Солнце осветит темный инь

Что ж. Можно в очередной раз погордиться: Киллер все рассчитал. На все про все ему понадобилось какие-то жалкие четырнадцать секунд. Рассчет был скорый, неважный и довольно его плану косвенный – ведь, господи, когда у Киллера востребовались планировки? Секунда вспыхнула на мысль, в последующие три он долетал до кухни, еще четыре стучал дверцами выбеленных дешевой краской кухонных шкафов и дальше две прятал пакетик с сахаром. Затем подумал, – и снова две секунды – не будет ли удобно его соседу открывать ему прямо сейчас. Нисколечко Киллер не потратил на последовавший за этим похуизм, ведь даже пусть его может и отогнать сейчас отсутвие хозяина квартиры или его навязанная занятость, кто Килл такой, чтобы потом еще не попытаться снова? Затем он крикнул в глубину квартиры: — Я пошел пытаться зафлиртовать соседа с двести пятой! — на что потратил оставшиеся три вместе с отпиранием замка. Если Даст ему что-то и ответил, то Киллер его уже не слышал. Сосед из двести пятой жил через три двери от них, и это все, что стало волновать, стоило ему хлопнуть входной в квартиру дверью. Вечер совсем не проникал в пустой подъезд. Лампы чистого светодиода бесшумно обеляли широкий коридор, Киллер неспешно прошествовал к квартире с черно-белой тяжелой дверью и характерным «205» на золотой табличке. Живущий в ней явно был не менее душевно золотой, – подумал Киллер, – и все же сказки любят бдеть о важности содружеств инь и ян. Килл знал, насколько много в нем сочится черноты (сколько иронии нес один только недуг с глазами), и ровно также готов был биться об заклад, что в этом золотом студентике найдется маленькая точка жестокости или какого-нибудь там эгоизма. Чего-то тоже немалость, в общем-то, плохого. И если Киллеру ее когда нибудь покажут – это будет его знаком свыше. Костяшки кулака глухо ударились об дверь. Какого-то звонка нигде здесь не висело, что можно было бы назвать немного странным, если только не приходилось бы учитывать, что в их с Дастом квартире такого не нашлось бы тоже. Стук не был громким, но повторять Киллер не стал; и через несколько секунд он уже слышал тихие шаги. Киллер не знал, что оказывается и так соседу улыбался – он понял это только тогда, когда хотел приветливо расположить при его виде. — Добрый вечер? — в словах открывшего дверь парня звучал вопрос, но в лице сверкнула заинтересованная доброжелательность. Светлые – желтые – зрачки сияли ярко, хоть и не так, как могут, когда магия их души заметно радостно довольствуется солнцем; Киллер встречал соседа на днях на улице, когда закидывал ногу на байк и слишком откровеннно пялился на мягкую улыбку, что незнакомец изогнул в ответ на его пристальное внимание. Сейчас же парень явно старался собрать всю свою вежливость – он задержал взгляд на чужой открытой душе всего лишь на секунду, прежде чем возвратить в темные глазницы без зрачков. — Привет, — не стал формальничать с ним Киллер; он все-таки хотел этого скелета как минимум к себе в кровать, а ролевые игры в подчинение пускай Даст со своим фанатичным парнем практикует, — У тебя сахара не найдется? Если сосед чему и удивился, то он этого совсем не показал. Кивнул, немного отступил, скользнул взглядом куда-то вниз и снова глянул на Киллера, готового поспорить, что тот явно немного задержал на нем задумчивый осмотр, прежде чем скрыться-таки в сторону такой же кухни – планировки их квартир ничем не отличались. Киллер оперся плечом на косяк, легко устроившись. Он ведь сказал, что ничего логичного особо не планировал? Темка с просьбой о сахаре была не сильно прикрывающим предлогом, но дальше Килл в своих теоретических реализациях еще не заходил. Появление соседа с массивной материалом сахарницей вернуло выражению ухмылку. — Ты? — Я? — сосед остановился, не дойдя до двери, и в замешательстве приподнял брови. Ему понадобилась веселящая секунда, пока он не понял: — Дрим. — Я Киллер, — Килл отсалютовал двумя, махнул бедром, чтобы отклеиться от двери, и отступил, протягивая руку, — Рад познакомиться. — Приятно, — если это и был пиздеж – то самый лучший в жизни Киллера. Дрим улыбнулся с такой лучистой искренностью, что Киллер был готов броситься ему на шею сию секунду. О. Погодите. Это такое светлое влияние так обозначенного ян? Киллер – и даже мысленно думать хотя бы не о поцелуе? Сахарница перекочевала в протянутую руку, и Киллер склонил голову в импровизированном поклоне. — Как мечта? — Не угадал, — Дрим фыркнул и занял то место, на которое секунды назад еще опирался сам Киллер. Килл облизнулся и оскалил довольную ухмылку. Дрим возвратил его игривость, прежде чем продолжить, — как греза. Мой брат – кошмар. Он Найтмер. Киллер думал, ему понадобится время, чтобы успокоить заискрившуюся магией нескрытую душу, когда увидел это невольное кокетство в усмешке Дрима, но маленькая семейная история заставила сменить настрой на смех. Киллер коротко хихикнул, а после отступив боком назад, кивнул в сторону коридора. Дрим вопросительно выглянул наружу, и Киллер, этим воспользовавшись, приблизился. Он клацнул зубами и понизил голос: — Знаешь, мне такие мечты и во снах даже не приходили, — а после отстранился, перехватив ставший удивленным взгляд чужих глазниц, и шагнул в сторону своей квартиры, — Не хочешь выпить со мной кофе? Киллер едва сдержался, чтобы не рассмеяться с Дрима в открытую: он почти видел, как крутится замедленная реакция в чужой черепушке. Взгляд на несколько коротких секунд стал нечитаем, но Дрим очень скоро собрался снова и одарил Киллера уверенным довольством. Он улыбался мягко, и Киллер был почти уверен, что почувствовал тепло чужой незримой магии, отозвавшейся на маленькую приятность. По крайней мере, Киллеру хотелось верить, что Дрим это предложение таковым действительно считал. И Дрим, пожав плечами, вышел вслед за Киллером в пустой подъезд. Он обернулся, чтобы закрыть, не запирая, дверь, и поравняться с Киллером. Наверное, Килл тормознул – ведь Дрим забавно хмыкнул. — Не ожидал согласия? — поинтересовался он. — Не мог мечтать. — О боже, — не выдержал и рассмеялся Дрим, — Остановись. Я не придумаю столько же классных шуток про убийц. Киллер уже открывал дверь в двести десятую, когда стал понимать, что улыбаться шире ему становится немного больно. Но взгляд на Дрима совсем не мог вызвать у него хоть что-либо иное; и Киллер снова глупо пялился, как озаряется эмоциями его ужасно замечательный сосед. — Ты погоди, — протянул в усмешке Киллер в ответ на мягкий, даже – господи, он правда это говорит? – нежный смех, — Ты еще не слышал имя моего соседа. Там можно выдумывать до ебаной блять бесконечности. — Я буду чай, — отсмеявшись и получив кивком приглашение, Дрим вошел в квартиру, — Это не затруднит? — Нихера, — подмигнул Киллер, вваливаясь следом, — Даст, на кухню не ходи! Он слышал, как прыснул в кулак рядом Дрим, и сам не сдержал смешка. А еще он прекрасно знал своего лучшего друга, так что упрямое недовольство, прилетевшее ему из дальней спальни, не ощутилось удивительным: — Схуяли? Однако Даст, наверное, все же был достаточно разумен, чтобы не превратить свое показательное упрямство в настоящий вопрос. Киллер все равно расскажет ему позже. А сейчас – то нынешнне положение вещей, сложившееся так удачно – Килл просто не может позволить себе проебать. Он знал – прекрасно понял, что с кем-то по виду вроде Дрима он размякнет сильно и непоправимо, что никогда с ним не бывало до. И все же, глядя на него сейчас – мягкого магией, лукавого тонкой улыбкой и веселящегося огоньком в свете зрачков, – Килл понимал: он влип. И раз уж того хочет собственная забрезжащая легкой вибрацией душа, Киллер будет поступать исключительным образом так, как потребуется развитию этих, еще пока не существующих, с соседом отношений.