Kinktober 2025

— Ну же, Люми, открой глазки, — голос Тартальи срывался на рычание, когда бёдра совершали очередной толчок, натягивая тело путешественницы на член, — посмотри, как это красиво…       Люмин, даже если бы хотела, глаза открыть не могла — всё её сознание поглотило столь сладостное ощущение наполненности и удовольствия. Матку, казалось, пронзило насквозь, что доставляло некоторую боль, но такую правильную и желанную, что с губ срывались лишь стоны и просьбы не останавливаться. А Тарталья, напротив, наслаждался видом того, как его член то появлялся, то исчезал в глубине податливой плоти.       Они только закончили спарринг, во время которого ревнивый мужчина вновь и вновь играючи проводил лезвием своего меча по женским бёдрам — они и без того были усеяны тонкими шрамами, что кричали лучше любых слов о том, кому Люмин принадлежит. Тарталья метил её тело планомерно, не давая забыть, к кому раз за разом путешественница, мисс «люблю-большие-члены», возвращается. — Какая же ты идеальная, — в полубреду наступающего оргазма шептал мужчина, кусая обнажённые плечи, вылизывая уши, — так хорошо принимаешь меня... Чужие маленькие члены, наверное, теряются в тебе, да?       Люмин не ответила, выгибаясь в сильных руках Тартальи, выстанывая его имя, полностью теряясь в мучительной эйфории. Говорить о том, что она давно ни с кем, кроме него, не спала, было излишне — это было понятно по её реакциям на каждое слово, касание, взгляд. Ей иногда казалось, что её тело и правда трансформировалось под влиянием энергии Бездны, что в себе нёс Тарталья; его член не стал исключением, перестав напоминать обычный человеческий. Возможно, это делало из неё больную извращенку, но как же Люмин нравилось, когда кончик видоизменённого члена долбился в матку, а входящая по основание длина растягивала влагалище... — Ну же, милашка, кончай, — горячее дыхание опаляло кожу, низ живота свело в очередной сладко-болезненной волне. Мужские пальца сжали бёдра, проходясь ногтями по свежим шрамам. Люмин не сдержала вскрика, сжимаясь, — о да...       Оргазм был головокружительным. Тарталья сцепил зубы на шее, до крови, до очередного шрама; он замер, когда Люмин затрясло. Сперма заполняла её до краёв, заставляя вновь застонать; их сплетённые тела источали жар и мускусный запах секса. Им понадобилось не меньше получаса, чтобы прийти в себя и, наконец, одеться — Тарталья разочарованно покачал головой, когда оставленные им шрамы скрылись под тканью. — До понедельника, Люми? — До понедельника, Чайльд.