Помолвка под маской

Глава 18: Ловушка С того вечера, когда Тео показал Эви метку и произнёс слова, которые навсегда врезались в её память, прошло две недели. И эти дни тянулись мучительно долго. Каждую ночь перед глазами вставала та сцена: его голос, его смех, то, как он заставил её смотреть на тёмную метку, как издевательски рассказывал про её родителей, униженных и просящих за её жизнь. И в каждой мысли жгло лишь одно: «Он — пожиратель. Он мой жених. Мой будущий муж. И я ничего не могу изменить.» Она писала родителям, надеясь, что это станет спасением: «Он пожиратель. Как и его отец. Это весомый повод для разрыва контракта. Я не могу выйти за него.» Ответ был ледяным, окончательным: «Нет. Именно так он спасает тебя. Пьюси был бы твоим женихом, если бы не Тео. Прости нас, дочь. Изменить ничего нельзя. Мы сделали всё, что могли.» Эви читала письмо снова и снова, пока слова не начали плыть перед глазами. Сердце сжалось. Её родители признались, что продали её за свои жизни. И выхода не было. Она продолжала искать. Даже тайком заходила в Запретную секцию библиотеки, перелистывала древние книги с пыльными страницами, но там не было ничего. Ни одного способа разорвать договор, написанный кровью. С Тео на дежурствах она старалась не спорить, отвечала ровно, коротко. Он видел это. И ему нравилось. «Чего стоило лишь запугать её меткой. Вот она — идеальная покорная невеста.» Друзья же всё замечали. — У вас будто лёд и огонь в одном бокале, — усмехалась Пэнси. — Скорее ледяная война, — добавляла Дафна.  — Да ну вас, — отмахнулся Блейз. — Вам срочно нужна вечеринка. И не только вам, всем нам. Перед Рождеством, перед тем как разъедемся. Эви сжала губы. «Перед Рождеством… значит, помолвка всё ближе.» А Тео лишь задумчиво усмехался, пробуя на вкус слова: «Эвелин Нотт. Миссис Нотт. Звучит правильно.» Драко же лишь качал головой. — Ты ещё пожалеешь, Тео. ⸻ Коридор был слишком тихим. Тишина тянулась липкой паутиной, и сердце Эви колотилось быстрее с каждым шагом. Она обернулась — никого. Лишь тёмные стены и редкие факелы, чьё пламя лениво колыхалось. — Эви, — голос прозвучал неожиданно близко, и она вздрогнула. Оливер. Он стоял у дверей заброшенного класса, в тени, и глаза его горели странным блеском. — Нам нужно поговорить, — его голос был слишком мягким, слишком настойчивым. — Мы уже всё обсудили, — Эви крепче прижала книгу к груди. — Оставь меня в покое. — Нет, — он шагнул ближе. — Ты должна меня выслушать. Она колебалась. Внутри всё протестовало, но Оливер умолял почти навязчиво, и Эви, вздохнув, нехотя вошла в класс. Стоило ей пройти пару шагов, дверь с гулким стуком захлопнулась. Эви резко обернулась — Оливер запер её заклинанием. — Зачем ты это сделал?.. — в её голосе дрогнул страх. — Потому что мы наконец будем говорить честно, — он ухмыльнулся, и это была ухмылка человека, которому уже всё равно на последствия. Эви сделала шаг назад, но он быстро сократил расстояние, вырвал у неё палочку и с силой отбросил в дальний угол. Деревянный стук о стену эхом отозвался в классе. — Нет! — воскликнула она, протягивая руку, но он перехватил её запястья и рванул вперёд, прижимая её к холодной поверхности парты. — Крикни хоть раз — и я заставлю тебя замолчать твоей же палочкой, — прошипел он ей в лицо. Она дрожала, сердце стучало в висках, дыхание сбилось. — Зачем?.. При чём здесь я?! — При том, что ты принадлежишь Нотту, — его глаза сверкнули злобой. — Его отец унизил моего. Лорд никогда не видел во мне равного. Но я могу отомстить. Я отберу у него то, что он считает своим. Эви побелела. — Это не мой выбор… я не виновата! — Мне плевать, — сорвался он. — Ты нужна мне. И я сделаю так, что он не получит тебя первым. Его хватка стала ещё жестче. Он толкнул её вниз, и ребро парты больно впилось в живот. Эви закричала, отчаянно сопротивляясь: — Помогите! Кто-нибудь! Она билась, вырывалась, но он был сильнее. Его колено вдавливало её в стол, руки сжимали запястья так, что стало больно. — Никто тебя не услышит, — ухмыльнулся он. — В этой части замка пусто. Его ладонь ударила её по лицу, щёка загорелась от боли.Мир перед глазами Эви на миг поплыл. Горечь, стыд, отчаяние накрыли её. Губы его впились в её рот — это был не поцелуй, а издевательство. Слёзы обожгли глаза Эви, и она попыталась оттолкнуть его плечами, но он был сильнее. Треск ткани заставил её сердце замереть. Он рвал её одежду, пуговицы сыпались на пол. Холод воздуха коснулся её кожи, и унижение накрыло лавиной. — Пожалуйста… не надо… — рыдала она, но голос дрожал и ломался. Он уже расстегнул ремень. Его глаза сверкали безумием. — Ты слишком прекрасна, чтобы быть его, — он наклонился так близко, что её дыхание смешалось с его. — Я заставлю его страдать через тебя. Он прижал её запястья одной рукой, а второй сжал её подбородок, поворачивая лицо. В его глазах горело безумие, и Эви ощутила животный ужас. Она отчаянно закричала: — ПОМОГИТЕ! И в тот же миг — грохот. Дверь с треском распахнулась, ударившись о стену.