Kinktober 2025

— Эй, Токси, не жадничай! — Коготь недовольно морщит нос, отталкивая девушку бедром. — Мы же договорились, что сделаем это вместе! — Кто первый, того и член, Коготочек, — с ухмылкой отзывается Токсинель, прижимая бёдра Луки к стене.       Лука сквозь пальцы, покраснев, кажется, всем телом, смотрит на то, как герои Парижа стоят перед ним на коленях. Он не понимает, что происходит, но судя по тому, как резво Коготь стянул с него штаны, а Токсинель прижалась к едва отвердевшему члену губами, это что-то ему понравится. Потому что под пристальными взглядами эрекция возникла слишком быстро.       Оголённые бёдра чуть подрагивают под чужими пальцами, а кровь вскипела от прикосновений влажных ртов. Взгляд Когтя становится ехидным, когда с губ срывается неуверенное: — С-стойте… Что вы… — Лука, милаш, мы тут с Токси не смогли тебя поделить, — ответ слышно плохо из-за очередного поцелуя в районе тазобедренной косточки, — так что решили предложить тебе самому выбрать. — Ты же сделаешь правильный выбор, да? — Токсинель скользит ноготками по ягодице, проводит языком рядом с яичками. — Зачем тебе этот кошак, м?       Герои переглядываются между собой, усмехаются, а затем смыкают рты на отвердевшей плоти, почти касаясь друг друга губами. Это словно извращённый поцелуй с членом во рту, и Лука задыхается от столь необычных ощущений. Влажные, горячие касания скользят по нему, чужие руки массируют всё, до чего дотягиваются, и колени почти подгибаются от столь пристального внимания к его телу.       Этот минет сродни извращенной пытке: горячие языки скользят, соприкасаются друг с другом, обвивают, словно змеи. Лука несдержанно стонет, когда Коготь проводит своими удлинёнными в супергеройской форме ногтями по голени, а Токсинель чуть касается зубами влажной кожи. — Ты так сладко стонешь, — тянет девушка, заглядывая ему в глаза. — Ты весь такой сладкий, Лука, — вторит парень, продолжая цепляться за него.       А Лука не хочет, не может ответить, он лишь стонет, прикрывая рот одной ладонью; вторая всё пытается найти точку опоры на стене. Ему хочется скрыться, не видеть этого, но глаза широко распахнуты и продолжают смотреть, продолжают наслаждаться и впитывать каждую деталь того, как перед ним стоят на коленях знаменитости города и грязно, пошло обсасывают его подрагивающий член. Кончить хочется неимоверно. — П-подождите… — слабый хрип срывается меж судорожных вздохов, — я сейчас… — Кончай, милашка, — Коготь вдруг хватает Токсинель за чёрные волосы, заставляет подставить лицо, — кончай же. Токси будет рада принять это от тебя, верно же? — О да, — взгляд девушки горит похотью, она раскрывает пошире рот, — кончай, Лука.       И он кончает, не выдерживая этого жара, этого желания; его сперма, горячая, горькая растекается по лицу Токсинель, попадает на красные пряди волос, на лоб, на припухшие губы. Она жадно облизывается, но Коготь вновь тянет её за хвост и начинает вылизывать испачканное лицо, проникает языком в рот. Лука смотрит на это обескураженно. Их животный, жадный поцелуй; смешанные с его спермой слюни; болезненно-собственнические касания. Всё это так горячо, что член вновь твердеет, привлекая их внимание. — Луке мало, Токси, — голос Когтя хриплый, игривый, — мы же не можем его лишить приятного продолжения? — Конечно нет, — Токсинель усмехается и её латексный костюм вспыхивает, исчезая с тела.       Теперь обоим парням видна вся она: её аккуратная, сексуальная грудь, поблёскивающие от влаги бёдра. Токсинель тянет Луку за руку, заставляя опуститься на пол к ним, встать на колени. Развернувшись, опускается на четвереньки и прижимается к паху мокрой промежностью. Она чуть елозит, намекая ему не медлить, а сама ехидно тянет: — Коготочек, иди сюда. Не оставлять же тебя без внимания, верно?       Не до конца понимая её задумку, Лука не спешит вставлять; он наблюдает, как и Коготь также избавляется от лишнего сейчас костюма, приставляет собственную эрекцию к приоткрытому, жадному рту. Вошли они в Токсинель одновременно, и стон её, гортанный, остался почти не слышен из-за забитого рта.       Шлепки плоти о плоть, стоны и пошлые хлюпанья казались оглушающими, греховными, грязными. Но удовольствие пересиливало, остановиться уже казалось невозможным; девушка оказалась такой пленяющее узкой и тугой, обхватывая член горячими, влажными стенками. — Ну же, Лука, шлёпни её, — змеем искусителем шипит Коготь, сжимая в руке спутанный хвост черных волос, — её глотка так сладко сокращается, когда ты входишь в неё. Мне интересно, как ей понравится твоя грубость.       Лука почти не сомневается, занося руку над сочной, бледной ягодицей; шлепок получается смачным, на коже расцветает красный отпечаток. Токсинель стонет так, что и Коготь не сдерживается от комментария: — Еба-а-ать… Знал бы ты, как на мгновение Токси сжала горло, просто превосходно.       А Луке и необязательно это знать — она также сжалась и внизу, словно в тисках задерживая его член внутри. Это и правда «ебать как превосходно». Он не сдерживается, бьёт ещё раз, даже сильнее, чем в прошлый раз. Стон срывается в скулёж; она поддаётся бёдрами вперёд, насаживаясь глубже.       Кончают они почти одновременно, совсем не заботясь о том, чтобы вовремя вынуть члены из Токсинель — смотреть на то, как из неё вытекает сперма, новый вид удовольствия. Дыхание у всех сорванное, они дрожат, лёжа на полу. Когда приходят в себя, не спешат одеваться или уходить — поворачиваются к Луке с ухмылками: — Ну, и кого же ты выбираешь, Лука? — и они знают ответ. — Обоих, если можно.