Seven Minutes in Heaven

And you’re all that I want

      Сан сложил помятую листовку-приглашение в два раза и сунул её в открытый почтовый ящик, щедро украшенный ненастоящей паутиной и обставленный светящимися тыквами с жуткими рожицами. Мимо него промчалась парочка студенток в костюмах ангелочка и дьяволёнка, они обернулись и подмигнули ему. Сан поправил рукава чёрной рубашки и отсалютовал девчонкам двумя пальцами ото лба.       Высокий парень закинул руку Сану на плечо, и его ковбойская шляпа уткнулась в висок. Сан, вскинув бровь, косо на него посмотрел и приветливо улыбнулся.       — Добро пожаловать! — со смешком отпрянул Юнхо и, поправив кожаную жилетку, отсканировал Сана взглядом. — Ты пришёл на вечеринку или собеседование?       — А где твои обещанные кишки наружу? — Сан ткнул в друга пальцем. Он нарядился в зомби-ковбоя, но, вместо эффектного вспоротого живота, облился бутафорской кровью.       — Потерял по дороге, — Юнхо поправил шляпу. В ярком свете праздничных фонариков его зеленоватый грим выглядел эффектно.       — Я не слишком заморачивался, — Сан приподнял другую руку, покрутил предмет в ней, а после надел на голову маску маньяка из фильма. — Страшно?       — Нет, — Юнхо фыркнул. — Но девчонкам такое нравится.       Они двинули в сторону дома, принадлежащего студенческому братству. Оттуда грохотала музыка, доносились девчачьи визги, звонкий смех и пьяные крики. Вечеринка в честь Хэллоуина проходила каждый год, но на первом курсе Сан её пропустил. Юнхо — его друг по футбольной команде — сказал, что в этом году они обязаны там быть. Причин не идти Сан не придумал, да и уже не хотел. Года ему хватило, чтобы адаптироваться в новом городе и университете, теперь настала пора познавать мир студенческих тусовок.       Когда они приходили мимо кладбищенских плит, заляпанных не то бутафорской кровью, не то ягодным сиропом, на них выпрыгнул чувак в костюме Джейсона Вурхиза, пригрозил резиновым мачете, хрипло расхохотался и быстрым шагом направился в дом.       — Твой коллега по цеху, — посмеялся Юнхо.       — У нас же собеседование.       На входе в дом в нос ударил сладкий запах пунша, дешёвых девчачьих сигарет, духов и пота. Дверь была увешана жёлтой лентой с надписью «Keep Out», вокруг — отпечатки кровавых ладоней. Среди тыкв с жуткими улыбками стоял котелок с глазами-конфетами. Нырнув внутрь, они оказались в мешанине влажных тел, сверкающих от пота, блёсток и люминесцентной краски. С потолка свисали ленты и паутина, жутко улыбающиеся тыквы выглядывали из-за углов. В высокой гостиной, где на подиуме играл диджей в прикиде Миньона, с перил лестницы свисали скелеты и призраки в драных лохмотьях. Братство постаралось на славу.       Сан проталкивался через людей. Здесь было полно таких же масок, как у него. Раскрашенные лица: жуткие и смешные. Костюмы пугающих маньяков из культовых фильмов мешались с откровенными короткими юбочками и проволочными хвостиками демонов, кошечек и других тварей. Объединяло их одно: они все беспощадно потребляли что-то из красных стаканчиков. И это «что-то» быстро оказалось у Сана в руках. Сдвинув маску чуть назад, он, не спрашивая, сделал несколько глотков. Алкоголь обжёг горло, но сладость от сока и газировки смягчила вкус.       Вместе с Юнхо они смело отдали себя толпе танцующих тел. Музыка грохотала, и ритмичный бит проникал под кожу, в мышцы, пробирал до костей. Сладко пахнущий туман светился зелёным, синим, красным и окутывал парящими клубами веселящихся, разукрашенных людей. Юнхо, приподнимая шляпу, здоровался со знакомыми, и очень быстро ритмично движущаяся толпа поглотила их, заставила шевелиться, подчиняться битам и не париться. Сан не следил за тем, как у него в руках появлялся чей-то стакан с алкогольной мешаниной, здоровался со всеми и был открыт. Скрывающая лицо маска давала ему полную свободу и возможность быть кем угодно, делать, что ему только могло взбрести в голову. Так поступали все, кто пришёл сюда. Всё, что происходило на вечеринках братства — оставалось на этих вечеринках. Зачем загоняться, если можно этого не делать? Они все молоды и свободны.       Девушка в такой же маске схватила Сана за руку. Они станцевали вместе, а после потерялись, захваченные неустанным движением. Сан не расстроился, он поддался этому всеобщему безумию: никаких правил, никаких запретов, только веселье с нотками старых добрых ужасов. Он пришёл сюда без конкретной цели, просто отдохнуть от трудных учебных будней, напиться и не думать ни о чём. Вокруг него крутились ангелочки, кошечки, футболисты в дешёвых масках клоунов и маньяков, персонажи из мультиков, зубастые вампиры и ведьмочки в острых шляпах и пауками в волосах. Здесь все были кем-то другим. В этом и есть прелесть Хэллоуина — можно на одну ночь превратиться в чудовище, и никто не осудит за это. Игра, в которую интересно играть всем.       Музыка сменилась с громкой и шумной на шипящий, сексуальный индастриал, растворяющийся в крови, как водка с лимонадом. Яркие неоновые лучи окрасились в насыщенный красный свет, и холодящий взмокшую кожу туман сгустился, поглощая замедлившийся, но всё такой же живой танцпол. Сан заметил Юнхо, на шее у которого повисла девушка в милом гриме тигра. Она ритмично двигала бёдрами под напоминающий сердцебиение ритм, и широкие ладони Юнхо, измазанные в искусственной крови, уверенно скользили по ней, цепляя края коротеньких шортиков. Сан усмехнулся сам себе, ничуть не удивившись. Двинув плечами, он снова влился во всеобщий монотонный ритм.       Именно тогда красные лучи сошлись у выступа подле пульта диджея. Его было сложно не заметить. Парень в чёрно-белом гриме, откинувшись на вытянутые руки, сидел под самой колонкой. Из-под короткой майки виднелись полоска блестящей влажной кожи, пробитый пупок и выпирающие косточки, заманчиво исчезающие под поясом чёрных джинсов с дыркой на коленке. Он расслабленно откинул голову назад — чёрные, вьющиеся волосы упали с его лица, и Сан увидел, как пара блестящих глаз, густо обведённых чёрной краской, прицепилась именно к нему. Этот взгляд — хищный, пронзительный — вызвал у Сана мурашки. Между чёрных губ показался кончик красного языка, и парень, не отрывая от Сана глаз, облизался. Это было… пиздец, как горячо. Сбитый с толку, Сан оттянул воротник рубашки и помахал ладонью. Незнакомец улыбнулся ему так, что свело низ живота.       Красные лучи взметнулись, заплясали хаотично, пропитывая свечением клубящийся туман, и Сан заметил, как парень спрыгнул с выступа и двинулся в его сторону. Из колонок Трэнт Рэзнар хрипло и надрывно зарычал, а парень в гриме пропел с ним в унисон:       «I want to fuck you like an animal»       Сан на секунду попытался вспомнить, бывало ли с ним нечто подобное когда-то раньше, но у него не получилось. Лёгкий флирт, заигрывающий взгляд, череда улыбок — всё так, как у всех. А парень в гриме, плывущий сквозь толпу уверенным твёрдым шагом, был другим. Здесь полно фриков, переодетых во всяких монстров и убийц, Сан сам такой, ему, в сущности, бояться нечего. Ведь так?       Красные лучи потухли, а после ярко вспыхнули в финале песни, осветив всю огромную гостиную. Перед Саном возник незнакомец. На губах у него играла усмешка, и, плавно двигая бёдрами, он прижал к уху руку, имитируя звонок. У Сана вырвался смешок. Он отзеркалил жест.       Его грим был плотным, а взмокшие от пота волосы падали на глаза. Сан осмотрел его сверху вниз, оценив стройную, но не худощавую фигуру. Парень сделал то же самое. Изучив друг друга сквозь туман и плохой свет, он приблизился, и его хриплый голос прорезался сквозь музыку:       — Алло?       — Алло, — ответил Сан.       — Как тебя зовут?       — Зачем тебе это знать?       — Потому что я хочу знать, на кого смотрю, — с кривой усмешкой ответил он, сокращая расстояние между ними до минимума, заполняя собой тесное пространство.       Сан почувствовал запах алкоголя, смешавшегося с чем-то дорогим, терпким и сладким. Парфюм, должно быть. Песня сменилась, и они оба синхронно усмехнулись с гитарного проигрыша.       — У тебя есть бойфренд? — хитро продолжил он. Сан принимал правила игры. Он всё-таки не совсем дилетант.       — Что, хочешь позвать меня на свидание? — их лица разделяла лишь маска убийцы, фильм про которого они так искусно цитировали, не отрываясь друг от друга.       — Возможно, — он облизнул чёрные губы, и его рука скользнула по сановой груди, оценивая мускулатуру, после он уложил её на плечо. Массивные кольца на узловатых пальцах были горячими. — Так есть?       — Нет.       Незнакомец прикусил нижнюю губу и, скинув «звонок» первым, качнулся, увлекая Сана в танец. Его настоящее лицо скрывал грим, Сана — маска, но они поняли друг друга моментально, поймали общий ритм. Парень в гриме двигался плавно и красиво, как гибкий, игривый кот. Его кожа блестела от пота, глаза сверкали в неоновых ярких лучах. Горячие руки с вязью вен нагло исследовали Сана: по плечам, рукам, груди, талии. Нельзя было сдать назад и растеряться. Слишком затрещало в голове от него, чтобы просто взять и отпустить. Сан взял его за талию, влажная гладкая кожа ощущалась до безумия приятной. Он провёл пальцами по выпирающим косточкам и рванул незнакомца на себя, вынуждая плотно прижаться. Тот одобрительно рассмеялся, полностью подчиняясь.       — А у тебя есть? — крикнул Сан ему на ухо, где поблёскивали несколько серёжек. Он опустил ладони ниже, на упругие бёдра, напряжение которых ощущалось сквозь ткань джинсов.       — Что? — переспросил парень, вновь прижимаясь губами к его уху.       — Бойфренд! — уточнил Сан. Пальцы на бёдрах сжались сильнее.       Незнакомец громко рассмеялся, откидывая голову назад. У него на шее проступила пульсирующая жилка, а смех был громким, хриплым, заразительным. Это ужасно привлекало.       — А что, если есть? — он вновь приблизился, вжался в мускулистое тело. Его дыхание обожгло шею. — Станешь ревновать?       — Может, я просто предложу ему посмотреть, — Сан повёл рукой вверх, цепляя край облегающей майки, и выше, по часто вздымающейся груди. Сквозь ткань Сан почувствовал затвердевшие соски. Чёрный грим на губах постепенно исчезал из-за частых покусываний.       — Наглый призрак! — рыкнул он, но с одобрением. Его пальцы забрались под маску, надавив на острые уголки челюсти. — Я не люблю делиться.       — Тогда тебе стоит определиться, — Сан ухмыльнулся, хоть и знал, что этого никто не видел. — Кто тебе интереснее.       Сан удивился сам себе. При других обстоятельствах он бы так не смог. Алкоголь, маска, азарт, танцы — всё это сливалось в один безумный коктейль, развязывающий язык, овладевающий телом, сжигающий все тормоза. Под пеленой хмельного дурмана билась осознанность, и она твердила, что, скорее всего, для его партнёра по танцам такое поведение совершенно обычно, но, столкнувшись с этой мыслью, Сан увидел, как изменилось выражение на раскрашенном лице. Их осветил яркий луч. Взрывной бит пронзил гудящее помещение, как раскат летнего грома. Этот парень, у него в руках, в нём был интерес, который ни с чем нельзя спутать.       — Хочу видеть, с кем разговариваю, — хрипло сказал он. Его пальцы под маской шевельнулись, и он смело подхватил её.       Сан не сопротивлялся. Сладкий, плотный воздух прохладно коснулся его влажного от пота лица. Он не спешил, делал это нарочито медленно, словно бился с предвкушением. Это напомнило Сану те моменты, когда покупаешь коллекционную ерунду и ожидаешь, что там окажется именно то, чего хочешь. Горячие пальцы незнакомца прошлись от уголка челюсти по шее, очертив резко упавший вниз кадык. Сан легко дёрнул головой и освободился из плена синтетики и пластика. Горячий, тяжёлый взгляд промелькнул по его лицу.       — Да вы, должно быть, шутите… — он усмехнулся, с интересом изучая. Его взгляд остановился на приоткрытых губах.       — Так лучше? — улыбнувшись, Сан с облегчением вдохнул.       Незнакомец, стянув в кулак чёрную рубашку, притянул Сана к себе. Их носы соприкоснулись. Теперь была очередь Сана удивляться. Их забава уже не просто играла у него на нервах и ощущениях, но и отзывалась ноющим чувством внизу живота. Парень прижал палец к его губам, а обжигающее дыхание осело на влажной коже.       — Поймаешь меня, мистер беспринципный маньяк?       — Ты уже у меня в руках.       — Ты, правда, так думаешь?..       Свет вновь потух, агрессивный бит раскачивал пьяную толпу. Сана сильно толкнули в грудь, и, когда свет вернулся, незнакомец исчез в танцующем безумии. Маску он вернул, кинув не то с пренебрежением, не то с вызовом. Сану понадобилось время, чтобы прийти в себя. Его только что облапали, возбудили и оставили.       Нет.       Не оставили. Подначили поиграть.       Он не придумал ничего лучше, чем пойти ещё выпить. Эта ночь обещала быть ещё интереснее.

Because seven minutes in heaven

Is all that I need when I get with him

      На кухне было людно, но потише. Сан пробрался к островку посреди комнаты, налил себе в яркий стаканчик неплохой виски. Первые несколько глотков были безвкусными. У него на губах до сих пор держалось тепло чужих рук, и в висках звенело не только от музыки, но и от возбуждения, перемешанного с лёгким раздражением. Он пробежался глазами по лицам на кухне и знакомого чёрно-белого грима не увидел. Зато зацепился за ковбойскую шляпу и тигриный грим. Последний немного смазался, и Сан решил, что виной тому вовсе не повышенная температура в доме. Подлив себе ещё виски, он отправился к ним.       — Я думал, тебя похитили, — Юнхо с улыбкой поприветствовал его, наклонив шляпу. Его подружка ушла себе за выпивкой. — Я видел, как тебя чуть не сожрали. Там, на танцполе.       — Ты знаешь, кто это? — Сан фыркнул на насмешку друга, но не стал этого отрицать.       — А кто не знает Чон Уёна? — Юнхо взял с низкого столика бутылку дешёвого пива. — Тебе почаще стоит бывать на тусовках. Он довольно знаменит. И учится на том же курсе, что и ты. Только специальность… Я без понятия.       Сан вскинул бровь. Он никогда о нём не слышал. Возможно, до сегодняшнего дня они даже не пересекались. Он отпил виски и прикусил себя за щёку, размышляя над словами друга.       — И чем он знаменит?       — Понравился? — ухмыльнулся Юнхо. Сан не стал ему отвечать. — Ла-а-дно, не говори. Но, раз тебе интересно, значит понравился. Но он, знаешь ли… Парни из братства поначалу стремались. Говорят, он типа прётся по ужасам и вроде как подрабатывал помощником коронера. Или до сих пор подрабатывает. Не уверен, что дело прибыльное, так что, может, ему просто нравится… резать мертвяков.       — Крипово, — Сан выпил ещё. Он смело мог представить себе эту картину, но едва ли она вызывала страх или отвращение. Очень вписывалось. — Он не похож на забитого чудика.       — Ни капли, — согласился Юнхо. — Да и сейчас все привыкли к его… увлечениям. Но кто знает, что у него там, в голове. Справедливости ради, с ним никогда не бывает скучно. Мы выпивали пару раз вместе.       — По-моему, это не так крипово звучит, как байка про того чела, который занимался таксидермией, — Сан пожал плечами, Юнхо прыснул со смеху. — Я весь первый курс боялся с ним встретиться.       — Реально! — Юнхо легко толкнул Сана в плечо. — Я тебе так скажу: если хочешь острых ощущений, то он их тебе устроит. Просто подумай, надо оно тебе или нет.       У Сана в голове сложилась более подробная картинка: сексуальный, харизматичный незнакомец с багажом специфических увлечений, процитировавший ему культовый диалог из знаменитого хоррора, бросил ему вызов. Воспоминания прошедшего часа крутились у него в голове, пока одно из них — момент с той песней — не сверкнул ярче других. Челюсти сжались сами по себе. В это можно поиграть. Или, быть может, даже нужно? Представилась бы ещё когда-то Сану возможность полностью отпустить контроль, отключить тормоза и позволить уволочь себя в такую авантюру? Вряд ли. Тогда чего бояться?       — Спасибо, — Сан допил виски и вернул маску назад. — Мне кажется, это именно то, чего мне не хватает в последнее время.       — Ва-а-ау! — Юнхо присвистнул. — Я пойду охотиться на тигра, а ты… ну, удачи, дружище.       Время шло, и сокрушительный гул тусовки поутих. Многие разбились по группкам. Парочки зажимались в углу, прячась за бутафорской паутиной и рваными саванами призраков. Зловещие тыквы катались по полу, отфутболенные сотнями ног. Хрипящие биты сменились надрывным ню-металлом, а диджей, со слетевшими с плеч подтяжками синих штанов, с улыбкой до ушей пил пиво и флиртовал не то с крупным парнем в смирительной рубашке, не то с девушкой в костюме ангелочка, не то с обоими. Некоторые развалились на диванах и, активно вскидывая руки, обсуждали фильмы ужасов, рассказывали истории и смеялись.       Сан начал думать, что Уён просто ушёл и вся его провокация была разводом. Он выпил пару баночек пива со знакомыми из футбольной секции, послушал их истории: страшилки, сплетни, что-то про ближайшие матчи, а потом побрёл по огромному дому дальше, уже не совсем понимая, зачем он здесь.       Поднявшись на второй этаж, Сан оказался в тёмном коридоре, в конце которого из открытой двери лился свет неоновой подсветки и доносились громкие голоса и смех. Он вздохнул и сделал шаг вперёд, как тут же сильной толчок со стороны прибил его к стене. Сан не успел ничего сделать, как горячая ладонь скользнула по его горлу и пальцы надавили на уголки челюсти. Горячий, хриплый шёпот прозвучал почти оглушительно у самого уха:       — А вот и Джонни! — Уён протолкнул колено у Сана между ног и звучно усмехнулся. Его голос звучал совершенно по-другому, чем в том шуме. — Сыграем в мини-игру?       — Ты немного с приветом, да? — хрипло усмехаясь, Сан отзеркалил его. Взял за горло и легко надавил на кадык. В полумраке коридора он увидел, как не то с удивлением, не то с удовольствием приоткрылись полные губы, выдыхая клочок воздуха. — Ну-у, давай свою игру.       Уён не ожидал мгновенного ответа. Его глаза сверкнули от азарта. Он ослабил хватку у Сана на горле, позволив тому держать себя, и его колено между ног стало не давящим, а скорее утверждающим присутствие.       — Правила простые, — его шёпот был густым и сладким, как газировка. — Я задаю вопрос. Ты отвечаешь. Правду. За каждый отказ или ложь получаешь штраф.       — Какой штраф? — пальцы Сана всё ещё лежали на его горле, чувствуя учащённый пульс.       — Увидишь, — Уён оскалил зубы, и в неоновом свете из дальней комнаты они выглядели неестественно белыми на фоне чёрного грима. — Вопрос первый: тебе страшно?       У Сана по спине бегали мурашки. Он не боялся. Он был заворожён. Втянут в эту игру. С удовольствием. С азартом заядлого игрока.       — Нет, — твёрдо ответил он.       — Вопрос второй, — Уён опустил руку чуть ниже, забравшись под воротник чёрной рубашки. — Твой любимый фильм ужасов? И не называй «Крик». Будь креативнее.       — «Джиперс Криперс», — ответил Сан не задумываясь. — Первая часть. Когда монстр не просто бегает за тобой с ножом, а он… древнее зло, преследующее свою цель. И у него есть вкус. И наверняка не знаешь, что его привлекло — твоя плоть или что-то ещё.       — Крипер, — Уён протянул это слово, словно попробовав его. Как иронично. — Он съел много сердец. Третий вопрос. Не боишься, что твоё съест тоже?       В комнате, где во что-то играли, вдруг стало слишком шумно.              Сан хрипло рассмеялся. Он не стал отвечать. Вместо этого, оттолкнувшись от стены, он сжал нежное горло и поменялся с Уёном местами. Нависнув сверху, Сан прижал его к стене. Несмотря на то, что хватка у парня была сильной, сам он был лёгким. И, что особенно подкупало, податливым. Сан надавил на впадинки под острыми уголками челюсти, и Уён, стянув ткань рубашки у него на плечах, издал непонятный звук, отдалённо похожий на стон. Ему это понравилось.       — Эй, вы! — незнакомый голос донёсся с лестницы. Обращались к ним. — Пошли играть! Не тупите, давайте быстрее!       Уён раздосадовано проскулил, но убрал от Сана руки. Он улыбнулся. Словно почувствовав резкий удар током, Сан отпрянул от него. Воздух, секунду назад наэлектризованный их борьбой, снова стал совершенно обычным.       — Идём, — бросил Уён, уже ступая на лестницу. На его губах почти не осталось чёрной краски, и эта деталь почему-то показалась Сану самой откровенной за весь вечер. — Это будет занятно.

All this kissing

French kissing

      Они вернулись в гостиную. Там играла спокойная, тягучая, но тяжёлая музыка, и немногочисленные гости расселись на диванах. Сан заметил Юнхо. Девочка с гримом сидела у него на коленях и болтала ногами. Вся компания собралась вокруг стола, на котором лежала пустая бутылка из-под пива.       Уён, с кошачьей грацией стащив с Юнхо ковбойскую шляпу, бросил вызывающий взгляд на Сана. Пока зацелованный диджей лениво объяснял правила «Семи минут в раю», Уён уже развалился на диване, закинув ноги на стол:       — Семь минут? Маловато будет.       — Всегда можно продолжить где-нибудь ещё, — Юнхо чокнулся с ним пивом, и их смех утонул в общем гуле.       Сан наблюдал за ними с параллельного дивана, зажатый между парнем в смирительной рубашке и ангелочком. Сдвинув маску, он тянул пиво. Уже тёплое, отвратительное на вкус. Уён, высунув язык, слизал с горлышка пену, и его жгучий взгляд, оттеняемый неоном подсветки, был направлен на Сана. Это даже нельзя было назвать намёком. Он практически говорил прямо. Понадобилось приложить усилия, чтобы не подавиться и не выставить себя дураком.       — Ты не хочешь посадить свою подружку куда-то ещё? — диджей обратился к Юнхо. — Так было бы интереснее.       — Если хотите свечку подержать, то кто-то пойдёт с нами третьим, — наглаживая округлое бедро девушки, Юнхо абсолютно недвусмысленно подмигнул.       — Извращенец, — фыркнул парень в смирительной рубашке.       — Давайте играть. Хватит на всех! — ангелочек потянулась к бутылке.       Она раскрутила бутылку. Все замерли в азартном ожидании, зачем-то наклонившись к столу. Уён постукивал кольцами по бутылке и без особого интереса наблюдал издалека. Сан смотрел на него и был почти уверен, что он в курсе. Вместо этой игры они могли бы оказаться где-нибудь ещё. Если это испытание, то довольно жестокое.       Бутылка, ловя неоновые блики, начала замедляться, и компания зашумела, топая ногами и хлопая себя по коленям. Горлышко описало очередной круг и остановилось, указывая на диджея и ангелочка. Девушка хихикнула, а зацелованный парень немного съехал вниз, прижимая бутылку пива ко лбу.       — У тебя вторая сторона девственно чиста, — Юнхо ткнул того в шею. — Давай, малышка, исправь это.       Под хихиканье и подбадривающий гул ангелочек утащила его в чулан под лестницей. Тип в смирительной рубашке поставил таймер на семь минут.       — Новенькие рассказывают страшилку! — потребовала девчонка с Юнхо.       Уён парировал, даже не глядя на неё, его взгляд впился в Сана:       — Скучно. Лучше скажите, от чего возбуждаетесь. Вот это — по-настоящему страшно.       — Тогда ты и начинай, — буркнул парень в смирительной рубашке.       Уён склонил голову набок, сузив глаза:       — Тебе никогда не приходило в голову потрахаться на кладбище? Прямо на могильной плите.       — Это же вандализм!       — А дрочить на реальных людей — нет? — Уён фыркнул. — Или нюхать чьи-то трусики? Мелочь, но суть та же.       — Так может начаться тупой ужастик, — со смешком встрял Сан. Уён тут же перевёл на него взгляд, будто только этого и ждал. — Секс на кладбище, древнее зло, крики, кровища, сиськи.       — Да, — Уён оскалился. — Именно в такой последовательности. Но сисек — побольше. Клише и дешёвые скримеры. А ты, призрак, что предпочитаешь? Быстро напугаться и забыть? Или… медленный, глубокий ужас?       — Медленный, — Сан сделал паузу, чувствуя, как натягивается струна. — Глубокий… — он намеренно затянул паузу, глядя Уёну в глаза, — …ужас.       Уён резко закусил губу, откидываясь на спинку дивана, его пальцы сжались на подлокотнике.       — А вы точно про фильмы?.. — Юнхо вскинул брови. Компания взорвалась смехом.       В это же время загудел таймер на телефоне.       — Время вышло! Вылезайте оттуда, грешники!       Из чулана вышли диджей и ангелочек — с размазанной помадой и свежими засосами. Компания одобрительно загудела, но Сан видел лишь Уёна. Тот, скинув ноги со стола, водил языком по верхнему ряду зубов, не отрывая от Сана горящего взгляда. Это было завораживающе. Это врезалось ему в мозг и отпечатывалось на подкорке, с претензией, что даже после самой пьяной ночи, он обязан помнить хотя бы это.       Бутылку раскрутила тигрица, та завертелась сверкающей в неоне юлой, и все вновь замерли над столом, будто от этой пустой пивной склянки зависела их жизнь. Впрочем, Сан был готов с этим согласиться. Провокационная заноза, сидящая напротив него, плотно застряла у него в голове, и каждый обжигающий взгляд, который Уён кидал в его сторону, сводил низ живота. После неизвестно какой бутылки пива идея утащить его в ближайшей тёмный угол уже не казалась дикой.       Бутылка, замедляясь, выписала последнюю дугу и замерла. Гул стих, сменившись напряжённой тишиной. Ангелочек выгнулась, уставившись на Сана кукольными глазками. Уён, приподняв шляпу, коротко усмехнулся.       — Я же говорил. Семи минут будет мало.       — Ты только пришёл! — парень в смирительной рубашке развёл руками. — Нечестно!       — Это судьба, — Уён раскинул руки, как проповедник. — Идём, призрак. Расскажу тебе одну страшилку.       Юнхо, хихикая, присвистнул и шлёпнул Сана по заднице, когда тот проходил мимо. Узкая спина Уёна тонула в неоновом мареве. Не снимая шляпы, он направился к роковому чулану, и томная музыка вторила его плавной походке. У Сана пересохло во рту.       — Если этот фрик тебя сожрёт, — бросил ему вдогонку тип в смирительной рубашке, — мы за тебя не в ответе.       Когда закрылись хлипкие двери с узкими щёлками, Сан и Уён оказались в крохотном тёмном пространстве. В нос ударил запах пыли и сладко-терпкого парфюма, смешанного с алкоголем. Узенькие полочки упирались Сану в плечо. Они прижались к противоположным стенкам и первые, безумно долгие, секунды смотрели друг на друга. Сочащийся сквозь щёлки синий неон ложился неровными полосами на шею и ниже глаз. Уён сложил руки на груди и низко, коротко засмеялся. Музыка слышалась приглушённо в их маленьком тёмном пристанище.       — Семь минут — это до хрена времени, чтобы просто молчать.       — У тебя есть предложение получше? — Сан двинулся вперёд. В тесноте они оказались в сантиметрах друг от друга.       — Конечно, — Уён легко постучал костяшками по его маске. — Можем продолжить нашу мини-игру, но введём систему бонусов.       — Это каких? — Сан снял маску и кинул её куда-то. Дышать в ней было тяжело. Услышав себя без этой синтетической удавки, он опешил. Голос звучал непривычно низко.       — За каждый ответ, — Уён поступил так же со шляпой. Он подался вперёд, и тёплое, пропитанное алкоголем дыхание осело у Сана на губах. — Прикосновение. Там, где хочу. Идёт?       — Идёт, — Сан выдохнул спёртый воздух. Ответом ему была очередная усмешка.       — Первый вопрос. Чего ты на самом деле боишься?       — Монотонности, — подумав немного, сквозь притупившийся алкогольный туман ответил Сан.       — Хороший ответ, — влажные губы коснулись сначала шеи, после — мочки уха. Всего на секунды, но этого было достаточно, чтобы всё тело пробрало мурашками. — Меня это тоже пугает.       — Похоже, тебе это не грозит, — сдавленно произнёс Сан. Он провёл большим пальцем под кромкой облегающей майки, касаясь горячей кожи. В ответ в шею впилось резкое, влажное дыхание, и сладкий спазм свёл низ живота.       — Вопрос второй, — его низкий, охрипший голос звучал у самого уха. — Ты ждал этого?       Прямота вопроса ударила, как разряд. Пальцы скользнули под облегающую ткань. Кожа влажная и горячая. Уён провёл носом по острой скуле Сана. Это было и чем-то крайне интимным, и чем-то… хищным, голодным. Таким, что закололо кончики пальцев.       — Да, — прошептал Сан, вдыхая запах его спутанных волос. — А ты?       Уён прижался ладонями к сановой груди, сжал, провёл вверх по плечам — изучающе, будто проверяя мускулы на прочность. Под пальцами Сана бешено стучало чужое сердце, а сбитое дыхание ошпаривало кожу. Тело Уёна выдавало его куда красноречивее любых слов.       — Я правда… — Уён приложил ладонь к его шее. Влажное тепло языка на секунду коснулось щеки. Он придвинулся вплотную, бёдра столкнулись. — Хочу тебя… съесть.       Сан не успел ни подумать, ни ответить. Уён потянул его за шею в поцелуй. В темноте они нашли друг друга безошибочно. Сан на миг застыл, будто забыв, как это — целовать, а потом вдавил ладони в обнажённые бока, отвечая так же жёстко. Первые поцелуи были пробными — грубыми и резкими. Уён куснул его за губу, но тут же провёл по ней языком, то ли жалея, то ли проверяя, не пошла ли кровь. Сан, сдавленно застонав, вцепился ему в шею, как в коридоре, вжал пальцы в нежную кожу под челюстью и ворвался в его рот. Уён дрогнул, но тут же принял новые правила, с наслаждением отдаваясь. Его пальцы справились с пуговицами, и от прикосновения голых ладоней к обнажённой коже у Сана окончательно снесло крышу. Если она ещё была на месте.       Под пальцами на шее бился бешеный пульс. Под нетерпеливым натиском Уёна мелкие пуговицы чуть ли не отлетали от рубашки. Он провёл ладонью по груди, прессу, скользнул вбок, ощупывая с лихорадочной, ненасытной жадностью. Сан просунул колено между его бёдер, и Уён резко дёрнул тазом, потираясь. Его стон прорвался прямо в поцелуй. Сан почувствовал вибрацию кончиками пальцев на его горле — и надавил сильнее. Уён застонал снова. Громче.       Сан не знал, что может хотеть так: грубо, до стука зубов, до крови на губах, до того, чтобы трахать друг друга ртами. С Уёном хотелось именно этого. Не исследовать, а помечать. Как будто на карте этого тела нужно было оставить свои следы: синяки, укусы, царапины.       Отпустив его горло, Сан глотнул спёртый воздух. Губы саднило от поцелуев. Уён не терял ни секунды: провёл языком по пульсирующей жилке на шее, издал сдавленный, вибрирующий звук, выбивающий остатки сознания, и втянул солоноватую кожу ртом. Сан, закусив губу до боли, вцепился в его задницу, и в ответ тот, коротко пискнув, вжался бедром.       Было тесно, жарко, душно. Внешняя музыка исчезла, растворившись в их спёртом дыхании, хрипах, мокрых поцелуях и шелесте одежды. Грим поплыл; Сан чувствовал горьковатый привкус краски, её чёрно-белые разводы на своих пальцах, но остановиться… не было сил.       — Время вышло! — кричали по ту сторону.       Сан, в очередном поцелуе, оттянул нижнюю губу, после отпрянул, но его попытка закончить была прервана. Уён стянул в кулак короткие волосы на затылке и жадно забрался языком Сану в рот. Вжимая его худое тело в себя, Сану тоже хотелось его съесть. Кожа горела от возбуждения и оставленных засосов. Наверняка они превратятся в бордово-синее полотно на утро.       Первый раз постучали ненавязчиво.       Уён вжался носом в его щёку с рваным выдохом и низко застонал, когда зубы Сана впились в его горло.       Второй раз постучали настойчивее.       Сан в полусознательном бреду нашёл его губы, хрипло выдохнул и провёл языком, почувствовав металлический привкус. Чья это кровь?       — Вы там живы? — голос Юнхо прорезался сквозь их безумие.       Тонкая полоска неона упала Уёну прямо на глаза. Он, захлёбываясь, смотрел на Сана с немой мольбой. Они дышали в унисон, прижавшись лбами. Уён проскулил, закусив обкусанную губу.       Третий раз постучали с силой.       — Я открываю!       Стоило ключу щёлкнуть, как Уён первым открыл одну из хлипких створок. Сан не видел его лица, но представлял, какое там безумие. Юнхо, округлив губы, даже отшатнулся назад, осторожно вскинув руки. Сан двинулся в попытке выйти, но цепкие пальцы сжались у него на воротнике и рванули с такой силой, что его заволочённый алкоголем и возбуждением мозг встрепенулся, будто его пустили по русским горкам.       — Здесь мне нужно минут сорок семь минимум, — Уён глянул на Сана сверкающим, диким взглядом. — Мы пас, дальше без нас!       Уён отпустил его рубашку, но схватил за запястье и потянул за собой. Обескураженная компания присвистнула. Сан мельком встретился взглядом с Юнхо, тот высоко поднял брови, но, казалось, вообще не нашёлся в словах. Это для него редкость.       Уже поднимаясь на второй этаж, Сан услышал напутствие, в котором слышалась улыбка, от Юнхо:       — Долбаные фрики! — было сказано сначала. — Предохраняйтесь там, оке?

Fucking with me now

      Уён тащил Сана за собой, впившись в его запястье и, казалось, не отпустил бы даже под страхом смерти. Тяжело, рвано дыша, они пробирались через разбросанные по полу горящие тыквы, пустые бутылки, мотки жёлтой ленты, пластмассовые кости рухнувших скелетов. Первая попытка найти укромное место провалилась. Уён толкнул дверь и на секунду замер, осмысляя увиденное. Сан сначала моргнул, ловя фокус, а после присвистнул. Такую версию фильма «Фредди против Джейсона» он ещё не видел. Парень в полосатом свитере закинул ногу на мощную спину «Вурхиза», впился пальцами ему в волосы и, ругнувшись, швырнул в нарушителей потрёпанной шляпой.       — Дверь запирать нужно, — ответил им Уён, но беззлобно. Наверное, они знакомы.       В дальней комнате мигал свет, слышались голоса. Уён дёрнул ручку следующей двери, и они ввалились в подсвеченную синим неоном ванную. Две раковины, зеркало во всю стену, тропический душ — в другой раз Сан поразился бы такой роскоши в доме братства, но сейчас ему было плевать. Уён отпустил его запястье, кожа горела под следами от колец. Щёлкнул замок, и он, прислонившись лопатками к двери, выдохнул. Выгнувшись, Уён смотрел на Сана исподлобья, его язык скользнул между зубов, обрисовал контур губ. Он усмехнулся. У Сана плыло перед глазами, но желание не кружило голову — оно сжимало внутренности стальными тисками. И давило в паху.       Он шагнул к нему: откровенно пьяному, влажному от пота, развязному и провоцирующему лишь тем, что просто существует. Сан снова обхватил его узкую талию, большими пальцами провёл по выпирающим косточкам, зацепился за пояс джинсов. Уён с хитрой, беззастенчивой улыбкой закусил губу добела. Их взгляды скрестились — наэлектризованные, безумные. В соседней комнате что-то грохнулось. Уён просунул пальцы под его ремень, дёрнул на себя и впился в рот.       Он, как и прежде, не тратил время зря. Узловатые пальцы одним уверенным движением расправились с оставшимися пуговицами на рубашке, и Сан запрокинул голову назад, когда эти обкусанные, горячие губы коснулись его ключиц. Уён легко стянул с него одежду, его перепачканные в гриме ладони блуждали по подкачанному телу на ощупь, словно запоминая каждый изгиб.       — Хочу прямо здесь, — он прижался к Сану близко, плотно, впиваясь пальцами во влажную кожу. — У двери. Удержишь?       Сан на мгновение прикрыл глаза, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли. Бесполезно. Вместо ответа он толкнул Уёна к двери и тут же подхватил его под бёдрами. Тот мгновенно обвил его ногами, впившись пальцами в плечи. Завтра там наверняка будут синяки. В синем свете его глаза, подведённые чёрным, пылали, как угли.       — Вот так, — почти ласково выдохнул Уён, прижимаясь носом к его щеке. — Держи.       Они нашли губы друг друга в очередной яростной попытке не то съесть друг друга, не то перехватить ведущую роль. Уён до ощутимого покалывания стянул короткие волосы у Сана на затылке, прижался к нему всем стройным телом, крепко обнимая ногами, и, в очередной раз обводя ряд зубов у Сана во рту своим пронырливым языком, низко застонал. Прижав его к двери, Сан держал его одной рукой, а другой водил по влажной коже под тканью, чувствуя под пальцами рёбра и твёрдый сосок. Уён с мокрым чмоканьем оторвался, стащил майку и швырнул её на пол. Сан, целуя его ключицы, что-то хрипло пробормотал, а Уён в ответ лишь сильнее вжал его лицо в свою шею, дрожащими пальцами путаясь в коротких волосах.       Оставляя укусы-поцелуи на послушно подставленной шее, ключицах, острых плечах и плоской груди, Сан чувствовал, как парень в его руках захлёбывался вздохами, как поджимался его живот, как он неосознанно двигал тазом. Уёна, казалось, размазало. Его свирепый запал не то исчез, не то трансформировался в что-то иное. Сладкое, как его неразборчивый шёпот и полустоны, вибрирующие в груди. Медленное, как путь его требовательных пальцев, рисующих полосы на руках, плечах, груди. На грани с чувственной нежностью, как его смазанные поцелуи и желание ощущать Сана как можно ближе. Его чёрно-белый грим отпечатался у Сана на лице и ключицах. Смешиваясь с потом, он лоснился чёрными дорожками. С Уёна он тёк по шее, оставляя после себя солёно-горькие следы, очерчивающие тёмную палитру засосов на карамельной коже.       С грохочущим в груди сердцем Сан целовал распухшие губы, одной рукой расстёгивая узкие джинсы. Всё его тело было натянуто, как струна, а безумная смесь восторга и животной жажды сводила ему внутренности. Кровь стучала в висках, и каждое прикосновение к Уёну отзывалось тупой болью желания ниже пояса.       — В кармане, — хрипло выдохнул Уён.       Сан не уточнял. Догадался? Заранее приготовил? Неважно. В заднем кармане снятых джинсов он нащупал два шуршащих пакетика. Комментарии излишни. Уён, приподнявшись на носках, снова поцеловал его, проводя рукой от ключиц вниз. Сан, не отрываясь, сунул ему в пальцы квадратик фольги, а сам вскрыл другой. Тёплая жидкость вылилась ему на ладонь и тяжёлыми каплями упала на пол.       — Где ты прятался?.. — Уён выгнулся, прижался, и Сан со стоном впился зубами ему в плечо. Тот взял их в руку и резко провёл снизу вверх, размазывая смазку. По его коже побежали мурашки, и с губ сорвался прерывистый, влажный выдох.       Прятался? — мелькнуло у Сана. Нет, он просто не знал, что такой существует. Прижавшись губами к серебряной сережке в его ухе, он размазал смазку по нежной коже, а затем палец вошёл внутрь — медленно, до второй фаланги. Уён резче сжал их в ладони, впившись другой рукой Сану в плечо так, что тот почувствовал острую боль.       Второй палец вошёл легче. Сан отстранился, чтобы проверить его лицо, — и тут же пожалел. В отвратительном синем свете перед ним был уже не соблазнительный незнакомец в гриме, а прекрасный, чувственный парень с огромными чёрными глазами, смотревшими на него умоляюще. Он почти не двигал рукой, продлевая момент, но его грудь вздымалась, губы были искусаны, а на лице застыло блаженство на грани с мучительным ожиданием. Сан сжал его худой бок, и пальцы наткнулись внутри на чувствительную точку. Уён запрокинул голову с громким, надрывным стоном.       — Блядь… — не открывая глаз процедил он сквозь зубы. — Может, хватит?       — Думаешь? — голос Сана был низким. — Не хочу, чтобы тебе было больно.       — О, так ты хороший парень! — Уён резко открыл глаза, и в них вспыхнул знакомый насмешливый блеск. Он отпустил их члены и ловким, отработанным движением раскатал презерватив. — Блеск. Я согласен, даже если ты трахнешь меня всухую.       Третий палец вошёл — и Уён вскрикнул, впиваясь ногтями в грудь Сана до крови. Тот резко выдохнул от боли, но не остановился. Шагнув назад, к двери, он прижал Уёна спиной к прохладной поверхности, и тот ахнул, а затем снова вскрикнул, когда Сан резко приподнял его. Пальцы выскользнули, и в ответ прозвучал жалобный, почти досадный стон. Сан приподнял его бёдра, смазал свой напряжённый член и прижался головкой к входу. Уён обвил его ногами, притянул к себе вплотную, кожа к коже. Его влажный от собственной смазки член прилип к животу Сана, оставляя липкие пятна.       Несмотря на громкие заявления, Сан сделал это медленно и осторожно. Это было невыносимо. Узкие горячие стенки сдавили его до кругов перед глазами. Он стоял, держа Уёна на весу, привыкая к всепоглощающему теплу. Уён молчал, но требовательно надавил пятками ему на поясницу.       Первый, второй, третий толчки — плавные, пробные, медленные. Уён прижался затылком к двери и закрыл глаза. Его ладони скользили по груди Сана, касаясь сосков, сжимая мышцы каждый раз, когда особенно глубокий толчок вырывал у него сдавленный вздох.       Свыкнувшись, Сан взял его крепче, и ритм родился сам по себе — глубокий, безостановочный, не слишком быстрый. С влажными шлепками он входил в Уёна, обвившего его руками и ногами, как единственное, за что он мог в этом положении держаться. Он вжимался носом Сану в висок, и его низкие, охрипшие стоны звучали эхом в просторной ванной, наверняка улетая за её пределы, в тишину уставшего от тусовки дома. Дверь тихо постукивала и скрипела, отвечая на ритмичные движения.       Впившись пальцами до синяков в упругие бёдра, Сан сорвался на быстрый темп. Их голоса сливались в единый перевозбуждённый, громкий звук, которому вторили шлепки разгорячённой кожи, влажные недо-поцелуи, перебиваемые волнами удовольствия, и сорванный невнятный шёпот.       — Да, вот… — Уён, до обжигающей, но вовсе не отрезвляющей боли, провёл короткими ногтями по сановой спине, оставляя там горящие полосы. — Блядь… Пожалуйста…       Его стоны были громкими. Они мешались с мольбами и матом, что слетали с его округляющихся обкусанных губ с каждым рваным, отчаянным толчком. Сан кусал себя за щёку, задерживая низкие стоны, старался не смотреть Уёну в глаза, зная точно: если он сделает это, то кончит сразу же. Но тело в его руках было одним сплошным ощущением, умоляющим о разрядке. Удерживая парня одной рукой, Сан обхватил его член, и Уён, задохнувшись, ударился затылком об дверь. Его руки, казалось, вот-вот разорвали бы Сана в клочья, а скрещенные на пояснице ноги сдавили изо всех сил чуть ли не до хруста костей.       На пике, уже на грани, Сан осмелился взглянуть. На то вздымающуюся, то замирающую грудь; на ручейки чёрной краски, стекающей от ключиц по груди, впадинке на животе, к серёжке в пупке; на опрокинутую голову, острые линии подбородка и ходящий вверх-вниз кадык, вокруг которого цвели засосы. Он красивый просто пиздец.       — Не могу… — по его измазанным в гриме щекам текли пот и слёзы. Сан чувствовал, как напряжено его тело, как оно близко к тому, чтобы взорваться. То же самое он ощущал в себе.       Уён обнял Сана, впился зубами с громким стоном сорванным голосом. Между их телами, прижатыми вплотную, хлюпнуло, стало горячо и липко. Сан прижался лбом к его мокрому виску, вдыхая знакомый сладкий запах, теперь смешанный с мускусом и потом. Он сделал ещё несколько размашистых, глубоких толчков, вжал Уёна в дверь и наконец с протяжным стоном обронил голову ему на плечо, отпуская накопившееся напряжение.       Тишину разрывало лишь их хриплое, сбитое дыхание. Всё тело Сана дрожало мелкой дрожью, он был парализован — оргазм выжег мозг дотла. Уён бессильно обмяк в его объятиях, уткнувшись мокрым лицом в его шею, и только содрогающиеся рёбра выдавали его попытки отдышаться.       За дверью было тихо. Неизвестно, сколько уже было времени, но, наверное, под утро. Неизвестно, сколько Сан простоял с Уёном на руках, прежде чем они пришли в себя. Он не думал ни о чём. В голове была звенящая пустота, которая ничуть его не беспокоила. Каждая мышца в теле с благодарностью расслабилась, превратив его в одно сплошное удовольствие. Сан чувствовал крохотные движения Уёна, стук его сердца, его дыхание на своей коже. Только тогда, трезвея, он понял, что их тела до сих пор соединены. Устало, с усилием приподняв обмякшее, отяжелевшее тело, он исправил это. Уён бессвязно простонал. Сан провёл ладонью по его спине, нежно ощущая под пальцами каждый позвонок, а другой рукой снял презерватив и швырнул в урну.       — Ты в порядке? — тихо спросил он, когда их дыхание немного выровнялось.       Уён шевельнулся, с трудом оторвав голову от его плеча. Взгляд был мутным, пьяным — но не от алкоголя, а от всего случившегося.       — Нет, — выдохнул он, и Сан внутренне сжался, но тут же поймал хитрющую ухмылку. — Ты и вправду хороший парень. Надо же.       — Это… плохо? — голос Сана предательски дрогнул.       — Да, — Уён снова улыбнулся, и по его лицу пробежала тень досады. — Плохо, потому что я даже не знаю, как тебя зовут.       — Ты!.. — Сан фыркнул, закатив глаза, и напряжение разом ушло. Парень у него на руках довольно хихикнул.       — Что, испугался? — Уён подобрался ближе, заглядывая в глаза. — Так, будешь называть себя сам? Или мне придётся сталкерить тебя весь семестр? Уверяю, тебе не понравится.       — Сан, — он не сдержал улыбки. — Чхве Сан.       — Парень из футбольной команды, — Уён покачал головой. — Ну конечно.       — Звучишь так, будто уже вёл досье.       — Уже жалею, что не вёл.       — Ты с приветом.       — Кто бы говорил! А теперь можешь поставить меня на пол? Мне, конечно, нравится висеть на сильных мальчиках, но…       Сан осторожно помог ему спуститься. Уён, вздрогнув, на мгновение привалился к нему, и их тела, липкие от пота, грима и спермы, снова соприкоснулись. Чёрные разводы застыли на коже, белёсые пятна стягивали её. Уён провёл ладонями по его рукам, затем сцепил пальцы на его затылке. Сан приобнял его за талию, заставляя чуть приподняться на носочках.       — Чхве Сан, — повторил Уён, вглядываясь в его лицо. — Родители зрели в корень.       — Что?.. — Сан невинно хлопнул глазками.       — Забей, — он усмехнулся и отпрянул, направившись в душ. — Так и будешь стоять? Ты себя видел вообще? Пошли вместе.       Сан повязал полотенце и остановился перед запотевшим зеркалом. Синий свет резал глаза. За его спиной мелькал Уён, пытаясь влезть в узкие джинсы. Интрижка на одну ночь, — твердил ему здравый смысл. Он такой со всеми. Но какая-то новая, тёмная и ревнивая часть души Сана уже вцепилась в него мёртвой хваткой. Мой, — стучало в висках. — Даже если он фрик. Или именно потому, что он фрик.       — Приведение увидел? — горячие ладони скользнули по спине.       Сан поднял взгляд к зеркалу. Влажные пряди были убраны назад, а вместо чёрно-белого месива краски — чистое, красивое лицо. Уён прижался сомкнутыми губами к плечу и посмотрел Сану в глаза. Так невинно и очаровательно, что было сложно держать себя в руках. Сердце пропустило удар.       — Нет, — Сан ухмыльнулся. — Лучше.       Уён усмехнулся, и его губы скользнули по коже Сана в лёгком, почти невесомом поцелуе. Прикосновение обожгло, как и все предыдущие, но в нём была новая нота — почти-нежность, от которой сердце Сана сжалось. Парень ловко запрыгнул на раковину, прижавшись к его напряжённой руке.       — М-м-м, — протянул он, изучая Сана взглядом. Он коснулся багровых отметин у того на ключицах. — Это я?       — А кто же ещё? — Сан встал к нему вполоборота, смотря сверху вниз. Уён довольно облизнул губы.       — Маркировка, — он пожал плечами. На его лице читалось странное удовлетворение проделанной работой. Сходить вся эта палитра будет неделю минимум. — На всякий случай.       — На какой такой случай? — Сан провёл пальцами по его ключицам, а затем увереннее сжал ладонь на горле. Уён прикусил губу, глядя невинными глазами. Это сводило с ума.       — Нужно дать всем понять, что твоё сердце съем я.       Это было отсылкой на их беседу о кино, но Сан знал, что это не просто шутка. Эта мордашка с кукольными глазами и округлившимся ртом… Он такой же собственник. Но Уён не просто думал об этом, он озвучил и доказал. Пометил не просто так, в порыве страсти, а заявил о себе. Сан, зная уже, надавил на кожу под челюстью, и Уён утробно простонал, податливо следуя рывку чужой руки.       — Вряд ли кто-то теперь сможет составить конкуренцию.       Уён замер. Игривая небрежность исчезла, позволив чему-то настоящему отразиться на лице. Он смотрел на Сана внимательно и серьёзно, будто искал подвох.       Но его не было.       Осознав, что его не разводят, Уён медленно улыбнулся. Ладонь Сана скользнула с шеи на щеку. Уён издал звук: тихий, низкий, отдалённо напоминающий… мурчание.       — Играешь не по правилам, — прошептал он.       — Ты обещал бонусы за честность, — Сан ответил так же тихо.       — Тебя предупреждали, — он приблизился. — Никто не будет нести ответственность.       — Я и сам разберусь.       Тёмные глаза Уёна метались по лицу Сана, продолжая искать там фальшь. Сан был совершенно уверен и честен в том, что говорил. Он будет идиотом, если сдаст назад. Только не после той эмоциональной встряски, которую он получил. Это было круче, чем спорт, чем победа в матче, чем всё. Не просто грязный перепихон, а что-то абсолютно мозговыносящее. Уён хрипло рассмеялся, негромко и словно бы счастливо. Он провёл ладонью по руке от запястья до локтя и сказал:       — Ладно.       — Ладно?       — Неделя, — сказал он, касаясь подбородка Сана указательным пальцем. — Если тебя хватит на неделю — я твой.       — А если нет, то что? Умру через семь дней?       — Точно, — Уён обвёл подушечкой пальца его губы. — Утащу на дно колодца и съем.       — То есть проигравших не будет?       — Как знать, — Уён легко поцеловал его, после облизнувшись.       Он улизнул от Сана, как маленький хитрый зверёк. Подхватив с пола ботинки и майку, он направился к выходу. Сан глянул на себя — он всё ещё был в полотенце. От одной мысли, что ему необходимо снова натянуть на себя брюки и рубашку, ему было тошно. Уён повернул ручку, открыл дверь, и прохладный воздух ворвался в эту перегретую комнатку. Он посмотрел на Сана через плечо.       — Третий этаж, комната справа, в конце. Дверь закрывать не буду.       Он ушёл. Сан постоял несколько минут, пытаясь переварить. Это было приглашение. Наглое, откровенное, как тот финт с бутылкой. Он не чувствовал угрозы — лишь дикий интерес, который грозил стать гиперфиксацией. Не на семь минут. И даже не на семь дней.       Сан собрал вещи в несуразный комок и побрёл на третий этаж. В доме было темно и тихо, в окнах мелькала полоса рассвета. Все монстры, духи и святые покинули мир. Кроме одного. Из его комнаты на ковёр, усыпанный блёстками и конфетами, лился свет — до тех пор, пока Сан не закрыл за собой дверь.       Их игра в кошки-мышки закончилась. Началось нечто гораздо более интересное.