Идеальный расчет

Эймонд чувствует, как работает его мозг, и чувство это ему не нравится. Он устал. Он лежит неподвижно, но нейронная система функционирует на грани допустимого. «Лучший стимулятор в этой части галактики! Спорим, вы такого не пробовали!» Зачем Эймонд согласился? Он же знал, что стимулятор разгонит его нервную систему до неприличных скоростей и торможение будет медленным и болезненным. Интерфейс тут же отзывается, выстраивая десяток логических цепочек и схем, даже графики добавляет. Это был риторический вопрос. Эймонд не успевает разозлиться, как получает на сетчатку статью о значении понятия «риторический вопрос». Ему плевать. Ему просто плохо и хорошо одновременно. Настолько хорошо, что плохо; настолько плохо, что хорошо. Он чувствует, как по нейронам бежит импульс. Чувствует, как нервные окончания в коже улавливают трение о ткань бесформенного кресла-груши, в котором он сейчас развалился. Чувствует, как вибрирует барабанная перепонка, и как мозг считывает информацию, преобразуя ее в образы. Эймонд хочет спать, но разогнавшийся мозг не может перестать анализировать. Рядом на кровати стонет Джейс. Протяжно и надрывно, на одной ноте. Пожалуй, даже красиво. Он занимался вокалом. Эйгон рядом с ним хрипит. Его хватит еще часа на два. По тому, как меняется дыхание Джейса, Эймонд понимает, когда Эйгон делает все правильно, а когда — нет. Он мог бы написать обучающую монографию на тему «Как доставить удовольствие Джекейрису Таргариену», но Эйгон не стал бы ее читать. К тому же сам Джейс уже не понимает, когда ему хорошо, а когда не очень. Он в мутном мареве экстаза, на грани потери сознания. Бейла дышит ровно. Ее пульс, давление, дыхание — стабильны. Ее доза стимулятора уже почти вывелась из организма. Быстрый метаболизм. Она крепко спит. А вот сестра все никак не может отрубиться. Удивительно для близнецов. Впрочем, они ведь не однояйцевые. Интерфейс тут же подключается к базе данных и начинает сравнительный анализ ДНК Бейлы и Рейны Таргариен. Эймонд раздраженно прерывает процесс. Биология никогда не была его сильной стороной, а сейчас физически больно чего-то не понимать. Он фокусируется на Рейне. Та лежит на кровати и неотрывно смотрит на него. То и дело она протягивает руку и касается его кожи. Эймонд вздрагивает, хочет отстраниться, но не делает ничего. Мозг начинает выстраивать траекторию ее движения, и возможных путей отклонения его тела. Вот это уже увлекательно. Это почти как полет, но в десятки раз проще. Слишком просто, Эймонду хочется сложнее. — Давай поженимся. Смысл слов не сразу постигается сознанием. Сначала мозг проводит анализ. Обман, заигрывание, подтекст, скрытый смысл… Эймонду хочется сказать, что это просто бред пьяной девчонки, но мозг просто не может остановиться, и Эймонд позволяет ему проводить детальный анализ. Ее расширенные зрачки, ее рваный пульс, ее слова, сказанные с придыханием. «Предложение брака, — высвечивается на интерфейсе, как будто Эймонд и так этого не знал. — Вероятность серьезности намерений — девяносто три процента». «Почему не сто?» Мозг начинает анализ повторно, но с новыми задачами. Эймонду хочется смеяться, но язык, словно прилип к небу. К тому же ему и правда интересно, почему не сто. Параллельно мозг начинает решение задачи под названием «Целесообразность брака с Рейной Таргариен». Эймонд и так знает ответ: Рейна ему не нужна. Он даже трахаться-то с ней не хотел. Но Эйгон позвал, а отказать ему было практически невозможно. Они не виделись почти полгода, и Эймонд банально соскучился. «Посторонний в помещении!» Мозг переключается на новую задачу так быстро, что по телу проносится болезненная судорога. Эймонд тяжело дышит, перед глазами мелькает вереница образов. Мозг работает слишком быстро, но в то же время добавляет и добавляет себе задач, отчего ответ приходит слишком медленно. Настолько медленно, что проще открыть глаза и посмотреть на вошедшего. — Развлекаетесь, детишки? Деймон Таргариен окидывает комнату насмешливым взглядом, задерживается на кровати. Эймонд слышит, как Джейс протяжно стонет, и откидывается на постели. Его дыхание сбивается, пульс частит. Эйгон раздраженно что-то бормочет. — Медроботов вызывать? — Деймон кивает на постель, где растянулись его дочери и пасынок. Эйгон переворачивается на бок рядом с Джейсом. На секунду в его взгляде читается испуг. — Их жизни и здоровью ничего не угрожает, — говорит Эймонд. Удивительно, как твердо звучит его голос. Интерфейс координирует работу нервных окончаний, заставляя напрягаться и расслабляться нужные мышцы, выдавая четкие и ясные слова. Деймон переводит взгляд на него, задумчиво выгибает брови. — Вот тебе точно нужен медбот… «Физическое состояние удовлетворительное на восемьдесят пять процентов, — тут же откликается интерфейс. — Нестабильность нервной системы — восемь процентов». А должно быть три, но Эймонд не произносит этого вслух, а интерфейс считает восемь процентов допустимой величиной. — Я в полном порядке, — выдает Эймонд. Деймон собирается что-то ответить, но Рейна наконец замечает его появление. — Папа, мы с Эймондом хотим пожениться! — восклицает она. Деймон фыркает. — А Эймонд в курсе? — Папа, я его люблю! «Вероятность правдивого ответа — семьдесят процентов. С поправкой на текущие события — тридцать пять». Демон скептически разглядывает дочь. Та смущенно натягивает покрывало, прикрывая грудь. — Неужели, так хорошо трахается? «А я вообще трахался?» Мозг послушно воспроизводит события вечера, начиная с момента принятия стимулятора. Эймонд пытается задать самому себе параметры, отвечающие понятию «трахался». В его понимании: ублажить ртом всех присутствующих — не считается. Интерфейс с ним не согласен. — Сосет как профессиональная шлюха, — хохочет Эйгон. — Ну и отлизывает. — Лучше секс-робота! — подтверждает Рейна. — Лучше всех, — кивает Эймонд. Ему нравится быть лучше всех, и неважно, о чем идет речь. Деймон качает головой. Мозг утверждает, что это неодобрение, но Эймонду чудится недоверие. — Хочешь, докажу? — спрашивает Эймонд и садится. Движения даются на удивление легко, хотя не отпускает ощущение, что не он управляет своим телом. Словно включен автопилот. Он садится ровно, как раз так, чтобы лицо оказалось на уровне паха Деймона. — Может, и хочу, — ухмыляется Деймон и подходит вплотную. Эйгон смеется. — Что, прямо на глазах у дочери? Деймон оборачивается к Рейне. — Закрой глаза, милая, и засыпай. Рейна послушно закрывает глаза. Ее дыхание мгновенно выравнивается. — А завтра ты заставишь его на мне жениться… — бормочет она. — Завтра и поговорим, — отвечает Деймон и переводит взгляд на Эймонда. — Ну, покажи, что умеешь. Рейна уже мирно посапывает, вторя Бейле и Джейсу. Эйгон же до сих пор бодр. — А я глазки закрывать не буду, — хихикает он. — Мне на тебя плевать, — холодно произносит Деймон. Эймонд расстегивает его домашние штаны парой уверенных движений. На занятиях их учат не использовать автопилот, но сейчас это как нельзя кстати. Эймонд достает член Деймона, сжимает рукой, следит за реакцией. Чувства обостряются до предела. Разогнавшийся мозг получает четкую задачу и бросает все силы на ее исполнение. Эймонд проводит языком от основания до головки, вжимаясь в нежную плоть. Он медленно скользит по стволу и ловит реакцию: биение сердца, прерывистое дыхание, пульсация вен. Эймонд обводит головку кончиком языка. Сравнивает. В мозгу тут же появляются характеристики других — Джейса и Эйгона. То, что мозг хорошо запомнил и проанализировал после приема стимулятора. Двое — слишком малая выборка, однако и этого хватает, чтобы делать прогнозы и корректировать их по свежим данным. Эймонд берет член в рот, обхватывает губами, регулирует силу так, чтобы Деймон максимально откликался. Поначалу тот не показывает эмоций, но Эймонд слышит, как учащается его сердце, как напрягаются мышцы, как твердеет член, в конце концов. Потом Деймон сдается. Стонет в голос и запрокидывает голову. Эймонд даже насладился бы этим зрелищем, если бы не был сосредоточен на деле. Это чем-то напоминает полет. Рассчитать правильную траекторию, силу, влажность, вибрации. Идеальный полет — это минимальное время прохождения дистанции при минимальном повреждении от космического мусора. Здесь же это довольные стоны Деймона, его пальцы, зарывающиеся в волосы, дрожь его тела. Он сам начинает двигаться навстречу, и это тоже приходится учитывать и корректировать собственные движения. Мозг начинает отсчет, стремится уложиться в идеальное время. Когда на интерфейсе появляется ноль, Деймон дергается навстречу, сбивая идеальную траекторию движения, и выплескивает сперму Эймонду в рот. Еще какое-то время он держит его за волосы, пытаясь отдышаться. — И правда лучший, — бормочет он, тяжело выдыхая. Рядом на кровати стонет Эйгон, но ему явно не так хорошо. *** Эймонд отвечает на все вопросы. На его взгляд, он достоин высшего балла, но экзамен комиссии — это не экзамен системе. Здесь всегда есть субъективный фактор. Эймонд допускает для себя девяносто пять процентов. В противном случае будет апелляция. — Я думаю, это был хороший ответ, — говорит профессор Орвиль. — Обсудим? Обсуждение — одна из многих старых традиций Терры. Каждый профессор выскажет свое мнение. И поставит свой балл. Кристон Коль, разумеется, ставит высший. Коль — наставник Эймонда и как никто другой уверен в его знаниях и умениях. Тиланд Ланнистер снимает два балла. Он находит внятное объяснение, но Эймонд уверен — Тиланд все еще дуется за то, что Эймонд не пошел к нему в навигацию. Орвиль также снимает один балл, и вот с ним Эймонд нехотя, но соглашается. — Адмирал Таргариен? Деймон Таргариен весь экзамен провел в своем планшете. Вряд ли он слышал хоть одного курсанта и даже на собственного племянника поднял взгляд только сейчас. — М? — Каково ваше мнение по поводу курсанта? Деймон окидывает Эймонда насмешливым взглядом. — Сосет лучше любого сексробота, — отвечает он. За столом воцаряется тишина. Эймонд старательно сдерживался, чтобы не ударить Деймона. Возможно, кто-то на его месте и гордился бы. В конце концов, похвала от адмирала флота — немалое достижение. Пусть и такая сомнительная. Эймонд же испытывает лишь жгучую ненависть. И немного разочарование. *** — Ты долго еще отмокать будешь, — голос Эйгона заставляет вздрогнуть. — Всю воду на Терре выльешь. И мог бы ты уже пойти к себе? Эймонд делает шаг из душа и едва не падает. Благо, Эйгон его ловит. Эймонд чувствует себя слабым, выжатым, немощным. Мысли едва-едва формируются в голове. Его физическое состояние в норме, но нервная система истощена. Интерфейсу пришлось перезагружаться, чтобы восстановить стабильное функционирование. Пройдет еще пара дней, прежде чем он окончательно придет в себя. — Ладно, в следующий раз дам тебе половинную дозу, — вздыхает Эйгон, заворачивая его в халат. — Следующего раза не будет, — едва разлепляя рот, говорит Эймонд. — Да? А Джейсу понравилось. — Джейс был? Эйгон смотрит удивленно. — Еще Бейла и Рейна. Ты что, не помнишь? События последней ночи похоронены где-то глубоко в недрах долговременной памяти. Наверное, при нужном настрое и с помощью виртуальности Эймонд сможет их извлечь. Но не сейчас. Да и не нужно ему это. Обычная оргия родственников. Такие случались и раньше. — А еще Деймон, — расплывается в улыбке Эйгон. Или не случались. — И? — Он остался доволен, — Эйгон уже откровенно смеется. — Ты правда не помнишь? — Нет… *** — Ну, так… — профессор Орвиль деликатно кашляет. — Каков ваш балл курсанту? — Высший, разумеется, — отвечает Деймон. — Определенно, лучший рот на курсе. В итоге Эймонд получает девяносто девять баллов из ста, но впервые за время учебы он совсем этому не рад.