Seven minutes in heaven.

— Все у вас тут нормально? — Таро заглянул в комнату, где сидели практически одни девочки. Дом Кочо был достаточно большим, так что парень даже немного запутался, пока искал спальню Шинобу. К счастью, громкий смех подсказал ему, где искать. Что же Гютаро забыл в доме Кочо? Ну, что ж, этим вечером парень решил устроить себе выходной. И его сестра, ты погляди, подружилась с сёстрами Кочо и решила остаться у них на ночёвку. Так что попросила брата привезти ей вещи. И, может, Таро только кажется, но он слышал, как девочки просили не отрывать его от дел ради такой мелочи. Но какая же это мелочь? Да и внутренняя тревога всё никак не унималась, а тут лишний повод проверить сестренку, пока она не дома. И какого же было его удивление, когда кроме девочек (Уме сказала, что это девичник!) он увидел наглые морды старшего Камадо (хотя они вероятно оба паранойики на счет своих сестёр), Агацумы и Хашибара. К счастью, Гютаро так и не снял шлем, так что никто не увидел, как скривилось его лицо. Передав сестре пакет с вещами, Таро коротко погладил хихикающую девушку по волосам. — Все хорошо, братец! Спасибо тебе огромное! — Уме повернулась в сторону Шинобу и обменялась с ней многозначительными взглядами. — Может, останешься с нами? — Вроде, речь шла о девичнике? — подняв темное стекло шлема, Шабана все же бросил взгляд на мальчишек, которые тут же сжались под острыми голубыми глазами более старшего товарища. — На самом деле, Танджиро принёс сестре много выпечки, так что мы решили пригласить и их тоже. — Канаэ мягко улыбнулась, слегка склонив голову. — И если ты присоединишься, тебе наверняка будет спокойнее, да? Таро захлопнул обратно стекло шлема. Его раздражало, когда кто-то смел указывать на его слабую сторону — гиперопеку в сторону сестры. Справедливости ради, его паранойя не раз спасала его миленькую сестренку. И раз уж на то пошло, кто, как не он будет следить за ней и обучать всему, чему должна была бы мать? В конце концов, пусть многие и не знают об их бедственном положении в финансовом плане и тот факт, что Таро по документам опекун своей сестры, казалось, что многие все равно догадывались. Но ещё сильнее Гютаро раздражало, когда его приглашали к общим вечерам. Болезнь, пусть и вышла в ремиссию ещё лет двадцать назад и пока что раздражала только шрамами, да открытыми язвами в местах, где парень активно себя расчесывал, все равно… Привыкший отшельничать, на любое проявление интереса к его личности реагировал остро. И сейчас ощетинился и слегка склонился в бок. (Как заметила Шинобу, чем сильнее наклон в бок, тем злее был старший Шабана.) — Нет, с малолетками не тусуюсь. — хотелось бы снять шлем, чтобы снова покорчить рожи, но наверно, это выглядело бы глупо. — Ну братик! Ну пожалуйста! Мы так мало времени проводим вместе! — Уме, словно капризная девочка, потянула брата за собой. — Ну же, хотя бы ненадолго! — Грх, ладно. — бесконечно, наверно, можно было смотреть на то, как Уме уламывает брата на разные авантюры. Так что и сейчас Таро снял с себя шлем и сел на пол рядом с сестрой. Многие здесь были уже в домашней или просто в своей одежде. Гютаро же пришлось одеться по приличнее, так как его домашнее было тем, что раньше было рабочим, но стало либо слишком дырявым, либо больше не отстирывалось. На парне были школьные брюки ярко-оранжевого цвета, а сверху простая белая футболка и болотная куртка (её Уме купила для брата, поскольку продолжила работать в пиццерии). Обувь его заставили стянуть ещё в коридоре, так что ступни скрывали чёрные носки. Сев развязно, Таро лениво оглядел собравшуюся компанию. Агацума тут же отсел подальше, в то время как остальные, кажется, сразу же вернулись к прежнему настроению. — Так вот, как на счёт поиграть в «правда или действие»? — Канаэ крутила в руках бутылку с лимонадом. Она была стеклянной и ещё не распакованной. Дети тут же оживились, соглашаясь или опровергая чужое предложение, но все же пришли к одному мнению — игре быть. И Канаэ покрутила бутылку. Её кончик остановился на Танджиро, который тут же завозился. — Ох, а! Я выбираю правду. — парень неловко посмеялся, уже, видимо, готовясь к неловкости. Хотя Кочо не отличались особыми навыками смущения, будучи во всем прямыми, как стрелы, все же, вся эта ситуация предполагала подставы. — Для разогрева, м? Хорошо… — Канаэ невинно похлопали глазками. — У тебя проколото ещё что-нибудь, кроме ушей? — На самом деле… — Танджиро запнулся и неожиданно открыл рот. Оказалось, что у него был проколот язык! Случился небольшой ажиотаж, а на ухо уставшему старшему Шабана даже сообщили на ушко о желании сплита языка. В ответ Таро покачал головой со странным выражением лица. Уме лишь закатила глаза. Так проходил раунд за раундом. Бутылочка, полная лимонада, довольно часто останавливалась максимум в одном человеке от крутившего, так что до Таро ещё ни разу не дошло дело. Да и, если честно, это было не очень интересно. Потому что, в конце концов, здесь все были детьми, особенно по сравнению с Таро, которому самому было уже двадцать два. И вот, когда парень уже внутренне решил, что уйдет прямо сейчас, бутылочка оказалась в руках его сестры. Уме со всей силы раскрутила её и, на удивление, оная указала на её брата. В ответ Гютаро только вздохнул. — Черт с тобой, действие. Здесь слишком скучно. — Шабана многозначительно переглянулись и Уме показательно задумалась. — Хорошо, ладно! Тебе скучно? Тогда… Ты должен просидеть десять минут в шкафу с тем, на кого укажет бутылочка! — неожиданно заявила девушка. Казалось, что в комнате сразу повеяло напряжением. Таро поднял бровь и начал вставать. Делать ему нечего. — Нееет, ну почему ты уходишь! Ну пожалуйста, братик, покрути бутылочку! — Уме, пораскинь своими куриными мозгами. — никто даже не осмелился поправить парня. Все и так прекрасно понимали причину его реакции. Хотя Кочо были достаточно образованы, чтобы понимать, что сифилисника с прогрессирующей болезнью не пустили бы учиться, многим было не очень приятно. Гютаро и без того имел отвратительный характер, а язвы, которые он же сам и расчухивал, наводили жути. И всё же… Это старший брат Уме и она о нем отзывается исключительно положительно. Даже в момент ссоры с братом она никогда не ведет себя импульсивно в его сторону. Так что, как хороший старший брат может быть плохим человеком? — Ну пожалуйста, Шабана-сан! — неожиданно заявил Танджиро. — Я думаю, что небольшая тряска для нас всех полезна! — Называешь сидение со мной в одном шкафу наказанием? — зубы щёлкнули почти угрожающе и тонкая рука со всей силы крутанула бутылочку. Все напряженно уставились на неё. — Помолись, чтобы мне не достался ты. — и, кажется, даже если Танджиро не молился, это сработало — бутылочка остановилась далеко от него. Прямо на Шинобу, которая, казалось, никоим образом не была смущена. Она бросила лукавый взгляд на парня. Таро слегка замешкался. Особо много их ничего не связывало с Шинобу Кочо. Они одноклассники, делали один совместный проект по ядам, где неплохо сошлись (Шинобу в теории, а Гютаро в практике), а ещё их сёстры вместе работали. Возможно, иногда у них получались милые беседы вне школы, где они встречались, чтобы покурить. Таро никогда не был тем, кто делает замечания об образе жизни и однажды Шинобу сказала спасибо за это. Их можно назвать хорошими знакомыми. Даже слишком хорошими, по мнению старшего Шабана. Потому что самым близким человеком для него всегда была сестра. Затем его лечащий врач, потому что в каких только эпостасиях не наблюдал. И затем — младшая Кочо. Интересно. — Знаешь, что-то мы не подумали, что у нас нет таких больших шкафов. — только произнесла Шинобу, вставая с пола. Канаэ подняла брови. — Может, тогда подойдёт шкаф для мётел? — старшая Кочо поднялась следом. Уме от слишком яркого нетерпения потащила брата следом. И довольно скоро они оказались в ванной. Парень неловко наблюдал, как девочки ловко освобождают шкаф от всего уборочного инвентаря. И затем, его резко толкнули в этот несчастный напольный шкаф, в котором ему пришлось согнуться. А затем за ним зашла и Шинобу. Дверцы закрылись на щеколду. Стало темно. — Десять минут начинаются.! Сейчас! — хихикающие голоса пропали из комнаты и Гютаро обнаружил себя в весьма странной ситуации. Он и Шинобу оказались запертыми в тесном темном шкафу. Точнее, немного света из щелей все же было, но ровно настолько, чтобы видеть, что бедную девочку своей огромной фигурой не придавят. Кажется, у малолеток это было чем-то романтичным. Когда влюбленных запирают в одном шкафу, чтобы один из них признался другому в любви и оставшееся время они страстно целовались. Невольно проведя языком по зубам, Таро вспомнил, что недавно подточил клыки, для более устрашающего вида. Ему пришлось пригнуться и удерживать себя второй рукой о противоположную стенку, чтобы не навалиться случайно на Шинобу. В слабом свете из щелей было можно рассмотреть её лукавое лицо. Впрочем, оно всегда было таким. Так, почему сейчас это ощущалось особенно интимно? — Ну что ты напрягся весь? Я не стеклянная. — неожиданно, на худом теле почувствовали мягкие женские руки. Младшая Кочо была в коротких шортах и свободной футболке. Сказать, был ли на ней топик, невозможно. И почему он об этом подумал? — Брось, я в курсе, что я не самая приятная компания. — бросил Гютаро, нахмурившись. Его впалые щёки наверняка некрасиво покраснели. Особенно, когда руки Шинобу забегали по его телу. — Ты, типа, чё делаешь? — Уме часто жалуется, что ты ничего не ешь и любая одежда, которую она тебе покупает, висит на тебе мешком. — между делом говорит Кочо. — Проверю, действительно ли ты такой худой. Не обманывает. — Конечно она не обманывает. — прорычал в ответ Таро. Он хотел бы отстранился, но спиной уже и так упирался в боковую стенку шкафа. А Шинобу нагло приблизилась к нему. — Я не сомневалась. — мягко смеется Кочо. — Просто так ты соглашаешься с тем, что недоедаешь. — она мягко прильнула лицом к чужой груди вдохнула поглубже. Пахнет дешевым мужским одеколоном. И ещё немного спиртом, как в больнице. Удивительно подходящий аромат. — Ты… Нет, ты чё творишь? — Гютаро покраснел пуще прежнего, пялясь на темную макушку девушки, которая продолжала прижиматься все ближе. Что он должен сделать? Стоит ли говорить, что кто-то, кроме сестры, впервые так к нему прикасается? — Меня бесит, что ты не видишь, что ты мне нравишься. — наконец, произносит Шинобу и глядит на Шабана с легкой усмешкой. — Огрызаешься, убегаешь и отрицаешь. А ты ведь правда мне нравишься. — Ага, да, конечно, а ещё я бакалавр химических наук. — пробурчал смущенно Гютаро, пытаясь смотреть куда угодно, кроме чужого лица. Допустить мысль, что он кому-то нравится? Тем более этой заносчивой старосте, которая отчитывает его за прогулы и сон на уроках? Поверить сложно. Точнее, даже невозможно. Кому может понравится больной парень без будущего? — Ну вот, опять. — Шинобу закатывает глаза и её наглые ручки переходят на лицо Гютаро. Они и так были близко, но она заставила парня нагнуться еще сильнее. Их лица были в миллиметрах друг от друга. — Да, я в курсе, кто ты такой. Я знаю о тебе всё, что может знать староста. А еще я знаю, что ты лучший старший брат, который только существует в мире. — девичьи губы коснулись подбородка, в том месте, где пульсировала только зажившая язва. Какая смелость, целовать прямой источник болезни. — Я знаю, что ты усердно работаешь на нескольких работах, что ты готов рвать жилы за тех, кого любишь. — второй поцелуй пришёлся на ещё одну язву, покрытую засохшей коркой из крови. Сердце стучало уже в ушах от напряжения. — А еще я знаю, что ты каждый день борешься. Такое усердие, рвение к жизни… — Тебе нужен кто-то другой, знаешь ли. — еле найдя у себе силы открыть рот после такого сумасшедшего смущающего потока ласки и комплиментов. Шинобу Кочо была красивой. Немного со своими странностями, иногда даже дерзкой. Конечно, она нравилась Шабана, но он никогда не допускал мысли о том, чтобы иметь с ней какие-то отношения, крепче чем дружеские. Кочо была красивой, была невероятно умной, её ждет грандиозное будущие. Гютаро уже давно на дне жизни и ему светит, разве что, грязный диплом электрика с жидкими оценками. Разве может Шинобу, зная всё это, продолжать думать о нем в таком ключе? Разве может она так нежно держать его лицо в руках и целовать? — Где же ты мне предлагаешь найти такого же верного, сильного и целеустремленого мужчину? — возможно, девушку привлекал его возраст. Возможно, ей были не интересны её ровесники, у которых ветер в голове. Шинобу никогда не стыдилась своей симпатии и открыто её проявляла. Потому что, зачем сдерживать себя, когда рядом был такой прекрасный мужчина? И шрамы его ничуть не портили. Может, даже украшали. — Да я по твоим рассказам прям Геракл. — ворчит Таро, жмурясь. — Потому что мне не нужен Аполлон. — вдруг, мягкие губы коснулись чужих — сухих и тонких. Поцелуй был целомудренным первые пару секунд, но довольно быстро над Таро взяла верх жажда. Жажда чужого тепла, прикосновений и привязанности. Он мог сколько угодно строить из себя сильного и независимого. Мог сколько угодно рычать и гавкать, но никогда не укусит. И стоило Шинобу сделать что-то страшнее, чем томный шепот на ухо, как ему сорвало крышу. Девчонку прижали к боковой стенке шкафа, жадно целуя её пухлые губы и выбивая из неё тихие вдохи и жадные прикосновения в ответ. Разве можно держаться, когда кто-то к тебе так тянется? Когда времени ещё вагон и маленькая тележка и торчать в этом шкафу рядом с красивой девушкой невероятно тяжело? Поцелуй быстро стал мокрым, почти животным. Гютаро даже немного удивила чужая ответная яростная напористость, рвение взять вверх и овладеть. Поцелуй был похож на бойню между двумя лидерами и это было ошеломляюще ярко. Таких ощущений Таро никогда не испытывал и, наверно, никогда не испытает более, зарываясь в чужую прическу пальцами, жадно кусая чужие губы и язык, пытаясь дышать через нос, чтобы не прерывать этот волшебный момент. Эта девчонка нагло украла у него первый поцелуй и ей стоило бы отработать за эту наглость… Шинобу была в восторге от чужого ответа. Играть словами Шабана не мастак, зато целовался он просто офигенно. У Шинобу было не так много парней, чтобы судить, но здесь и сейчас она готова поклясться, что уже лучше, чем Гютаро, у неё никого не будет. Прижимаясь как можно ближе к парню, она ощущала, как что-то начало упираться ей в бедро. Но это не вызвало отвращения, нет. У неё у самой уже было трепетно мокро между ног от такого. Вот бы это никогда не заканчивалось.! — Ребята, время вышло! — Канаэ постучала в дверцу шкафа, заставив парочку там застыть, как истуканов. — Я открываю двери. — как хорошо, что старшая Кочо предупредила. Потому что этих полсекунды хватило, чтобы отлипнуть друг от друга и прижаться задницами к противоположным стенкам шкафа. И когда Канаэ открыла дверцы, она сразу все поняла по красным лицам и покусанным губам сестры. Однако комментировать ничего не стала, лишь мягко хохотнув. — Пойдёмте вниз, там пиццу привезли.