Другой Грех Жадности

***

Вернувшись из Чистилища, Бессмертный Бан первым делом поспешил к своей возлюбленной — Эллейн. Во время сражения с Королём Демонов в Чистилище он пробудил в себе новую силу и был уверен: её будет достаточно, чтобы вернуть любимую к жизни. Он опоздал. Эллейн в одиночку сражалась против десятков демонов, защищая людей вокруг себя. Когда Бан прибыл на поле боя, всё уже было кончено. Её тело было разорвано, а душу пожрали демоны — без остатка, без надежды. Ярость накрыла его мгновенно. Одним взмахом руки Бан уничтожил всех демонов вокруг. Но даже оплакать Эллейн он не имел времени. Ему пришлось мчаться дальше — на выручку лучшему другу. Он не мог потерять двоих. Не в один день. Не тех, кто был для него всем. Прибыв на место, Бан увидел картину, которая загнала его в отчаяние ещё глубже. Диана, Кинг и Гаутер пали в бою против Короля Демонов, захватившего тело его друга — Мелиодаса. Мерлин и Эсканор (временно потерявший благодать) были тяжело ранены. Он не считал их своими близкими друзьями, но они сражались плечом к плечу. Они были одним отрядом. Товарищами. Не теряя ни секунды, Бан атаковал Короля Демонов, прежде чем тот успел прикончить Хоука. Мерлин — неизвестно откуда — передала ему его священную реликвию: четырёхсекционные нунчаки Курешуз. С оружием в руках Бан начал стремительно теснить противника, навязывая бой и перехватывая инициативу. Каждый удар, каждая атака были пропитаны яростью. Движения — точные, молниеносные, без колебаний. В пылу боя Бан едва не уничтожил тело своего друга. Лишь вмешательство Мерлин и Хоука в последний момент позволило вернуть Мелиодаса обратно, вырвав его из-под власти Короля Демонов. Когда страсти немного улеглись, четверо Грехов собрались в «Шляпе Кабана», чтобы почтить память павших товарищей. Но даже здесь им не дали покоя. Король Демонов вновь явился — на этот раз, захватив тело Зелдриса. Разразилась очередная битва. Теперь Король был во много крат сильнее: все заповеди без исключения находились под его властью. Сражение между ним и четвёркой Грехов превратило территорию, сравнимую с целой страной, в выжженную пустошь. Земля трескалась, воздух горел, а небо словно не выдерживало происходящего. Грехи одержали победу. Эсканор едва не погиб в том бою, только навсегда потерял свою благодать. Лишь способность Бана — «Дар» — сумела вырвать Львиный Грех Гордыни из лап смерти. После этого Мелиодас на время поглотил все заповеди, взяв их бремя на себя, и снял проклятие — и с себя, и с Элизабет. Затем наступили несколько месяцев относительного покоя. Мелиодас взял Элизабет в жёны, и вместе они стали править Лионесом. Мерлин исчезла, словно растворившись в мире, а Бан и Эсканор остались в столице, не зная, надолго ли им позволят передышку. Покой оказался недолгим. Над миром нависла новая угроза — Хаос. Злая и древняя сила, королём которой стал их бывший товарищ, Артур. Хаос грозил поглотить всё сущее, и времени на сомнения не оставалось. Бан вместе с Мелиодасом вновь вышли навстречу врагу, с которым прежде никто не сталкивался. Битва была ужасающей. Она длилась три дня и три ночи. Треть Британии — вместе с городами и замками — была стёрта с лица земли. Артура победили и уничтожили, а Хаос отбросили туда, откуда он пришёл. Цена оказалась непомерной для Бана. Драконий Грех Гнева, Мелиодас, погиб. Последний, значимый для него человек был мёртв. Вернувшись в Лионес, Бан не знал, как сказать беременной Элизабет о смерти её мужа. Его тошнило. От себя, от собственной слабости, от того, что он не сумел защитить друга и не смог передать ему своё бессмертие. Ему хотелось исчезнуть. Спрятаться на краю земли, сидеть в тишине и пить — много, до забытья. До чёртиков. До беспамятства и рвоты. Хотелось умереть. Но он не мог. Бан был обречён на вечную жизнь. На одиночество. И когда казалось, что он вот-вот сорвётся на самое дно, Бан всё же сумел взять себя в руки. Он решил остаться в Лионесе — быть рядом, поддержать Элизабет и помочь ей всем, чем сможет. Ей было не легче, чем ему самому. Любимый погиб, оставив после себя лишь её, беременную. Со временем Бан взял на себя командование Святыми Рыцарями. Он правил ими жёстко, без поблажек, вбивая в головы простую истину: их долг — защищать Британию и её жителей ценой собственной жизни, а не потакать амбициям и личным желаниям. Помимо этого, Бан изредка помогал Элизабет в управлении страной — там, где требовались хитрость, давление или откровенная жестокость. Свободное время он тратил на тренировки. Доводил тело и сознание до предела, насколько это было возможно для бессмертного. Он даже начал заниматься магическими исследованиями, отчаянно пытаясь найти способ избавиться от проклятия вечной жизни. В этом ему остро не хватало Мерлин. Бан не был глуп, но назвать его исследователем было сложно. Он так и не пришёл ни к чему путному. Бессмертие словно сопротивлялось каждой попытке отречься от него — будто само не желало отпускать своего носителя. Это злило. Бан становился раздражительным, срывался на Святых Рыцарей за малейшие провинности и наказывал их с холодной жестокостью. Он всё чаще ловил себя на мысли, что ещё шаг — и из командира он превратится в тирана. Этот шаг так и не был сделан. Рождённый Тристан — сын Мелиодаса и Элизабет — вернул прежнего Бана. Теперь, много свободного времени он проводил с мальчиком. Бан не пытался заменить ему отца. Отнюдь. Каждый вечер он рассказывал Тристану истории о Мелиодасе — каким тот был командиром, каким воином и каким другом. Лучшим из тех, кого только можно было пожелать. Также, он занимался тренировками мальчика и старался делиться с ним, некоторыми своими премудростями. Как например, что не существует лучшего напитка чем эль. Так прошли семнадцать лет. Последствия бедствий, обрушившихся на Британию, были преодолены. Тристан вырос умным и сильным юношей, надёжной опорой для страны и для Элизабет. И тогда Бан понял — время пришло. Пора было отправляться в путь и начинать новую жизнь. За эти годы он смирился с потерей Эллейн и Мелиодаса. Шрамы на сердце остались и он всё также боялся в итоге остаться в одиночестве, но боль и страх больше не диктовала его шаги. Бан был готов к новым приключениям — и ради этого собирался покинуть Британию. Кто знает, какие встречи и испытания ждут его впереди.

***

— Всё-таки ты нас покидаешь? — с грустной улыбкой спросил Эсканор, облачённый в чёрные, роскошные одежды. — И куда же ты отправишься? — взволнованно спросила Элизабет, пока Тристан хмуро стоял рядом с ней. — Покину Британию. Всё равно моё присутствие здесь больше не нужно, — с лёгкой улыбкой ответил Бан. На нём был длинный красный плащ с длинным и широким воротником, под которым виднелась серая рубашка и красные штаны. Вместо ботинок Бан носил элементы рыцарского латного доспеха — то же касалось и перчаток. Слегка отросшие волосы были собраны в высокий хвост. На спине у него висел мешок с небольшими запасами еды и эля, а также его священный артефакт. — Не говори так, дядя! — громче, чем хотел, воскликнул Тристан и тут же смущённо опустил голову. — Я… я хотел сказать, что ты всегда будешь желанным гостем здесь. Для меня ты всё равно что часть семьи. Шире ухмыльнувшись, Лисий Грех одной рукой притянул парня к себе и растрепал ему волосы. Насупившись и под смешки Эсканора с Элизабет, Тристан делал вид, будто отчаянно пытается вырваться из объятий своего названного дяди. — Ты тоже, шкет. Ты тоже, — улыбка Бана стала мягче. — Защищай свою маму и страну. Но и о себе не забывай. Наклонившись, Бан подставил ладонь к уху парня и зашептал достаточно громко, чтобы все присутствующие его слышали: — И помни, что я говорил про выпивку и женщин. Если ты… — Сэр Бан! — возмущённо перебила его Элизабет. — Хе-хе-хе… Вы тоже берегите себя, королева~ — они коротко обнялись. Переведя взгляд на Эсканора, Бан протянул ему руку. Тот сразу же крепко её пожал. — Не подкачай, советник. — Будьте уверены. Я сделаю всё, что в моих силах… и даже больше! — торжественно произнёс Эсканор, с уверенностью, горевшей в его глазах. После этого Лисий Грех Жадности отправился в путь. Эсканор, Элизабет и Тристан долго смотрели ему вслед, махая на прощание и с трудом сдерживая слёзы. Неспешным темпом Бан за неделю добрался до портового городка, где зафрахтовал корабль, идущий на материк. Первые пару дней плавание было спокойным, но всё изменилось, стоило им выйти в открытый океан. На корабль обрушился мощный шторм. Волны, высокие словно скалы, раз за разом били по кораблю, затапливая палубу, вызывая жалобный стон дерева и грозя утянуть всех в ледяные глубины. Ветер рвал паруса, а моряки из последних сил удерживали судно на плаву. Бан находился на палубе, помогая всем, чем только мог. Очередная вспышка молнии. Очередная волна. И внезапно корабль окутал ослепительный поток света. Прикрыв глаза ладонью, Бан отчаянно пытался понять, что происходит, но ответ ему дали не глаза — инстинкты. Он ощутил чудовищный всплеск энергии, а в следующее мгновение — невесомость. А затем пришла тьма.

***

Пробуждение было таким же резким, как и потеря сознания. Открыв глаза, Бан уставился в бескрайнее оранжевое небо, усеянное редкими облаками. С тихим кряхтением он приподнялся и сел, оглядываясь по сторонам. — Ну и ну… Меня что, ветром так далеко сдуло? — пробормотал он. Бан находился на просторном травянистом лугу. Приятный летний ветерок ласково обдувал лицо, а нос улавливал насыщенный запах травы и каких-то незнакомых цветов. Судя по цвету неба, день клонился к вечеру. Потрясённый пейзажем, он не сразу заметил изменения — в голосе и в собственном теле. Но стоило ему опустить взгляд, как он не сдержал удивлённого вскрика: — Какого чёрта?! Он был одет в совершенно другую одежду: коричневые кожаные сапоги, свободные чёрные штаны и серую рубашку. И это было ещё не самым странным. Его тело уменьшилось — до размеров пятилетнего ребёнка. Задрав рубашку до шеи, Бан увидел старую татуировку с лисом. Теперь она занимала почти половину туловища. Коснувшись лица, он нащупал знакомый шрам — тот самый, оставленный командиром. По крайней мере, это было его тело. Тогда почему он вдруг превратился в сопляка? Из раздумий его вырвали тихие, почти робкие шаги за спиной. А затем — голос. Голос, всколыхнувший воспоминания. Очень старые. Очень болезненные. — Братик?.. Что происходит? Где мы? Вскочив на ноги и резко обернувшись, Бан тяжело выдохнул. В глазах предательски защипало. Перед ним стояла девочка. На вид — года четыре или пять. На ней было слегка потрёпанное мутно-розовое платьице и бордовый шарф, обмотанный вокруг шеи. Светло-голубые волосы спадали короткой чёлкой, собранной косичкой набок. Глаза — со светло-коричневой радужкой и чуть вытянутыми, вертикальными зрачками — смотрели на него настороженно и испуганно. Подскочив к ней на негнущихся ногах, Бан притянул девочку к себе и сжал в крепких объятиях. — Килия… — прошептал он, впервые за более чем семнадцать лет позволяя себе заплакать.