Свет в бледных ладонях

Глава 1       Укитаке никогда не ждал, что однажды станет легче. Что груз долга бога смерти, временами вынуждавшие его идти на самые ужасные поступки, вдруг рассеется и исчезнет... Что гложущая вина за ошибки перестанет сжирать изнутри, а боль от утрат – изводить до хвори.       Почему-то служба шинигами обязывала своих верных слуг притворяться и лукавить, делать вид, что все в порядке. Будто бесчисленные потери на войне были вынужденными, а убийства детей и беззащитных душ – жертвой во имя общего блага. Сильные, могущественные, они оставались заложниками собственной лжи, и Укитаке Джуширо видел в этом вопиющую несправедливость.        Ведь даже спустя века ни один из тех, кто сражался за Готэй Тринадцать, так и не забыл, через что прошел, кого потерял и что совершил. Ни один из них не отказался бы от своих мучительных воспоминаний даже ценой забвения – они стали их неотъемлемой частью.       Укитаке никогда не старался предать свое прошлое, забыв о нем, но вместе с тем понимал, что не имеет права на сожаления, когда столько жизней все еще находилось в его бледных руках. Хотя любой другой списал бы это на издержки профессии, на неизбежность войны и смерти, Джуширо не переставал изо дня в день безотчетно переступать чувство вины за всех, кого он когда-то не смог спасти.       Но жизнь капитана Тринадцатого отряда не прощала ему воспоминаний о прошлом. И болезнь, готовая оборвать жизнь Укитаке в любой момент, раз за разом отрезвляла его и возвращала в настоящее – пронзительным кашлем и острой болью, впивающейся в грудь.       ***       - Нам правда обязательно присутствовать на этих тренировках? – лениво простонал Шунсуй, развалившись на трибунах, выделенных для почетных гостей, и наклонив соломенную шляпу, чтобы солнце меньше слепило его глаза.       - Конечно! – с особым энтузиазмом, не терпящим возражений, воскликнул Джуширо, коротко обернувшись к товарищу, - Отборочные испытания – отличная возможность понаблюдать за современными методиками обучения Академи, и, если повезет, обнаружить скрытый потенциал среди будущих выпускников. Капитаны, пропустившие это событие, многое теряют…       - Ну разумеется. Уверен, они места себе не находят… – только обреченно выдохнул Кераку, потирая горячий, потный лоб ладонью. Мужчина лениво потянулся к низкому столику и поднял к губам пиалу с теплым сакэ, морщась.       Расслабленно опершись на перила, Укитаке уже собрался продолжить свою речь, когда его взгляд невольно скользнул по песчаной арене и замер на одной из тонких невысоких фигур, скрестивших тренировочные мечи. Незнакомая студентка сделала резкий выпад назад, откинув часть светлых волос за плечо, непреднамеренно раскрыв поразительно яркую для Сообщества душ лазурную прядь у своего лица.       Джуширо, до того наслаждавшийся непринужденной и праздничной атмосферой показательного выступления, предательски замер. Его улыбка не дрогнула, а поза осталась расслабленной – и только внутри шинигами почувствовал, словно в нем что-то екнуло. Шум трибун, крики тренеров и знойный, напитанный солнечным жаром, воздух на момент пропали, уступив место глухому звону в ушах. Укитаке едва заметно согнулся, ощутив, будто тонкая ледяная игла впилась в его солнечное сплетение, не позволяя отвести взгляда от чужого силуэта.       - Все нормально? Укитаке?       Голос Кераку, прозвучавший тише обычного, вернул Джуширо в реальность. Он медленно обернулся к другу, поймав на себе его пристальный, чуть суженный взгляд из-под шляпы.       - Что-то не так? – слегка небрежно бросил Шунсуй, делая глоток сакэ, - Ты внезапно побледнел. Неужто солнца перебрал?       - Просто показалось, – коротко мотнув головой, ответил капитан Тринадцатого отряд, и его собственный голос прозвучал для него странно ровно. Мужчина сознательно расслабил плечи, словно для того, чтобы поправить складки на рукавах кимоно, - Просто… Знакомая прядь волос. Ничего особенного.