The Devil’s Advocate

Темные тени за окном тихо прогремели под вечерним небосводом города, лениво тянувшись к стеклу, словно пытаясь проникнуть внутрь. В комнате царила полутень, лишь мягкий, тусклый свет настольной лампы играл на стенах, окрашивая их в теплое желтое и глубокое бордовое. На стеклянных полках — книжные короба и аккуратно расставленные предметы, создавая ощущение завораживающей прозрачности и холодной точности. В этом пространстве, узком и небольшом, словно капля в океане города, лежало много тайн. Феликс тихо стоял у окна, глядя в темный город. Он задумался, глаза сканировали каждую мельчайшую тень, каждую тревогу внутри своей головы. В его смуглом лице читалась усталость — от недавних решений, от кровожадных сцен, которые он теперь воздержан был пересказывать вслух. Он — человек, живущий в вечной заперти, усмиряющий свои чувства маской спокойствия, словно по велению какой-то невидимой силы.  Его тёмные вьющиеся волосы мягко рассыпались, создавая некий ореол среди неяркого освещения. Внутри затаилась буря. Вся эта история, вся эта ночь, не давала покоя. Он задумчиво коснулся губ, где еще свежи ссадины. В глазах тот самый мрачный огонь, который мог бы сжечь до пепла любого, кто осмелится заглянуть внутрь. Правильно ли он поступил. Вопрос этот словно удар плети, причинявший боль и одновременно очищающий. Он в очередной раз представлял ту сцену, и ярость, которая загорелась в нем, когда он выстрелил. Техногенная злоба, внезапная и искренне твердое решение устранить цель. Но сейчас, когда разгоряченный мозг остывал, приходили сомнения.  О, он желал услышать подтверждение своим действиям со стороны. Сейчас он был бы рад даже комментарию Зои, или упаси господь Габриэль.  Он знал: после произошедшего полностью подорвал доверие девушки. Кристин — его свет, его тихая гавань, — вдруг оказалась среди густого тумана опасности, которую он сам же нагнал сюда. Ирония.  Она лежит сейчас, бессознательная, словно безмятежный ангел, которого коснулась рука жестокого палача. Феликс увидел её лицо и почувствовал, как тяжело сползает на его сердце свинцовый груз. Он осторожно подошел к кровати и зажмурился, лишь на несколько секунд. Прогоняя наваждение. Кристин медленно зашевелилась, её глаза раскрылись. Она мгновенно поняла, где находится. Отрезвленная, она попыталась подняться, но слабость ударила её тело, не позволяя и дёрнуться. Внутри зашевелился страх, мешанина чувств и ужас, однако в то же время, сперва она не ощутила ничего. Боль доходила до неё постепенно, перебарывая мутное после сна сознание.  Феликс, наблюдая за этим, зашевелил губами, явно что-то пытаясь до неё донести. Но она не слышала.  Крис смазано смотрела на него, опасаясь любого лишнего движения в свою сторону. Звук начал доходить до ушей, хотя и был слышен сквозь вакуум.  Его голос был спокойным, в нем не было ни капли надменности.  — Я работаю на Кейна... — начал он, медленно садясь рядом, чтобы не пугать её. — Он человек, за которым стоят важные и опасные вещи. Я — его человек. Кристин молчала, уставившись на него. В её взгляде отображалось ничего, кроме нарастающей влаги.  — Мы убиваем только тех, кто действительно заслужил это. — продолжил Феликс, слегка наклоняясь вперед.  Кристин затряслась, ей казалось, что она кукла без ниточек, управляемая лишь болью и отчаянием. Теперь её накрыло. Снова. Внутри всё сжималось от напряжения — по щекам потекли слезы, а гортань захлестнули слезные крики. Она не могла больше сдерживать этого — потому что всё было слишком. Хриплый крик вырвался из её горла. Она звучала как раненый зверь, загнанный в угол.  — Ты обманывал меня с самого начала! Это из-за тебя…  Она задыхалась, рыдая навзрыд, не в силах скрыть свою боль и гнев. Внутри всё трещало крошась на миллионы осколков, будто плоть разрывалась изнутри. Где-то в глубине были слышны её отчаянные всхлипы, как скрипела простыня в сжатых до беления костяшек ладонях.   — Ты… Это всё ты виноват! — её голос стал прерывистым, ослабевшим от слёз. — Если бы я только… Если бы только на твоем месте оказался другой человек! Всё ведь могло быть иначе… Она заерзала, пытаясь шевельнуться, но тело не слушалось.  Каждое движение было тяжким обременением. Глаза полны слез, она продолжила кричать, её голос превращался в хриплый шепот, наполненный гневом и отчаянием. Феликс терпеливо дожидался, пока она окончательно стихнет, натягивая на лицо самую омерзительную улыбку из своего арсенала. Фальшиво дружелюбную. И этим вызвал в девушке ещё больший ужас, вынуждая её буквально вжаться в матрас и вызывая желание слиться с ним.  Парень протянул к ней руку, словно бы хотел дотронуться, но осёкся на половине пути, замер. И опустил ладонь.  — Слезами ты не обернешь время вспять. Что есть, того уже не изменить. Смирись. — и эти слова прозвучали особенно холодно. Словно последнюю надежду отрезали от сердца и задушили.  Крис резко села, видимо найдя в себе наконец силы и одарила Феликса звучной пощечиной.  — Ты… Ты чудовище!  После содеянного она видимо осознала, что сделала, отчего на её заплаканном лице отобразился страх. Она здесь совершенно одна, в квартире убийцы, невероятно слаба. И знает слишком много. Убить её будет легкой помехой. Даже не помехой, скорее, это как сдуть пылинку.  Кристин прикрыла руками рот, сдерживая очередной порыв зареветь, крепко зажмурилась.  — Что теперь со мной будет…  Феликс тихо рассмеялся. Истерически. Пальцами потрогал горячую после удара щеку, на которой теперь красовался красный след крохотной ладони. Сколько в ней ярости и отчаяния.  — Что ж, заслужил. — он снова смотрит на неё, с неприятными покалываниями в груди отмечая её ужас. — Я ничего не сделаю тебе. Я… Попытаюсь помочь.  Девушка резко распахивает покрасневшие глаза и утыкается пытливым взглядом в него, словно желая испепелить на месте.  — Помочь?! Ты уже достаточно помог…  — Хочешь верь, хочешь нет, но я не позволю тебе сдохнуть. — его грудь учащенно поднимается, выдавая нервозность от сложившейся ситуации, хотя он и сохранял невозмутимость на лице. — И если ты умная и хочешь жить, ты сделаешь как я скажу.  — Смеёшься надо мной, да? Хотя, впрочем как и всегда… Ты ведь никогда не был честен со мной. — её всё ещё ощутимо трясет, и кажется, она вот-вот снова лишится сознания. И возможно разума.  — Нет, я серьёзен. — ещё ему ужасно хочется добавить, что он всё же был честен с ней во многом, но он сдерживается. — К сожалению, Кейн уже в курсах, что ты застала весь инцидент наяву. С этим, я ничего не смогу поделать. Мне бы не хотелось засовывать тебя в этот гадюшник, но другого выхода нет. Тебе придется подписать контракт.  — Ты реально предлагаешь мне работать на вас?! Я… Уж лучше я помру, чем допущу это! — Кристин скрипит зубами, скалится. Феликс же устало вздыхает, осознавая, что уговорить её будет не так-то просто.  — Я смогу договориться, чтобы тебя устроили в… Менее беспокойную обстановку. Тебе не придется марать руки, как… Приходится мне.  — О, это просто ахуительно, Феликс! — она источает сплошной яд, а после находит глазами пистолет, который лежал на рабочем столе. Девушка словно взвинченная вскакивает на ноги и несмотря на головокружение, хватает оружие в руки и направляет на парня. — Я пристрелю тебя прямо сейчас! Ты ответишь за всё дерьмо, которое произошло по твоей вине!  — О. — парень приоткрывает в небольшом удивлении рот, но быстро сменяет эмоцию на издевательскую усмешку, так и подначивая её скорее нажать на курок. — Ну давай, малышка Кристи. Вышиби мне мозги.  Кристин колеблется, осознавая как дрожат в этот момент её пальцы. В голове снова и снова как калейдоскоп проносятся воспоминания. Такое уже было однажды. История повторяется. И пока она всё ещё не может решиться на это, парень медленно поднимается на ноги и делает шаг к ней. Совсем небольшой.  — А ты хорошо знаешь на самом деле, как нужно стрелять, не так ли Кристин?  Этот вопрос сбивает её с лихорадочных фрагментов памяти, ставит в позицию ещё большего страха. Он просто не мог этого знать. Правда же?  Но противный озорной блеск в темных глазах напротив говорил об обратном.  — Кажется всего-то несколько лет назад, именно твоя пуля лишила жизни молодого мужчину. Как же его звали? Я что-то подзабыл. Как жаль.  — О-о чём ты говоришь… — Кристин лишь крепче сжимает приклад, её колени начинают подгибаться. Этого не может быть.  — Ах, точно! Это ведь был старший братец Гаммигу! Но ты бы никогда не призналась ему самостоятельно, что это твоих рук дело, не так ли?  — Что? Т-ты ничего не знаешь.  — О, в том-то и дело, что я знаю. — Феликс делает ещё два шага к ней, сокращая расстояние. — Я даже знаю, что случилось с твоими родителями. Их убили. А знаешь кто? Те же самые ребята, что работали на Гаммигу. Всё потому что ты, застрелила важную шишку в их кругах. Выходит, что твои мама с папой умерли не за что, из-за тебя. Какая драма. — последний шаг и дуло пистолета утыкается прямо в него. Феликс перехватывает женские запястья и наклоняется, направляя пистолет себе в лоб. — Узнав обо всём, ты даже едва не поехала кукухой, после суда тебя отправили в психушку, на реабилитацию. Но тебя это до сих пор не отпускает. Я ведь прав?  Кристин боролась с нарастающей паникой, её глаза лихорадочно забегали.  — Заткнись.  — Тогда выстрели в меня уже наконец. Давай же.  Девушка каменеет и делает последний вздох. Перед тем как начать падать.  Феликс подхватывает её за талию и крепко прижимает к себе, не позволяя оказаться на полу. Пистолет с грохотом отлетает куда-то в угол, глаза Крис закатываются, словно она вот-вот лишится сознания.  — Нет-нет, девочка моя. Даже не думай. — парень с силой встряхивает её, приводя в чувства. — Мне абсолютно плевать на твоё прошлое. Я лишь хотел напомнить тебе о том, что мы с тобой не такие уж и разные. Оба так или иначе, оказались на дне глубокой ямы. Вот только выбираться нам придется самим. Я всегда считал, что только человек волен решать, сгнить ли ему заживо или же продолжать бороться за место под солнцем. И я выбираю второе, пусть даже мне приходится родниться с дьяволом в своей голове. Быть может и тебе пора сбросить свои оковы, чтобы выжить?  Кристин молчала, будучи всё ещё обмякшей в руках человека, которого она отныне ненавидела всем своим нутром. Он был ей мерзок, отвратителен. А теперь она его ещё и боялась, причем вдвойне. Ведь он знал. Он всё знал. И для неё это меняло каждый аспект.  Как вообще возможно понять, как ей поступать дальше? Теперь никто не поможет уж точно. А доверять Феликсу это последнее, чего она отныне хочет.  — Кристин, не будь ребенком. — Фостер намеренно усиливает свою хватку, впиваясь длинными пальцами в кожу, до проступающих синяков. — Ты должна быть умнее, сильнее духом. Помни, всё это, лишь промежуток времени. Он пройдёт и боль утихнет. Тебе нужно лишь пережить это.  — Я больше не хочу… Не хочу так жить… Я устала. — она впервые за долгое время подаёт снова голос, полный изнеможения и какого-то мрачного смирения. — Может правда будет лучше, если я…  — Как быстро же ты сдалась. Разочаровываешь меня, малышка Кристи.  — Быстро?.. Хах… Я боролась больше пяти лет… Мне казалось, что я всё-таки смогла снова жить как нормальный человек. Но вы… Ты всё испортил.  — Ещё не поздно, это можно исправить. Но мне нужно, чтобы ты сама этого захотела. — Феликс чувствует, что девушка уже в состоянии стоять, однако все равно не выпускает её.  — Ты даже представить бы себе не смог, через что я прошла на самом деле. Не тебе судить о том, чего я сейчас желаю. — в ней снова загорелось раздражение и это словно прибавило ей жизни. Парень кажется теперь понимал, как ему нужно действовать. И куда надавить. Что ж, ненависть не меньший двигатель прогресса, на уровне с любовью.  — О, смерть была бы для тебя милосердием, не так ли? — он усмехается, лукаво прищуривая глаза. — Но ты по-прежнему не думаешь о последствиях. Скажем так… Если ты сейчас умрешь, что по-твоему станет с твоей новой подружкой, Ракель? Я могу легко устроить всё так, что это она надоумила тебя с подозрениями в мою сторону. И тогда уже её вытекшие мозги придется соскабливать с пола. Или мне лучше подстроить эту ситуацию таким образом, что это она тебя убила? Тогда рыжуля сядет за решетку на очень долгое время. Может ты так хочешь сыграть? Мне-то плевать, я с лёгким сердцем казню её.  — О чем ты черт возьми говоришь?! — Кристин вся ощетинилась, резко выбиваясь из его хватки и отойдя на пару шагов назад, утыкаясь поясницей в рабочий стол. — Это просто смешно, бред. Ракель совершенно здесь ни при чем.  — О, как и Уилл Норд. И как бедняжка Сильвия. Они ведь тоже кажется, были не виноваты в произошедшем. — Феликс с ухмылкой отмечает, что его слова пошатнули уверенность девушки. — Видишь ли Кристин, всегда приходится находить козла отпущения, а там уже неважно, кем он будет. Лишь бы свесить свои грехи на любого другого человека. Так что тебе лучше хорошенько подумать, перед тем как рубить сгоряча.  Девушка со злостью прикусывает губу, сдерживая саму себя от миллиона бранных слов. Этот черт снова обводил её вокруг пальца, ещё и с завидной легкостью. И практически, не оставлял ей выбора.  — Ладно! Я подпишу эту блядскую бумажку, но Ракель трогать не смейте!  На лице Феликса засияла самодовольная победная улыбка.  *** Кристин лежала, замирая под холодным одеялом, её сердце колотилось словно в груди у летящей птицы. Воспоминания о случившемся на мгновение исчезли, уступая место все более нарастающей усталости и тупой боли. Она чувствовала, как крепко затягиваются цепи страха и безысходности. Всё вокруг казалось смазанным и размытым, даже воздух в комнате становился тяжелее с каждым вздохом. Она согласилась.  Это был кошмар наяву.  Прошел ровно день с того момента, как девушка в спешке покинула квартиру Фостера. Ей хотелось в тот момент лишь одного: исчезнуть. Однако мир весьма жесток, ведь как назло по пути домой её не сбила ни одна машина, на голову не упала строительная арматура, а с крыши не слетело ни одной сосульки, которая бы пробила ей череп. Значит пока ей ещё придется пожить. Потерпеть.  Сейчас было утро, она всё ещё лежала у себя в постели. До сих пор переваривала всю полученную информацию.  Но тут вдруг — звонок в домофон. Громкий, настойчивый, как удар молотка по стеклу. Кристин резко приподнялась, сердце забилось ещё более учащенно. Кто бы это мог быть? В такие минуты она вовсе не могла подумать о внезапных гостях, кто идет к ней без предупреждения? Она встала и подошла к двери, пока рука сама автоматически потянулась к ручке, в ней вспыхнули раздражение и страх. — Кто там? — Крис искренне пыталась сохранить спокойствие, но голос сбоил, так и выдавая последние нервозные деньки.  Ответа не последовало. Оставаясь настороже, Кристин медленно открыла дверь — и перед ней стоял человек, которого она совсем не ожидала увидеть. Кейн. Он стоял на пороге, спокойно, с лёгкой улыбкой на губах, словно совершенно не замечая её состояния. В руках у него был сложенный лист бумаги и его характерный непроницаемый взгляд. — Не бойся. — произнес он тихо, входя в квартиру. — Я абсолютно безоружен и с миром.  Кристин, вся насквозь пропитанная страхом и усталостью, не могла сдержать дрожь. Её рот сжался, а в глазах промелькнуло отторжение. Теперь то она знала, кем на самом деле являлся человек перед ней.  — Вы пришли по поводу договора? Кейн присел за кухонный стол, аккуратно разложив перед собой бумагу. Он улыбнулся чуть шире, да и вёл себя так, словно был у себя дома.  — Время идет, и если ты хочешь остаться живой, лучше всего будет, чтобы ты всерьез подумала о сотрудничестве. Она стояла у двери, сжала зубы и делала вид, что не замечает собственного жалкого состояния. Внутри всё горело и трещало — страх, злость, отчаяние. Как он мог с таким спокойствием говорить о её жизни… Ах, точно.  Кейн внимательно наблюдал за её лицом, словно читая каждую мысль. Его глаза, холодные и безэмоциональные, казались замершими в ожидании. Он протянул ей тонкий лист бумаги. — Эта бумажка, чистая формальность, однако... — мужчина постучал указательным пальцем по поверхности стола. — Он защитит тебя. В каком-то плане. А мне не придется делать то, чего я не хочу.  Кристин следила за его руками, собираясь зажать лист, — внутри кипело противоречие. Она понимала, что выбора как такового, у неё не было. И всё же… Сомнения никуда не испарились.  Кейн по-деловому улыбнулся, явно замечая её неуверенность.  — Там не так много условий. Самое главное — ты будешь работать на меня. Это обеспечит тебе защиту и безопасность. Не будешь распространять сведения о компании, не будешь задавать лишних вопросов. Взамен — ты получишь возможность продолжить жить. И разумеется, хороший доход, как компенсация за… Непосильный труд.  Обвести вокруг пальца — было опасно, а сопротивляться — означало погибнуть. — И что? — шепотом спросила она. — Я должна подписать? Кейн кивнул, его глаза искрили интересом. — Да. Я уже решил, куда тебя устрою. По просьбе Феликса, частично. Будешь нашим вторым адвокатом, раз уж ты так интересовалась этой темой и, получаешь юридическое образование. Наверное ты и сама теперь понимаешь, какие дела ты будешь разгребать?  — Да. Понимаю.  Кристин вздохнула. Внутри неё всё сжалось, перед глазами заплясали буквы на офисной бумаге. Она медленно подняла руку и взяла ручку. Время казалось застывшим. В этот момент, словно в замедленном кадре, она посмотрела на свои пальцы, ощутилa под пальцами холодный металл ручки. Она вздохнула ещё раз — и подписала. — И что дальше? — Теперь ты становишься частью команды. Мои поздравления. — звучало как чистая ирония, тем более это говорил Кейн. — С тобой свяжутся в течении нескольких дней наши сотрудники, помогут тебе сориентироваться. Если поступит новая работа, я тебе также об этом сообщу. А пока откланяюсь, у меня ещё есть сегодня дела.  Тотчас же, когда он ушел, она оказалась одна на кухне. Глубоко вздохнув, она посмотрела на лист, лежащий перед ней. На бумаге было мелким шрифтом прописано всё, что ей нельзя было делать. Всё, что осталось, — это терпеливо ждать. На душе всё еще кипело. В душной тишине комнаты, где только были слышны за стенами шум машин и редкие звуки города, раздавались далекие эхо её мыслей и тревог. Кристин кинулась к окну, всмотревшись в уличную суету. Вспомнила Гаммигу — его лицо, его улыбку, его голос. Она держалась за воспоминания, словно за спасательный круг. Вот только смысла в этом теперь не было.  Казалось бы невинный документ на столе, стал точкой невозврата.