Кровавая бабочка

Нам кажется, что наши близкие будут живы и завтра и после завтра. Но это лишь надежды. Никто не обещал, что так и будет. Шинобу не приходилось об этом думать. Не приходилось ибо уверенность в светлом завтрашнем дне вместе с любимыми казалось само разумеющимся. Только вот после смерти родителей эти, кристально наивные мечты, были размазаны кровью, облитой по сердцу юных сестёр.  Даже после смерти родителей Шинобу не теряла веру в их будущем с Канаэ. Со старшей сестрой, чьё сердце было заполнено добродетелью, а на устах отображалась невинно-любящая улыбка. Канаэ умерла в семнадцать лет, оставив Шинобу с пронзительным криком оплакивать её могилу. Оставив с мыслью, что жизнь более не имеет смысла, а радость в ней — не более чем временная иллюзия, до тех пор пока демоны не будут истреблены. Шинобу жила, улыбаясь тошнотворной ложью. Глядела на других истребителей с завистью в ладонях и глотала жидкость горьковатого привкуса.  Иногда ей казалось, что вязкость во рту разъедает ей нёба, опаляет горло и душит настолько сильно, что она не в силах даже заплакать. После смерти Канаэ слёзы были непростительной слабостью. Она не имела права на слабину, покуда в её попечении находились девочки.  Канао узнала о предстоящей потере резко.  — Каждый орган моего организма отравлен ядом из глицинии.  Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Канао не желала слышать продолжения. Капли пота полились ручьем по её лбу, а пальцы рук задрожали. Она не могла оставить её. Все не могло быть настолько ужасно. Не могло! — Я дам съесть себя демону. После чего ты отрубишь ему голову. Нет. Нет. Нет. НЕТ… Канао казалось, что горло сдавила вязкая слюна. Ей хотелось завыть, что есть мочи, встать на коленях и умолять приёмную сестру образумить, но та лишь обессиленно застыла на месте, глядя в фасетчатые решительные глаза. Неужели Шинобу была готова умереть так легко? После того разговора прошло пять дней. Кибутцуджи Мудзан напал на дом Убуяшики. Началась великая битва.  Шинобу шла по мосту, ведущему в золотой храм. Под мостом покоилось озеро с лотосами, которые она мельком разглядывала. В голове тихий звон. В сердце пустошь без тени страха. Она перестала бояться ещё в тот день, когда умерла сестра. Бояться было больше не за что. Приоткрыв деревянные сёдзи, Шинобу замерла, рассматривая демона с волосами цвета латуни. Убийца Канаэ. И её будущий убийца тоже.  Злость заполонила очи, зубы сжались до боли, а венки взбухли у лба. Ненависть распространилась по всему телу, отдаваясь скрежетом в сердце. Впервые хотелось бездумно напасть на противника, вопить от злости, травить каждый кусок его демонической кожи, наблюдая за его малыми страданиями.  Шинобу сама не поняла, как воткнула свой клинок в его глаз. В какой момент рассудок потерял здравую нить понимания? Стало быть ещё в тот проклятый день, когда она похоронила Канаэ. В голове было лишь одно слово. Отравить. Убить. Уничтожить.  — Ва-а-а! Какая же ты быстрая!  Заткнись. Замолчи.  Ярость разлилась с новой силой, слышать лицемерную речь Доумы было тошнотворно. Он не имел права говорить с ней. Не после того, как отнял жизнь её самого любимого человека. Не после того, как превратил её жизнь в серую массу разочарований.  Ненавижу! Как же я его ненавижу! Бой длился не долго. Лёгкие были разорваны, ключицы и рёбра раздроблены. Дышать было невозможно. Шинобу с горечью во рту туманно взглянула на потолок. Ублюдок обнял её мертвой хваткой, с такой силой, что она услышала хруст собственной спины. Но боли больше не было.  По лицу текли слёзы. И страх. Вязкий, неожиданный страх. Она боялась умирать. Она не хотела. О нэ-сан, услышь бы она эти слова. Шинобу вдруг почувствовала жажду жизни. Ей хотелось вернуться домой вместе с Канао… Прожить в том мире где не существуют демоны. Наконец обрести подлинное счастье. Может даже выйти замуж, родить детей. Почувствовать себя обычной девушкой.  Шинобу слышит пронзительный крик Канао. Столь болезненный, что сердце сжимается от вины. Шинобу роняет последнюю слезу горечи прежде чем закрыть навеки глаза. На душе становится окончательно пусто.  Её конец наступил в восемнадцать лет. Она пережила свою сестру на целый год.