Kinktober 2025

      Пальцы скользили по вытянутому языку, иногда сжимая непослушно подрагивающую мышцу. Гарри упивался ощущением влажности на собственной коже, не отрывая взгляда от серых глаз, чья радужка почти пропала из-за расширившегося зрачка. Драко едва заметно подрагивал каждый раз, когда пальцы забирались слишком глубоко, почти касаясь задней стенки глотки; его хриплые, приглушённые стоны вызывали у Гарри довольную улыбку. — Ты такой податливый, такой мягкий, — шептал он на покрасневшее ухо, облизывая тонкую кожу и покусывая мочку. — И такой извращенец.       Драко выгнулся, зашипел; со свечи, подвешенной с помощью магии над его соском, упала горячая капля воска, почти мгновенно застывая. Однако даже этой короткой вспышки боли хватило для того, чтобы его член дёрнулся от прилива крови и возбуждения. Отрицать своих наклонностей он не планировал, лишь старательнее обхватывая пальцы, скользящие во рту, языком. Всё его естество требовало внимания, а Гарри был невероятно щедр, продолжая непрерывно впитывать каждую ответную реакцию.       Комната пропахла их потом, сексом и огнём. По лицу текли слюни, сползая с щёк и подбородка на шею; они блестели в огне свечей, создавая непередаваемо сексуальную картину. Нестерпимо хотелось каких-то более активных ласк, но даже призывающе-откровенные извивания не заставили Гарри переместиться ниже. Он продолжал толкать пальцы в глотку, срывая хриплые стоны, и не забывал второй рукой задавать свече направление. Она смещалась ко второму соску, к ключицам, к пупку, к бёдрам — всё тело уже было запачкано воском, застывшим коркой, оставившим покраснения. Но когда свеча замерла над головкой члена, Драко на секунду напрягся, стреляя взглядом в лицо мужа. Тот лишь покачал головой: — Не бойся, милый, всё будет хорошо. Тебе понравится.       Капля, расплавленная огнём, медленно, словно в замедленной съёмке, полетела вниз, прямо на уретру. И это новое ощущение ему действительно понравилось, потому что под веками вспыхнул фейерверк, стягивая что-то внизу живота. Это было похоже на короткий, мягкий укол с тупым жжением после него. С ресниц вдруг сорвалась слеза, скатываясь на щёки и смешиваясь со слюнями. Глаза Гарри загорелись, свеча чуть поменяла наклон; воск всё капал и капал, на тазобедренные косточки, на лобок, рядом с подрагивающими яичками. Драко не сдерживал стоны, раскрывая рот шире. Глаза слезились от мучительно-сладкой боли, прошивающей позвоночник. — Какой же ты... — хрипло зашептал Гарри, склоняясь к лицу, проводя языком по щекам и глазам. Солёный от слёз привкус завёл его ещё сильнее. — Как же мне нравится, когда ты такой... Какой? — прочёл он в серых глазах вопрос, — Не сопротивляющийся, подставляющий под ласки тело, плачущий и стонущий. Идеальный мой.       Пальцы, наконец, покинули рот, провели размякшими от слюны кончиками по щеке, шее, остановились у сосков, слегка сжав, заставляя вновь застонать, изгибаясь. Из-за того, что член дрогнул, капля вновь упала на головку, заставляя едва не закричать. Слёзы удовольствия скатывались по коже, и Драко знал, что это вызывает в Гарри иррациональное, глубокое возбуждение. И точно, муж вновь склонился к лицу, слизал солёные дорожки, выдыхая на ухо: — Мо-о-ой...       Наконец, он положил руку на ноющий от боли и желания член, начал медленные, издевательские движения, иногда специально сжимая головку. Кусочки воска осыпались на живот, пока внутри разгоралась очередная волна, приближающая к столь долгожданному оргазму. Свеча сместилась, обжигая каплями ступни, ладони, плечи. Когда воск капнул на губы, распухшие и пульсирующие от продолжительного сосания пальцев, Драко рефлекторно поджал их. Вместо стона получилось неразборчивое мычание, а бёдра толкнулись в руку Гарри. Это было слишком хорошо, ощущения, такие острые и пронизывающие, обволокли тело; казалось, ещё секунда, и он наконец кончит. — Гарри, пожалуйста... — и вновь несколько слезинок, столь притягательных для мужа.       И Гарри позволил ему, доводя до предела движениями руки по члену и массированием уретры большим пальцем. Свечка потухла, отлетая куда-то в сторону. В момент, когда в животе, наконец, что-то оборвалось, выпуская струю горячей спермы на живот, Драко громко, почти срываясь на крик, застонал, затрясся, ощущая, какое же всё вокруг мокрое и горячее. — Мой плачущий принц, — пара коротких, мягких поцелуев в прикрытые веки, — ты хорошо справился. Ты умничка.