шёпот бабочек

сэйв пришёл первым. он сидел у окна, опершись на подлокотник дивана, пока за стеклом дрожали огни вечернего города и отражения воды. на нём был светлый костюм – чуть небрежно расстёгнутая рубашка, как будто он позволял вечеру дышать прямо сквозь ткань. он смотрел куда-то вглубь себя, пальцы скользили по тонкой цепочке на шее – нервная привычка, когда он кого-то ждал. — ты выглядишь, как человек, у которого за спиной галерея, — сказал уу, когда подошёл. сэйв поднял глаза. и улыбнулся. уу сел напротив. его костюм был чуть темнее, строже, но он сам казался мягче, чем обычно. расслабленнее. он сидел с тем же молчанием, но оно теперь не было холодным – оно звенело чем-то другим, едва уловимым. они не виделись после того случая, произошедшего в универе. они тогда случайно соприкоснулись, но как же много всего всколыхнулось внутри. слишком много чувств. слишком. много. — тебя давно не было видно, — сказал сэйв. — я думал… вдруг бабочки тебя больше не находят. уу чуть улыбнулся, взгляд упал на свои руки. — они не улетели. просто прятались. думаю, скучали. — ну, давай поговорим о чем-нибудь? — тихо сказал сэйв с мягкой улыбкой на лице. — это может подождать. а вот ты – нет. выглядишь очень великолепно, — с восхищением в голосе сказал уу. у сэйва дрогнуло сердце. ему никто не говорил таких слов. никогда. кроме друзей естественно. — ты тоже выглядишь потрясающе, — смущенно проговорил сэйв. — мне кажется, или у нас получились парные луки? уу оглянулся на себя, посмотрел на сэйва и просто улыбнулся. широко так, очень нежной улыбкой. сэйв смотрел на него долго. на его улыбку, на его красивый профиль и не понимал. не понимал, почему такой парень как уу, обратил внимание на него. — иногда мне страшно, — все таки тихо сказал сэйв, садясь ближе. — ты – свет. а я.. не знаю. слишком тихий. слишком закрытый. вдруг ты ослепнешь от своей же яркости и уйдёшь дальше, чем я смогу дотянуться. уу потянулся через стол. касание – едва заметное. их пальцы почти не соприкасались, но бабочка – светлая, прозрачная – замерла на грани их рук. — ты ошибаешься, — прошептал он. — потому что в твоей тишине я слышу себя. а в твоей темноте – нахожу свет, которого в себе даже не знал. они сидели так – на грани, не нуждаясь в лишних словах. за окнами шёл дождь, а внутри царила та тишина, которую можно было назвать любовью.