел и, кажется, что еще мгновение и он развернет, наконец, свои крылья и взлетит. Юджин надеется, что ангел заберет его с собой, куда бы то ни было. – Замерз? – раздается почти над ухом и Юджин вздрагивает, поднимая голову. Настолько задумался или замечтался, что пропустил то, как сам объект его мыслей отошел со своей позиции. Юджин только теперь замечает, что их обоих слегка потрясывает. Да, дождь не холодный, но в середине августа чуть теплее, чем пятнадцать градусов по цельсию, что ощущались теперь. И плюсом – промокшая одежда. – Немного, – признается Пчеловод и кивает на самого Аддамса, – ты, наверное, тоже. Пойдем домой, переоденемся. Пагсли кивает и первым двигается с места к тем веткам, которые они отодвигали, чтобы прийти на это место. Тут сложно запутаться. С задней стороны участка идет только одна тропинка и лишь в середине нужно свернуть с нее на другую, малозаметную, чтобы прийти сюда. Зато путь обратно безошибочен и лёгок. Юджин двигается следом, обнимая себя руками и потирая плечи, пытаясь согреться. *** До дома они доходят будто быстрее, чем шли сюда. Быть может это по тому, что оба несколько раз проскользили на обуви по грязи в определённых участках дороги. Считается ли это ускорением? – Привет, мальчики, – здоровается Элисон, поворачиваясь, – ну вы и промокли! Решили искупаться или попали под ливень? – Под ливень, – не попадая зуб на зуб отвечает Юджин, быстро стягивая с себя обувь посредством того, что наступает себе на пятки и почти выпрыгивает из кросовок. Сзади Пагсли опускается на корточки, чтобы расшнуровать свои черные кеды. – Бегите переодеваться. Чай сделать вам? – спрашивает женщина, ласково смотря на сына. Тот вымученно улыбается в ответ. – Да. Спасибо, ма! Стоит Аддамсу стянуть с себя второй кед и выпрямиться, как Оттингер подхватывает его под локоть и почти силком тащит наверх в комнату. Он громко хлопает дверцами шкафчика, чтобы достать себе сухие вещи, когда замечает бездействие рядом с собой. – Ты чего? Переодевайся давай! Нам нельзя заболеть. – Ты был прав, надо было взять больше одежды… – тихо произносит Аддамс, и когда Юджин поднимает на него глаза, он готов поклясться, что Пагсли один в один маленький побитый и мокрый щенок. – Господи, – усмехнувшись, произносит Оттингер, начиная усиленнее копаться в одежде, как минимум чтобы сдержать ехидное «я же говорил», которое так и проситься. Спустя пару мгновений в Пагсли прилетает несколько вещей. Он пытается выпутаться из одежды, потому что она окутала его лицо. Когда ему это удается, то на колени падают еще и носки. – Иди переодевайся. Я пытался подобрать что-то подходящее, но… Ты знаешь, у нас сильно различаются стили, – неловко улыбается Юджин, держа в руках и те вещи, в которые собирался переодеться сам. – Спасибо, – кивает Пагсли и выходит из комнаты, направляясь в ванную. Юджин провожает его взглядом, пока дверь в комнату не закрывается и начинает переодеваться сам. Благо у него много одежды на себя и даже нашлось что-то угрюмому Аддамсу. Победа, не иначе. Он натягивает на себя домашние штаны и сухую футболку с принтом человека-паука. Он любит в ней ходить, особенно, когда прохладно, как и было сейчас, после дождя. Оттингер достает полотенце, осторожно пытаясь вытереть свои кудряшки и придать им более живой вид. Пагсли заходит тихо. В академии они привыкли различать друг-друга по шагам, но теперь все немного отличается и Юджин действительно смог не заметить чужого появления, вскрикивая и вздрагивая, когда встречается с Пагсли взглядом, убирая полотенце с головы. – Извини? – слабо улыбаясь наклоняет голову вбок Аддамс. – Боже! – пчеловод держится за грудь, пытаясь отдышаться, – не пугай меня так. – Я не специально, – пожимает плечами Пагсли, – я выжал и положил мокрую одежду в корзину для белья в ванной. – Супер. Хорошо. Юджин только сейчас осознает, что на парне напротив другая, нетипичная одежда. На нем коричневые шорты, темно-оранжевая футболка, а поверх нее уже светло-оранжевая рубашка в белую клеточку. Оттингер замирает на мгновение, снова и снова пробегаясь глазами по обновлённому Аддамсу. – Настолько плохо? – тихо спрашивает Пагсли, пытаясь прочитать эмоции на чужом лице. – Нет! Нет-нет-нет, наоборот. Мне нравится! – быстро тараторит он, делая шаг вперед и беря одну руку Пагсли в свои. Аддамса словно током прошибает, но Юджин будто и не замечает, принимаясь закатывать рукава. – Они слишком короткие… так будет смотреться лучше, – пытается оправдаться он, хотя касание ладоней было вовсе не обязательным и они оба об этом знают. – Да ладно тебе, я знаю, что выгляжу странно типа… Всегда. Юджин резко поднимает голову, но Пагсли уже отворачивает свою, не давая их взглядам встретиться. – Что? Почему? – Ты видел меня? Хожу вечно в черных, безразмерных вещах. И даже так, – он осторожно указывает рукой на одежду, в которой находится теперь, – выгляжу странно. – Что..? – Юджин быстро осматривает парня перед собой, – с чего ты вообще это всё взял? – Пф, – быстро закатывает глаза парень, – как будто это не очевидно. Оттингер почти готов взорваться от того, как странно звучат эти слова. Это вовсе не так и пчеловод готов драться с каждым, кто будет говорить, что Пагсли выглядит странно. Но как бороться с самим Пагсли? – Ты выглядишь прекрасно, – почти шепотом выдыхает он спустя пару мгновений тишины. Они не отходили друг от друга и руки Юджина все еще держат локоть Пагсли там, где он закатывал рукав. Очень хочется провести ладонями выше, пригладить маленькие складки на футболке, но он еще держится. Пагсли вздрагивает, встречаясь с кудряшем глазами. В чужом взгляде плещеться беспокойство и что-то жутко нежное. – Тебе идет эта одежда и твоя одежда. У тебя свой особенный стиль, которого больше ни у кого нет, – Аддамс хмыкает, желая возразить, но его прерывают, – даже не спорь. Ты отличаешься от других, но разве это плохо, Пагсли..? Ты другой, ты особенный и ты умеешь хорошо это подчеркнуть. Ты выглядишь красиво, твои вещи сочетаются и передают твой характер. И пусть мне и нравится видеть тебя в своей одежде, она не подходит тебе, пусть и выглядит "нормальной". Тебе идешь ты. Не кто-то другой. Не маска. Пагсли замирает, пытаясь переварить услышанное и испуганно моргает, напоминая оленя в свете фар. До него медленно доходит сказанное и губы расплываются в неловкой, неуверенной улыбке. – Ты так думаешь? Юджин сердито кивает, устав убеждать. Но глаза Аддамса светятся, значит это того стоило. Проблема обнаружена, день четвертый успешно завершен.