Блуд и искупление

На часах ровно десять утра. Идёт служба в церкви, всё проходит как и в прошлый раз, и позапрошлый, все как по таймеру начинают, и так же заканчивают обращение к богу. Множество людей крестятся, молятся, но один парень решил выделиться – он нагло стоял, скрестив руки на груди, смотрел на остальных «идиотов», которые правда верят в эту чушь. Раньше он как все действовал законам божьим, но один вечер и одна прекрасная леди всё изменили, ему не было плохо потом, его не мучила совесть, чушь всё это, поэтому он перестал быть пешкой, и делать то, что было написано в какой то книге, сумасшествие. «"Библия" – пф, звучит даже глупо и по-идиотски! » – зачастую думает Обсидиан.. В свою же очередь батюшка, наставник, и руководитель храма – Душенька – как его прозвали за его светлую душу, которая даже никогда не злилась на кого-либо, наблюдал за всеми в храме, и было сложно не заметить поведение Обси, но нельзя было прерывать службу, по этому он промолчал, ожидая конца.. Обсидиан, в свою очередь, нарушал все грехи, иногда несколько дней подряд, иногда с перерывами. Но нарушал. И не видел в этом ничего такого. По одной простой причине – он не верующий. Не верит в этот бред с пеленок, несмотря на то, что его родители были чересчур религиозными. Конечно, он достаточно долго притворялся, что ему не все равно, но в один момент его ложь вскрыла.. Как раз из-за той самой леди. Оттого, узнав про один из нарушенных грехов – похоть, отправили его в церковь. Отмаливаться перед Богом за то, какой он непослушный мальчик. Выбора не было. И он пошел. Правда, он не крестился, не молился. Он стоял с недовольной миной, держа в руках свою балаклаву – мужчинам вход в головных уборах запрещен. Тёмные длинноватые волосы были собраны в строгий хвост, но кончики красиво лежали на плечах. Он думал о своём все время, что находился там. Понимал, что сбежать – не является возможным, ведь Отец Душенька все расскажет его родителям, с которыми, к слову, был достаточно хорошо знаком.. Оттого и смирился, выстаивая все время. Четыре вечера. Все покинули храм, но Обсидиан отвлекся в очередной раз, и даже не обратил внимание на конец службы, и за это время Душенька подошёл к нему. И перед глазами Обсидиана появляется батюшка, которого он никогда не видел, но за то был наслышан. Он оценивающе смотрит на парня, почти сразу начиная раздевать и пожирать того взглядом. Такой он хорошенький. Так хочется взять его прямо перед иконами. Затем, слышится вполне себе спокойный голос, даже в какой-то степени холодный. —Здравствуй, как я заметил, тебе было дело до всего, кроме службы. Ты понимаешь что это нарушение не то что дисциплины, это неуважение к богу, какое твое оправдание? —Скептически спрашивает Душенька, слегка ругая Обсидиана. —Ну-уу.. Душу бес попутал, представляете? Отец Душенька, поможете мне? —Он улыбается, вроде даже искренне, вроде даже виновато. Но на самом деле уже придумал план, как и что сделает с этим милостливым дядей. Душенька сразу же отошёл от Обси, ведь он был наслышан о его поступках, и его взгляд.. Ужас божий, не иначе. Отец вернулся на свое место, и взял в руки Библию. А после, начиная читать.. —Похоть в первом послании апостола Иоанна Богослова. Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. —Батюшка закрыл Библию, пристально смотря на Обси, с презрением. —Теперь понимаешь что тебе нужно исправить? Полагаю да. если тебе так нужна помощь... Душенька задумывается.. А после, переводит взгляд на огромные настенные часы, что красовались почти на всю обшивку.. Сейчас четыре вечера. Он вздыхает уставши. Обсидиан улыбается виновато и кивает. Голову туда же поворачивает. —Кх. Ладно, приходи к десяти, без опозданий. Я подумаю что с тобой делать. Грешник прикидывает время. Около шести часов на то, чтобы все тщательно продумать.. Он напяливает балаклаву обратно и, помахав ручкой на прощание, покидает святое помещение, уже четко понимая – сегодня вечером это дотошное место перестанет быть настолько святым и светлым. Он приходит домой. На недовольные возгласы родителей отвечает утвердительно – что все понял, что никакого греха больше не будет. И он решил настолько просвятиться в эту тему, что сам Отец Душенька поможет ему вечером отмолить грехи начисто. Родителей это устроило. Вечер. Десять вечера. Стрелка оказывается на отрезке, показывая, что время десять ноль одна. Душенька даже не выходил из здания, куча дел навалилось за этот месяц, сколько же грешников... Бог не сочтет. Отец посмотрел на время, но Обси так и не было. —Какое у него большое желание отмывать грехи. —Ругается. Он и так безумно устал за день, а тут еще этот несчастный Обсидиан, черт бы его побрал! Обсидиан во время вышел, все было хорошо. До того момента, пока не встретил на улице своих друзей, которым с такой охотой рассказал о том самом батюшке и планах самого Обси на этого самого батюшку во время вечерней службы.. Душенька собирался уже идти домой, он не терпит опозданий, все должно делаться минута в минуту, ждать он не собирался, но тут открылись врата церкви, в проёме которых был Обси. И вот, он останавливается в проёме. —Ты опоздал, я уже собирался идти, давай завтра. —Отвечает религиозник. Выслушивая негодование Душеньки. Смотрит на уставшего, слегка злого батюшки. И на лице невольно появляется улыбка – нравится. Возбуждает, по секрету. Обсидиан почти нависает над парнем. А потом выдает, ни капли не думая. —А я котенка помогал спускать девочке с дерева. Это ведь хорошо, да? Я встал на этот.. Мм.. На путь исправления, вот. Отец Душенька, дадите мне один шанс? —И стягивает балаклаву, открывая лицо. Улыбается осторожно, нежно. И прямо доверие внушает. А еще врет, прямо в глаза смотря. Душенька отвернулся от грешного, и пошёл к стенду с Библией. —Да, это доброе дело. Но по скольку ты опоздал, твой поступок аннулируется, что значит, ты уходишь в ноль, не хорошо, но и не плохо. Один хороший поступок закрывает плохой, и так же наоборот, плохой закрывает хороший. Душка подошёл к стенду, и взял Библию. —Ну что, приступим. У меня нет желания слушать как так вышло, но придется чтоб обозначить метод избавления от таких грехов. Обсидиан стоит, сама невинность. Улыбается так же осторожно, а после пошел за парнем. Осматривается, да старается смех сдержать, чтобы в голосину не заржать от этого абсурда. —Мм.. А что вам рассказать? Отец Душенька? Я ведь в первый раз, не знаю даже, с чего начать.. —вправду, в первый раз. Никогда не ходил на такие мероприятия. И не дав договорить, он подошёл ещё ближе, заметно сокращая расстояние между парнями. —У вас тут.. —Он вознес руку над Душенькой, делая вид, что достаёт какой-то мусор. Откинул в сторону воображаемую мусоринку, но не отошёл. —Отец Душенька, а вы грешили когда-нибудь? Отец был возмущен таким поведением, это было, неподобающе. —Как ты вообще можешь думать о таком, конечно же нет. У меня за жизнь не было ни одного греха, а вот у таких как ты их куча, но всё можно исправить. —Душенька отошёл от обси, чувствуя дискомфорт от такой близости. —Хватит разговоров пожалуй. Ну что же, тебе нужно будет несколько часов вымаливать у бога прощение, или же несколько дней, похоть это сильный грех, а у тебя он, мх, не один к сожалению. Сам виноват, сам и решай, мое дело подсказать и дать условия для всего, прошу, становись и молись. —Душка говорил четко и прямо, звучит как бред, правда? но таковы законы божьи, и им нужно придерживаться. Обсидиан слушает внимательно, сдерживая улыбку. Слишком уж это все бредово и, кажется, таким и является. Слушает внимательно, кивая. Тоже отходит на один шаг, делая вид, что просто забыл отойти после того, как исправил чужой внешний вид. —Отец Душенька, я бы еще хотел поставить свечку за.. Упокой! Вот.. Мне бабушка моя мертвая частенько снится, мама сказала, что нужно упокоить её душу. Покажете как? Я ведь, в первый раз на подобном.. Пх-х.. Мероприятии. —И улыбается, снова неловко, но снова делает вид. Делает вид, что ему не срать на это все, и не он не выдумал это только что. Душенька удивленно смотрит на Обсидиана. —Оу, сочувствую, но раз сниться, хорошо, тогда я помогу, —Батюшка подошёл к церковной лавке, и взял от туда свечу. а за тем подошёл к Обсидиану. —Держи, и иди к канону, квадратному столику с распятием слева от входа, дважды перекрестись, зажги свечу от горящей свечи рядом, и поставь в свободную ячейку. После этого промолись за упокой, произнеся: "Упокой, Господи, душу усопшего раба твоего, ну и назови имя своей. Бабушки. Прости ей все согрешения вольные и невольные, и даруй ей Царство Божие" Обсидиан слушает внимательно-внимательно, свечку в руки берёт. Да кивает. В действительности идет к этому столу, смотрит.. —Вперёд. —Подбадривает Душка, а за тем отходит к столу священника, не желая наблюдать за отмолением. Грешник голову оборачивает, и когда видит, как отец Душенька голову отворачивает, за пару секунд задувает абсолютно все свечки, не забыв и про пасхал, что рядом стоял.. И вот, он обратно к Душеньке подходит. —Отец Душенька, а там это.. Свечки не горят.. —Говорит тихо, невинно почти. И в глазах непонимание виднеется, мол, не он только что задул, сами. Наверное, грех такой большой на его душе лежит, раз даже свечки тухнут. Душенька обернулся на слова грешника, обратив на того свой взор и внимание. —Не может быть, что бы свечи потухли сами собой. —он покачал головой, медленно ступая в сторону Обсидиана. —Ну, они потухли.. Посмотрите, пожалуйста? —Обсидиан дальше смотрит, а после улыбается осторожно, невинно почти. С пяток на носочки ступает, а после осторожно следует за Душенькой, что к столу подходит.. Легкая поступь церковника раздалась тихим гулом в стенах зала, когда он сошел со своего места, осторожно подходя к канону, подле которого стоял молодой парень. —И вправду потухли. Ой нехороший знак, Обсидиан.. —Душенька помотал головой, глубоко вздыхая и чуть хмуря брови. Такое встречалось ему впервые, но предчувствие было странным, нехорошим. Обсидиан головой кивает, делая вид, что это ни в коем случае не он. —Можете поджечь их? —Спрашивает. Слишком ему важны оба фактора: горящие свечи и рядом стоящий Душенька.. Поэтому и изворачивается всячески, чтобы просто занять его чем-нибудь. Немного помедлив, Душа задумывается. Видимо, он рассуждает на счет того, почему же потухли свечи, но вскоре вздыхает, качает немного головой и берет одну горящую свечу из чего-то попавшегося под руку и стал поджигать те, что потухли. Обсидиан стоит рядом. Смотрит внимательно-внимательно, а после, улыбнувшись тихо, хищно, подходит сзади совсем близко. Кладёт свою свечку рядом на канон, да руки пускает на талию отца, сжимая крепко-крепко, сзади прижимаясь пахом к тазу. Правда, пока без рельефным пахом.. Пока. Душенька сперва ничего не замечает, но стоило младшему сложить руки на его талии, как парень замер, а после, чуть нахмурившись, выпрямился и попытался сбросить чужие руки с себя и отпихнуть, не резкими движениями, но не шибко слабыми. —Обсидиан, что за непотребства ты начал исполнять? —Голос тверд, но спокоен. Отцу явно не нравится то, что начал тут выделывать Обсик. —Даже не знаю. Видимо, бес в меня вселился, и пальцем двинуть не могу, все он делает, все он. —Говорит достаточно тихо, но твердо, будто правду. Хотя, очевидно, что нет. Душенька на этот раз уже ясно понимает, что Обсидиан в лицо ему врет, да остальные странные моменты в ясную картинку собираться начали. Обсидиан талию сжимает крепко-крепко, носом в загривок утыкаясь, а после, одну руку сует под одежды.. Трогает как хочется, а хочется ему много и сразу. Живот ладонью трогает, пробует. И нравится ведь, смакует на все сто процентов. —Не верится мне, что такой, как вы, отец Душенька, может быть даже без одного, маленького греха.. —Улыбается, да вторую руку тянет, чужие две хватая и фиксируя в очень неудобной позе.. За то действенно. Батюшку к себе лишь сильнее жмет, вдыхая жадно, слишком сильно ему хотелось в течение дня. Поджав губы, Душка сперва попытался вырваться, но вскоре его руки зафиксировали и оставалось только начать дергаться в попытках вырваться. —Обсидиан, грехи свои ты не отмоешь никогда, коль не прекратишь.. Обсидиан на его слова отвечает с противной улыбкой. —Ничего страшного, переживу.— Лыбится он, да начинает осторожно сзади тереться, наращивая свой грех, показывает намерения. — Расскажите, на кого рукоблудствуете? На божью матерь? —Улыбается противно, религию затрагивая только так. Сперва его голос оставался спокойным, но как только затронули и веру, он тихо фыркнул через нос. Злиться на кого-то ему было впервой, но сейчас.. Другой реакции лучше и не сыскать. —Обсидиан! В отличие от твоей грешной души, что только и делает, как создает новые грехи, я никогда не занимался таким непотребством. Прекрати поясничать. —Ну.. нет, не перестану. Не хочу. Мне и так нравится.. И вам, отец, понравится, если прекратите быть таким колючим и отстраненным. —Обсик улыбается дальше. А после, вжимается между двух чужих ягодиц, показывая достаточно большой бугорок, что в джинсах спрятан. —Ну расскажите. А я взамен никому не расскажу, что вы тут со мной творили.. Щеки священника розовеют, губы поджимаются сами собой от сдержанного внутри гнева и странного, другого, неизвестного чувства. —Я не собираюсь отвечать на твои хотелки, Обсидиан. —Прикрыв глаза на пару секунд, дабы хоть немного успокоиться, он дергает руки, пытаясь вырваться, да попутно пытается план действий выстроить, как бы ему избежать той участи, что с ним грешник сотворить хочет. —Какое разочарование.. Думаю, мама удивится, когда узнает, что отец Душенька встал раком перед мной, напротив иконы, да попросил быть с ним погрубее.. —Улыбается, вздыхая. Отпускает руки Душеньки, понимая, что отец ему абсолютно ничего не сделает, сил не хватит. И вот, он в штаны лезет. Быстрым рывком снимает их, а после слегка отстраняется, снимая и ризу, некультурно скидывая её на грязный пол. И вот, он осматривает уже полуголого парня, который без одеяний выглядит раза в два меньше. Улыбается, да тянется, ещё и головной убор снимая, что мешает дико. —Пфф.. Не скажешь, что вы слишком старенький.. Сколько вам лет? Двадцать? Двадцать пять? Душенька еще сильнее задергался, когда Обси начал наговаривать всякую ересь. Все происходит настолько быстро, что казалось бы, еле успеешь поспеть за таким темпом, Душка почти сразу пытается ухватить хоть что-то из своей одежды, что с него стягивают, но все четно из-за разницы в силе. Нахмурясь, Душка отшатывается в сторону от парня, быстро нагинается, хватая ризу с пола, дабы хоть немного прикрыть ею свое тело и выпрямляется. —Не твоего ума дело, каков мой возраст! Сколь не пытайся очернить меня, ты все равно не сможешь этого сделать. Обсидиан улыбается, когда видит, как нагибается Душенька. Хватает его за задницу, сжимая ягодицу с силой. А после, разжимает, шлепает. —С чего бы.. Мне, кажется, что если я очень постараюсь, то мы будем примерно одного уровня по грехам. —Улыбается парнишка, да из рук забирает ризу, откидывая её совсем далеко. Следом снимает рубашку с парня, случайно оторвав пару пуговиц. —Душенька, как вам не стыдно быть настолько привлекательным? Вы не думали уйти в проститутки? Я уверен, вы бы пользовались спросом.. Улыбается дальше, да руку тянет, сосок потирая между пальцев. —Ну признайте.. Нравится, хоть немного, но нравится. Душка возмущенно вздыхает, громко, прерывисто, да опять пытается назад отшатнуться. Рубашку свою с боем отдавал, тянул на себя, пытаясь помешать снять ее, но, разумеется, вскоре остался и без нее. Кхыкнув от прикосновения к соскам, он дернулся, он умудрился перевернуться, уперевшись руками в грудь Обсидиана, пытаясь его от себя отпихнуть. На все нахальные слова не отвечал, просто старался отбиться по возможности. Обсидиану уже скучно становится, причем чересчур. Парнишка лишь сильнее к себе жмёт, да руки на талию опускает, сжимая с такой силой, что там точно останется несколько синяков. —Да как же вы не поймёте, Душенька, что если я захочу, сейчас порву вас прямо тут.. Отмолюсь и с чистой душой пойду домой, ведь не верю в помыслы Божьи.. Разве в ваших интересах остаться с болью, без удовольствия? Тело Душеньки дрожь пробивает, легкая, не сильная, да и не шибко заметная, но все же. Так неприятно, даже немного страшно становится от понимания, что отсюда ему возможно даже выбраться не удастся. Обси хмурится, показывая всю серьёзность. А после, пригибается, в губы самые шепча. —Я, если захочу, буду трахать тебя хоть каждый день, перед любой иконой.. И ты, шлюха божья, ничего мне сделать не сможешь.. Ведь от меня, чего-чего, а такого точно ожидать не буду.. Понял? Церковник молчит снова, чуть выгибая спину назад, в попытке отстраниться от грешника, слушать такие грязные высказывания было просто ужасно, не хотелось ощущать на себе его взора темного, касаний грязных, но почему то кивает на последний вопрос, да зубы стискивает от неприязни. Говорит младший ещё какой-то бред пошлый, сильнее талию сдавливая, а после, на бедра переходя, так же сильно сжимая. И вот, он уже в губы целует батюшку, прикидывая, что он то, не сильно старше самого Обсидиана. Может, разница в года три максимум. Поцелуй старшему тоже не нравится, отстраниться пытается инстинктивно, жмурится. —Мн-н.. Не надо.. Обсидиану не нравится, что поцелуй разрывают, но ничего лишнего не делает. Наоборот, бедра перестает так сильно сжимать. Поглаживает места, что таким наглым способом испортил. —Что «не надо»? Изъясняйте свои мысли чётче, отец Душенька.. Куда же делась вся ваша многословность? Скрипнув зубами, Душенька сжимает в своих руках плечи Обси, легонько отпихивая, случайное движение, на самом то деле. —Не надо трогать меня, Обсидиан.. Я еще мог бы принять грех похоти, если бы он был осуществлён с женщиной и по общему желанию, но ты намерен совершить совсем уж не потяжный грех. Сам обрекая душу свою на вечные страдания в аду после смерти.. Парнишка скалится, слегка ниже опускаясь. Если не дают трогать губы, окей. Он целует его в подбородок, а после в кадык, внимательно слушая, что там говорит отец. —Мм.. Ясно.. А еще расскажете что-нибудь? У вас голос красивый, бархатный. У меня прямо встаёт. —Улыбается лишь довольнее, самый счастливый.. Но тем не менее. Понимает, что тянет за собой следом и Душеньку, оттого улыбаться хочется. От понимания, что такое святое существо портит своими помыслами и прикосновениями. Услышав эти слова, Душенька притих. Не хочет идти на поводу у этого грешника. Обси руками гладит бедра, а после, обводит одно из них рукой, оказываясь с внутренней стороны. Трогает уже там, пробует всего Душеньку. Ищет самые уязвимые места. Отец неподвижно почти, только пытается иногда пихнуть его, да ноги рефлекторно чуть вместе сводит, насколько поза позволяет, что бы руку от них убрали. Нежненькая точка чересчур. Обсидиан в ответ на тишину глаза закатывает. —А если бы я сказал, что мне ваш голос не нравится, вы бы без остановки пиздели? —Матерится, ой какой некультурный.. А в ответ на сжатие ладони лишь бровью вскидывает. И вот, второй рукой между ног лезет, раздвигая их. Одну из ног к себе на талию закидывает, придерживая, о канон заставляя отца опереться. Уязвимая поза.. И вот, он дальше наглаживает бедра с внутренней стороны, нравится ему все. Душенька опять молчит, губы поджимая, да пытаясь позу изменить, не хочется ему так стоять, еще и ноги подрагивать начинают от касаний против его желания. —Расскажите мне, отец Душенька.. А как вам нравится, м? Понежнее? Или наоборот? —Спрашивает достаточно серьезно, показывая, что от этого зависит здоровье и самочувствие зайченыша. —«Никак» мне нравится.. Что бы не трогали и даже не смотрели.. —Выдыхает чуть раздраженно, но одновременно учтиво и боязливо, понимает свое положение в сложившейся ситуации. —Такого не дано.. Я спрашиваю только из-за того, что личико у вас милое больно. И симпатизирует мне безумно. —Объясняется, улыбаясь. А после, немного хмурится. —А теперь ещё раз. Понежнее или погрубее? —Выбора другого не дает. Но даёт выбор, в целом.. Но, никто не обещает, что так будет всегда. У парня в планах минимум два захода. И не факт, что второй будет именно таким, каким попросит Душенька.. За то, точно есть гарантия, что первый заход точно будет таким. Душенька язык прикусывает, сжимаясь весь. Невыносимо постыдные вопросы и впринципе ситуация и действия. Не хочет он этого, вот хоть убейте. —Нежнее.. —Почти что шепотом говорит, да глаза жмурит. Сердце в груди колотиться сильно, настолько, что кажется готово разорваться. Еще и дурно становится от еще большего осознания. —Вот бы так сразу. —Обсидиан опускает ногу чужую, придерживая, чтобы не упал, если что. А после разворачивает, рывком. —Ставит его лицом прямо перед иконой, за волосы берёт, и тянет легонько, чтобы смотрел на неё. —Внимательно смотри. Слышишь? Внимательно. И в слух молитву читай. —Улыбается противно. Хочется ему, хочется. Душенька кхыкает, упирается руками в канон. Свечки от покачиваний столика попадали некоторые. Он головой пытается мотнуть, чувствует, как глаза щипать начинает от слез, что подступать начали от бессилия. —Нет.. Хотя бы не в святом месте.. —шепчет он, вяло и слабо, но пытаясь вырваться. —Я не прошу, а приказываю. Почему же я должен выполнять твои просьбы, а ты мои нет? —Он уже кипеть начинает.. Несмотря на то, что остывает достаточно быстро, сейчас не хочется. Сейчас психанет и трахнет так, что мало не покажется.. —Ну же. Давай. —Тот хмычет, но голос остаётся серьезным. Пальцы смачивает, да начинает колечко мышц разминать. Душенька всхлипывает, дыхание сорвано, сперто из-за нервов и небольшой паники. Руки только сильнее сжимают края канона, когда он начинает шептать «Отче наш», правда он начал читать это скорее не ради того, что бы потешить чужое эго, а скорее потому что именно такой молитвой от бесов всяких защищаться можно.. В общем, многофункциональная молитва, помощь просящая у Бога. Обсидиан улыбается, разминая анальное отверстие. Слишком нравится ему ситуация. Слушает молитву, наслаждаясь откровенно. —Громче. —Никакая молитва не спасет его. А Душенька громче читать не намерен, не слушает того, глазки жмурит от неприятных ощущений, да сжимается чуть-чуть. В таких ситуациях Бог не поможет, нужно спасать себя самому.. Но могут ли понять такое всякие священники? —Я сказал, громче. —Тот пальцы резче сует внутрь, ерзая там. Приказал снова. И ждет выполнения команды. Душка вздрагивает, всхлипывая шумно, но чуть все же повышая свой тон. Тело потрухивает, ноги подкашиваются, а с глаз начинают течь слезы.. Интересно, что будет делать Душенька, когда все закончится. Чувствовать себя максимально грязным и использованным? Вполне возможно. Ну, видимо еще замаливать грех, которым его очернить сейчас собираются. Обсидиан продолжает свои растяжки.. Пообещал ведь, быть понежнее. А спустя буквально минутку, достаёт палец. И вот, он уже сменяет его членом, что так хорошо упирался между ягодиц, не то что намекая, а крича о своих размерах.. Редкие подхныкивания и всхлипы прерывают время от времени молитву, что он все продолжал читать, словно на чудо какое-то надеялся, хотя было и так и так ясно, что его уже ничего не спасет. А на чужие размеры ему чистооткровенно плевать. Хотя, разумеется, хотелось бы, что бы член был поменьше, все таки ощущать внутри что-то огромное, еще и не получая от этого удовольствия, так себе. Обсидиан толкается осторожно, в действительности, как и обещал. Поглаживает чужую талию и бедра, немного щекоча. Дальше толкается. А после, ожидает слегка, когда Душенькин анал привыкнет. Когда почувствовался первый толчок, Душенька затих, замолк и все. Руками рот закрыл, сгибаясь над каноном, что уже в слезах его закапанный стоит. Нежность, которой Обсидиан соизволил хоть немного пожалеть священника, и вправду помогала тому и вовсе не впасть в рыдания, так, просто хныкал. Обсидиан наслаждался по полной. Ему безумно нравилось чувствовать власть над тем, кто эту власть держал над другими. Он вздыхает уставши, когда не слышит очередного бубнежа, оттого одну руку кладёт за затылок. Гладит, да тянуть за волосы начинает, стараясь голову от рук оторвать, да опрокинуть её. —Я же сказал, смотри на неё и молись. Что непонятного в моих словах? —Спрашивает тот куда более.. Серьезно. И видимо, не с каплей, а с литром раздражения. Раздался очередной всхлип, Душенька закинул голову назад, пытаясь сбавить натяжение на волосы. Слушает недовольный говор, да по новой молиться начинает, что бы и ношу себе облегчить, и в молитве забыться, стараясь концентрироваться на ней, а не на том, что происходит. Ну, вряд ли получится.. Обсидиан его за волосы держит крепко-крепко, напоминая, что Душеньке нужно делать. А сам двигаться только-только начинает в нём. Сначала на пробу, аккуратно. А потом подбирая ритмичный темп, который ему вполне нравится. Вполне так.. Спокойненько. Не то, чтобы долбежка, но прилично. В общем, в Обсином понятии «нежно». Душенька подхныкивает, дыхание судорожное, прерывистые вздохи с губ срываются, пока он пытается сделать небольшой глоток воздуха. Говорит тихо, но старается не сбиваться.. Правда на икону он не смотрит, глаза зажмурил и все. Обсидиан все равно не видит, пока что. Если увидит, ругаться будет страшно. Парнишка дальше трахает священника, вздыхая достаточно громко, губки поджимая. Ему нравится, причем безумно, слишком. Слишком долго он ждал этой встречи, лишь бы Душеньку наконец взять. —Отец Душенька, ну расскажите.. Неужели это ваш первый грех, мм? —Тянет он, с очевидной улыбкой на лице. Прямо слышно, как он лыбится. Священник головой мотнуть пытается, жмурясь, да носом шмыгая. Словесно не отвечает, молитву все еще себе под нос практически бормочет, а может и не молитву.. Неразборчиво слишком. —Чего головой мотаете? Ртом отвечать нужно, отец Душенька, ртом. Он ведь, пока что, ничем не занят, чтобы головой махать.. —Намекает, почти кричит о своих нехороших планах на него. Да дальше трахает. А потом случайно по простате попадает, причем понимая это. И затихает, смотря на реакцию Душеньки. Душенька опять не отвечает, лишь сжимается в плечах, голову пытаясь опустить. Получив удар по простате, он бы хотел вообще никак не отреагировать, но телу не прикажешь. Он вздрагивает, спина непроизвольно прогибается, да всхлип смешанный со вздохом с уст срывается, от чего священник рот руками закрывает. —Руки уберите от лица.. —Говорит тихо, но с той же неприятной сталью в голосе. Уже знатно заебался смотреть на то, как Душенька наступает на одни и те же грабли, имея не самое хорошее положение.. Делать нечего, пришлось руки убирать снова, сжимая ими края канона. Но зато вместо этого губы начал кусать, язык, все, лишь бы звуков не издавать, коих Обсидиан добивался.. Если добивался вообще. Он по новой толкается в ту же сторону, так же аккуратно, без желания порвать или навредить. Имея желание себя удовлетворить, да и все, в целом. Слишком сильно ему понравился священник, что сначала, по своей же глупости, грубым себя показывал, чужое любопытство лишь сильнее разжигая. Обсидиан понимает, в чем дело, почему же его излюбленный священник молчит, и от злости кипеть начинает чересчур сильно. Сделав максимально грубый и глубокий толчок, а после ещё, и ещё, и ещё, он тянет Душеньку за волосы на себя, в ухо самое говоря далеко не шепотом, а просто пассивно-агрессивным тембром. —Вот почему ты такой конченный, м? Я неясно выразился? Давай я тебе язык, нахуй, откушу, чтобы нечего было прикусывать? —Хмурится, ещё пару грубых толчков делая. Душка вскрикивает, дрожать начиная крупно. С глаз с новой силой слезы течь начали. Голову запрокидывает, подаваясь на натяжение. Ноги подкашиваются от такой грубости сзади, хочется просто закрыться где-то, лишь бы все прекратилось, лишь бы его оставили в покое. Хочется, да не прекратится. По крайней мере, в ближайшее время. В ближайшее время на Душеньку есть планы. —Еще будешь язык прикусывать, себя затыкать всячески, м? —Интересуется Обсидиан, толкаясь с особой грубостью, негодуя максимально сильно. —Я спрашиваю, будешь? —Нет! —срывается всхлипом с губ Душки, лишь бы его доканывать перестали.. И главное ведь, очернить священника мало, надо еще унизить, заставить выполнять что-то себе на потеху. —Вот так бы сразу! Ещё раз поведешь себя как не знаю кто, точно объебу так, как захочу. Даже не посмотрю на то, как ты будешь выгибаться и просить аккуратнее быть. Понял? —Спрашивает снова, насаживая на всю длину, но уже не так жестко. Просто до простаты дотянулся, головкой члена в неё упираясь. И вот, в себя вжимает, слегка волосы расслабляя. Он хнычет тихо, носом шмыгает, да кивает, подрагивая. —Понял.. хн.. —Неприятно ему это чувство заполненности, а особенно когда в слабую точку, простату, втыкаются. —Вот и славно.. —Отвечает Обсидиан более спокойно. Руку от волос убирает, да складывает её на талии, аккуратно по новой поглаживая. И толкается уже не так сильно, не так грубо, в надежде больно и неприятно сделать. Наоборот. Стараясь аккуратнее, паузы выдерживая. Даже как-то облегченно выдохнув, отец поджал губы, время от времени соизволив что-нибудь помыкивать, лишь бы Обсидиан опять злиться не начал, выбивая из него нужные реакции и слова силой. Парнишка дальше толкается, бедра и талию поглаживая. А после, вжался сильно-сильно, кончая, пачкая невинную душу и тело парня. И вот, он носом утыкается в холку, вдыхая. Немного отойдет и продолжит. Душенька стоял, помалкивал, лишний раз злить этого кабана тоже так себе.. А потом аж передернуло, когда внутрь излились. Ощущения еще хуже стали, но он все еще стоит, не рыпается, надеясь, что это конец и его сейчас отпустят. Обсидиан дышит шумно, прямо эхом по светлой церкви раздаётся. И противно ещё сильнее становится. Обсидиан выходит, слегка позу меняя. Теперь Душенька лежит грудью на столе. Новый раунд.. Оказавшись на каноне уже грудью, Душка шмыгнул носом, да чуть ноги свёл, будто закрыться желая. —Хватит.. —шепнул он, в надежде, что над ним, возможно, сжалятся. —Мм.. Нет. —Улыбается он. А после, тянется за за своей свечкой. В руки ее берёт, да поджигает. А после, на спину чужую капает. Улыбается. А потом, начиная по новой втрахивать его в стол, не смотря на влажность внутри. Душенька хныкнул, а после болезненно промычал, дергаясь от обжигающего кожу воска на спине. Неприятность. Какая жалость.. Обсидиан капает дальше, то на спину, на поясницу. Даже немного дальше, на шею. А воск по шее стекает.. Мм.. И Обсидиан начинает с такой жёсткостью трахать Душеньку, с какой не трахал его до этого. А Душеньку и так дëргало всего от одного только воска, а тут как началось в колхозе утро. Сразу же подрагивать бедный начал, вскрикивая от слишком сильных толчков, да снова плача.. Обсидиан такое удовольствие садистское ловит, что аж самой сатане, если она есть, страшно. Он дальше толкается, вгоняя свой член по основание, яйцами ударяясь о задницу. Параллельно с этим, ещё и воск дальше капает. Свечу подвернул под таким углом, чтобы воск капал беспрерывно, отдавая раскаленной копотью.. Драть горло без толку, но боль и неприязнь такая, что просто невозможно сидеть в тряпочку и терпеть все эти издевательства.. Хотя, возможно было бы и лучше, если бы он не забавлял своими криками этого урода, ну, или не было бы. Не суть, один фиг Душеньку уже явно не вытянуть от туда целеньким и беленьким. На точках, где капают сейчас воском, возможно останутся даже ожоги небольшие, настолько нежная кожица у «зайчишки» Обсидиан с удовольствием будет смотреть на это. И с удовольствием будет смотреть на то, как Душенька, без возможности оторвать засохший воск, будет одеваться прямо на него. Он толкается снова и снова, вздыхая прямо в чужое ухо. Ему нравится, безумно нравится все то, что он творит. —прош.. —Душенька прервался на полуслове, сорвавшись на вскрик, а так же вспоминая, что мольбы могут либо понравиться Обсидиану, либо же наоборот, разозлить его.. Слишком непредсказуемо и рисково будет бросаться в это, даже если уже нет сил терпеть. Обсидиан останавливается. Воск немного выше поднимает, и он капает на холку. Сам же грешник смотрит в чужую спину, на свои творения. А после, вопрос задаёт. —Что сказали, отец Душенька? Повторите? Душенька снова молчит, не понимая, чего же всё таки хочет Обсидиан. Обси в этот самый момент хотел, чтобы Душенька все озвучил. А он, глупый, не озвучил. Поэтому и получил ещё несколько жёстких толчков прямо по простате. И вот, не так давно, идеальный и чистый, святой Душенька, уже изливается от стимуляции простаты, позорно пачкая канон. Душенька никогда не скажет, как тогда себя чувствовал. Как Обси заботливо помогал ему одеться, несмотря на уже застывший воск на спине и шее. Как Обси провожал его прямо до дома, мило беседуя. Как Душенька в этот же вечер отрёкся от Бога, который не помог ему в этот самый-самый трудный момент. Как Душенька купил билеты в большой город и уехал в эту же ночь. Обсидиан никогда не расскажет, как с садисткой улыбкой смотрел на рыдающего Душеньку. Как невесомо трогал воск на спине. Как после пропажи отца бесился, и был готов рвать и метать. Как продал душу Сатане, лишь бы хоть как-нибудь найти уже травмированного Душеньку, который будет готов вступить с ним в отношения. Как через полтора года, проснувшись в два часа ночи, расстался со своей девушкой, оделся и поехал в село, находящееся за полстраны от него. Как постучавшись в рандомную дверь среди ночи, спустя две недели, ему открыл дверь.. Душенька.