У костра под сосной

— Ну наконец-то. Я уже начал переживать, что останусь без ужина… А нам вообще хватит этой малявки на ужин, лапуля? Бобби оценивающе тряхнул рукой. — Мне — хватит, — решил он. — А ты — поголодаешь. Кроули возмущенно фыркнул и, отвернувшись, нарочито сильно ткнул палкой в угли, поднимая сноп искр. Бобби лишь усмехнулся. Щука, конечно, попалась не бог весть какая, но ее хватит на ужин и ему, и демону, и еще и на завтрак перехватить останется. — Ну ладно-ладно, — примирительно сказал он. — Поделюсь, так и быть. Но мои условия ты знаешь, — он вытянул руку со щукой вперед. — Знаю, — Кроули хищно оскалился и взял со складного столика маленький, но крепкий нож. — Но я, хоть убей, не пойму, как ты вообще решил заняться рыбалкой. С таким-то подходом… — он аккуратно забрал у охотника трепыхающуюся щуку и, положив на столик, быстрым движением всадил лезвие ей в голову. Щука дернулась и обмякла, а Бобби поморщился. Подход у него всегда был своеобразный — жарить улов сразу, только если совсем уж припрет. А так он предпочитал кидать все, что выловилось, в походный холодильник, везти домой и с виноватым видом вручать Карен. Та только вздыхала, а через некоторое время звала к столу, полакомиться каким-нибудь заковыристым рыбным блюдом. Бобби наивно полагал, что сейчас, когда он столько дерьма повидал и переделал, его вообще не будет коробить от убийства рыбы, да только хрен там плавал. Никуда это не делось. Но давало, с другой стороны, еще один повод позволять демонскому высочеству составлять ему компанию… Кроули же тем временем надел на себя взявшийся из воздуха белый фартук — Бобби благоразумно решил закрыть глаза на это маленькое нарушение их соглашения о рыбацкой естественности — и принялся чистить рыбу. Да так ловко, что чешуя полетела прямо в сторону охотника. Бобби закатил глаза и опустился на бревно, уходя от обстрела разбушевавшейся адской кухарки. Стянул сапоги, в которые каким-то образом все же натекло воды, и, довольно крякнув, вытянул ноги, подставляя пятки догорающему костру. — Там рядом с тобой ящик… — Бобби успел среагировать и поймал запущенную в его сторону ледяную металлическую баночку, — с пивом. Спасибо, принцесса. — Спасибо в карман не положишь, знаешь ли, — Кроули в один взмах ножа разрезал щучье брюхо. — И вообще, лапуля, ты меня слишком эксплуатируешь. Пользуешься моей добротой… Бобби хрюкнул со смеху и сделал глоток. Доброта и Кроули… — Что смешного? Бобби не стал отвечать. Просто с улыбкой запрокинул голову, окидывая взглядом первые звезды на темнеющем небе. А ведь сейчас самое время звездопадов. Загадать, что ли, если увидит, желание? Улыбка Бобби стала еще шире. Он опустил голову и посмотрел на Кроули. Вот он, его личный исполнитель желаний — потрошит щуку и вытаскивает из нее кости. Тот же, очевидно, почувствовав на себе пристальный взгляд, перевел свое внимание с рыбы на охотника. — Что такое, солнце? — Ничего. Просто, — Бобби снова отхлебнул пива и озвучил-таки свое желание, — хочу, чтобы так было всегда. Губы Кроули тронула легкая улыбка, та самая, которую Бобби ценил больше всего — ни насмешки, ни высокомерия. Только чистая неприкрытая нежность. — Не переживай, любовь моя. Я не собираюсь ничего менять. — Вот и славно. — Бобби на секунду зажмурился и потряс головой. — Долго там еще? — Просто сиди и жди. Кроули натер щуку какими-то травками и принялся оборачивать ее фольгой. Закончив, он, нагнувшись над кострищем, прикопал сверток в углях, распрямился и снял фартук. — Я же сидел и ждал, пока ты хоть что-нибудь вытащишь из этой лужицы. А вот это и удивляло Бобби больше всего. Он пододвинулся на своем бревне, освобождая рядом с собой место его величеству. — Вот так просто сидел и ждал? — с подозрением спросил он. Демон с усмешкой примостился рядом, так, что его бедро прижалось вплотную к бедру охотника. — Ну, не совсем. Разгребал за своими кретинами, — он продемонстрировал Бобби появившийся в руке свиток зловещего вида. — Хочешь посмеяться, солнце? — Принцесса, я не думаю, что это может быть смешно… — Нет, ты только посмотри! — Кроули развернул свиток и ткнул пальцем в пергамент. — Как тебе, а? — Отлично, полагаю, — Бобби из вежливости пробежался взглядом по алым закорючкам, не в силах даже примерно прикинуть их смысл. — Этот умник продал свою душу в обмен на то… — Кроули выдержал театральную паузу, — чтобы попасть в рай. Приложившийся было к банке Бобби чуть не поперхнулся. — Чего? — Того. Он сам и его любимая мамочка. А мой кретин радостно на этот абсурд согласился. Бобби прыснул. Ладно, приходилось признать — демонские контракты могли быть забавными. — И что ты будешь делать? — Кретина — не допускать до договоров пару столетий, пока ума не наберется. А это, — Кроули бросил свиток на угли, — годится только для растопки. Бобби с ленивой улыбкой смотрел, как огонь охватывает пергамент. — А умнику, — продолжил Кроули, — отправлю уведомление о признании договора ничтожным по результатам внутреннего аудита и одностороннем расторжении согласно пункту… Бобби прикрыл глаза, слушая треск огня и бюрократическую демонскую трескотню, и находя и то и то одинаково успокаивающим. — … потому что главное — репутация, — подвел, наконец, итог своей речи Кроули и положил голову охотнику на плечо. — Поэтому я, например, всегда держу слово. Бобби скептически хмыкнул и приобнял Кроули за талию. У него были возражения, но он решил отложить их на потом: ноздри щекотал пробивавшийся через фольгу и угли пряный рыбный запах, от чего в животе урчало. А вести споры под такой аккомпанемент было как-то несолидно… — Ну ладно-ладно, почти всегда, — Кроули со вздохом положил ладонь охотнику на колено, слегка сжимая пальцы. — Думаешь, небось, что я обещал вернуть твою душу сразу после апокалипсиса и не вернул, правильно? Бобби хмыкнул снова. И как он только позволил демону так хорошо себя изучить? — А знаешь, почему? — И почему же? — Бобби положил свои пальцы поверх демонских. — Потому, что договоренность о возврате была такой же ничтожной, как и вся эта бумажка, — Кроули указал на оставшиеся от пергамента серые угольные завитки. — И я имел полное право ее не выполнять. Хочешь изменить порядок вещей, какими бы благими твои цели ни были — плати. Цена для всех одна. И опять Бобби было что возразить. Они ведь изменили для себя порядок вещей. И каждый остался при своем… Охотник задумчиво прищурил глаза. Ой ли? Хоть и не всю, но частичку своей души он все-таки отдал. Добровольно и безвозвратно. Еще какое-то время они просто сидели. Бобби потягивал пиво и смотрел на угли, размышляя о том, что, цена, в сущности, справедливая. И если в итоге все пришло к этому, то и неважно, с чего началось. А Кроули молча прижимался к Бобби. Тоже, наверно, о чем-то своем думал. И возможно, о том же самом. — А знаешь, — самоуверенным тоном сказал, наконец, тот, — хорошо же, что я тебя тогда обманул. Уголки губ Бобби дрогнули. И как только демон позволил ему так хорошо себя изучить? — Да что ты говоришь? — Сам подумай, — Кроули постучал кончиком пальца охотнику по козырьку кепки. — Если бы я сразу вернул тебе душу, ты меня и на порог бы не пустил и так бы никогда и не узнал, какой я на самом деле замечательный. — Ага. Замечательный балбес, — Бобби в ответ постучал кончиком пальца Кроули по лбу. — Наоборот. Пустил бы, и с большей охотой — из благодарности. — Это ты сейчас так говоришь… Но даже если и так, — Кроули развернул ладонь и переплел свои пальцы с пальцами Бобби, — я бы сам не пришел. Ты же понимаешь… Да уж. Недоверчивый адский ублюдок, который знал только язык силы и манипуляций. Бобби бережно сжал его руку в своей. Он был уверен, что теперь его адский ублюдок понял — бывает и по-другому. Хотя бы с ним. Кроули вдруг поднял голову, потянулся и разворошил веткой угли. Подцепил сверток и выкатил его на траву у кострища. — Готово, — он поднялся на ноги и бросил сверху на тлеющие угли еще валежника из заблаговременно запасенной Бобби кучи. — Дело за малым — сервировать… — Какое еще сервировать? — Бобби, попеременно дуя на пальцы, принялся разворачивать фольгу. — Просто принеси тарелку. — И вилки? — Нахрена? — Боже. Будем есть как дикари? — Как дикари. Кроули скривился было, но тут же хитро осклабился и полез в валяющуюся возле палатки сумку. — Как скажешь, лапуля. Бобби свел брови к переносице. — И никакой лекции о манерах? — Только слова зря тратить, — Кроули снова сел к охотнику, ставя между ними пластиковую тарелку, и переложил на нее рыбину, взяв ее двумя пальцами за хвост. — Тебя, к сожалению, уже никому не перевоспитать. Даже мне. Бобби согласно кивнул, оторвал себе кусочек и, подув на него, отправил в рот. — Непоохо, — Кроули склонил голову на бок, и Бобби, проглотив, поспешил исправиться, — в смысле, отлично, принцесса. — То-то же. Адское высочество закатало рукава рубашки и присоединилось к трапезе. И, пока Бобби беззастенчиво запускал пальцы в сочное мясо и тащил в рот ломоть за ломтем, прерываясь только на то, чтобы выплюнуть кость или глотнуть пива, придирчиво отщипывало себе небольшие кусочки из разных мест по одному ему понятному принципу, с сосредоточенным видом их затем смакуя. Мог себе позволить… Он же ел только ради вкуса. И за компанию… Через какое-то время Бобби с легкой досадой понял, что промахнулся в своей изначальной щучьей оценке — он, конечно, наелся, но на тарелке остались лишь хребет и голова с хвостом. То ли он был слишком голодным, то ли щука слишком хороша, то ли и то, и другое… Бобби отставил тарелку и машинально вытер рот рукавом. — Нет, это просто невозможно, — Кроули поморщился. — Про салфетки ты, я так понимаю, ничего не слышал. — Отчего же? — Бобби демонстративно обтер руки о штаны, глядя Кроули прямо в глаза. — Вот. Чем тебе не салфетка? Но тебе, так и быть, разрешаю искупаться в миске с лимонной водой… Или как там у вас, королевских особ, принято. — Чтобы ты умер от культурного шока? Нет уж, лапуля, ты мне еще нужен… — Кроули сделал многозначительную паузу. — Но, знаешь… — отблески вновь разгоревшегося костра заставляли опять появившуюся на его лице хитрую дьявольскую ухмылку казаться еще хитрее, — может ты и прав… Бобби вопросительно приподнял брови, а Кроули поднес к своему лицу руку с блестящими от рыбного жира кончиками пальцев. — Иногда, — он, не отрывая от охотника взгляда, провел языком по подушечке большого пальца, — иногда можно побыть и дикарем, — повторил то же самое с указательным, — не всегда, как ты, конечно, но иногда… Кроули принялся поочередно облизывать пальцы, нарочито неспешно, с довольным прищуром. А Бобби беззастенчиво смотрел, наслаждаясь прокатывающимися с низа живота до груди от каждого движения демонского языка волнами. Кроули же пошел на второй круг — но уже не просто облизывая, а засовывая пальцы в рот, медленно, на всю длину, обхватывая губами и бесстыдно причмокивая. Этого Бобби уже терпеть был не намерен. — Так, — он подался вперед, хватая демона за галстук. Кроули, не вытаскивая палец изо рта, картинно округлил глаза. Бобби не удержался от смешка. — Так, — повторил он, взял демона за запястье и убрал его руку от лица. — Если тебе уж так приспичило совать что-то в рот… — развязал галстук, взялся за оба конца и притянул Кроули к себе, целуя. Кроули с готовностью раскрыл губы, позволяя Бобби по их старой доброй традиции просунуть язык, и довольно застонал. Бобби отпустил галстук, одной рукой расстегнул демону верхние пуговицы на рубашке, а второй — взлохматил волосы. Нечего сейчас было быть таким безупречным. Кроули протестующе замычал, но прильнул еще ближе, вцепляясь пальцами в охотничьи плечи. Бобби же оторвался от его губ и спустился на челюсть, покрывая ее короткими поцелуями. — Дикарь, — промурлыкал Кроули, запрокидывая голову, открывая для Бобби шею, — совершенный дикарь… Бобби, подтверждая, прихватил зубами нежную кожу. Но так, чтобы его демон не почувствовал и намека на боль. Он запустил ладони Кроули под рубашку. Тот со стоном выгнулся, подставляясь под поглаживания. Бобби с усмешкой выдохнул в ямку над ключицей. Еще после их первой ночи он четко понял для себя — его высочество хочет ласки. Не жестокой обжигающей страсти, с хлыстами или расплавленным воском, а простой человеческой ласки. Как же чертовски удачно все совпало… Бобби не понимал, как может хотеться боли от дорогого тебе существа, и еще больше не понимал, как может хотеться этому дорогому тебе существу боль причинять. Охотник отстранился, но лишь затем, чтобы заключить демона в крепкие объятья. — Какая из сосен тебе нравится сегодня? — прошептал он ему в ухо и лизнул мочку. Кроули потерся щекой о щеку Бобби. — Вот эта, — он указал на дерево недалеко от костра. — Очень симпатичный ствол. Кроули поднялся на ноги, увлекая за собой Бобби, и, подойдя к сосне, облокотился на нее, потянулся, подняв руки вверх. — И достаточно крепкий, чтобы выдержать твою страсть, — он стукнул по стволу кулаком. — Кажется. Проверим, любовь моя? Бобби не стал утруждаться ответом. Просто навалился, прижимая демона спиной к дереву. Расстегнул ему рубашку до конца, обеспечив себе полный доступ к горячему телу. Водил ладонями, целовал, слушал довольные стоны, наслаждался ответными прикосновениями. И, наконец, когда стоны Кроули достигли определенной, той самой требовательной ноты, Бобби расстегнул его ремень, расправился с пуговицей на брюках и одним движением стянул их вместе с нижним бельем до колен. Кроули сдавленно охнул и развернулся, недвусмысленно пошевелив бедрами. Бобби поспешил избавиться от собственных штанов и, опустив легкий поцелуй Кроули на лопатку, осторожно вошел, кладя ладони ему на талию. Демон, упершись руками в сосну, подался Бобби навстречу, принимая того полностью. Бобби издал не то стон, не то рык, и начал двигаться. Он, как всегда, пытался. Пытался держать четкий и размеренный ритм, пытался не ускоряться так быстро. Но как он мог, чувствуя, как сам король ада так трепещет от желания и возбуждения под ним, простым старым охотником? Никак. И поэтому уже вскоре, тяжело дыша, двигал тазом так быстро, как только мог, понимая, что еще немного, и… — Бобби… Кроули вдруг поймал его руку и положил ее на свой член. Бобби сжал пальцы и задвигал рукой вперед-назад, в том же хаотичном темпе. И Кроули, очевидно, это полностью устроило — через несколько секунд он с тихим всхлипом выгнулся в пояснице, задрожал всем телом. И этого хватило самому Бобби — он толкнулся в последний раз, изливаясь внутрь Кроули, уткнулся лбом ему в спину, прикрывая глаза. — Лапуля, ты там жив? — пробился сквозь звон в ушах голос Кроули. — Да, — охотник обхватил демона поперек туловища. — Но, знаешь, я разрешаю тебе использовать свои фокусы, чтобы перенести меня… — он внезапно почувствовал, как его тело сменило положение, — в палатку, — и, зевая, потянулся на матрасе. Все же, староват он уже был для таких марафонов. Активная рыбалка, пиво, плотный ужин, секс… Кроули пристроился у него под боком. — Отдыхай, любовь моя, — он набросил на них обоих одеяло. — Ты заслужил. Бобби опять зевнул, повернулся на бок и снова прикрыл глаза. Но в голову тут же пришла противная мысль о том, что он, несмотря на свое хотение, просто не может позволить себе лечь спать прямо сейчас — нужно же было позаботиться о лагере, о еще горящем костре… Но эта мысль тут же сменилась другой, правильной — он, мать его, может. Ведь у него был тот, кто позаботится обо всем этом вместо него и… позаботится о нем самом. Бобби закинул ногу на Кроули и, пригревшись под одеялом, заснул спокойным сном.