ВЗРЫВОПОТРОХ

Гарри замер в дверях кабинета, заворожённый. Том склонился над документами, перо танцевало в его пальцах, оставляя на пергаменте витиеватые подписи. Лунный свет целовал серебристые нити в его чёрных волосах — тридцать лет у власти, а он всё ещё заставлял сердце Гарри биться чаще. — Ты обещал уйти с работы в семь, — Гарри прижал ладонь к дубовому столу, толкая к Тому тарелку с наложенным поверх согревающими чарами. Уголок пирога с ежевикой выглядывал из-под салфетки. — Твои подчинённые сплетничают, что ты зачарован проклятием трудоголика. Том поднял глаза. Жёсткость министра растаяла, как апрельский лёд. — Я был зачарован, — он поймал запястье Гарри, большим пальцем провёл по выцветшей татуировке «ВЗРЫВОПОТРОХ» — наследию их глупой юности. — Но магломан в пятнадцать лет не предупреждал, что я потрачу полвека на попытки отлучить тебя от экспериментов в отделе тайн. Гарри фыркнул, позволяя Тому притянуть себя к креслу. На столе в рамке стояло цветное колдофото — он и Гермиона в шестнадцать, красящие гиппогрифа в радужные полосы. — Ну я тут потому, что кому-то нужно спасать твой график от твоей же одержимости, — он потянул за пуговицы мантии, медлено их расстёгивая, освободив любимого из оков рабочей мантии призвал из шкафчика плед с вышитыми летучими хомячками — подарок от Гермионы. — Хирургическое удаление работы. Пациент будет пить чай и целовать своего мужа. Перо упало в чернильницу документы были сдвинуты в сторону. Том прижал губы к тату на запястье Гарри — «отпечаток» их прошлого. Взбунтовавшихся подростков, что бежали сразу как сдали СОВ и устроили громкую вечеринку в магловское пабе. Тогда они даже подумать не могли, чем всё обернется. — Требую консилиума, — прошептал он в кожу. — Пропишите повторы процедуры. До утра. Гарри нежно рассмеялся, поцеловал мужа в нос и отстранившись прошептал. — Тогда пошли домой. Герми кстати, как раз недавно отправила нам кассету с той вечеринки. У неё наконец-то получилось создать колдовидео из воспоминаний. Вспомним минуты славы. Том уже не сопротивлялся, да и стоило ли? К томуже очень сильно хотелось посмотреть то как они выглядели со стороны когда создали за пять минут группу и начали выступать в пабе. В честь чего у каждого участника была набита в будущем тату «ВЗРЫВОПОТРОХ». Они быстро собрались и камином перенеслись домой. Гарри позвал эльфа и попросил накрыть им лёгкий ужин в гостиной. Бели поклонился и исчез выполнять поручение. Гарри же подцепив Тома под локоть утонул наверх в ванную. — Сперва душ, потом всё остальное. Прошептал он в губы мужа. Том и не сопротивлялся. Горячий душ смыл с них остатки усталости и рабочей пыли. Гарри усмехнулся оглядывая покрытую влажными каплями и свежими укусами шею. Том мурлыча натягивал домашние штаны и кофту, с после помог одеться Гарри. Спустившись вниз и заняв диван перед большим экраном на подобии телевизора, они стали ужинать. Ели в тишине, наслаждаясь мерным спокойствием. Закончив с едой они наконец то решили посмотреть то что отправила им Гермиона. Гарри щёлкнул палочкой по кассете, и та подплыв к экрану впиталась в него, экран замерцал призрачными образами. Звуки магловского паба — грохот кружек, гитарный строй, смех — заполнили тишину. На стене материализовалась толпа шестнадцатилетних ребят: Луна в кожаной куртке с нашитым драконом, Рон, отчаянно бьющий по бубну, Гермиона поставляющая макияж у зеркала, Драко пьющий неизвестно какой по счету стакан виски и... они. Юный Гарри, прыгающий у стола с расстроенной гитарой, а Том — да, именно он — поднялся на сцену и сел за ударной установкой, лицо алое от волнения и дешёвого пойла. Тут были все их одногрупники, порядком пьяные и накуренный, но ужасно счастливые. В этом месте стёрлись границы предрассудков и все факультеты наслаждались атмосферой. Кто-то шутил и кричал, Луна громко завыла в микрофон и все повернулись к сцене Гарри побежал к ней. И ни секунды не думая начал бить по струнам с удвоенной силой, Рон подпрыгивал от чего бубн в его руках звучал громче, а Том уже чуть подобравшись начал играть на барабанах. — Ты бил в тарелки, как в дементора, — фыркнул Гарри, уткнувшись подбородком в плечо Тома. — И почему я не помнил про этот ужасный панк-мэкеп? На экране Гарри-подросток затянул хриплым голосом: «Мы — Взрывопторх! И эту стену мы снесём!» Толпа слилась в пляс, опрокидывая стулья. Том на ударных закрывал глаза, будто молился о спасении, но улыбка рвалась сквозь напускную серьезность. Гермиона оказавшись рядом со сценой орала какую-то магловскую песню и ребята со сцены ей подыгрывали, ещё через минуту она забралась к Луне и начала орать вместе с ней в микрофон. Это было очень фальшиво и ужасно, но тогда всем было всеравно главное громко и весело. — Ты тогда впервые целовал меня за кулисами, — Том повернулся, поймав губы Гарри в поцелуй. — Прямо перед тем, как полиция забрала нас за « вандальныйбеспредел». Гарри покраснел. Тогда они с Томом были просто друзьями, довольно близкими, но друзьями. А в тот день адреналин зашкаливал и не выдержав Гарри поцеловал Тома. Осознав что сделал он был готов потерять всё, но Том не оттолкнул, а притянул ближе и прижав к стене поцеловал ещё настойчивее. Так они узнали о чувствах друг друга. Видео перемоталось к финалу: вся команда через 15 дней на выходе у полицейского участка стояла в кругу и смотрела на сияющие татуировки «ВЗРЫВОПОТРОХ» на запястьях. Пара милых на вид Луны парней в камере объяснили им как сделать тату. Гермиона, держа банку краски, и довольно орала: «Это навсегда!» — и Гарри с Томом, сплетённые руками, кричали в день что-то несвязное о свободе. — Мы были идиотами, — прошептал Том, но пальцы его осторожно касались татуировки Гарри, будто впервые. — Зато счастливыми, — Гарри притянул его ближе, смеясь над тем, как на экране юный Слизерин закатывал глаза от поцелуя Гриффиндора. — Слушай, а что если... В каминном пламени вспыхнула голова Гермионы. — Не смейте смотреть без меня! — её визгливый голос слился с записью. — Я летела через пол-Англии, чтобы... Том вздохнул, приманивая из кухни вторую тарелку пирога и чашки с чаем. Гарри поймал его взгляд — в нём танцевали те же огни, что и тридцать лет назад. Им больше не нужны были слова. Взрывопотрох жил, пусть даже в тишине укутанных пледом вечеров. Через час они сидели всем составом и смотрели принесеные Гермионой записи. Их было больше пятнадцати и каждая таила в себе что-то личное нежное.