Четырнадцатая причина

      Сейчас

      С трудом дождалась, когда всё это закончится, когда можно будет снова остаться наедине с собой. Девушка переоделась, быстро попрощалась с девочками и поспешила на улицу, ей необходим свежий воздух. Закрыла глаза, позволяя закатному солнцу греть лицо, а лёгкому ветру трепать её волосы. Зак подошёл через несколько минут, невесомо положил руку на её лопатки, она вздрогнула, немного испугавшись неожиданного появления.              — Сейчас я поеду к Джастину, — он слегка наклонился к ней. — В место, которое ты ненавидишь больше чем школу.              — Я бы хотела поехать, даже плевать куда, — Мирабель обессиленно уткнулась лбом в его плечо. — Но я боюсь всё испортить, боюсь не справиться.              — Отвезу тебя домой, там, в спокойствии и безопасности, ты можешь всё обдумать. Скажешь об этом мне, или ему напрямую.              — Спасибо, ты лучший и я не заслуживаю тебя.              — Ты заслуживаешь всего мира и не за что меня благодарить, я просто твой друг, я просто люблю тебя.              Девушка подняла голову не веря. За что её можно любить сейчас? Понимает, за что можно было раньше, мягкую с теми, кого любит, чересчур заботливую, слишком честную. А теперь она сломлена, от неё осталась пустая оболочка, которая едва держится на ногах. Не хочется с самой собой иметь дело, тем более любить.              — Ты всё ещё ты, — Зак будто прочитал её мысли и сжал её плечо. — Даже когда забываешь об этом. Поехали, дома тебя ждёт тишина, чай и, возможно, правильное решение.              Мирабель кивнула, позволяя ему отвести себя к машине, открыл дверь, помог сесть, сам пристегнул и достал из бардачка остатки маршмеллоу, которые она не успела доесть утром. Она взяла пакетик и молча смотрела на него, пока машина выезжала с парковки. Ей всё ещё было страшно, но рядом с Заком страх становился чуть менее оглушительным. И этого было достаточно, чтобы доехать до дома, до тишины, до кассет.              Брайс стоял неподалёку, когда до него донёсся обрывок разговора, сначала имя Джастина, а потом и признание. Он замер, прислушиваясь против воли, и то, что он увидел и услышал, слишком ему не нравилось. Мирабель Бейли недосягаемая, холодная, та, что годами отказывала ему, волновалась о Джастине. Её голос, обычно такой ровный и безэмоциональный, сейчас звучал иначе: в нём была тревога, усталость и что-то ещё, что Брайс не мог назвать, но чувствовал кожей. Она держалась за Зака как за последний шанс. Прижималась лбом к его плечу, позволяла ему поддерживать себя, слушала его с тем доверием, которого Брайс не получал никогда, безоговорочно, без условий. Зак что-то тихо говорил ей, Брайс не разобрал слов, но увидел, как она кивнула, как позволила отвести себя к машине.              Сжал руки в карманах в кулаки, стараясь сохранять спокойствие, но внутри всё кипело. Она никогда не смотрела на него так, никогда не доверяла ему, никогда не позволяла себе быть уязвимой в его присутствии. А с ними, с Дженсеном, с Фоли, с Демпси, она была другой, живой, настоящей. И это бесило его больше всего. Он стоял и смотрел, как машина Зака выезжает с парковки, как они исчезают за поворотом и чувствовал, как внутри что-то рушится, в очередной раз.        ***

«Понимаете, так устроена старшая школа. Парни болтают, девочки слушают. И всё искажается. По крайней мере, так было с нами. Да, Джесс?»

             Оказавшись дома, девушка снова села в кресло, даже не думая о домашних заданиях, уборке, даже душе. Надела наушники и начала слушать. О том, как минимальное остаточное дружеское общение между Ханной с Джессикой безвозвратно разрушил список Алекса.              Она помнила тот вечер. После разговора с Джессикой и пощёчины от неё, Ханна пришла к Мирабель, ставшей гаванью спокойствия. Как и всегда, Мирабель не спросила, в чём дело. Но, заметив красные и влажные глаза подруги, молча налила ей их любимый фруктовый чай, достала все запасы сладостей, что у неё были, включая все вкусы маршмеллоу и ведро мороженого. Оставила у себя на ночь, включила дурацкий ромком, который они обе терпеть не могли, но смотрели ради того, чтобы комментировать каждую глупость. Ханна тогда почти не говорила, только сидела, закутавшись в плед, и смотрела на экран. А потом, уже поздно ночью, тихо сказала: «Спасибо, что ты есть». Мирабель тогда не знала, что ответить, она никогда не умела отвечать на такое. Просто подвинулась ближе, и они уснули на диване, под титры дурацкого фильма.              Теперь, слушая кассету, она понимала: Ханна приходила к ней не за чаем и не за сладостями. Она приходила за тишиной, за тем, чтобы кто-то был рядом, не задавая вопросов и Мирабель давала ей это. Может быть, это и было её способом любить, не словами, а действиями. Чай, маршмеллоу, дурацкий фильм. И это, возможно, значило больше, чем она сама думала.              Девушке захотелось снова подержать в руках карту, где были надписи сделанные рукой Ханны. Пересела на кровать, открыла прикроватную тумбочку, но под картой обнаружила ещё кое-что. Что-то старше, глубже, важнее. Рамку с фотографией, там изображена она сама и трое важных людей в её жизни.              Этот взгляд в прошлое сломал все барьеры, которые она старательно строила внутри. Мирабель решительно взяла телефон в руки, не так как делала это вчера, а знала конкретные цели. Первым она написала Клэю, сумбурно, скомкано, но от всего сердца.              Мира: Я скучаю по тебе, Космос.              Мира: И волнуюсь так сильно, что только это напоминает мне, что я всё ещё жива, всё ещё могу чувствовать. Я люблю тебя, больше чем ты думаешь.              Над следующим сообщением задумалась, стоит ли говорить об этом, правдивы ли её догадки, не разрушит ли это его окончательно. Решила, что стоит, что он должен знать, в любом случае.              Мира: Я слушаю кассеты, догадываюсь, что ты знаешь о них. Это тяжело, чертовски сильно и я не хочу, чтобы ты проживал это в одиночестве.              Вышла из чата, не дожидаясь даже когда он хотя бы увидит сообщения. Вместо этого открыла другой, стараясь сформулировать мысль, но снова ничего не вышло, поэтому написала так, как думала.              Любимая черлидерша: Я хочу увидеть его. Хочу попробовать поговорить.              Ответ от Зака не заставил себя долго ждать, он понимает, что нужно действовать быстро.              Любимый спортсмен: Не смей садиться в машину, скоро заеду за тобой.              Девушка вышла на крыльцо, вцепилась пальцами в перила, то ли чтобы удержаться, то ли чтобы унять дрожь в руках. Она не знает зачем всё это делает, к чему это всё приведёт, но она устала от недосказанности, хочет снизить этот градус хотя бы немного. Где-то внутри, под слоями всего случившегося, тлела надежда, что ещё не поздно всё исправить.        ***              Зак вышел под каким-то выдуманным предлогом и сразу поехал к дому Бейли, увидев Мирабель, как она дрожит, подумал, не зря ли всё это, стоит ли отговорить. А потом заметил решительность в её взгляде, она боится, очень сильно, но хочет этого больше всего на свете, понимает, что другого шанса может и не быть.              Постарался вернуться как можно скорее, провёл девушку к домику у бассейна через двор, путём, которым они обычно пользовались сами. Ей точно сейчас меньше всего нужно проходить через дом Брайса, сталкиваться с ним самим. И так не по себе из-за всей ситуации, из-за нахождения на его территории.              — Брат, — Зак вошёл, привлекая внимание Джастина. — Я привёз кое-кого особенного, она хотела увидеть тебя.              Отошёл в сторону и Джастин увидел Мирабель, её плечи приподняты, пальцы нервно теребят манжеты рубашки, она подняла глаза, переставая смотреть в пол. Он растерянно опустил руку, в которой держал бутылку пива, друг не предупредил его об этом. Поэтому он не готов, увидеть её снова так близко, знать, что она хочет увидеть его.              Девушка стояла, не зная с чего начать, в голове крутилось слишком много мыслей. Рваных, болезненных для них обоих, слишком личных. Джессика, всё ещё не отошедшая после ссоры с парнем, встала с кресла, кивнув ей. Мирабель медленно села на освободившееся место, откинулась на спинку, увеличивая расстояние между ней и Джастином, чтобы если захотелось прикоснуться, а ей уже хотелось, то пришлось бы тянуться дальше. Чтобы не поддаться порыву, первым делом нужно всё же поговорить.              — Я думаю, — начал Зак смотря на Джессику с Маркусом. — Что там нужно выйти.              Он сказал это таким тоном, что двое сразу поняли: это не просьба. Джессика бросила короткий взгляд на Мирабель, та сидела, сжав руки на коленях, и смотрела на Джастина. Маркус молча кивнул и первым направился к двери. Джессика последовала за ним, на секунду задержавшись у порога, будто хотела что-то сказать, но передумала. Зак вышел последним, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вскоре трое отошли на некоторое расстояние от домика, давая двоим необходимое пространство.              Внутри стало тихо, только их дыхание. Только расстояние, которое оба хотели сократить, но не знали как. Только взгляды, которые говорили больше, чем слова. Мирабель всё ещё сидела, откинувшись на спинку кресла, сжимая пальцы на коленях. Джастин всё ещё держал в руке бутылку пива, которую так и не поставил на стол. Они были одни. И это было страшно, и правильно одновременно.              — Ты…- хрипло начал парень. –… правда хотела меня увидеть?              — Да, — тихо ответила девушка. — Ты не появился на открытии сезона, я… заволновалась. Сегодня тебя не было на уроках, ты не ходишь на тренировки.              — Вчера у меня был разговор с мистером Портером, мне нужен был выходной после этого.              Повисла тишина, каждый обдумывал, что сказать ещё, каждый боролся с желанием прикоснуться. Кажется, что для этого ещё не время, что слишком рано. Но он наконец-то увидел, что она смотрит на него так же, как две недели назад, с теплом, с любовью. Как до всего, будто между ними всё как прежде.              — Ты отправила точку случайно? — в голосе Джастина проскользнул страх, он боялся услышать подтверждение.              — Нет, — не задумываясь ответила Мирабель, у неё нет сил прятаться. — Я сбежала с тренировки, не могла там больше находиться, потому что я всё ещё смиряюсь с её смертью, потому что полночи слушала её голос. А ты не пришёл, мне хотелось показать, что я всё ещё думаю о тебе. Надеялась, что ты поймёшь.              — Я думал, что это случайно.              Она покачала головой, уже успела забыть, что он не всегда понимал её с полуслова в такие моменты. Такой сверхспособностью обладает только Клэй, и начинает осваивать этот навык Зак. А Джастину нужно говорить прямо, глядя в глаза, иначе он не поверит, додумает, что имелось в виду другое. Мирабель всё же поддалась вперёд, упёрлась локтями в колени, подпёрла подбородок кулаком. Всё стало намного сложнее, чем она думала.              — Ты сказала, что слушала её голос, — парень прекрасно понимает, что девушке тяжело слышать имя лучшей подруги. — Ты имела в виду…              — Да, кассеты, — перебила она. — Они появились на пороге дома вчера.              — Сколько ты успела послушать?              — Первую, твою, полностью и осталось немного второй, Джессики.              — Что ты думаешь?              — Что твоя история самая простая, не только потому что ты практически ничего не сделал, а потому что я её знаю. Что было до, как всё происходило, чем всё закончилось. Знаю даже больше, чем рассказано под запись.              — И ты не злишься на меня?              — Я злилась, — пальцы Мирабель сжались. — Ещё тогда и ты об этом знаешь, я этого не скрывала. Но сейчас… вчера я хотела написать тебе, очень сильно. Написать как я скучаю, про кассеты, узнать как ты. Не смогла, решила, что не имею права.              — Имеешь, — Джастин встал со своего кресла, подошёл очень медленно и осторожно, как к раненому животному, сел у её ног на корточки, держась за подлокотник. — Ты всегда можешь написать, всё что угодно, когда угодно, я отвечу.              — Знаю, именно поэтому отправила сегодня просто точку. Я испугалась того, куда это может завести.              — Но ты здесь, говоришь мне всё это. И я хочу сказать: будь осторожна. Дальше будет только хуже, ты не готова это услышать. Но я знаю, что хочешь хотя бы так её выслушать. Не забывай, что мы с Заком всегда рядом, приедем к тебе даже ночью.              Он смотрел на неё снизу вверх, с той самой нежностью, которую она помнила, ей на секунду стало трудно дышать. Протянула руку и коснулась его щеки, он закрыл глаза, прижался к её ладони. И в этом жесте было всё, что они не могли сказать словами.              Парень всё ещё обращался с ней как с самым хрупким, что у него есть. Хотел показать, что она не одинока, он рядом, Зак рядом. Они оба не уйдут, оба хотят дождаться, когда на лице девушки снова появится улыбка, тёплая, настоящая, которую они так любят, когда она снова обнимет их со всей любовью.              Мирабель не убрала руку, её большой палец погладил его скулу. Машинально, привычно, как делал это сотни раз раньше. Он не открывал глаз, боясь спугнуть момент, боясь, что она снова закроется. Держался за подлокотник, будто это единственное, что удерживало его от того, чтобы притянуть её к себе.              — Я скучала, — прошептала она. — По тебе, по нам.              — Я тоже. Каждый день, каждую минуту.              На её лице появилась тень улыбки, нежной, любящей, какой она всегда улыбалась ему. За эти полчаса между ними произошло намного больше, чем за последние дни, они стали чуточку ближе к друг другу, к себе прошлым. Когда они любили друг друга практически безгранично, когда каждое их движение доказывало это. Сейчас лёд, который нарос за все прошедшие дни, между ними тронулся. Ещё не растаял, ещё не исчез, но уже дал первую трещину. И через неё просачивается надежда, что не всё потеряно, что они могут всё исправить, могут всё вернуть.              Раздался тихий стук в дверь, потом она аккуратно открылась и показалась голова Зака.              — Вижу, что у вас всё хорошо, — он слегка улыбнулся смотря на бывших. — Вы закончили? Я люблю вас, но устал сидеть на улице.              — На сегодня да, — Мирабель подняла глаза на друга, но руку с щеки Джастина не убрала. — Думаю, что мне пора домой. Я должна дослушать сегодня.              — Верну тебя домой.              Джастин встал, перехватывая руку Мирабель со своей щеки в ладонь. Помог ей подняться, с трудом удерживаясь, чтобы не обнять её, она ещё не готова и он будет ждать. Её пальцы сжались, не желая отпускать его и разрывать прикосновение.              — Провожу вас до машины, — парень почувствовал это, как и то, что сейчас девушка готова подпустить его к себе.              Они оба не знают, что будет завтра, но в этот момент всё почти как прежде и для них это много значит. Возможно, теперь пережить это всё станет проще, немного легче. Зак, идущий рядом, удовлетворённо хмыкнул, ведь добивался именно этого. Не того, чтобы его друзья бросились в объятия друг друга и вернулись к тому, что было между ними раньше. А чтобы они просто побыли рядом, вспомнили свои чувства, Мирабель показала, что надежда есть, Джастин показал, что готов ждать.              У машины она остановилась, всё ещё держа его за руку, подняла глаза и впервые за долгое время не отвела взгляд. Парень открыл дверь для девушки, и она, прежде чем сесть, на секунду задержалась. Посмотрела на него долгим, тёплым взглядом и он кивнул, без слов. Просто: «Я понял. Я подожду». Она села в машину, медленно, нехотя, отпуская его руку. Зак завёл мотор и они уехали, оставив Джастина смотреть им вслед. Но теперь он знал: она не забыла и вернётся, когда будет готова.        ***              — Спасибо, — Мирабель сжала плечо Зака, когда машина остановилась у её дома.              — Ты сегодня уже говорила это, — он лишь улыбнулся. — Несколько раз. Мне не в тягость и ты мне не надоела, я продолжу делать это всё для тебя, даже если ты будешь против. Я не брошу тебя тонуть в одиночку, Джастин тоже, теперь ты это знаешь.              — Да и от этого… немного легче.              — Мы этого и добивались. Завтра заехать за тобой?              — Давай послезавтра, завтра хочу вспомнить какого это контролировать свои движения.              — Ты неисправима.              — Знаю, но ты всё равно меня любишь.              — К счастью.              Она беззлобно фыркнула и наконец вышла из машины, закрывая ворота, махнула ему. Идя к дому думала, что ей всё же намного больше повезло с друзьями. С Клэем, с Ханной, с Заком, с Джастином, который изначально стал для неё другом. Они все любили её, не идеальную, не правильную, а живую, совершающую ошибки. Сейчас не за то, что девушка сильная и делает вид, что всё нормально, а за то, что она ломается, но держится, остаётся собой. В этот момент, пока она снова не включила кассеты, больше не хочется исчезнуть, а хочется дожить до завтра.              Посмотрев на оставленный в кресле плеер, Мирабель не стала тянуться к нему сразу. Вместо этого пошла в душ, а потом села за уроки. Появились силы сделать что-то ещё, даже в перерыве между заданиями спустилась на кухню, приготовила себе чай и взяла немного печенья, которое съела читая параграф по истории. Прибрала небольшой беспорядок образовавшийся за сегодня, комната снова стала идеально чистой, от чего девушка вздохнула, ей даже начал нравится небольшой бардак. Сумка брошенная на полу, пустая тарелка из-под печенья на столе, не идеально заправленная постель. Это напоминало о том, что она жива, что не просто механически поддерживает порядок, а действительно живёт.              Но сейчас, когда всё снова стояло по местам, села на кровать и посмотрела на плеер. Он ждал, кассеты ждали, Ханна ждала. И она была готова, почти. Насладившись тишиной, допила чай и проверила телефон, Клэй прочитал сообщения, но так и ничего не ответил. Мирабель смотрела на экран и чувствовала, как внутри снова что-то сжимается. Не обида, скорее, тревога. Он никогда не игнорировал её, даже когда они ссорились, даже когда ему было плохо, он всегда отвечал. Хотя бы коротким «я в порядке» или «поговорим позже», но сейчас ничего. Девушка тложила телефон, не став писать снова. Он прочитал, он знает. Если не отвечает значит, не может или не готов. И она не будет давить, просто подождёт.              Собравшись с силами, встала со стула, взяла с кресла плеер и села на кровать, откинулась на подушки. Надела наушники и продолжила слушать, прослушает каждую кассету, не важно сколько это займёт.

«Терять хороших друзей всегда нелегко, особенно если ты не понимаешь почему ты их потерял. Как я и говорила, всё сложно.»

      С этим Мирабель не могла поспорить, жизнь, дружба, такие сложные вещи, особенно когда ты подросток, когда у тебя нет достаточных знаний и опыта. Живёшь как слепой котёнок, попутно разбираясь как всё должно быть, как нужно поступить. Она сама теряла друзей, не так, как Ханна. Её не предавали, от неё не отворачивались. Но она теряла их по-другому: через смерть, через расстояние, через собственное неумение быть рядом, когда это было нужно.              Ханна говорила о Джессике, об Алексе, о том, как они все пошли разными дорогами. И Мирабель слушала, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Потому что она тоже шла своей дорогой и, возможно, где-то на этом пути недостаточно сильно держала за руку тех, кто был рядом. Она закрыла глаза, позволяя голосу Ханны заполнить пустоту, и продолжила слушать.