Язык сердца

Вечер. В просторной комнате особняка Мимисаки. Трое участников легендарного F4 сидели на низких кожаных диванах. На столике перед ними — чай, закуски и пара бутылок вина. Акира и Соуджиро оживлённо спорили о чём-то, а Рюи, как всегда, лениво улыбался, глядя в окно. — Эй, ребята, — протянул Соджиро, наливая себе в бокал. — Я вот всё думаю… Цукаса ведь по-прежнему говорит на японском, как… как будто это его пятый язык. Акира расхохотался: — «Пятый»? Слишком щедро! Иногда я думаю, что у него свой личный язык. Рюи обернулся, едва заметно улыбнувшись: — Язык Домёдзи. — Ха-ха! Точно! — хлопнул в ладонь Акира. — И самое поразительное, что Макино всегда его понимает. Соджиро кивнул, вытянув ноги: — Вот именно. Помните, как он хотел сказать ей «Я всегда буду рядом», а в итоге ляпнул: «Я буду… стоять рядом, как собака на углу»? Акира согнулся от смеха: — А она же не обиделась! Просто посмотрела на него, вздохнула и ответила: «Ну, хорошо, будь моей собакой… но только не гавкай громко». Рюи слегка хмыкнул: — Они оба странные. Но именно в этом их гармония. Соуджиро подался вперёд, театрально подражая басовитому голосу Цукасы: — «Ты моя… э-э… макарона!» Акира поддержал, сложив руки на груди, изображая Макино: — «Цукаса! Ты хотел сказать икона?» — Нет! Макарона!! — Соуджиро, пародируя, ударил кулаком по воображаемому столу. Вся компания разразилась дружным смехом. Даже Рюи позволил себе чуть дольше обычного улыбаться. — Но ведь правда, — сказал Акира, отсмеявшись. — Сколько мы с ним ругались из-за того, что он ляпал не то слово, неправильно нас понял… А Макино? Она всегда как-то разбирала, что он имел в виду. — Это потому что она слушает не только слова, — заметил Рюи, вертя бокал в руках. — Она слышит его сердце. Соуджиро кивнул, чуть посерьёзнев: — Знаете, у всех вокруг Цукаса всегда был трудный характер: вспыльчивый, упрямый, резкий. Даже мы, лучшие друзья, иногда срывались на него. А Макино… вместо того чтобы сбежать, она училась понимать его ошибки и видеть за ними то, что он на самом деле хотел сказать. — Вот именно, — добавил Акира, и голос его неожиданно прозвучал мягче. — Редко кто способен понять Домёдзи. Но она смогла. Ненадолго в комнате повисла тишина. Каждый из них вспомнил сцены, когда Макино, с её упрямым взглядом и искренней улыбкой, стояла рядом с Цукасой, даже когда весь мир был против. Но Соуджиро не удержался и снова завёл своё: — Хотя… иногда мне кажется, что она просто уже выучила словарь «домёдзийских ошибок». Акира снова подхватил: — Ага! Представляю себе: толстенная книга, на обложке золотыми буквами — «Фразеологический словарь Цукасы». Рюи усмехнулся: — В двух томах. — В десяти! — парировал Соджиро. Они снова разразились смехом. И именно в этот момент дверь приоткрылась. На пороге, в своём привычном костюме, стоял Домёдзи Цукаса, нахмурив брови. — Эй, вы чего там лыбитесь, как караси в пруду? Парни переглянулись, и Акира едва не упал со смеха, а Соджиро громко шепнул: — Видишь? Караси! Цукаса вскинул голову: — Чего?! Я правильно сказал! Караси — это… ну… такие… морские животные! — Это рыбы, Цукаса, — спокойно подсказал Рюи. — Да какая разница! — вспыхнул Цукаса. — Вы тут сидите и ржёте, а я… я пришёл сказать… Короче! Макино ждёт меня, и я… пойду! Он резко развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Трое друзей не выдержали и снова разразились смехом. — И всё-таки, — сказал Рюи, когда шум улёгся, — как бы он ни путался, Макино всегда будет знать, что он имел в виду. Потому что слова можно перепутать… но чувства — никогда. Акира и Соуджиро переглянулись и молча кивнули.