Фоном лишь для нас двоих

Бистро гудело какофонией голосов клиентов, их смеха и разговоров в ожидании заказанного блюда, и расслабляющей фоновой музыки, играющей для всех где-то сзади, которая добавляла атмосферы и уюта в этом заведении. но даже в этом райском месте есть... не совсем райские моменты. В последнее время между официантом и шеф-поваром закипали... очень странные отношения. Первый постоянно "находил минутку" чтобы пристать и поболтать со вторым (даже посреди смены!), постоянно сиял и смеялся, постоянно был в его зоне видимости, а второй в свою очередь в ответ всё больше становился каким-то... другим. Странным. Переменчивым. И если не считать излишнюю жестокость которую замечал Роди по отношению к своим другим сотрудникам, то почти внимательным? отчасти снисходительным? когда клиенты жаловались на обслуживание, Винсент защищал первого от, мол, клеветы, почти закрывал глаза если Роди портил имущество ресторана, незначительно вычитая из его зарплаты долю. При каждом удобном случае он то поправлял неряшливый вид своего работника, то поправлял осанку кончиками пальцев. Это можно было бы спихнуть на то, что он просто следит за тем, чтобы он не выглядил глупо и неряшливо на фоне шикарного заведения, но его руки с каждым разом на месте чуть дольше обычного. дольше, чем если бы он касался его в проффесиональном контексте. дольше, чем полагалось "просто коллегам".

***

*Чёрт, вот знал бы что тут нужно носить по одному блюду, я даже и не посмотрел бы на эту работу!...* — устало взвыл у себя в голове парень. — Приятного аппетита, угощайтесь! — старался натягивать на себя улыбку Роди, хотя капризы и нужда в быстрой реакции явно изматывали его, а от теплоты еды и жара кухни становилось душно. Перерывов тоже не доводилось получать, ведь этот [ зацензурено ]... шеф... был (и продолжает являться) слишком придирчивым к найму сотрудников, что Роди до сих пор не понимает, как его приняли. просто не успеваешь отдохнуть: только отнёс одному клиенту заказ, так уже второй заказывает, и третьего надо усадить... и так по кругу. Роди снова наклоняется к раздаточному окну, забирая еще одно блюдо. Не успев открыть рот чтобы отдать поварам еще один заказ, воротник его рубашки уже схватила и подтянула ближе чья-то рука. — перестань постоянно так орать... — сквозь зубы процедил Винсент. — на этой кухне нет глухих, я то уж знаю. — он отпустил ткань. Мужчина выглядел слегка напряжённым, а голос был натянут, хотя, если не вглядываться, то все было как обычно. На секунду брюнет откинул взглядом зал через плечо официанта, будто проверяя наличие гостей или их состояние. выдохнув, и он снова принял чуть хмурое, но нейтральное выражение лица. он снова наклонился к окошку. — и когда закроешь смену, я жду тебя у себя в кабинете. не задерживайся. не дождавшись хоть какой-то реакции или ответа Винс оттолкнулся от стойки и направился в глубь кухни, которая, казалось, единственное что интересует его в этой жизни, снова надев на себя маску профессионала, кем он, конечно же, и являлся. Роди выпрямился, поправить галстук, и рука, скользнув чуть выше, коснулась ткани воротника. *самовлюблённый, напыщенный болван.*, подумал он. но его прикосновение, грубое, лишённое уважение, явно горело на его шее как ожог. *мне не стоит на этом зацикливаться.* одёрнул себя рыжий, наспех поправив воротник и направился дальше обслуживать клиентов. Но увы, эта ситуация явно оказала на него большее влияние чем он рассчитывал, загоняя его в размышления. Казалось, он только щас начал хоть как-то всерьёз обдумать их отношения. Единственные вопросы на которые он не нашёл ответа, это: "почему я все еще это не остановил?", "почему я все еще позволяю ему это?", "почему я не хочу ничего менять?", "почему я хочу быть к нему ближе?". Поиск ответов на последние два вопроса он решил отложить.

***

Закончив протирать столы, Роди вздохнул и протёр лоб тыльной стороной руки и небрежно поправил волосы, зачесав их пальцами назад. Потянувшись и опуская руки, он оглядел зал, оценивая свою работу. чисто, аккуратно... Парень хмыкнул и похвалил себя. Красава, Роди, как всегда ахуенен брат. Смена окончена, зал чист. Вот, вроде, уже можно торопиться домой, принять душ, выпить баночку пива и завалиться на мягчайший диван, но было бы все так просто, если бы не просьба? приказ? Винса зайти к нему после смены. Он с тихим стоном устало провёл по лицу ладонью, мысленно готовясь получать [зацензурено]. Стук в дверь его кабинета посреди тишины кухни казался оглушительным. как и голос Роди: — Винсент? я пришёл. ты чё хотел то? По ту сторону не ответа, только тишина, если не считать лёгкого шелеста бумаг. Но от внезапного открытия двери рыжий вздрогнул. — Заходи. Я же сказал не задерживаться. Винсент отошёл чуть в сторону, запуская Роди внутрь. в кабинете мужчины слегка пахло табаком, не смотря на то что кабинет проветривался. Видимо, за всё то время что он существует, комната пропахла сигаретами, что этот запах въелся в стены. Роди вошёл внутрь спокойным шагом и развалился на стуле напротив его стола, скрещивая ноги и ложа руку на спинку, но получив серьёзный взгляд от шефа, подскочил обратно на ноги, вставая ровно. — за последние, — со вздохом начал Винсент, нарушая неловкую тишь. — ПЯТЬ дней ты спровоцировал ТРИ негативных отзыва на мой обслуживающий персонал. По спине рыжего прошёл холодок, особенно когда Винс начал приближаться к нему. Он двигался медленно, почти как грациозное животное перед жертвой. казалось, ещё чуть-чуть, и он прыгнет и перекусит ему шею. Это заставило Роди попятиться назад, но он упёрся в стол. От напряжения тот слегка перестал воспринимать его речь, отчего пропускал большую часть информации мимо ушей, даже если старался вникнуть в нее... Все это превратилось в монотонный гул для настоящего кино: этот обычно холодный, безэмоциональный мужчина, который буквально вчера говорил о том, что романтика это бесцельная растрата времени и ресурсов, сейчас был явно зол, но и в то же время заинтересован в мужчине напротив, чуть ли не сидящего на его столе, что читалось в его пронизывающим до самого нутра взгляде, будто он знал его наизусть и видел всё. Скрыться от этих карих глаз было невозможно, хотя, тот, наверное, и не захотел бы, даже если и мог. Что-то в них было дурманящее разум, что рациональные мысли уходили на задний план или вовсе не имели смысла. Разобрать хоть что-то Роди смог когда лицо Винсента было буквально в паре сантиметров от него, а его левая рука уже наматывала на кулах галстук, который и так слишком слишком туго ощущался на шее рыжего. "Ты ведь этого добивался, да? Я устал играть в твои игры, Роди." Он действительно был так близко, что парень практически мог чувствовать дыхание мужчины у себя на щеках блекло вспыхнули едва заметным в приглушённой темноте румянцем. голос предательски надорвался. "Я—я-я..." правая рука сжала рыжие волосы на затылке. он хрипло посмеялся. "Так и знал." Их губы соприкоснулись в почти грубом поцелуе, что у Роди закружилась голова. в обычной ситуации он бы подумал что это по гейски, неправильно, нездорово, но почему он тогда не может двинуться, будто его парализовало? почему не может отстраниться, сказать ему прекратить. отвернутся, уйти, встать, хоть что-то!? но и в то же время почему единственное что он может сделать так это робко, неуверенно положить руки ему на талию? почему тогда все эти пару дней этот человек все чаще заседал в голове вытесняя другого, при чем так по хозяйски, будто другой человек был просто помехой их судьбе? почему так сильно хочется ответить на этот поцелуй будто от этого зависит его жизнь, что он в общем то и сделал? он не знал. впрочем, сейчас это было и не важно. бесконечно скачущий фокус наконец-то нашёл спасательну, твержу точку на которой можно сконцентрироваться. и весь мир показался лишь фоном. они отстранились от друг друга на пару секунд чтобы глотнуть воздух. но даже так Винсент не прекращал своих действий. его губы скользнули вниз, осыпая поцелуями его шею, приникая к в изгибу Его шеи, впитывая запах: подвыветрившийся одеколон, тепло еды, дешёвого мыла, и что-то необычайно присущее только Ему. От этого Роди шумно дышал, натягивая пяльцами ткань на чужой спине, притягивая его ближе, и стискивая челюсть чтобы подавить дрожащие вздохи. в тишине этой ночи можно было услышать нетолько горячее дыхание двух тел, но и шелест одежды и пуговиц рубашки, которые так мастерски расстегнул Винс и снял с парня. Он провёл рукой по торсу рыжего, наслаждаясь мягкостью текстуры под подушечками пальцев, что даже на его лице выступила самодовольная ухмылка. надавив ему на грудь, Роди откинулся локтями на стол, на секунду потеряв опору на полу и полностью расположился на столе, и Винсент ухватив момент, подхватил его ногу, и пока-что закинул её на плечо для удобства, что рыжий полностью лёг на деревянный стол. — Винс... — Молчи. щелчок пряжки пояса Роди прозвучал как выстрел. Он взвизгнул когда шеф начал стягивать с него штаны, и автоматически попытался прикрыться или схватить брюки обратно, но тот был неумолим в своих действиях и отталкивал его руки, пока вовсе парень не оказался обнажённым по пояс и перевернут на бок, а нога была снята с плеча. Он даже и не понял откуда и когда Винсент успел достать флакончик со смазкой. видимо, когда он потянулся за чем то за его спиной во время поцелуя, но тот был слишком пьян ощущениями чтобы понять хоть что-то. Жидкость плеснула на пальцы шефа, и он немного растер ее на пальцах, чтобы уравнять ее температуру с комнатной. — расслабься, тебе же лучше — сказал Винс и надавил пальцем на колечко мышц, отчего Роди выгнулся и взвыл от нового, дикого чувства. Он со свистом выдохнул, и попытался расслабить таз, отчего пальцы мужчины прошли дальше. кабинет наполнился хлюпающими звуками и томными стонами. Видимо, он действительно был профессионалом во всём, потому что его пальцы явно знали где давить и сгибаться, что как бы он этого не хотел, Роди сотрясался мелкой дрожью. достаточно растянув его, Винс чуть подтянул его бёдра ближе к краю стола, перевернул того на живот и спустил его ноги, что теперь он лежит на животе, а его ноги чуть касаются пола. Окончательно досняв с себя брюки, Винсент размазал остатки смазки по своему члену. и направив его внутрь, он опустил голову, положив её ему на плечо, почти нежно коснувшись губами его лопатки, оставляя горячий след и здесь. Свободная рука приобняла Роди, прижимая его к себе, и с хриплым рычанием он вошёл внутрь, проникнув в эту до невозможности узкую и тугую теплоту до упора. От нового распирающего чувства рыжий выгнулся с немым криком на лице. Боль была острой, яркой, как вспышка света. Она на миг вытеснила все мысли, оставив лишь белое, слепое пространство в голове. от чего тот сжал руки в кулаки, царапнув пальцы о дерево стола. Винсент перехватил одну из его ладоней переплетая с ним пальцы, как бы разделяя с ним его некомфорт, пока что оставаясь неподвижным, давая ему привыкнуть к нещадящим ощущениям, перед тем как перейти к уверенному, размеренному темпу. Но затем боль начала отступать, уступая место чему-то иному, незнакомому, тому, чего им обоим не хватало. Чувство наполненности, жгучей теплоте, которая медленно растекалась по всему телу, чувство полноценности и искренних взаимных чувств. Это не было яростным натиском, которого Роди подсознательно ожидал, хоть и эти ожидания быстро растворились под теплом его тела. Это было медленное, почти невыносимое скольжение, где каждый миллиметр тела приятно горел, где от каждого движение внутрь голова откидывалась уже на прогретую температурой тела поверхность стола, а каждое движение наружу давало о себе знать в виде щемящей чувство потери, немедленно сменяющееся новым, сладким проникновением. Кажется, мир перевернулся с ног на голову. строгий, холодный шеф-повар с горячими блюдами, эталон в кулинарии, сейчас томно дышал своему официанту в шею. покрытую его же засосами. Его тело было покрыто мелким слоем пота, а в его движениях была не просто страсть, а какая-то отчаянная нежность, как будто он искал в Роди не просто телесного утешения, а дома, тепла, и безграничной возможности любить. Роди закрыл глаза, и его сознание поплыло. Он больше не думал ни о чем, кроме медленного нарастающего узла из жара в низу живота и мужчины, стоящего у него за спиной. Винсент имел примерно те же ощущения, ведь его движения постепенно ускорились, а любимый был прижат к себе ближе, и когда он в последний раз вошел в него, и его тело затряслось в мощной судороге. Глухой, сдавленный хриплый рык сорвался с его губ, и Роди почувствовал внутри себя разливающееся тепло, которое стало таким же спусковым крючком, но уже для него. Постепенно оргазм отступил, оставив после себя полную, блаженную пустоту и тяжесть в каждом сантиметре тела. Тело Роди обмякло на столе. хоть он чувствовал себя разбитым, но и в тоже время, он не мог отрицать как же невероятно, немыслимо живым он чувствует себя сейчас. Винсент медленно, будто с огромным усилием, высвободил его руку и оперся о стол по обе стороны от мужчины, его грудь тяжело вздымалась. Он не говорил ничего. Просто стоял, дышал и, казалось, так же, как и Роди, пытался осознать, как и насколько их мир бесповоротно изменился. их мир. только для них двоих. в последний раз наклонившись чтобы запечатлеть их губы в поцелуе и отстранившись, Винсент накинул на него свое тёмное плотное пальто, ранее висящее на спике стула, казалось, впервые волнуясь о том, что кто-то замёрзнет. Но 'кто-то' сейчас не имел такого же смысла, если бы этот 'кто-то' не был бы этим самым ходячим, но невероятно греющим солнцем по имени Роди.