🔩⚙️🔧
27 сентября 2025 г., 19:00
— Тэхен, ты серьезно? Я ремонтировал твою машину на прошлой неделе, и с ней все было в порядке. Там уже просто нечему ломаться, — Чонгук устало бормочет в трубку. — Такими темпами мы скоро тебе новую соберем.
— Я на что-то наехал и пробил колесо. Сможешь починить? Заклеить там или что-то еще? — ноет постоянный клиент.
Вообще, машина у него довольно новая, но в ней каким-то чудом постоянно что-то ломается. И это чудо называется «Ты мне нравишься, Чонгук». Банально и глупо. Тэхен прекрасно разбирается в машинах и знает, что нужно делать в той или иной ситуации. К сожалению, самостоятельно этим заниматься у него просто нет возможности, поэтому он пользуется услугами небольшого частного автосервиса, которым управлял господин Чон. Мужчина средних лет со смешливыми глазами и морщинками радости вокруг них. Но два месяца назад, пригнав свой Hyundai Santa Fe на плановое ТО, он не обнаружил господина Чона на месте. Вместо него вышел молодой человек в рабочем комбинезоне, под которым была только футболка без рукавов. Вид открывался поистине волшебный. Тэхен грешным делом подумал, что это сюжет какого-то даже не самого дешевого порно. Всю правую руку чуть не от кончиков пальцев покрывают различные рисунки и испарина, отчего тело блестит, словно натертое маслом.
Он нервно сглатывает и ярко представляет, как эти подкаченные рельефные руки сжимают его бедра или шею.
— Добрый…ээээ…день, — голос предательски садится и дрожит. — А где господин Чон?
— Отец больше не сможет заниматься станцией по состоянию здоровья. Я его сын, Чон Чонгук, — приветливо улыбается парень. — Руки пожимать не будем, — коротко хохочет и смотрит на свои не самые чистые ладони.
— С вашим папой все в порядке? — Тэхену нравится мужчина. Всегда улыбчивый, шутит много и по-доброму.
— Не переживайте, он симулирует великий недуг, — подмигивает Чонгук. — Просто надоело жить в городе, и он перебрался на родину в Пусан. Решил, что рыбалка — это предел его мечтаний.
Чонгук улыбается, а Тэхен старается не слишком пялиться. У его механика из Бразерс еще и голос оказался под стать. Не слишком низкий, но с небольшой вибрацией, которая пробивает по коже и вызывает совсем не легкое волнение.
С того дня Тэхен ломает в своей машине все, что только может. Сначала заменили то, что мало-мальски требовало замены. Фраза «еще походит» категорически отвергалась, и тут же заказывались новые запчасти. Позже, когда заменить было уже нечего, Тэхен начал немножко вредить. То не тот антифриз зальет, то специально налетает на бордюры. В общем, ведет себя как полный кретин. Чонгук мужественно терпит, списывая это все на то, что клиент немного туповат в плане авто, и смиренно промывает радиатор, правит диски и все остальное. Но втайне мечтает вправить уже Тэхену мозги или отобрать права к чертям.
— Да, приезжай. Ты запаску поставил? Не поедешь же на спущенном колесе. — Чонгук готов тем самым колесом дать Тэхену по башке. Раз пять. А лучше десять, для надежности.
— Да, поставил. — Тэхен тут же спохватывается: — Эм, мне помог коллега. — Нельзя палиться, что он может практически все сделать сам. — Я скоро буду.
— И как отец с ним работал? Его вообще за руль пускать нельзя, — глядя в потухший экран мобильного, бубнит Чонгук.
Он редко злится. Несмотря на свою брутальную внешность, в нем вообще отсутствует такая функция. Чонгук мягкий человек и предпочитает находить оправдания поступкам людей. За что часто расплачивается разбитым сердцем и кучей разочарований. Но все равно поступает по совести и верит, что все люди такие же.
Тэхен едет с уже привычным волнением. Почти как на свидание. Хоть предмет его обожания, пахнущий моторным маслом, даже и не догадывается, что происходит в сумасбродной голове. А голова эта придумала кататься по битому стеклу и саморезам, которые самолично разбросала под колесами собственного многострадального Hyundai. Тэхен каждый раз извиняется перед машиной за свои даже не дурацкие, а откровенно дебильные поступки. Дебилом он себя не считает, хоть в моменте именно им и является. Иначе как это объяснить?
Он и сам не понимает толком, почему себя так ведет. Он вообще не знает о Чонгуке практически ничего. Но ему до дрожи в коленках нравится смотреть, как сильные руки меняют колесо или копаются в моторе. И лицо. Когда Чонгук работает, он слегка морщит лоб и иногда сосредоточенно прикусывает внутреннюю сторону щеки или крутит кольцо в губе языком. Тэхен в такие моменты просто умирает от потрясающей красоты парня. Такая немного первобытная, животная, грязная и промасленная, но это просто ходячий секс. И эти руки не дают ему покоя ни днем, ни ночью. Он жарко фантазирует в душе, закрыв глаза и громко наслаждаясь процессом.
Но на горизонте маячит серьезная проблема. Сильно вредить машине не хочется, а причины для явки на сервис заканчиваются. И нужно или придумывать поводы, или говорить прямо. У Тэхена от мысли о признании начинается откровенная трясучка.
«Если Чонгук натурал до кончиков волос, мне могут разбить лицо. А если даже и нет, но он в отношениях, меня пошлют». — И этих бесконечно терзающих «если» накопилось уже на небольшой сборник. С пояснениями.
Тэхен не трус. Но одно дело — знакомиться и общаться в баре с теми, кто заведомо по мужикам, и совсем другое — гадать на кофейной гуще, что предпочитает его избранник — две выпуклости сверху или все же одну снизу.
С этими мыслями он тащится в автосервис. Чонгук, как всегда, встречает Тэхена с широкой улыбкой. А того прям жрет совесть всухомятку. Он сам ломает тачку и подкидывает внеплановую работу и так явно уставшему парню. Еще и тому, который нравится до остервенения.
«Вот сейчас как подойду, как поцелую эти покусанные губы, которые он грызет!» — думает Тэхен. Каждый раз. Но каждый раз только извиняется за свою рукожопость, невнимательность, расплачивается и едет домой, придумывая, что бы еще сломать.
— Тэхен, как давно ты водишь? — Чонгук тоже думает. Много, но о своем.
— Десятый год, — ни на секунду не задумываясь, отвечает Ким.
— Десятый год… — задумчиво повторяет парень, качая ногой домкрат и глядя в пустоту. — Все это очень странно…
«Сейчас он догадается и забьет меня насмерть гаечным ключом!»
Тэхен тяжело вздыхает, а Чонгук этот вздох расценивает как знак сожаления о своей полной водительской профнепригодности.
— Не расстраивайся. Просто иногда нужно больше времени, — ободряюще улыбается. — Ты прости, но возможно, я сегодня не успею сделать. Порез довольно глубокий, и еще вот здесь саморез торчит. Видишь? — Тэхен кивает. Конечно, ломает он всегда наверняка. — Нужно ставить две латки. Или заказать пару новой резины на передние колеса. Хотя твоя еще в отличном состоянии.
— А ты можешь заказать что-то приличное, Чонгук? — Тэхен готов схватить себя за волосы и пару раз шарахнуть головой об стену. Ему стыдно.
— Конечно. Но я сегодня спешу. У меня… — Он резко замолкает, понимая, что говорить о личном с клиентами — не самая лучшая затея.
— У тебя?.. — Тэхен вопросительно выгибает бровь и подходит чуть ближе. Хотя и так стоял чуть не над душой.
— У меня свидание, — Чонгук слегка улыбается мечтательной улыбкой. — Ты не против оставить машину здесь до завтра?
Тэхен против. Против всего. Против свидания, против своей тупости и чувств. И против того, что он такой тормоз.
«Свидание. Ну конечно. Если долго смотреть на предмет обожания и ничего не делать, можно увидеть, как он идет к алтарю».
— С девушкой? — тупо спрашивает Тэхен, и его прошибает холодный пот.
«Ну и придурок ты, Ким Тэхен! Кто такое вообще спрашивает?!»
— Эм… Нет, — еле слышно отвечает Чонгук.
А Тэхен не знает, радоваться или плакать. Чонгуку нравятся вполне понятные выпуклости снизу. И у него есть парень.
«Просто убейся уже, ебаный трус!» — мысленно материт себя Ким.
— Прости, что влез не в свое дело. Конечно, я оставлю машину и поеду на такси… — Тэхен почти завывает внутри.
Он разворачивается, собираясь уходить, но в спину прилетает вопрос:
— А тебе в какую сторону? — Тэхен называет адрес, и Чонгук радостно улыбается. — Нам по дороге. Я подвезу, если подождешь, пока я приму душ и переоденусь.
«Что? Душ? И, конечно, ты там будешь голый. И мокрый. А я дохлый. Прямо здесь. Ты решил меня добить?»
— Да, я подожду, — бормочет Тэхен. — Спасибо.
Чонгук кивает и шагает куда-то вглубь гаража. А Тэхен в полной растерянности просто застывает. Перспектива поехать с Чонгуком в его машине более чем заманчива, и отказаться от нее выше всех возможных сил. Но блин… Такая близость… А у него парень… Мысли мечутся, и Тэхен корит себя за то, что он столько времени потерял впустую, еще и безбожно калечил собственную ласточку.
Когда Чонгук выходит из комнаты для персонала, Тэхен меряет шагами помещение и нервно теребит волосы. Ким оборачивается на звук шагов.
«Что ты, блять, такое?! Помогите!..»
Чонгук выглядит… невозможно подобрать одно слово. Горячо? Сексуально? Бомбически? Божественно? Кажется, что сейчас где-то прозвучит «Камера! Мотор!», и Тэхена разложат на капоте его же машины. Осталось включить соответствующую музыку, и сюжет станет настолько предсказуемым, что аж дурно. Черная облегающая майка, черные джинсы на идеальных бедрах, массивные ботинки и косуха. На лицо Тэхен смотреть боится. Тупо боится рухнуть в обморок, захлебнуться слюной и кончить. Причем все это одновременно.
— Я готов. Поехали? — в голосе слышатся веселые нотки.
Тэхен просто кивает и плетется следом за этим мужиком из Бразерс. Как же он ошибался, когда решил, что Чонгук повезет его на машине. Когда они подходят к огромному черному мотоциклу, внутри Тэхена что-то ломается. Он и представить не мог, что поедет на таком шикарном монстре. А когда осознает, что будет сидеть, прижимаясь к спине Чона, становится физически плохо и бросает в жар.
«Ну все. Что жил, то зря. Вот она какая, смерть от удовольствия». — Он готов заскулить от предстоящей перспективы.
— Я… ээээ… А есть… — Тэхен забывает человеческую речь и переключается на мычание. Или блеяние.
— Ты про шлем? Конечно, есть. — Чонгук открывает кофр и достает красивый черный матовый шлем. — Он с гарнитурой, поэтому сможем спокойно говорить между собой.
И тут Тэхен поднимает глаза, чтобы посмотреть в лицо.
«Я умер. Только что. И попал в ад». — Потому что только в аду такие черти, демоны и сам сатана.
Чонгук уложил довольно длинные волосы назад, и они кажутся еще мокрыми. Несколько прядей падают на лоб. В губе металлическое кольцо, в брови штанга. В голове Тэхена пуля. В штанах адский котел. В груди что-то наподобие муравейника в апокалипсис: щиплет, колется, жжется и хаотично мечется во все стороны. Он судорожно сглатывает и берет в руки шлем, оставляя влажные отпечатки пальцев на матовой поверхности.
— С-спасибо.
Чонгук явно списывает поведение Тэхена на волнение от предстоящей поездки на мотоцикле и почти не ошибается. Тэхен пиздецки волнуется. Но совсем не от мотоцикла, хоть тот и прекрасен во всех смыслах и он с огромным удовольствием прокатился бы на нем сам.
— Не переживай, Тэхен, — улыбается Чонгук. — Я не буду лихачить, — подмигивает.
«Да пофиг вообще. Даже если мы убьемся. Я хоть перестану фантазировать как озабоченный пубертатный подросток».
Тэхен вздыхает и надевает шлем. Чонгук берет свой, привычным движением натягивает на голову и садится на байк. Тэхен мнется минуту, а потом отпускает ситуацию и садится сзади, стараясь не касаться бедер Чона своими.
Когда двигатель с диким ревом заводится, у Тэхена бегут мурашки по спине от мощной вибрации и близости тела мужчины. Чонгук аккуратно выезжает на дорогу и спокойно вливается в поток машин. Ведет уверенно. Видно, что за плечами опыт и немаленький.
— Тэхен, постарайся не упасть. Иначе придется соблюдать традиции мотобратства, — смеется.
— Какие традиции? — Голос через гарнитуру проникает в само сознание и кажется каким-то слишком низким.
— Есть у байкеров несколько правил, — весело рассказывает Чонгук. — Например, уронил — женись. — Смех становится громче, и Тэхен нервно смеется в ответ.
«Да я сейчас специально спрыгну!» — Отличный план. Надежный.
— Интересное правило, — задумчиво произносит Тэхен, судорожно вдыхая направляемый ветром в лицо тяжелый терпкий запах парфюма с еле заметной примесью машинного масла. Вкусный настолько, что немного кружит голову и скапливает слюну.
— Оно, конечно, шуточное. Но бывали случаи, что байкеры сами роняли второй номер специально, — продолжает делиться мотоисториями Чонгук, даже не догадываясь, в каком состоянии его пассажир.
«Урони меня! Я точно не восприму это как шутку!» — думает Тэхен.
В этот момент Чонгук добавляет газ, и Ким чуть дергается назад, рефлекторно обхватывая талию Чона, чтобы не слететь. Хотя упасть нет никаких шансов. Сзади надежно держит кофр. Руки дрожат, но убирать их Тэхен не собирается. Раз так вышло, насладится хотя бы такими прикосновениями.
Ким совершенно забывает, что Чонгук едет вообще-то на свидание, а не просто везет его домой. И ему резко становится грустно от этих мыслей. Шанс упущен, и сделать с этим уже ничего нельзя.
— Останови у супермаркета, пожалуйста.
Тэхен совсем поник и хочется просто сбежать как можно быстрее и не думать о том, что есть человек, которому позволено обнимать, целовать и просто быть рядом с этим красивым улыбчивым парнем. Тэхен думает, что сегодня, скорее всего, напьется. Иначе просто не справится с собственной тупостью. И машину он больше ломать не будет, ни к чему. Да, будет приезжать на ТО или если что-то действительно сломается. Но больше беспокоить своим присутствием не хочет. Как и себя терзать и мучить. План с треском провалился. А чего еще можно было ожидать? Он изначально был дурацким, хотя сначала казался вполне годным.
Чонгук останавливает байк и снимает шлем. Тэхен быстро слезает, стягивает с головы свой и благодарно улыбается.
— Все в порядке? — обеспокоенно спрашивает Чон, вглядываясь в печальное побледневшее лицо.
— Да, спасибо, что подбросил, — тихо отвечает Тэхен.
— Я тебе завтра позвоню, когда машина будет готова, — искренне улыбается Чонгук.
— Я буду ждать. — Тэхен с усилием тянет уголки губ вверх. Получается гримаса вместо улыбки.
Он возвращает шлем, который Чон, не слезая с мотоцикла, укладывает в кофр.
«Наверное, это шлем для его парня», — думает Тэхен, глядя куда-то в пустоту.
— Хорошего вечера, Тэхен. — Чонгук надевает свой обратно и катит мот назад, отталкиваясь ногами.
Тэхен поднимает руку в прощальном жесте.
«И тебе, Чон Чонгук».
Становится совсем тоскливо. Он заходит в супермаркет и бесцельно бродит между рядами, даже не понимая, зачем вообще сюда пришел. Дома достаточно еды и выпивки — и покупать что-то нет совершенно никакого желания. Но он все равно ходит и рассматривает полки. Решает зачем-то купить большую коробку шоколада и покупает.
Уже позже, сидя на кухне в темноте — свет включать не хочется — смотрит на нее и думает, что идиотские поступки — его конек. Последние два месяца он только и занимается тем, что творит какую-то дичь. И сейчас за это ужасно стыдно. И перед собой, и перед Чонгуком. Он подкидывал работу человеку, хоть и платил за нее, абсолютно не задумываясь о том, что уже осточертел ему со своими просьбами. Навязывался и вел себя как глупый ребенок со своим «я так хочу».
Он достает бутылку вина, крутит в руках и даже ставит на стол. Так и сидит, пялясь на нее, но не открывает. Уже и пить перехотелось. Какая-то всеобъемлющая печаль накрывает с головой, Тэхен растягивает руку на столе и укладывается на нее головой.
— Какой-то джентльменский набор: вино, конфеты. Только цветов не хватает, — тихо проговаривает в темноту. — И того, кому бы все это можно было подарить. Какой же ты жалкий, Ким Тэхен. До противного.
Сколько он сидит в своих мыслях, Тэхен не знает. Да и зачем? Все, что грело душу и тело все два месяца, улетучилось после осознания своей безнадежности. Он гонит от себя мысли о том, что, возможно, прямо сейчас кто-то стягивает с Чонгука его косуху и жадно целует. Это причиняет почти физические страдания и давит на виски. Он прикрывает глаза, когда неожиданно звонит телефон.
***
— Привет, Уен. — Чонгук подходит к столику, за которым сидит худой, высокий и очень привлекательный парень. — Давно ждешь? Прости, я опоздал, — немного виновато говорит и улыбается. — Привет. Нет, я только пришел, — отвечает Уен. — Как день? — Да как обычно. Опять Ким приезжал, — смеется Чонгук. — Я уже подумываю сам сломать его машину так, чтобы он ездить не мог. Это какая-то катастрофа, а не человек. — Понятно, — равнодушно говорит парень и внимательно смотрит на Чона. — Что-то случилось? — Улыбка сходит с лица. Чонгук начинает нервничать. Всегда улыбчивый, Уен сейчас непривычно серьезен, и это пугает. — Да, Чонгук, случилось, — хмуро отвечает. — Нам нужно поговорить. — Я что-то сделал не так? — Волнение нарастает, и Чонгук начинает теребить салфетку. — Как тебе сказать… Ты хороший, добрый, очень красивый. С тобой легко и классно проводить время. — Уен замолкает ненадолго, а у Чона что-то рвется внутри, и тревога ползет по телу вверх, подбираясь к горлу, и медленно его сдавливает. Именно такие слова говорят при расставании. — Если честно, меня все достало. Твоя работа, вечный запах масла или бензина, твой мотоцикл. Ты знал, что я его ненавижу? Мне тупо не нравится. — Надо было просто сказать… У меня и машина есть, — тихо говорит Чон и отводит взгляд. Отчего-то смотреть на парня совсем не хочется. — Знаю, — тяжело вздыхает тот. — Не это основная проблема. Больше всего бесят твои бесконечные разговоры об этом Киме. Ты только о нем и говоришь. Какой он смешной, нелепый, странный. — Уен начинает заводиться. — А еще, что он красивый. Знаешь, сколько раз ты об этом сказал? — Я не говорил такого, — еще тише говорит Чонгук. Со стороны, наверное, это выглядит очень странно. Большой накаченный мужик в татуировках, пирсинге и на страшном байке на самом деле мягкий, чувствительный внутри и немного даже наивный в своих чувствах. — Ты даже не замечал, — ухмыляется Уен. — А говорил ты это при каждой нашей встрече. Постоянно. Мне даже начало казаться, что этот твой клиент чуть не с нами везде ходит. — Парень отворачивается, чтобы не смотреть на Чона. — Давай расстанемся, — вот так, с плеча рубанул. — Что? — Чонгук поднимает голову и ошарашенно смотрит на человека, которого, кажется, любит. Становится горячо в затылке, и тревога сильнее сдавливает горло, трудно дышать. Это повторяется снова. Его опять бросают. — Давай расстанемся, — спокойно повторяет Уен. — Я больше не хочу быть с тобой. — Но… Я люблю… — Чонгук не договаривает. Не может. Горло сдавило настолько, что слова просто не идут. — Не придумывай того, чего нет. — Парень холоден, и видно, что раздражен. — Ты не любишь и не любил. Как и я. Это иллюзия. Нам было классно, но больше нет. Мне не классно, понимаешь? — Нет, не понимаю. — Обида трансформируется сначала в горечь, а потом и в злость. — Я тебе не изменял, не врал. Делал все, что ты хотел. А теперь вот так? — Да, вот так. И твое «делал все, что ты хотел» тоже бесит. Как будто нечто бесхребетное, — жестоко бьет по больному. Чонгук и так знает, что он слишком покладистый. Ему хочется быть таким для своего человека. Радовать, удовлетворять, даже быть удобным. Он редко спорит, редко просит и никогда не требует. Чону важно, чтобы человеку рядом с ним было легко. Но, выходит, что такие никому и не нужны. — Ясно, — подводит к черте Чонгук. Дальше говорить нет смысла, но один вопрос он все же задаст: — Скажи честно, это ведь придуманные причины и есть другая, так? Уен молчит, поджав губы, и Чон понимает, что попал в цель. В самую мякотку, в яблочко. Ему изменили, нашли более подходящую замену. Он тихо смеется, уже зная, каким будет ответ. — Да, есть и другая. Это ты хотел услышать? Доволен? — зло отвечает парень. Видит, что его раскусили, и бесится от этого. Хотелось разойтись без этой правды, но Чонгук оказался проницательнее. — Ну что ж, — он только сейчас поднимает голову и смотрит прямо в глаза, — надеюсь, он не пахнет маслом, не исполняет твои прихоти и не ездит на мотоцикле. — Оставь свою язвительность. — Уен поднимается из-за стола. — Уверен, у тебя все будет хорошо. Вдруг Ким твоя судьба. Чонгук не отвечает. Ему противно от того, что человек придумал миллион причин, а честно признаться духу не хватило. Единственное, в чем прав его уже бывший парень — Чон не любил. Привязался за почти год отношений, был влюблен, но не любил. Осознание мгновенное и болезненное. Он хотел любить, выдавал желаемое за действительное. Грустно и смешно. Когда Уен уходит, Чонгук плетется к бару и заказывает виски. Пьет одну порцию за другой, не думая о том, что приехал на мотоцикле и оставлять его у бара — не самая лучшая идея. Не думает, что вызвать трезвого водителя на байк нет никакой возможности, таких просто не существует. Он вообще не хочет ни о чем думать и просто топит всю обиду в стакане. А обида скорее даже не на трусоватого Уена, а на самого себя. За то, что слепо верит людям и так и не научился за всю свою, хоть и не очень долгую жизнь, видеть главное. Алкоголь не особо помогает, но Чонгук вдруг складывает последний год из кусков и обрывков, и выходит совсем не радужная картина. А ведь его так называемый парень всегда был таким, холодным и равнодушным. Это Чонгук горел этими отношениями и строил какое-то будущее и настоящее. А Уен просто брал готовое и не парился ни о чем. За весь год он ни разу не поздравил даже с праздниками, не пожелал первым доброго утра и не пригласил ни на одно свидание. Вся инициатива шла от Чона. От такого удобного и правильного, что самому стало противно. Ну что с ним не так? Почему на пути встречаются одни уроды? — Слушай, — обращается он к бармену, — неужели я такой тупой, что не вижу очевидного? Бармен, привычный к разным пьяным вопросам, смотрит на парня. — Не думаю, — вежливо отвечает, — просто вам немного не везет. — Ха! Немного, — с сарказмом отвечает Чонгук. — Немного, это когда зонт дома забыл в дождь. А мне не везет фатально. Сплошной пиздец. Он просит еще виски, хотя разум уже затуманен и тело плохо подчиняется. — Мне кажется, вам достаточно на сегодня. — Бармен видит, что парень уже надрался и в шаге от зеленых чертей. — Вызвать такси? — Мне недостаточно. Слишком мало, чтобы сдохнуть. Слишком много, чтобы жить, — выдает охренеть какую философскую мысль Чон и роняет голову на стойку. — Вызови мне любовь и уважение, — бормочет себе под нос, медленно теряя связь с реальностью, улетая куда-то на жестком вертолете, и даже не догадывается, что бармен почти сразу исполняет его просьбу.***
— Чонгук? В такое время? — Тэхен смотрит на входящий и не решается ответить. Но потом все-таки принимает звонок: — Алло. — Господин Ким? — слышит незнакомый голос в трубке. — Да, это я. Что с Чонгуком? И кто вы? — взволнованно спрашивает Тэхен. — Это бармен из Белой птицы. Ваш номер был последним в списке вызовов. Ваш… эм… друг перебрал. Вы не могли бы его забрать? — спокойно объясняет мужчина. — Господи, — стонет Тэхен. — Я буду через пятнадцать минут. Присмотрите за ним, пожалуйста. Он сбрасывает вызов и несется в коридор. Быстро обувается, хватает ветровку и вылетает из квартиры. «Что могло произойти? Он же был на свидании», — на ходу соображает Ким. В баре он видит потрясную картину. Чонгук спит на барной стойке, сложив обе ладошки под щеку и шевеля губами. В любой другой ситуации Тэхен бы сдох от умиления и любовался этим лицом, пока глаза бы не повылезали. Но сейчас нужно что-то придумать. Куда его девать? Он не знает домашнего адреса, а звонить отцу в такое время и объяснять, что сынок в отключке и пьяный спит на барной стойке — верх неуважения. И Ким принимает единственное, как ему кажется, верное решение — тащить это прекрасное бухущее тело домой. — Вам помочь? — интересуется бармен. — Думаю, я справлюсь. Спасибо большое, — кивает Тэхен. — Он что-то еще должен? — Нет, расплатиться он успел, — улыбается мужчина. «Как тебя доволочь, чудо?» — Ким прикидывает расстояние до дома, вес и габариты Чонгука и понимает, что квест будет тот еще. Кое-как погрузив немаленькую тушку на спину, он со скрипом всех суставов сразу поднимается. «Прощай, позвоночник. Ты служил мне верой и правдой двадцать девять лет. Я буду скучать», — ухмыляется Тэхен, а в душе даже немножко радуется этой ситуации. Пусть и так, но Чонгук рядом. Это греет и возрождает слабую надежду. Путь до дома занимает почти сорок минут. Когда Тэхен укладывает Чонгука на кровать, тело трясется так, что вибрацию, наверное, ощущают далеко за пределами квартиры. Он идет на кухню, хватает графин и пьет как верблюд на водопое, жадно захлебываясь. С Кима сошло десять потов, и он сам уже готов был отключиться, но вспоминает про мотоцикл. — Твою ж мать… — стонет Тэхен, возвращается в спальню и шарит по карманам Чона в поисках ключей. Находит сразу в куртке. А это прекрасное туловище уже свернулось калачиком на кровати и мило сопит, зажав ладошки между коленей. Ким стягивает с него ботинки и укрывает пледом. — Жди здесь и никуда не уходи, — тихо смеется. Через двадцать минут мот благополучно припаркован на паркинге вместо Hyundai, и Тэхен наконец добирается до квартиры. Заходит в спальню и обессиленно опускается на кровать рядом с Чонгуком. Тот даже не сменил положения. Тэхен поворачивается лицом к парню и внимательно изучает его в полумраке комнаты. Свет, проникающий из коридора, создает причудливые тени и падает на лицо. Чонгук очень красив. Настолько, что спирает дыхание и хочется прикоснуться. Пользуясь ситуацией, Тэхен не отказывает себе в такой слабости и осторожно проводит пальцем по лбу, убирая прядь волос, а затем кладет ладонь на щеку и, что уж скрывать, не без удовольствия, осторожно целует над бровью. Чонгук ерзает, придвигаясь ближе и что-то бормочет сквозь сон. А потом и вовсе закидывает ногу на бедра Техена. «Блять…» — судорожно сглатывает Ким, боясь пошевелиться. — «И что мне теперь с этим делать? Домечтался». Уснуть так и не удается. Всю ночь он лежит как Ленин в мавзолее, не двигаясь и почти не дыша. К утру Чонгук практически целиком забирается на Тэхена и жарко сопит ему в шею. Ким готов сдохнуть от этого всего. Его тело живет отдельной жизнью от мозга, и он всерьез начинает опасаться, что яйца просто взорвутся от возбуждения, а член вообще атрофируется. Потому что последние пару часов он стоит по стойке смирно и причиняет невыносимую боль. Тэхен обливается то холодным, то горячим потом и мечтает высвободиться из цепких объятий и пойти уже в душ выпустить пар. Потому что силы на исходе, а еще предстоит как-то жить этот, хоть и выходной, день. Чонгук мычит и откидывается на спину, освобождая Тэхена. «Спасибо, Господи! Я только что уверовал!» — тут же подрывается и несется в ванную комнату Ким. Швырнув одежду прямо на пол и включив чуть теплую воду, он заходит в кабинку и прислоняется к стене. Обхватив ладонью болезненно возбужденный член, понимает, что хватит и минуты, чтобы освободиться от этого невыносимого желания. Прикусив губу чуть не до крови, Тэхен обильно кончает и наконец выдыхает с облегчением. Тут же наваливается невыносимая усталость от бессонной ночи. Тело противно ноет. Чонгук не пушинка, и таскать его на себе откровенно тяжело, хоть Тэхен регулярно и посещает зал. — Сегодня я чуть не сдох от возбуждения, а завтра, видимо, скончаюсь от крепатуры. Спасибо, Чонгук. Я этого точно никогда не забуду, — шепчет Тэхен, стоя под теплыми струями. Закончив с водными процедурами и завернувшись в полотенце, возвращается в спальню. Чонгук еще спит. «И все-таки он невероятный. Такой беззащитный сейчас». Тэхен снова любуется парнем. Когда сексуальное напряжение спало и мозг заработал нормально, опять накрывает волна нежности, и хочется просто смотреть на спящего Чона, обнимать и целовать. Без животной страсти, а со всей любовью, на какую только способен Тэхен. А он способен на самую что ни на есть настоящую. Он это знает наверняка и готов полюбить этого парня всей душой. Он ярко представляет, что вот так утром выходит из душа каждый день и видит в своей постели Чонгука. Сердце топит теплая волна, и Тэхен улыбается своим мыслям. Но он понимает, что счастливые люди не нажираются в баре в одиночестве до поросячьего визга или потери сознания. Значит, явно произошло что-то такое, что настолько сильно расстроило хорошего человека. Пока Тэхен одевается в домашние вещи, он не может перестать думать о том, что ему обидно и больно. Чонгук явно не заслуживает плохого отношения. За два месяца Ким видел только хорошее в парне. Он никогда не грубит и не злится, всегда много улыбается и, несмотря на дичайшую сексуальность, такой теплый, что временами хочется его тискать как плюшевую игрушку. «Что же случилось с тобой, Чонгук? Какая тварь тебя обидела? Как вообще можно тебя обидеть?» — все эти мысли роятся и множатся. Накатывает злость. — «Сломать бы хребет этому уроду. В трех местах. Чтобы всю жизнь ходил под себя. Таких, как Чон, вообще обижать нельзя. Надо быть полной мразью, чтобы решиться на такое». Совершенно не контролируя себя, Тэхен возвращается в кровать и просто сгребает в охапку парня, прижимая к груди. — Я не виноват в твоей боли, — шепчет. — Но я извиняюсь перед тобой за него. Прости, Чонгук. Ким чувствует, как парень шевелится и обнимает его за талию, прижимаясь ближе. Что-то бормочет, но так и не просыпается. Тэхен утыкается носом в макушку, целует снова и проваливается в сон. Усталость берет свое.***
Чонгук пытается пошевелиться, но понимает, что не может этого сделать. Чьи-то руки крепко держат его в объятиях. Становится страшно открывать глаза. Неужели он по пьяни напросился к Уену? Или переспал со случайным мужиком, чего в жизни никогда не случалось. Не открывая глаза, он глубоко вдыхает и чувствует приятный аромат, исходящий от большого теплого тела. Какой-то смутно знакомый аромат. Он уже слышал его раньше. Но болящая голова соображает туго, и вспомнить не получается. Чонгук приоткрывает один глаз и видит широкую грудь, к которой его прижимают. Он чуть отстраняется и поднимает глаза. «Мамочка… Тэхен…» — Паника, непонимание, растерянность, ужас. Даже головная боль в страхе отступает. — «Как я здесь оказался? Почему? И что вообще было ночью?» Чонгук чуть шевелится и осознает, что он полностью одет, даже в куртке. Значит, между ними ничего не было. Это немного успокаивает. Но почему он здесь и, главное, почему Тэхен его обнимает? Чон ерзает, пытаясь освободиться. — Не копошись, пожалуйста, — сонно ворчит Тэхен. — Давай еще немного поспим. Чонгук чувствует, как руки крепче прижимают его к себе, теплые губы на виске и горячее дыхание, обжигающее кожу. Становится настолько приятно от этой простой ласки, что в носу начинает щипать. Он вспоминает вчерашний вечер: как его жестоко бросили ни за что, как он пил в баре, пытаясь залить горькую обиду. И вдруг он просыпается в теплых объятиях и его целуют в висок. Просто так. Слезы сами вырываются, тихие, молчаливые. Очень больно и приятно одновременно. И совершенно непонятно, что вообще происходит. Но не хочется освободиться или вырваться. Хочется прижаться еще сильнее и просто чувствовать тепло. Чонгуку хочется знать, что он кому-то нужен, кроме родителей. И он просто обнимает Тэхена, утыкается лицом в грудь и тихо плачет. «Хотя бы сегодня. Хоть немножко. Пожалуйста», — отчаянные мысли накрывают, и от них становится плохо. Но от рук Тэхена хорошо. Он тихо всхлипывает и жарко выдыхает. Тэхен тут же разжимает руки и отстраняется, отодвигаясь подальше. А Чонгук, почувствовав холод от отсутствия тела рядом, плачет только больше. — Чонгук, ты чего? Я напугал тебя? Прости, пожалуйста. — Голос чуть хрипит после сна и слышится беспокойство, и эта забота только усиливает истерику. — Ну что ты? Я не хотел. Просто ты такой… Просто я так хотел тебя обнять. Прости. — Можешь сделать это снова? — сквозь слезы бормочет Чон. — Что сделать? — тихо спрашивает Тэхен. — Обнять, — еле слышно проговаривает и поднимает полные слез глаза. — Конечно. Сколько угодно. — Ким придвигается обратно и раскрывает руки. Чонгук тут же прилипает к широкой груди и вцепляется рукой в талию Тэхена. — Я буду тебя обнимать столько, сколько пожелаешь. Всегда, когда тебе это нужно, — тихо шепчет в макушку, чем взывает новый поток слез. Эти слова звучат так искренне, что сердце рвется на куски. Сейчас в эту минуту Чонгук верит. Но знает, что когда боль отпустит, проснется и недоверие. Слишком много его предавали, обманывали и бросали. И словам он больше не поверит, не сможет. Сломалась функция доверия. — Спасибо, — шепчет. — Это тебе спасибо, — слышит тихий ответ. — Я не знаю, что у тебя случилось, но я рад, что ты сейчас здесь. Тэхен гладит по спине, успокаивая слезы, забирая часть боли на себя. И Чонгук правда постепенно успокаивается, погружаясь в какую-то обволакивающую дрему.***
Тэхен просыпается один. Даже на секунду кажется, что ему приснился Чонгук. Но явная тяжесть в мышцах и запах терпкого парфюма на подушке говорят о том, что Чон был здесь. Сидя на кровати, он задумчиво смотрит в стену, запустив обе руки в волосы, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Все очень странно. Горячий большой байкер плакал на плече Кима как ребенок, нуждающийся в заботе и тепле. — Что же тебя так сломило? Тэхен решает, что обязательно это выяснит. И сделает это уже сегодня. Хватит тянуть кота за яйца и заниматься ерундой. Он в конце концов взрослый мужик и пора брать ответственность за свои чувства и поступки. К вечеру он получает сообщение от Чонгука: «Тэхен, здравствуй. Твоя машина готова. Я буду на автосервисе еще два часа». Неприятно кольнуло, но Тэхен гонит от себя это чувство. Логично, что Чонгуку неловко. А возможно, он хочет поговорить лично. Да и на что он рассчитывал? Что Чонгук начнет писать сопливые сообщения после так нелепо проведенной вместе ночи?***
Чонгуку не просто неловко. Ему стыдно. До такой степени, что хочется провалиться сквозь землю, спрятаться как в детстве в шкаф и не выходить оттуда лет пять. Такого позора он не испытывал никогда. Мало того, что напился, так еще расплакался и умолял его пожалеть. Когда он окончательно проснулся все еще в объятиях Кима, он максимально тихо выбрался и просто сбежал как последний трус. Не найдя мотоцикл и ключи от него, даже не стал заморачиваться. Решил, что подумает об этом позже или найдет по маячку, когда дома возьмет запасные ключи. Он приехал домой, сразу заказал комплект резины, принял душ, лекарство от похмелья и поехал на работу. Старательно гнал от себя все мысли о прошлом вечере, Уене и, черт бы его побрал, Тэхене. Работа отвлекала от дурацких мыслей, но в перерывах он не мог не думать о том, как ласково Тэхен шептал слова утешения и как крепко прижимал к себе, стараясь успокоить. «Что, блять, происходит? Это жалость? Зачем тогда целовать? И это обещание… Обнимать всегда, когда это нужно? А если мне прямо сейчас нужно?» Чонгук невесело ухмыляется своим глупым мыслям и снова паникует. Тэхен приедет за машиной и придется с ним разговаривать. А как это сделать, если он сгорает от стыда и неловкости? Сбежать? Отдать ключи охраннику, чтобы тот передал их Киму? Внутренние метания мешают думать и нормально функционировать. Он постоянно забывает, куда положил детали или ключи и вообще, что делает в данный момент. Тэхен заявляется через полчаса после того, как Чонгук отправил сообщение. В это время тот лежит под очередной машиной. — Чонгук, ты где? — громко зовет Ким, а Чон замирает. «Прикинусь мертвым. Как опоссум», — мысль настолько умная, что аж гениальная. Он нехотя подтягивается руками и выезжает из-под машины. Подкатной лежак мерзко скрипит колесиками. Тэхен подходит и нависает над Чонгуком. — П-привет, — глядя снизу вверх, мямлит Чон. — Привет, — широко улыбается Ким. — Как ты себя чувствуешь? «Нахера ты спрашиваешь?! Как дерьмо я себя чувствую! Унылое!» — злится на самого себя Чонгук, но старается говорить спокойно. Он поднимается с лежака, но старательно не смотрит в глаза. Пальцы мелко подрагивают. — Нормально… — тихо отвечает, чтобы не выдавать волнения. — Все готово. Резину я заменил. Чон подходит к верстаку и снимает со стены ключи. Возвращается к Тэхену. — Я твои привез. От мотоцикла. Он на моем паркинге. Пришлось вспомнить навыки вождения байка, — еще шире улыбается Тэхен, а Чонгуку хочется пробить себе ладонью лоб. — Ты умеешь водить мотоцикл? — неожиданно для себя спрашивает Чон. — Да. И не хуже, чем машину. Чонгуку хочется истерически засмеяться. «Ты водишь как слепой парализованный инвалид. О чем ты?» — он удивленно смотрит на Тэхена, а тот виновато опускает глаза. — Мммм… — поджимает губы Ким. — В общем… — Он никак не решается выдавить из себя слова, которые просто обязан сказать. — Я отлично вожу как машину, так и мотоцикл. А еще у меня есть лицензия на право управления мелкими моторными судами. И я их тоже с легкостью вожу, — говорит быстро, как будто беспокоясь, что слова закончатся. Чонгук пялится на него не моргая. Он откровенно не понимает, что происходит. Какого черта? Его одурачили? Но зачем? У любого поступка есть цель и мотив, но он не может придумать ни одной для Тэхена. — То есть все это время… — В голове какая-то белиберда. — Зачем? Он стоит в своем обычном рабочем комбинезоне, перчатках и с ключами от мотоцикла в руке. Нервно их теребит. Слишком много всего за один день. Переварить так сразу не получается совсем. Еще немного — и мозг просто откажется функционировать. Чонгуку плохо. Его все кругом обманывают. И если от парня еще это можно как-то понять — чувства остыли, нашел кого-то другого, влюбился, так бывает в жизни — то Тэхена он просто не понимает. — Мы можем поговорить, когда ты закончишь? — тихо спрашивает Ким, неуверенно заглядывая в глаза. Но Чонгука уже накрывает волна злобы. Он редко злился, но сейчас накопилось. Через край пролилось мерзкое и вязкое ощущение, затапливая внутренности и туманя разум. — О чем? — резко спрашивает Чон. — Я, конечно, признателен и благодарен тебе за… вчерашний вечер, — цедит сквозь зубы. — Но даже ты, человек, от которого я меньше всего этого ожидал, оказался лжецом. — Руки сжимаются в кулаки, а ключ неприятно впивается в ладонь через ткань перчатки. То, что происходит в следующую секунду, невозможно объяснить. Чонгук не может. В голове перекати-поле. Тэхен внезапно подходит и крепко обнимает. Сжимает руками как в тиски, не давая вздохнуть. В любой другой ситуации Чонгук бы вырвался и влепил по морде. Но сейчас моральное и эмоциональное состояние такое, что он просто стоит, безвольно опустив руки вдоль тела и распахнув глаза. — Прости, — шепчет Тэхен. — Если сможешь, просто прости. Ты мне понравился, а я, видимо, слишком труслив, чтобы признаться сразу. Он осторожно разжимает руки и отходит на шаг. На голубой рубашке отпечатались небольшие темные пятнышки от автомобильной грязи. Чонгук еще в ступоре, но старается выселить мартышку с тарелками из головы и как-то собраться. Злость испарилась, уступая место растерянности. Он медленно моргает. — Уходи, Тэхен, — тихо, но решительно. — Я понимаю, — опускает голову Ким. — Я не отказываюсь от своих слов. Ты мне нравишься. И я всегда буду тебя обнимать, когда тебе это нужно. Если попросишь. — Поднимает глаза. — Прости. А затем, развернувшись, просто уходит. Чонгук не может больше ни работать, ни думать, ни чувствовать. Но сегодня он точно не напьется. Быстро заканчивает работу и уезжает домой. Мотоцикл он заберет в понедельник, когда Тэхен будет на работе.***
Тэхен разбит. Ему сейчас настолько плохо, насколько было хорошо утром. Он ненавидит себя. Ким готов был разнести в щепки лицо человека, который довел Чонгука до слез, но выходит, что теперь это его лицо. Своими дурацкими играми он все только испортил. Да, влюбился. С первого взгляда в тело, с первой улыбки в лицо, с первого объятия в душу. Во всего Чонгука целиком. И причинил боль. Он не заслуживает такого парня, он мерзкий и жалкий. Весь день воскресенья он лежит в постели. Даже в душ не идет. Утыкается носом в подушку, которая еще хранит еле уловимый аромат парфюма, и бессильно рычит. Бьет по кровати кулаками, а хочет лупить прямо по сердцу. Чтобы оно перестало уже болеть и ныть и наконец остановилось. Потому что невыносимо осознавать, что он разрушил доверие. Кто-то скажет, да что тут такого? Он же не предал, не украл, не убил. Всего лишь приврал. Да еще и по причине симпатии, чтобы быть ближе. Но на уже разбитое и израненное сердце Чонгука капнули маленькую каплю яда, бросили щепотку соли, и оно завыло диким зверем. Тэхен это понимает. И все, о чем может думать, это прощение. Он будет умолять, и неважно, сколько времени это займет. На своем опыте он знает, что слова не стоят ничего. Это просто звуки, которые научились издавать люди ради коммуникации друг с другом. Это пустое, и все лгут. По разным причинам, но ради выгоды. И даже его желание быть рядом было эгоистичным. Цель не оправдала средства. Слишком высока цена пусть маленькой, но лжи. В понедельник он берет отгул, чтобы привести голову в порядок. Для себя уже все решил. Осталось дело за малым, вернуть хрупкое доверие. Тэхен знает наверняка, как плохо Чонгуку. Он не знает подробности, но догадывается. Сам был на его месте, когда его бросили и предали. Когда человек, с которым даже не встречался, а жил под одной крышей, просто в один день собрал вещи и уехал, оставив записку на столе, что полюбил другого и уходит к нему. Тогда Тэхен решил, что никогда никому не будет лгать о своих чувствах и всегда будет просить о честности. Что бы не случилось, приди и скажи, даже если это горькая правда, тебя поймут. Он спускается на парковку и видит нетронутый мотоцикл. Неприятная тревога поселяется в сердце. Тэхен садится в машину и прямой наводкой едет в автосервис. У него есть план. Возможно, еще ужаснее предыдущего и сейчас он точно огребет по морде, но лучше ничего не придумал. И в целом готов и по морде получить. Заслужил. Чонгук копается в двигателе маленькой Kiа и не слышит, как Ким подходит. — Привет, Чонгук, — голос чуть дрожит от волнения. — Ты зачем здесь? — Парень отрывается от своего занятия и хмуро смотрит. — Опять сломал машину? — Нет, я сломал тебя и пришел чинить. — Тэхен быстро сокращает расстояние между ними и снова крепко обнимает Чонгука. А тот снова в ступоре. — Я обещал. И, кажется, тебе это все еще нужно, — коротко говорит, разжимает руки, разворачивается и уходит. — Какого черта? — отмирает Чонгук, но Тэхен уже в дверях. — До завтра, — не оборачиваясь говорит и просто выходит за дверь. Уже в машине он шумно выдыхает. Тэхена трясет как в лихорадке. Он несколько минут сидит и пытается успокоить колотящееся сердце. По морде не съездили, уже хорошо. Две недели каждый обеденный перерыв Тэхен тратит на дорогу до автосервиса и короткие объятия. Чонгук злится, пытается оттолкнуть, иногда просит поговорить, иногда сбегает в комнату отдыха или кабинет, но Тэхен упорно приезжает каждый день. В выходные он появляется ближе к вечеру, но повторяет свой ритуал и просто уезжает. Странно, непонятно и вообще неясна цель. Тэхен и себе толком объяснить не может, зачем он это делает и что должно получиться. Просто ему так приятно обнимать Чонгука, пусть и на какие-то короткие секунды, что он готов приезжать даже будучи в коме.***
Две недели этот странный парень изводит Чонгука. Врывается в мастерскую, молча хватает его, задерживается на пару секунд и просто сваливает. И этими действиями ломает мозг. Сначала это вызывало ступор. Позже стало бесить и злить, потому что «Да поговори ты уже со мной! Что тебе надо?». А потом Чонгук делает два очень важных вывода. На пятый день после расставания он вообще перестает думать об Уене, а на восьмой начинает ждать Тэхена. Он поглядывает на часы и, если тот задерживается к обеду, начинает сверлить взглядом дверь и расхаживать из угла в угол. Потом получает порцию своих теплых объятий, тихо, незаметно улыбаясь, натягивает суровое лицо и делает вид, что очень занят. В воскресенье вечером Чонгук не выдерживает. Когда ближе к пяти вечера Тэхен влетает в автосервис, Чон готов и сам распахивает руки. Это обескураживает Кима, он замирает и останавливается в двух шагах. — Что? Передумал? — ухмыляется Чонгук. — Эээ… Нет. — Тэхен широко улыбается и ныряет в объятия, чувствуя, как его обнимают в ответ. — Боже, я думал не выйдет растопить твое механическое сердце. — Он зарывается носом в шею. — Как же вкусно ты пахнешь, — тихо шепчет. Чонгука от этих слов аж трясет. В голову врывается непрошенный голос бывшего: «Достал твой вечный запах масла». Сердце останавливается. Он закрывает глаза, глубоко вдыхает, ощущая тепло всем телом, и запускает моторчик по-новому. С новой силой. Тэхен никогда не боялся испачкаться. Даже если Чонгук был вымазан с ног до головы, он все равно крепко его обнимал. И сейчас Чон вспоминает, что каждые объятия он сопровождал глубоким вдохом. Как будто приезжал, чтобы подышать, иначе мог умереть без этого. — Ты настырный до ужаса, Тэхен, — улыбается. — Проще сдаться. — Я не придумал ничего другого. — Отстраняется Тэхен и смотрит в глаза Чона. — А еще думал, что ты мне врежешь, — смеется. — Если честно, была такая мысль, как только ты вошел первый раз. Но ты так неожиданно меня обнял… — Чонгук осторожно выпутывается из объятий и отходит. — Я грязный. — Когда это было проблемой? Мне все равно. — Тэхен замолкает. О чем-то думает. А потом просто говорит: — Не хочешь поужинать после работы? Чонгук теряется в мыслях и просто смотрит на Кима. Он уже давно разглядел его, и тот правда очень привлекательный. Но страшно начинать что-то новое. Слишком много было плохого, слишком все свежо и слишком трудно довериться снова. Хоть и видно, что парень старается изо всех сил заслужить то самое доверие. — Хорошо, — Чон поджимает губы. — Но это просто ужин, ладно? — Я о большем и не прошу.***
Они сидят в тихом кафе. Чонгук молчит. А Тэхен снова не может удержать разбушевавшиеся мысли. Сегодня Чонгук одет в светлые джинсы и черную рубашку, рукава которой закатаны до локтя. Верхние пуговицы расстегнуты, и вид просто дьявольски хорош. Тэхена немного ломает оттого, что внешнее никак не вяжется с внутренним. Картинка не соответствует начинке. Чонгук все еще дико сексуальный мужик из Бразерс, которого фантазия щедро раскладывает на столе прямо в этом кафе. Но то, какой он теплый и ранимый внутри, греет сердце, и его хочется просто нежить в руках. Неувязочка получается. — Чонгук… — Тэхен… Говорят одновременно и сразу замолкают. — Ты первый, — Тэхен уступает. — Тот вечер… — Чон немного мнется. — Я напился потому, что расстался с парнем. По его словам, из-за тебя. — Да ладно? При чем здесь я? — Тэхен ошарашенно смотрит. — Я слишком часто и много о тебе говорил, — невесело смеется Чонгук. — На самом деле причина не в этом. Он мне изменил. Но потом я прокручивал все в голове и понял, что и правда много о тебе рассказывал. Но ты пригонял машину в ремонт по два раза в неделю. Как такое не рассказать? — Чон сидит, упираясь локтями в стол и сцепив руки в замок. — Не об этом вообще… Я хотел поблагодарить. Ты тогда себя повел… В общем, спасибо. — Чонгук, я хочу быть честен. — Тэхен придвигается ближе и смотрит прямо в глаза. — Я уже однажды обманул и больше себе такого не позволю. Я умею водить машину. Более того, я умею ее чинить, если что-то сломается. Вообще, свою первую я практически сам собрал у отца в гараже еще в двадцать лет. — Он мягко улыбается, а Чонгук смотрит во все глаза и не моргает. — Я сознательно портил в ней все, что только мог, но на то есть причина. — Он замолкает. — Кажется, я догадываюсь, какая, — тихо говорит Чон. — Не знаю, правильно ли ты думаешь. — Тэхен тянет руку и кладет поверх сцепленных ладоней. — Причина в тебе. Ты настолько сильно мне понравился, что я… Короче, я тупой придурок. Чонгук плавится. В буквальном смысле. Он чувствует, как все внутри растекается во что-то горячее и вязкое. И это что-то заполняет все ранки и трещины. Он смотрит на мужчину напротив и впервые видит что-то большее, чем привлекательную внешность и веселый характер. Вспоминает, как Тэхен его успокаивал, как мягко поцеловал в висок и пообещал обнимать. И ведь сдержал обещание. Если бы не Ким, Чонгук бы до сих пор убивался по человеку, который не стоит даже воспоминаний. Впервые о нем заботятся, о нем думают, считаются с его чувствами и не лгут. Он давно простил тот обман с машиной, понимая причину. А еще Чон видит, что его добиваются. Бережно и осторожно, хоть и не без напора. Но не агрессивного, а уверенного. И, что немаловажно, его не тащат в постель, а хотят узнавать. Все это он читает в красивых глазах напротив. И принимает решение. — Давай попробуем, — неожиданно даже для самого себя. — Что? — Тэхен хлопает глазами и убирает руку. — Я не обещаю, что все будет легко. Но давай попробуем… эм… отношения. Чонгук отводит взгляд и чувствует, как горят уши. Не так он планировал этот вечер. Но Тэхен подкупает своей искренностью. Да и красотой тоже. — Боже… — выдыхает Ким. У Чонгука звонит телефон. Он смотрит на экран и меняется в лице. — Черт… — Позволишь? Ким сразу понимает, кто звонит. Чонгук кивает, Тэхен отвечает на звонок, включает громкую и просто слушает. — Гук, это Уен. Я… Я все осознал. Я идиот. Давай все вернем. Я же знаю, что ты скучаешь. Я тоже. — Это не Чонгук, — сухо отвечает Ким, не сводя глаз с Чона. А тот напряжен настолько, что побелели сцепленные пальцы. Тэхен мягко сжимает его руки, стараясь успокоить. — Извините, могу я поговорить с Гуком? — Нет, не можешь. Я против. — Сжимает челюсти. — А вы, собственно, кто такой, чтобы решать за него? — возмущается Уен. — Я его парень, — уверенно отвечает Тэхен. — Не звони ему больше никогда. А если я узнаю, что ты пытаешься с ним связаться, я тебя найду и сломаю твою жалкую жизнь. Как тебе вообще наглости хватило звонить? И как ты посмел обидеть такого человека, как Чонгук? — Быстро же он нашел теплую койку, — едко говорит бывший. — Неудивительно. С его внешностью куча желающих. — Рекомендую заткнуться. К его прекрасной внешности в комплекте идет удивительный характер. Но ты настолько туп и слеп, что этого не увидел. Запомни, сильные — с достойными, слабые — с доступными. Чонгук достоин всего мира, а ты иди к своим доступным. — Тэхен отключает вызов. — Прости, я был груб. — Ты был охуенен, — только и может выдавить Чонгук и заметно расслабляется. — Я знаю, что тебе сложно довериться. Я постараюсь… — Заткнись, Тэхен, и давай уйдем уже отсюда, — улыбается Чонгук. — Однако неожиданно, — возвращает улыбку Ким и встает. — Я далеко не всегда милый и добрый. — Поднимается из-за стола Чон и как-то слишком откровенно смотрит на Тэхена, отчего тот нервно сглатывает. Чонгука абсолютно не волнует бывший. Почему-то внутри ничего не екает, и тот звонок только поначалу вызвал эмоции. Но после слов Тэхена появилось новое, вполне первобытное чувство к нему. Тэхен слишком сексуально его отшил. А ничто не возбуждает сильнее, чем уверенный в себе мужчина. Красивый, сильный, надежный. Отчего-то Чонгук верит каждому слову. И про то, что найдет и сломает жизнь Уену — тоже. — Очень хочется узнать все твои стороны, — тихо говорит Тэхен, и эта фраза вызывает табун мурашек по спине и тяжесть в паху. Чонгуку жарко. — Я так и не забрал мот. Надо бы, наверное, — медленно проговаривает и смотрит на парня. Он оттягивал этот момент до последнего. Почему-то совсем не хотелось возвращаться за ним. И сейчас Чон даже радуется такому стечению обстоятельств. — Тогда поехали за ним. Мне, как ни странно, в ту сторону, — тихо смеется Тэхен.***
Стоя на паркинге возле мотоцикла, Чонгук понимает, что ключи остались в мастерской. Он начинает смеяться, а Тэхен не понимает причину такого веселья. — Я такой придурок, Тэ. — Чонгука едва не складывает пополам. — Я чуть ли не напрашиваюсь к тебе домой под предлогом забрать байк, хотя даже ключей от него у меня с собой нет. — Ты что делаешь? — тихо рычит Ким и налетает на Чона, обнимая с такой силой, что кости едва не хрустят. — Напрашиваюсь, — с вызовом отвечает Чонгук, пронзительно глядя в глаза. Тэхен больше не может терпеть и ждать. Всю дорогу в машине он только и делал, что смотрел на бедра, обтянутые голубой тканью и на выглядывающие из ворота рубашки ключицы. А еще на пульсирующую жилку на шее и губы с кольцом пирсинга. Пару раз Тэхен чуть не проезжал на красный, отвлекаясь на свое вполне ощутимо нарастающее возбуждение. И сейчас в голове пульсом бьется только одна мысль: эти губы жизненно необходимо целовать. И он целует. Жадно, нетерпеливо впивается в желаемое и низко стонет от этого. Чонгук не сопротивляется и не отстраняется. Наоборот, подается всем телом вперед, прижимаясь, и врывается языком в рот Тэхена. Ведет рукой по спине, ненадолго задерживаясь на талии и опускает ниже, с силой сжимая ягодицу. Тэхен резко выдыхает. Губы движутся в каком-то безумном танце, пока не заканчивается кислород. Тяжело дыша, они отрываются друг от друга. — Впустишь меня? — Фраза настолько двусмысленная, что кружит голову. Ким молча берет за руку и ведет к лифту. Бесконечно долгий подъем на этаж в полной тишине. Они стоят и сверлят друг друга глазами, сжигая взглядом одежду и все данные до этого обещания. Тэхен уничтожает то, что обещал себе не спешить. Чонгук — что не готов вообще к отношениям и никого не хочет. Хочет. Только этого мужчину. Настолько сильно, что минуты в лифте кажутся вечностью. Уже стоя у двери, Тэхен дает им обоим шанс. — Чонгук, как только мы войдем, я не смогу тебя отпустить. Если это слишком быстро, я готов ждать сколько угодно. — Открой уже эту чертову дверь, — шипит Чон и подходит вплотную сзади, касаясь грудью спины. Тэхена пробивает электрический разряд. Он дважды ошибается с паролем, потому что руки дрожат. Эта третья властная сторона Чонгука, открывшаяся так внезапно, заводит ядерный реактор внутри. Наконец дверь открывается, и Тэхен чувствует, как сильные руки на талии буквально заталкивают его внутрь. Чон ногой закрывает дверь и тут же прижимает парня к стене, придавливая своим телом. Ведет бедрами несколько раз, показывая свое желание. Кусает за шею до боли и зализывает место укуса широким мазком. — Боже… — Тэхен не может удержаться от стона. — Восхитительно стонешь, — глухой шепот вызывает какую-то нездоровую реакцию организма. Хочется скулить и подчиняться. Хотя Тэхен всю жизнь думал, что ему такое не понравится. Он нежный любовник, и секс всегда спокойный и размеренный. Чонгук же не просто груб. Это вообще не грубость, это власть. Над разумом и телом. И опять неувязочка. Сколько еще сторон в этом парне? — Я не… готовился… к такому… повороту… — тихо шепчет, сбиваясь на каждом слове, Тэхен, чувствуя, как руки заводят за спину и удерживают в замке на талии. — Я подожду. — Чонгук целует в шею и тут же разжимает руки, отступая на полшага. Ноги плохо слушаются, Тэхен встряхивает головой, отгоняя наваждение, и поворачивается лицом. А Чонгук подходит, мягко обхватывает ладонями шею и нежно целует в губы, обжигая прохладным металлом. — Я быстро, — выдыхает Ким, не открывая глаза. — Только не уходи. — Что-то мне подсказывает, что я уже не смогу уйти, — тихо отвечает Чонгук. — Ты слишком. Что значит это слишком, Тэхен не понимает. Да и не может вообще ничего воспринимать. Мозг сделал ручкой и покинул голову на ближайшее время. Он насколько возможно быстро принимает душ, достает из полки смазку и презервативы, смотрит на них, будто первый раз видит. Все происходящее кажется нереальным. Тэхен был настроен вдолгую и был уверен, сидя в кафе, что за Чонгуком ему придется бегать не один месяц. А уже через час он стоит в одних домашних штанах в ванной и понимает только одно — там, за дверью, его мечта. Ким выходит и видит Чона стоящим на кухне. Тот опирается бедрами и ладонями на стол и выглядит как картинка из книги про богов. Красив и уверен в себе, с горящими черными глазами. Не хватает только синего марева вокруг. Тэхен замирает на пороге и смотрит не отрываясь, скользит взглядом по такому желанному телу. — Это невозможно, — бормочет в ответ на свои мысли. — Ты озвучил то, о чем я думаю. — Чонгук отрывается от стола, быстро сокращает расстояние и кладет руку на талию. Кожа под ладонью горит. — Ты себе не представляешь, как ты красив. Невозможно красив. Чон целует мягко, неторопливо изучая, наслаждаясь вкусом. Ведет ладонью по плечу, плавно опускаясь ниже, чуть царапает сосок, отчего Тэхен вздрагивает, и продолжает путь на живот. Вторую руку запускает в штаны и чуть утробно рычит, обнаруживая, что Тэхен без белья. Не разрывая поцелуй, который все такой же тягучий, проводит ребром ладони между ягодицами. Тэхен теряется в пространстве, не понимая, где он. Гравитация отключилась. Чонгук медленно подводит его к столу. Легко приподняв, сажает на столешницу, и Тэхен рефлекторно обхватывает ногами бедра, придвигаясь ближе. — Ты хочешь здесь? — чужим севшим голосом спрашивает Ким. — Я хочу везде. — Чонгук болезненно впивается пальцами в бедра, и Тэхен не может сдержать стон прямо в губы. — Но хочу наслаждаться тобой. Медленно. Он целует в шею, втягивает кожу. Тэхен понимает, что засосов не избежать, но это болезненно-сладкое чувство бешено разгоняет кровь по венам, превращая ее в кипящую лаву. Он мелко подрагивает от каждого укуса и касания языка к горячей коже. Чонгук зацеловывает все, что только может. Медленно и горячо. Когда губы добираются до соска, он втягивает его и цепляет зубами, обводя языком по кругу. Тэхен понимает, что терпеть больше не в состоянии. Еще немного, и он взорвется от тяжести и боли в паху. — Пожалуйста… Это пытка… — скулит, срываясь на фальцет. — Ты слишком вкусный, чтобы просто тебя трахать. Ты весь слишком, — низко рычит в грудь Кима. И снова это слишком, на которое уже откровенно плевать, потому что сознание практически потеряно. Сейчас только связь с космосом. С космосом нереальных чувств и желаний. А язык, губы и зубы Чонгука продолжают исследовать тело Тэхена с животной страстью. Только теперь добавились еще и руки. Одной он сжимает бедро, а вторую кладет на болезненно пульсирующий член и несильно давит через ткань. Стоны Кима срываются и переходят в хриплые вздохи. Он тянется руками к рубашке Чонгука, но путается в пуговицах. Безумно хочется коснуться кожи, вдохнуть запах. Одним движением распахивает, вырывая все пуговицы, которые дождем разлетаются по кухне. Чонгук издает животный рык, выпрямляется и притягивает Тэхена к себе за бедра. Впивается снова в губы и прижимается голым торсом. — Я больше не могу… — шепчет Тэхен. Он расстегивает ремень на джинсах, ширинку и запускает руку. Член горячий настолько, что можно обжечься. Он большим пальцем обводит влажную головку. Чонгук шипит и толкается несколько раз в ладонь, но продолжает терзать губы. Тэхен готов кончить от одних этих касаний и поцелуев, но все равно нужно больше. Поэтому он плотно сжимает ладонь и начинает медленно водить по члену. Чонгук толкает его на стол, убирает руку, стягивает с Кима штаны и рубашку с себя. — Я еще не все попробовал, — властно, жестко. Тэхен дрожит и смотрит в дьявольски черные глаза. Чонгук снова мучает. Ведет языком от ключицы вниз, но резко выпрямляется и так же внезапно наклоняется. Широко мажет языком от основания члена к головке. — Боже… — всхлипывает Тэхен, приподнимаясь на локтях. То, что он видит, выжигает плоть изнутри. Настолько красиво Чонгук смотрится, что в глазах начинает все плыть. Тот медленно, не касаясь руками, берет головку в рот, чуть опускается и так же медленно поднимается, почти выпуская. Спустя мучительно долгую минуту таких ласк не выдерживает сам. Поднимается, скидывает остатки одежды и возвращается к члену, беря его полностью. Тэхен задыхается, широко распахивает глаза и приоткрывает рот в безмолвном крике. Руки уже закопались в длинных черных волосах. Чонгук движется, меняя темп и глубину. Нереальные ощущения. — Я хочу видеть твои глаза, — тихо шепчет, поднимаясь и подтягивая вплотную к себе. — Хочу видеть твое прекрасное лицо и слышать, как ты стонешь мое имя. Он поднимает штаны Тэхена, находит в кармане смазку и презерватив, который зажимает в зубах, пока выдавливает вязкую жидкость на пальцы, разогревая. С большим трудом Чонгук держал себя в руках, чтобы не накинуться на Тэхена прям с порога кухни и взять все. Но хочется продлить мучительные ласки. Потому что Тэхен слишком. Слишком красив, слишком сексуален, слишком честен, слишком хорош во всем. Потому что пока тот был в душе, Чонгук думал и понял, что именно Тэхен заслуживает его доверия. Только Ким с такой заботой переживал о его чувствах и готов был дать заднюю, даже сгорая от желания, только бы не задеть нежные чувства Чонгука. Только Тэхен готов был жертвовать обедом, просто чтобы обнять. Только Тэхен защищал от бывшего так, как сам бы Чонгук не защитил себя. Только Тэхена волновало его мнение и состояние. Только Тэхен так обнимал и целовал, когда Чону было плохо. И только Тэхена Чонгук хочет. Все стирается, смешивается в однородную пелену, и видит он только этого человека. И представляет рядом с собой только его. Прав был Уен, Тэхен его судьба. Понадобилось так мало времени, чтобы это понять. Но принять почему-то очень легко. Собственный член болезненно пульсирует и требует разрядки, тело бросает в жар. Но то, как Тэхен отвечает на ласки и поцелуи, держит в руках. Хочется дать больше и лучше, ласкать и чувствовать невероятный вкус этой кожи. Слишком вкусной, до опьянения. Чонгук проводит рукой по члену и аккуратно вводит один палец. Стон настолько красив, что срывает рычаги и барьеры в голове окончательно. Думается только о том, что хочется слышать еще и еще, поставить на звонок, будильник, заменить все звуки вокруг, вживить в мозг. Тэхен сначала резко распахивает глаза, чуть напрягаясь, но тут же прикрывает, расслабляется и немного выгибает спину. Второй палец не заставляет себя долго ждать. Тэхен шипит и активнее двигает бедрами. А Чонгук откладывает презерватив, снова обхватывает губами головку и медленно опускается и поднимается до половины. Тэхена рвет на части. Мелькает мысль, что он просто умрет, когда Чонгук войдет в него уже не пальцами. В какой-то момент Чон касается узла нервов, Тэхен вскрикивает и крупно дрожит. — Чонгук, умоляю… — всхлипывает тихо от каждого толчка. Чон и сам на грани. Еще немного, и он сойдет с ума. Он прекращает сладкую пытку, зубами разрывает упаковку и быстро надевает презерватив. — Я буду любить тебя так, чтобы ты забыл собственное имя, — рокочет Чонгук и входит сразу почти полностью. — Останется только мое. Сегодня и навсегда. Он начинает двигаться, медленно, плавно погружаясь и выходя почти полностью. Тэхену кажется, что он на грани сознания. Какой-то переход между мирами, с яркими вспышками в голове и приливами по телу. — Чонгук… — бесконечно шепчет имя. А у того срывает тормоза, и он вбивается уже на полную длину, периодически меняя угол. Нагибается, глядя в затуманенные глаза. — Ты прекрасен. Во всем. — Целует снова губы, глаза, скулы, водит ладонями по телу, безостановочно двигаясь. Внутри Тэхена жарко, тесно и до болезненного хорошо. Каждая клетка тела испытывает невероятное наслаждение. — Чонгук… Прикоснись ко мне… Пожалуйста… — голос срывается на прерывистый шепот. Дважды просить не нужно. Рука тут же обвивает член и плавно скользит. — Я… сейчас… почти… — Да, ты лучший… — Чонгук ускоряет темп. Тэхена пробивает разряд, еще один, он хрипло, протяжно стонет. Кончает долго, с тихими бархатными хрипами, цепляясь руками за плечи Чонгука. — Самый лучший… Чонгук целует во влажный от испарины лоб и выпрямляется. Хватает за бедра, продолжая вбиваться в уже полностью расслабленное тело. Много времени не требуется, и он с утробным рыком кончает. Осторожно выходит. — Тэ, ты в порядке? — Он помогает подняться и едва удерживает того на ногах. Тэхен дрожит. — Я не в порядке, — еле слышно проговаривает Ким. — Я вообще где-то не здесь. Господи… — Прости. — Чонгук возвращается в состояние милого парня. — С ума сошел? — улыбается Тэхен. — Это было… Нет слов, как это было. Я сейчас в душ. Голышом, слегка пошатываясь, Ким выходит из кухни. Стоя в душе, медленно приходит в себя. Он даже представить себе не мог, что такое вообще возможно. Никакие сюжеты Бразерс и близко не стояли. Столько чувственности было в каждом касании, что сознание билось в агонии наслаждения. — Да он чертов бог. — Абсурдность фразы веселит, и Тэхен улыбается самой идиотской улыбкой, на какую только способен. После этого марафона, сидя на полу в гостиной, Тэхен неумело пришивает пуговицы. Чонгук протестовал и просил выделить ему какую-нибудь футболку, но Ким отказался. Мотив простой — это тело он хочет видеть без всего. Поэтому Чон сидит на диване в одних джинсах и с улыбкой наблюдает, как Тэхен, периодически облизывая губы и прокалывая палец, страдает над несчастными пуговицами. — Тэ, я хочу кое-что сказать. — Чонгук касается руки, и Тэхен с облегчением вздыхает. Потому что палец уже похож на решето и нещадно болит. — Если ты меня сейчас бросишь, я выколю тебе глаза этой иголкой, — прищуривается Ким. — Нет, не брошу, — тихо смеется Чонгук. — Но разговор об этом. — Он нервно крутит колечко в губе, смотрит в карие распахнутые глаза и понимает, что влюблен по уши, по самую макушку, по кончики волос. — Тогда ладно, — улыбается Тэхен, — говори. — Я не хочу тормозить больше. Мы не будем пробовать. Я хочу тебя целиком себе. Потому что я слишком в тебя… уже влюблен. Потому что ты слишком, — почти шепотом говорит Чонгук. — Да забудь ты про эти пуговицы и иди сюда уже наконец! — тянет Тэхена на себя. Тот поднимается и просто падает в раскрытые руки. Тут же засовывает истерзанный палец в рот, который отбирает Чонгук и мягко целует покалеченную подушечку. — Я так и не понял твое слишком, — задумчиво бормочет Ким, поглаживая голый живот парня. — Мне кажется, что ты слишком… — Чонгук делает паузу, и Тэхен поднимает голову, глядя в черную бездну глаз. — Слишком хорош для меня. — Я тебе точно глаза выколю, — шипит Тэхен. — Я думал так же о тебе. Поэтому не будем спорить и сделаем один-единственный правильный вывод для нас обоих: мы идеальны друг для друга. Так устроит? — Вполне. — Чонгук крепко прижимает рукой Тэхена за плечи, вторую руку кладет на шею и мягко водит большим пальцем. — Только пообещай мне кое-что. — Все, что пожелаешь. Кроме звезды с неба, особняка в три этажа… ммм… Ну и почку я пока не готов отдать. Хотя сердце запросто, — смеется Ким. — Столько условий. Ты заставляешь меня сомневаться, — тихо смеется в ответ Чон. — Эй! — несильно бьет кулаком в грудь. — После всего, что ты со мной сделал, ты просто обязан взять меня в мужья, Чон Чонгук! — Не могу. Закон не позволяет. Но прошу тебя об одном. — Он приподнимает подбородок парня. — Обнимай меня всегда, когда мне это нужно. — Это самое малое, что я могу сделать для тебя, — улыбается Ким и слегка касается губами щеки. — В мои планы еще входят поцелуи, свидания, завтраки, обеды, ужины, знакомство с родителями и регулярный вынос мозга с ревностью и битьем посуды, — он упирается лбом в висок, — и, конечно, секс. — Молодец. В последний момент исправился, — тихо посмеивается Чонгук. — Я уже хотел возмутиться на моменте битья посуды. Ты ревнивый? — До ужаса. Если мое, значит, мое! — резко отвечает Тэхен. — Значит, твое, — повторяет Чонгук и широко улыбается.***
На часах почти полночь. Обоим завтра на работу, но хочется говорить обо всем и бесконечно долго. Тэхен укладывает голову на колени Чона, растянувшись на диване, вытягивает руки над головой и с мычанием потягивается. — Кааайф. Чонгук смотрит на него сверху и нервно сглатывает. Вот такой домашний Ким возбуждает даже больше. Он ведет ладонью по груди и застывает внизу живота. Наклоняется и шепчет в губы: — Если ты будешь так стонать, мы не уснем до утра. Тут же руки обвивают шею. — Если ты будешь любить меня так же, как в прошлый раз, до утра я не доживу. — Неужели было так плохо? — провоцирует Чонгук. — Было слишком хорошо. Хочу повторить. Тэхен касается кончиком языка колечка в губе, и его тут же ловят горячие губы, затягивая в поцелуй.
