Kinktober 2025

— Кель, пожалуйста, давай ты развяжешь мне руки и я… — Гарри дышал загнанно. Всё его тело было напряжено от возбуждения, а член стоял колом; с головки обильно капала смазка. — Ке-е-ель…       Он застонал, когда женские губы играючи прошлись по груди, а зубы вцепились в соски. Руки, прикованные к изголовью кровати, не давали коснуться в ответ, и оттого он был только сильнее возбуждён. Зелёные глаза с жадностью следили за тем, как Дракель дразнит его. Яйца уже болели от желания кончить, почувствовать это эйфорическое облегчение.       Видимо заметив это нетерпение в надувшихся на руках венах и постоянных попытках дёрнутся на встречу, Дракель, наконец, спустилась пониже, не забывая осыпать загорелую кожу поцелуями и укусами. У Гарри складывалось ощущение, что она пытается съесть его; но когда мягкие, пухлые губы сомкнулись на изнывающей головке, забыл об этом. Казалось, что даже надумай она укусить его сейчас за член, это не стало бы проблемой или помехой для оргазма. — Кель… Ты такая горячая… — сквозь рычащие выдохи бормотал он, старательно поддаваясь бёдрами выше, толкаясь в податливый рот, — Кель… Такая ласковая…       Дракель помогала себе рукой, обсасывая головку, но не опускаясь до основания — в её планах было помучить его подольше, искусать, обласкать, отомстить за столь долгое отсутствие. Но постоянные похвалы, что сыпались из его рта, смягчали настроение, словно уговаривали, наконец, сделать им двоим приятно.       Она вытащила член изо рта — Гарри разочарованно выдохнул, — и спустилась ещё пониже, стала покусывать внутреннюю сторону бёдер. Руки, смочившиеся в слюне и смазке, скользили по твёрдой длине медленно, почти лениво, изредка задевая, перекатывая отяжелевшие яйца. — Кель, пожалуйста… Любимая моя… Да, не останавливайся, умница… — Гарри всё пожирал её взглядом, изредка выгибаясь, толкаясь, пытаясь ускорить разрядку. — Ах!.. Зубастая моя…       В этот момент Дракель укусила сильнее, почти добиваясь крика или сопротивления; но муж лишь прикусил губу, в экстазе закатывая глаза. Это заставило и её ощутить странное удовлетворение; она прекратила мучительную мастурбацию, перекинула ногу и, неторопливо, опустилась мокрой промежностью на член.       Покачивания получались шумными из-за влаги, тела шлёпали друг о друга. Руки Гарри напряглись так сильно, что послышался треск; дерево изголовья не выдержало, проломилось под его напором («он сумасшедший», — с восторгом подумалось Дракель) и ладони, горячие, легли на дрожащие бёдра. Толчки стали резче, жёстче; девушка сжала зубы на шее, чтобы заглушить собственные, срывающиеся на крик, стоны.       Фрикции были до сумасшествия быстрыми, сказывалось огромное, болезненное желание кончить; Гарри вдыхал запах её волос и заводился лишь сильнее, ощущая, как сводит яйца. Пошлые, грязные хлюпанья, казалось, вызывали красную пелену перед глазами от возбуждения. Он чувствовал, как ногти Дракель расцарапывают его спину, а её ноги дрожат в его руках, и это было знаком, что они оба на грани. — Такая сладкая... Такая умница... — бормотал он её на ухо вперемешку со стонами и дыханием. — Люблю тебя... Давай же, моя хорошая, кончай... Так долго ждала меня, бедняжка, ну же...       Дракель сжалась от этих ласкающих слух слов, откинулась, чем Гарри тут же воспользовался; его губы сомкнулись на соске, с жадностью всосали его, пока бёдра продолжали толчки, а вторая рука поддерживала выгнувшуюся поясницу. Им не понадобилось слишком много времени, чтобы кончить — сказалась долгая прелюдия и истосковавшиеся по друг другу тела. — Спасибо, сладкая, — уже позже, лёжа после передышки в объятиях, он расцеловал её лицо, — ты у меня такая милая. — В следующий раз я тебя парализую, — наигранно ворчливо пробормотала Дракель, — будешь знать, как пропадать в командировках. — Обещаю в следующий раз возвращаться вовремя.