Copa Amoris

Вопреки всеобщему убеждению, Сугуру не питал ненависти к своей работе. Как и особой любви, учитывая его нищенский оклад и нескончаемую череду ночных смен, но все было не так кошмарно. Лучше уж быть бариста, чем вкалывать кассиром, к тому же работа в «Copa Amoris» — в местной студенческой кофейне недалеко от его квартиры — имела свои преимущества в виде бесплатной еды и удобств. Будто бы это и неплохое место для работы. Ключевое слово — будто бы. Ровно за минуту до полуночи Сугуру является воплощение его худшего кошмара, когда через парадный вход — словно в подтверждение фразы «ад пуст, все демоны здесь» — входит его личное проклятие. Сатору — просто Сатору, настоял он при первой их встрече с таким чувством привилегированности и высокомерия, словно имя из одного слова ставило его на один уровень с Мадонной и Бейонсе — изволил явиться. Вальяжной походкой (да-да, именно вальяжной) он направился к стойке, одетый в меховой неоновый свитер, в ботинках с золотым напылением, на переносице сидели кругляшки затемнённых очков, которые каким-то невообразимым образом только подчеркивали худшие стороны образа. Являя собой что-то среднее между персонажем детских книг Доктора Сьюза и представителем глубинного андеграунда, он заставлял думать, что вполне возможно этот мир ещё не видовал образа эксцентричнее. Сугуру нравилось думать о себе, как о человеке не поверхностном, способном быть выше того, чтобы судить о других, основываясь на таком несущественном пустяке, как чувство стиля. Но, во имя всех богов, какие дебилы вообще таскали темные очки в помещение? Тем более посреди ночи? Призвав все терпение мира, Сугуру прикрыл глаза, чтобы успокоиться, воззвал к небесам в молитвах, чтобы когда он снова поднял веки, ночной визитёр без следа растворился в воздухе. Недостаточно молился — думается ему, когда открывает глаза. Сатору маячит перед ним в привычной манере, все такой же тошнотворно радостный, и вызывающий головную боль, в своём меховом неоне на фоне унылой ночи выглядящий гротескно словно сказочное существо, сошедшее со страниц сказок.Но Сугуру был профессионалом своего дела. Губы привычно разъехались в отполированной дежурной улыбке, приветствуя подошедшего к стойке посетителя. — Вам как обычно? Этот парень настолько часто наведывался в «Copa Amoris», что Сугуру уже готов был принимать его заказ с закрытыми глазами. Его стандартных трёх кусочков торта, фрапучино с лесным орехом, покрытым карамельной глазурью хватило бы, чтоб лошадь свалить — не то, что нормального человека, но Сатору, впрочем, никогда не был нормальным. — Ты запомнил, — Сатору довольно расплылся в улыбке. Ну конечно, он запомнил, ведь этот понтовый напиток требовал как минимум пяти минут для приготовления. Сугуру временами даже кошмары посещали на эту тему, где он безнадёжно опаздывал на уроки, но ничего не мог сделать, пока не закончит этот фраппучино. Прежде чем Гето успел что-либо сказать в ответ, Сатору перегнулся всей своей тушкой через стойку так же гибко и стремительно как шлепающий детский браслет на руку. Захлопал своими светлыми ресницами на витрину с выпечкой, продолжил разливаться соловьем: — У вас найдутся фруктовые тарталетки? Сегодня пятница. Они не делают фруктовых тарталеток по пятницам. Сатору уже столько времени таскался в это место, что совершенно точно знал об этом. — Мы не делаем фруктовых тарталеток по пятницам, — терпеливо напомнил Сугуру, тыча в стандартную форму заказа чуть резче положенного и едва сохраняя вежливый тон. — Что ж, тогда, — Сатору состроил умоляющие глазки, продолжая собой обтирать стойку, — вы не могли бы приготовить всего лишь одну штучку специально для меня? — Я их не пеку, — сохраняя любезный тон, — кондитер уже ушёл. — Но вы ведь могли бы попробовать, как думаете? — прощебетал Сатору заискивающим тоном, который наверняка помогал получать что угодно на свете на блюдечке с каёмочной, улыбаясь при этом так очаровательно, будто Сугурудолжен был в ножках валяться только за возможность обслуживать его. — Готов поспорить, если ваши руки берутся за что-то, то делают это хорошо, Сугуру. — Если вы готовы заплатить мне миллион долларов, то я буду бесконечно счастлив приготовить вам что-нибудь, — взяв в руки бумажный стаканчик, он нарочно написал имя Сатору с ошибкой. В маркировке не было никакой нужды, ведь кроме них никого не было в помещении, но эта крошечная подлянка позволяла ему сохранять рассудок. — Уверен, вы можете себе это позволить. — Сдирать три шкуры с любимого посетителя кажется не очень разумной деловой практикой, — размышлял Сатору, беря кекс и откусывая кусочек. Маска зашторенной непроницаемости едва не пошла по швам под тяжестью его неверия. Ещё раз прокрутил в голове только что сотрясшие воздух слова, чтобы убедиться, что не ослышался. — Прошу прощения? — недоверчиво сказал он. — Вы только что назвали себя моим любимым клиентом? — А разве нет? — улыбка Сатору стала шире. Сугуру мог вынести что угодно. Он — хороший человек. Регулярно помогал своим младшим сёстрам покупать одежду, жертвовал деньги в местную детскую больницу, и каждый день переводил через дорогу бабулю, живущую неподалёку. Он даже по выходным выходил работать в столовую без оплаты труда, тратя время, которое мог бы посвятить домашке по физике, заданной на следующую неделю. Но это. Для этого человека у него не хватало доброты. Сатору вообще не из тех, кто в принципе заслуживал доброты. — Мой любимым посетитель не стал бы заваливаться за минуту до закрытия, чтоб заказать напиток, на который уходит десять, — угрожающе прошипел Сугуру, лишь усилием воли останавливая себя от того, чтобы вцепиться ему в лицо и повыдёргивать все зубы — один за одним. — Мы закрылись пять минут назад. Сатору бросил взгляд на часы, только сейчас отмечая, что уже и правда начало первого. Когда он вновь перевёл глаза на бариста, в них читался лишь слабый намёк на сожаление. — Ну , — вздохнул он, — я уже заплатил за свой напиток, поэтому вы не можете меня выгнать вон. Не поспорить. Правила заведения гласили работать до последнего клиента, даже если он зашёл перед закрытием. Да, Сугуру не мог выгнать его вон. Но мог попытаться. Широкая, почти маниакальная улыбка расплылась по его лицу; обманчиво приветливая и лучезарная она была слаще любого сиропа, к стойке с которыми он плавно проплыл, не убирая с лица этого дружелюбного оскала. — Ты же понимаешь, что если я захочу подсыпать тебе яду, меня ничто не остановит. Большинство существующих ядов, как и напитки этого болвана объединяло одно — все они были сладкие на вкус. Демонстративно вливая разнообразные густые сиропы, Сугуру не мог перестать сиять как начищенный пятак, выглядя при этом как плотоядное растение, влекущее жертву на свой сладостно-медовый нектар. Сатору, однако, даже не стал утруждать себя попыткой изобразить смущение, словно угроза Сугуру просвистела из одного уха в другое. Так же как и рабочие часы кофейни. Он весело рассмеялся, задорно задрав уголки губ. — Если бы ты хотел меня отравить, то уже сделал бы это. Сугуру почувствовал, как улыбчивая гримаса осыпалась с лица, как разбитая мозаика, и ему пришлось стиснуть зубы от хлестнувшего внутри желания плеснуть напиток парню в лицо. Их ночное рандеву уже начинало напоминать партию в шахматы с постоянно меняющимися правилами, где захваченный в плен бесконечной петли невозможно было выиграть. Тем временем Сатору беззаботно вонзил зубы в свой капкейк, осыпавшийся мелкими крошками; Сугуру проследил глазами как те вниз по рубашке скатились прямиком на поверхность начищенной стойки. Ну вот, ещё одна вещь, которую придётся убрать перед закрытием. В порядке. Он в порядке. Сатору его последний посетитель на сегодня. Все, что ему оставалось это дожидаться одного из двух вариантов событий: либо он дожёвывает свой кекс и проваливает восвояси, либо залетный метеорит обрушивается на планету, уничтожая человечество. Уже пофиг, что произойдёт быстрее. Сугуру сделал глубокий вдох, успокаивая бурю, и старательно придал лицу нейтральное выражение, пряча истинные эмоции. — Могу ещё вам что-то предложить? Он знал. Хорошо знал ответ на заданный вопрос. Ответ, наступающий с той же неизбежностью, с какой за молнией следует гроза; заезженный до дыр, он звучал несметное количество раз в стенах «Copa Amoris» с самого первого дня, когда нога Сатору переступила его порог. Парень приспустил очки к кончику носа, сверкнув восторженным блеском своих глаз при виде страданий Сугуру: — Твой номерок? Он всегда отшивал его. Тогда что изменилось сегодня? Может, дело было в том, что близился конец учебы. Может быть потому, что на этой неделе он проработал около пятидесяти часов. А может и вовсе, чтобы доказать, что он может быть такой же занозой в заднице, как Сатору. — Если я дам его, ты перестанешь, наконец, заявляться во вне рабочее время? Изумление, с которым не ожидавший внезапного согласия Сатору, уставился на него было отрадным, но тот достаточно скоро стряхнул охватившее его чувство, просияв на глазах: — Перестану. Сугуру нацарапал цифры на крафтовом стаканчике, сохраняя полную невозмутимость на лице. Только после того, как Сатору выпорхнул из кофейни, унося диабет и ложную победу в руке, Сугуру позволил себе сладко помечтать обо всех машинах в мире, только и ждущих, когда Гето сможет пихнуть им под колёса одного постояльца. ____________________________________________________________________ Две недели спустя и, наконец-то, в рабочие часы кофейни прибыл Сатору Годжо. Прошла только половина вечерней смены Сугуру — на часах восемь. В кои-то веки, Сатору не был единственным посетителем. В уютной атмосфере «Copa Amoris» все еще можно было встретить уставших студентов колледжа; разливающиеся в воздухе пружинистые джазовые мотивы сливались с ропотом разногласных бесед в причудливый диссонанс. Сугуру был занят решением второй задачи по физике (на первую пришлось угрохать три часа), когда Сатору вошёл в помещение. Твердо чеканя шаг, он подошёл к стойке, за которой расположился Сугуру, и с нахмурившимся недовольным выражением лица выставляет вперёд руку, закрывая лист с задачей. — Ты подсунул мне неправильный номер. По крайней мере, Сугуру хотя бы попытался разыграть удивление, но при виде закипающего Сатору, понял, что походу не очень удачно. Уголочки губ предательски задрались наверх, выдавая его с потрохами. — Что, правда что ли? — Походу, это контакты центра спасения диких животных, — процедил Сатору. — Я надеялся, что там тебе помогут, — окончательно расписался в признании Сугуру. — Будто тебе не помешало бы. Тень веселья проскользнула по лицу нарушителя покоя, когда он фыркнул и из чистой вредности буркнул: — Грубиян. — Вам как обычно? — С двойными сливками, будьте добры, — он уже стоял с протянутой картой. Чёрной. Ну конечно, какой ей ещё быть. Пальцы Сугуру запорхали по сенсорным кнопкам терминала, оформляя заказ. Его так и подмывало добавить в чек двойные чаевые — за докучливую назойливость, с которой приходилось иметь дело, он заслуживал этого как никто другой. Но как бы заманчива не была идея, Сугуру не был настолько мелочным. Передавая Сатору обратно карту, он обнаружил, как глаза парня были прикованы к его раскрытым тетрадям по физике. — У тебя ошибка в дифференциале, кстати говоря, — постукивая своим длинным пальцем по бумаге, сказал Сатору. Взгляд Сугуру застыл на нем. — Нет тут ошибки. — А я говорю есть, — ткнув в тетрадь пальцами, он развернул ее к себе, подхватил карандаш и быстро что-то нацарапал в уравнении, и только тогда обратно перевернул к Сугуру. — Ты забыл минус. Сугуру уложил на тарелку кусочек торта, прежде чем заглянуть в тетрадь. Он прав. Сатору прав — он действительно пропустил знак, а это значит, уравнение придётся полностью переделать. Где-то на задворках проступила головная боль. — Учишься на физфаке? — Ага, — Сатору склонил голову, наблюдая, как он исправляет ошибку. — А ты? — Философия. — Ах, — спокойно усмехнулся Сатору, будто уже знал ответ и только ждал подтверждения. — Теперь мне все ясно. — И как это понимать? — Сугуру подозрительно сузил глаза, наливая в кружку ореховый фраппучино. — Ну ты выглядишь как типичный представитель, — он двигал в воздухе рукой, будто обрисовывая сказанное. — Весь такой любитель поспорить, призадуматься о чем-то. Претенциозен. — Я претенциозен?! — изумленно воскликнул Сугуру, не совсем веря своим ушам. — Ты студент колледжа с черной картой! — Но я же не сказал, что это плохо! — Сатору поднял руки в знак примирения. Он выглядел искренним, и Сугуру решил поубавить пыл. Пока что. — На философском все такие скучные. Ты не такой. — Я не настолько интересен, как ты себе напредставлял, — Сугуру покачал головой, сместившись в сторону к резервуару с колотым льдом. — Не соглашусь, — Сатору следом скользнул как отражение, наблюдая за парнем изо двухфутового барьера. — Может, нам следовало проводить больше времени вместе, чтобы я мог доказать твою неправоту? — Нет, спасибо, — сухо отрезал Сугуру. Если бы он чуть больше проводил времени с Сатору, то вероятнее всего самовоспламенился от раздражения. Он принялся взбивать сливки для шапочки фраппе. — Тут один из нас занят тем, чтобы не завалить квантовую механику. — И по видимому не очень с этим справляется, — хихикнул Сатору, и — ах! — Сугуру вспомнил так ясно, почему этот парень доводил его до белого каления. Тем временем он продолжил говорить, ткнув пальцем за спину на тетрадь по физике: — но за рисуночки ты точно получишь дополнительные баллы, — и будто невзначай: — как насчёт свидания? Озадаченно нахмурившись, Сугуру призадумался о сказанном, проигнорировав последнюю часть, а потом вспомнил те милые каракули, оставленные руками Мимико и Нанако на листах его тетради. Три зайчонка, нарисованные блестящей гелевой пастой указывали на дату и адрес небольшого художественного факультета при университете Jujutsu High, а под ними приписка «11:00, не опаздывай!» — Мои сёстры, — обронил Сугуру, мгновенно пожалев об этом. Поздно. Рыбка попалась на удочку, выдав о себе информации больше запланированного. — У них завтра состоится арт-выставка. — Значит, свидание отменяется, — фыркнув, Сатору сложил руки на и, придавив собой сверху, расплылся по поверхности, сверкая голубыми омутами с пляшущими в них смешинками. — У тебя есть девушка? Глаза его взирали плутовато, столь неприкрыто задорно поблескивая из-под веера светлых ресниц, словно он уже знал ответ на свой вопрос. Почему-то образ его предстал белоснежным котом: он, вальяжно развалившись своим пушистым телом на столешнице, лениво пинал лапкой подвязанную за верёвочку мышь, будучи довольный тем, что в любой момент может сцапать добычу. Как же это вымораживает, но Сугуру связан по рукам и ногам — менеджер прямо за ним в помещении для персонала и он не может себе позволить рисковать работой, как бы сильно не хотелось заменить карамель на соус барбекю, что припрятан для его обеда. У него не было сомнений, что Сатору из тех людей, кто чуть что бежал ябедничать вышестоящему, и Сугуру готов был дать голову на отсечение, что этот парень никогда не имел дела со сферой обслуживания. — Нет, — своим самым спокойным тоном ответил Сугуру, накрывая стаканчик крышкой и просовывая в отверстие трубочку. — Не то чтобы это тебя касалось. Уголки губ Сатору приподнялись и сам он, нисколько не смутившийся продолжил настаивать с упорством барана: — И парня нет? Приклеив дежурную улыбку, Сугуру намеренно проигнорировал вопрос. — Ваш заказ, — и двинул напиток к самому дальнему краю столешницы, исключая тем самым любой физический контакт. — Хорошего вам дня. Звякнул дверной колокольчик, и вот уже очередная группка студентов выстроилась в очередь. Сатору не спешил шевелиться и тянул время, задерживая собравшихся позади него посетителей, не прекращая все это время улыбаться. Слава небесам, в этот раз он не стал настаивать и обронил одинокое: — Тогда увидимся завтра. Как будто у Сугуру был выбор. Завтра по графику дневная смена, и он сомневался, что парень придёт в это время. Тем не менее, он вежливо кивнул, ответив: — Конечно. Увидимся завтра. ____________________________________________________________________ Сугуру всегда считал, что умеет читать людей. Блестяще освоенный навык понимания эмоций помогал эффективно взаимодействовать с окружающими его людьми, и по этой же причине он всегда неизменно оставался в рядах отличников в классах с процветающим фаворитизмом, а на работе — обладателем званий работника месяца, так часто ему присваиваемых, что уже и не счесть. Люди состоят из шаблонов и автоматизмов, а потому действия их понятны, а привычки — предсказуемы. Но Сатору… Сатору казался единственным исключением в устоявшейся картине миропонимания Сугуру, торжеством силы хаоса, переворачивающей любые правила с ног на голову. Звук клацнувших стеклянных дверей прозвучал в воздухе предзнаменованием, и сразу же за ним на пороге кофейни оказался никто иной, как Сатору. Сугуру на его появление дважды моргнул. Часы отбили половину одиннадцатого утра. Неслыханная рань. Сугуру даже щипнул себя, чтобы убедиться, что это все не проделки его лишенного сна мозга. Увидеть Сатору при свете дня все равно, что заказать кофе и обнаружить, что его приготовили без кофеина: обескураживающе-неожиданно. Он выглядел неуловимо иначе: все так же чудаковато, но искупанный в свечение утреннего солнца его облик делался мягким и изнеженным. Чудачество — Сугуру был уверен в этом — оставалось неизменной в любое время дня и ночи. Но закидоны этого парня сейчас в последнюю очередь беспокоили Сугуру, ведь было ещё кое-что, выглядящее при дневном свете гораздо и гораздо хуже, чем обычно. Сатору, заметивший на себе чужой взгляд, выгнул бровь, и, подойдя к своему дежурному месту у стойки, спросил нахально: — Нравится, что видишь перед собой? Но единственное, что Сугуру смог из себя выдавить было: — Какого черта на тебе надето? Пестрота его пушистого желто-оранжевого гольфа, способная конкурировать, разве что, только с взрывными красками полосатого мультяшки Лоракса нивелировала ещё более нелепые штаны в такой же цветовой гамме, скроенные как старина Франкенштейн из разнофактурных тканей. Букет голубых пионов выглядит самой обыкновенной частью всего перформанса, но если судить в рамках контекста, даже он выглядит неуместно, как пятое колесо. — Одежда, — сказал Сатору, как самую логичную вещь в мире. Ценник его гольфа точно переваливал за отметку максимального заработка Сугуру, пусть даже он целый месяц бы пахал на полных сменах. — Ты будто в пиньяту вырядился, — пробормотал он, осматривая того с ног до головы с нисходящим с лица флером тошноты. — Ты стащил это с детского праздника? — Да, я знаю, что понять высокую моду непросто, — от лелейных ноток в его тоне, которым впору говорить с ребёнком, у Сугуру задёргался глаз. — Но не нужно так неприкрыто завидовать. — Я не завидую. — Не сомневаюсь, — легко согласился парень, пожав плечами. На губах его блуждала ленивая улыбка, словно он делал Сугуру одолжение, идя на компромисс. — Не стесняйся просить совета, потому что, если честно, тебе не помешало бы. Сугуру понимал, что на работе он всего лишь соблюдал дресс-код, тогда почему сейчас ощутил себя слегка оскорбленным? — Уж прости, что не соответствую твоим стандартам, — ответил он. — У одного из нас определённо есть вкус. Жаль тебе ничего об этом неизвестно. — Сугуру, ты меня ранил, — драматично вздохнул этот клоун. Сегодня он своей ссутуленной спиной не обтирает стойку, и Сугуру приходится склонить голову, чтоб взглянуть на него. — И это после того, как я проделал весь этот путь, чтобы купить один напиток. — Уверен, есть множество других кофеен, готовых гостеприимно распахнуть тебе двери. — Есть, — кивком согласился Сатору, — но ни в одной не найдёшь твоего потрясающего общества. — Какая честь, — сухо ответил Сугуру. — Однако, моя смена заканчивается в ближайшее время, так что не долго тебе наслаждаться этим обществом. — Какая досада, — промурлыкал парень, — может, мне тогда заказать все позиции в этом меню, чтобы ты задержался подольше? — он прыснул при виде выражения лица, появившемся на лице Сугуру после этих слов. — Шучу. Но прежде, чем ты уйдёшь, вот, — парень протянул букет, — это тебе. В жизни Сугуру были определённые случаи, когда он мог бы ожидать цветов: на празднования круглых дат, например, на день рождения или выпускной, если он, конечно, соизволит доучиться, не бросив это дело. Когда угодно, но явно не в конце его пятичасовой смены в разгар рандомного дня недели. — Мне? — растерянно пробормотал Сугуру. Могло ли это все быть частью какого-то изощренного розыгрыша? Не исключено, особенно после того, как он дал ему неверный номер. — Ну, вообще технически они твоим сёстрам от тебя, — поправил себя Сатору. — У них ведь сегодня арт-выставка, верно? Негоже приходить с пустыми руками. Значит, не розыгрыш. Поверить только — Сатору запомнил и предал значение такой крошечной детали. — Это, — он прервался на полуслове — так странно ощущался этот жест заботы. Сугуру успел привыкнуть к тому, как Сатору обычно вёл себя — непрерывно фонил пикаперскими фразочками средней паршивости и слащавыми комплиментами, но этот букет был подарком заботливым и полным внимания — ровно теми вещами, на которые Сатору, по мнению Сугуру не был способен. — Неожиданно заботливо с твоей стороны. — Веришь ты или нет, но я могу быть порядочным человеком, — ответил Сатору и, с едва тронувшей губы улыбкой, протянул букет, мягко качнув головой, как бы говоря «ну же, возьми». — Я подумал, что путь к галерее не близкий и ты вряд ли по дороге успеешь заскочить за цветами. Перевязанный белыми лентами букет в чужих руках красовался дивной композицией из бутонов гортензий и маков с гиацинтами. Успех — вот что означало их сочетание на языке цветов, Сугуру помнил это из темы флориографии на парах по литературному символизму. Внезапно стало любопытно, а знал ли Сатору об этом значении, или же выбрал наугад. Что-то подсказывало, что второй вариант. Лепестки бутонов были в тон голубых глаз, отстранённо подумал Сугуру, затем осторожно сомкнул пальцы на обровнянных стеблях букета. Он точно придётся по душам его сестёр. — Спасибо. — Никаких проблем. Он сказал это с улыбкой, в ответ на которую произошло кошмарное, граничащее с абсурдом, но уголки губ Сугуру слегка приподнялись, лишь самую малость, и, похоже, это была первая искренняя улыбка, подаренная этому человеку. ____________________________________________________________________ Сугуру находился в помещении для персонала, вымывая скопившееся в вечернюю запару чашки, когда Аманай похлопала его по плечу, привлекая внимание. — Тебя спрашивают за седьмым столиком. Взглянув через окошко в зал посетителей, взгляд безошибочно выцепил знакомые взбитые космы. С одной стороны, размышлял Сугуру, Сатору пришёл в нормальное время, а это значит, что закрытие сегодня планируется без задержек. Но с другой стороны теперь он волен торчать тут до посинения, зная, что Сугуру не сбежит ни под каким предлогом. Палка о двух концах. Физиономию парня непроизвольно перекорёжило, стоило только мазнуть глазами по внешнему виду гостя и его скроенной будто из настоящей чешуи куртке. — Твой друг? — хихикнула Аманай. — Скорее недруг, — вздохнул Сугуру, но в этом не почувствовалось его привычного яда. Стянув резиновые перчатки и вытерев руки, парень проследовал в зону посетителей. Сегодняшним вечером в «Copa Amoris» и яблоку негде было упасть. Все пять мест, расположенные на островке со стойкой, сейчас были осаженные студентами, что в преддверии конца семестра и наступающих на пятки экзаменов штудировали в нервной лихорадке свои огромные книжки, которыми на вид можно было пришибить, если скинуть на голову. Заметив собравшуюся снаружи очередь, Сугуру решил, что седьмой столик, запрятанный на галёрке и Сатору вместе с ним, могут подождать, хоть тот и пытался привлечь его внимания, радостно размахивая своими граблями и едва не опрокидывая свой горячий шоколад на прохожего. Для того, чтобы раскидаться с очередью пришлось потратить некоторое время — достаточное продолжительное для возникновения надобности уборки эспрессо-машины. Сидящая перед ним за стойкой девушка начала складывать свои вещи, и, уходя, оставила вместе с опустевшей чашкой щедрые чаевые. Сатору щеночком приковал полный надежды взгляд к освободившемуся месту, и, получив короткий подзывающий кивок, на его губах зажглась настолько широкая и радостная улыбка, что глубокие морщинки прорезались в уголках глаз. В его движениях было столько неподдельного волнения, что Сугуру не смог сдержать лёгкой полуулыбки, пока тот громоздился у стойки. Когда он открыл крышку ноутбука, Сугуру опустил рядом на столешницу подготовленный для него крафтовый стакан, на который Сатору взглянул с недоумением. — Я ничего не заказывал. — За счёт заведения, — любезно ответил Сугуру. — А что за повод? — уголки губ опасно поползли вверх. — Наконец, признал свои чувства ко мне? — Нет никакого повода, поверь, ты тут единственный, кто думает, что между нами что-то есть. — Что-то я не вижу больше никого с халявным напитком. Другие могут неправильно понять, знаешь ли. — Сатору окольцевал чашку своими жилистыми пальцами, поднося к лицу, с которого не сползал росчерк улыбки, грозящей вот-вот стать самодовольной. — Конечно, они будут правы, но все же. Сугуру закатил глаза. — Нам управляющий разрешил поэкспериментировать с напитками для сезонного меню. Вот, приготовил специально для тебя. — А, вдохновился моим очарованием, я понял. — Ну типа того, — даже не стал отрицать Сугуру, наблюдая во все глаза, как Сатору сделал протяжный глоток. Как в тот же момент сахарная улыбка треснула, рассыпаясь миллионом осколков, а лицо скукожило, словно невидимая рука сжала его в кулак. Ясные глаза потрясено распахнулись во всю ширь от агонии мук и сдержанного порыва отплеваться в ту же секунду от восхитительного творения Сугуру — чистейшего эспрессо с солью. — Вдохновился своим ментальным состоянием, когда ты появляешься на пороге «Copa Amoris». — Вот как, — просипел Сатору. Выражение его лица было бесценным, словно приклеенная непроницаемая маска, из-за которой оставалось только себя ругать, что не хватило дальновидности заснять это. — А это… недурно. В попытке не рассмеяться Сугуру потерпел неудачу — сквозь губы пролился беззвучный смех, оседая в натянувшей губы нахальной улыбке. — Ой, правда что ли? — Правда, — уловив провокацию, его наполнившиеся влагой глаза блеснули решимостью. Из чистой вредности он сделал новый глоток. А Сугуру и не стал останавливать. Он весело рассмеялся, чувствуя, что улыбается во весь рот, а бока начинают болеть от его звонкого хохота во всю силу легких. Сатору так и застыл, изумленно глядя на него с открытым ртом, но в следующий момент восторг озарил его лицо и он поспешил отхлебнуть в третий раз. — Прекрати, — сделав вдох, выговорил Сугуру, когда удалось немного успокоиться от смеха. Обрывки смешков продолжали хаотично вырываться из легких, когда он потянулся за напитком в чужих руках. — Тебя угробит столько соли. Ведь несмотря ни на что, он не желал Сатору смерти как таковой. Как человек с мотивом, скорее всего он был бы первым подозреваемым. Лучше сделать это где-нибудь в безлюдном местечке, без свидетелей. — Нет, — внезапно Сатору отказался отдавать стаканчик, упрямо стиснув в руке. — Ты сделал его специально для меня. Я все выпью. Сугуру покачал головой, протягивая тому сахар в стике, и, воспользовавшись его отвлеченным вниманием, отобрал стаканчик, пропуская мимо ушей его протестующий писк, и сунул в руки нормальный заказ. — Ты идиот, — сказал он с неожиданно закравшимися в голос ласковыми нотками. — Спасибо, — с заметным облегчением Сатору принял-таки свой ореховый фраппучино от Сугуру. — Я стараюсь. — Это был не комплимент. — Зато ощущался так, — он лениво потянулся всем телом и с блуждающей непринуждённой ухмылкой на лице подхватил порционный сахар, чтобы присыпать им шапку из взбитых сливок. — Как ни крути, а я тебе нравлюсь. — Нравишься - это очень громкое слово для того, что я к тебе испытываю, — Сугуру чувствовал, что у него сводит живот от одного его вида перед собой. —Правильнее было бы назвать это лёгким раздражением. — Только лёгким? Продвигаемся помаленьку, — размышлял Сатору. — Чувствуешь, что я прорастаю в твоей голове? Как плесень — думает Сугуру, но не спешит отрицать. В любом случае Сатору уверен в своей правоте и от Сугуру ему не нужна подпитка собственного эго. Весь остаток вечера они провели в духе уходящего дня: Сатору трещал над ухом, пока Сугуру готовил флэт-уайты с капучино для всполошённых студентов. Да, он слушал в пол уха, но здорово было иметь компании, даже если Сатору и пытался швыряться скомканными комочками салфеток, стоило с Сугуру отвернуться. К моменту закрытия в стенах «Copa Amoris» прозвучал неизменный вопрос о номере, на который сегодня впервые был даже иной ответ. — Через две недели экзамены, — напомнил Сугуру, склонив голову к календарю. — До тех пор буду занят, но на каникулах свободен. — Никаких подставных номеров в этот раз? Сугуру сверкнул акульим оскалом: — Не могу обещать. Сатору подался ближе и выхватил юрко из чужих волос смятую салфетку, чтобы тотчас ответить голосом мягким и дразнящим: — Тогда я задам тот же вопрос после экзаменов. И каким-то непостижимым образом это прозвучало одновременно как обещание и угроза. Их лица оказались совсем близко. Настолько, что едва ли носами не сталкивались. Сугуру не смел отступить, ведь он не трус, и не важно, что воротник сдавило у горла. Он молча протянул руку за бумажкой. Со всколыхнувшимся в ясных глазах огоньком веселья, Сатору отклонился, послушно роняя в протянутую ладонь клочок бумаги, скомканный в небрежную форму сердечка. — Как романтично, — только и сказал Сугуру, отправляя бумажку прямиком в мусорку. ____________________________________________________________________ Сама великая матерь природы, расстелившая по небосводу свои мрачные облака, кутающие землю в холодную серость, словно отражала в тот день всеобщее настроение университета. Дождь только накрапывал, когда фигура Сатору замаячила на входе, но как только его нога переступила порог, падающие с неба капли забили по земле сильнее и резче, словно знаменуя чужой приход. Сугуру сегодня посмотрел прогноз и радовался сейчас своей предусмотрительности. — Ты без зонта, — подметил он. — Да там нормально на улице, — скользнул ужиком на один из барных стульев у стойки, попутно впутывая узловатые пальцы в волосы, с которых тотчас слетели крошечные капли. Снаружи льющий как из ведра дождь в несогласии обрушивал свои потоки. Когда стало ясно, что ливень только усиливается, студенты кисло потянулись к выходу, спеша укрыться от стихии в безопасности общажных стен. — Могу приготовить тебе кофе навынос. — Я прекрасно чувствую себя здесь, — как ни в чем не бывало ответил Сатору, вытаскивая свой лаптоп. — Дождь усиливается, — нахмурился Сугуру, — ты простудишься. Зал пустел, и внутри заведения остались лишь они вдвоём. — Оу-у, — задорно протянул Сатору. — Волнуешься обо мне? Сугуру бросил на него задумчивый взгляд. Всякий, вышедший сегодня на улицу, обречён был вымокнуть до нитки, что неизбежно привело бы к простуде, поэтому оставаться в кафе в такую непогоду было верхом безумия. Даже для Сатору. Сугуру замер в моменте повисшего молчания. Он выжидал, думая о том, как странно было видеть этого парня медлящим с ответом. — Дома тихо, — и этот ответ не был окрашен в его привычную шутливость. — Я один живу, поэтому там всегда тихо. — Звучит одиноко. — Я рос в большом доме, — пожал он плечами, — поэтому я привык. Но все равно лучше побыть здесь. Вдруг искренность Сатору ощутилась неприятно — Сугуру не знал, что с ней делать. Он привык, что их общение сводилось к игре на нервах и шутливым подколам, но точно не к разговорам по душам. Где-то в сказанных словах пряталось всему объяснение. Словно своей болтливостью и яркими вещами Сатору оживлял холодные комнаты своего детства, но Сугуру не изучал психологию. — Думаю, — сдержанно начал он, — я не против, чтобы ты остался. Иногда тебя даже можно немного терпеть. По крайней мере тут не так скучно становится, когда ты приходишь. Сатору вскинул голову, тут же встречая обращённый к нему взгляд и окутывая мягкостью синевы своих глаз. Улыбка его стала светлее, изгибаясь нежностью линий губ. Сугуру все больше становилось неуютнее. Последний раз на него так смотрели во времена старшей школы, когда их семья официально удочерила двух крошек- близняшек. Еле заметное облегчение удалось испытать только когда знакомое озорство промелькнуло в лице напротив, и все пространство вокруг них просветлело, как всегда и бывало, стоило Сатору придти. — Осторожно, Сугуру, — посмеивался он легко и свободно, — это было почти признанием. — Не было, — ответил Сугуру, сдерживая улыбку. — Уединение должно было пойти на пользу твоему слуховому аппарату. — Может быть, — фыркнул Сатору. Сегодня его взгляд особенно сильно раздражал. Заняв свои руки перестановкой на витрине десертов, Сугуру решил сменить тему, украдкой заглянув в чужой ноутбук. — Готовишься к экзаменам? — Пишу эссе по «проблеме вагонетки», — застонал Сатору. — Подготовка к этике, где мы будем рассуждать, стоит ли переключать стрелку. Классическая моральная дилемма. Свежа память, как на вводных по философии приходилось решать эту же задачу. — Какое решение ты выбрал? — Авторитарность. Переключи стрелку, убив одного, чтобы спасти пятерых. — Забавно. — Вот ты бы нажал рычаг, если я оказался на путях? — Сатору подпер подбородок рукой. — Убил бы меня ради пятерых людей? — Сатору, — елейным голоском сказал Сугуру , — я бы переключил на тебя стрелку, даже если бы никого не нужно было спасать. Сатору надулся на эти слова. — Вы ко всем посетителям так относитесь? — Нет, — спокойно выдохнул он. — Только к любимым. Пойманный врасплох Сатору выглядел мило, решил для себя Сугуру. Либо так, либо он потихоньку сходил с ума. Скорее всего последнее. Сугуру быстро уходит в помещение для персонала, не дожидаясь ответа. В конце концов, у него куча работы, и дело было вовсе не в том, что к нему начинало приходить осознание взаимного интереса к Сатору. Ей-богу, он чувствовал себя школьницей, избегающей объекта своей влюбленности. К моменту закрытия «Copa Amoris» дождь заметно усилился. Обрушивающийся с неба поток и размытая земля под ногами гарантировали неподготовленному к непогоде несчастному неприятное путешествие домой. Сатору был одет совсем не по погоде. Он махнул на прощание, прежде чем двинуться к выходу. Уже на выходе Сугуру тормознул его коротким: «подожди», скрываясь за дверьми служебного помещения, чтобы вынуть из портфеля заблаговременно подготовленный зонт. — Вот, — он протянул заветный предмет Сатору. — Возьми. — А ты? — Тебе нужнее. У меня в подсобке есть дождевик. Сатору медленно хлопнул ресницами и потянулся за зонтом. В месте соприкосновения кожи к коже — что не было для Сугуру в новинку, в конце концов на работе сотни людей касались его рук — возникло тепло, скатившееся к его животу. Оно грело до тех пор, пока Сатору не сморщил свой носик и не ляпнул: — Ты не мог выбрать цвет получше? Чёрный ужасно скучный. — Забей, — Сугуру попытался выхватить его из рук, но Сатору увернулся. — Надеюсь, ты схлопочешь простуду. — Оу-у, ты же не серьезно. — Я сама серьёзность. — Как скажешь, — промурчал Сатору, склоняя голову, чтобы оказаться на одном уровне глаз. В самом уголочке губ спрятался штришок взбитого крема. Хочется сцеловать его. Или убить этого балбеса. Возможно все вместе. Но вместо этого просто оставил его наедине со стихией. ____________________________________________________________________ Эмоциональное выгорание догнало его в последний день экзаменов: грудь сдавило душащим обручем напряжения, а скованные камнем мышцы плеч будто вовек утратили свою мягкость. Поплывшим от кофеина разумом не удавалось обрабатывать даже собственные концепты, и Сугуру в упор не понимал квантовую запутанность, пусть и корпел над ней всю ночь. Время от времени, Аманай бросала на него жалостливые взгляды и неловко похлопывала по спине, что, безусловно, приободряло, но ситуацию не спасало. Домашний экзамен по физике оказался последним в семестровом забеге, результаты по которому он обязан был предоставить ровно через семь дней. Нужно было справиться с тремя заданиями, и если с двумя из них Сугуру с горем-пополам знал что делать, то третье вызывало только жгучее желание спалить полностью весь кампус. Он читал где-то об этом, что, если универ сгорает вместе со всей отчетной документацией, то всем учащимся автоматом выдаются дипломы. Обвинение в поджоге запятнает его безупречный послужной список, к тому же он не уверен, что это правда, но точно готов рискнуть. На часах десять пятнадцать. До конца смены Сугуру ещё три часа. Не самым удачным решением было разбираться с учебой прямо посреди рабочего дня, во время которого и без того хватало забот. — Выглядишь устало, — заметил Сатору, скользнув на своё привычное место. — Ты тоже, — слетел безэмоциональный ответ: не было никаких сил гавкаться с ним, как обычно. Он соврал. Сатору до раздражающего выглядел ничем не хуже, чем обычно. — Не лучший твой камбэк, — сказал Сатору, развлекаясь. — Я не спал последние сорок восемь часов, — вся картинка в налитых свинцом глазах нещадно плыла. — У тебя круги под глазами. Они добавляют тебе флера тёмной академии, но я не уверен, что это полезно. Тебе нужно отдохнуть, Сугуру. — Не могу. Нужно добить экзамен. — Ты корячился над ним целую, — здесь он сделал акцент, — неделю. Нужно сделать перерыв. — Отдохну, когда закончатся экзамены. — Ты хотя бы пообедал уже сегодня? — Пообедал, — соврал, не моргнув глазом, но в следующую секунду долетело от Аманай: «Не верь ему!». Сугуру медленно развернулся, бросив на подругу убийственный взгляд, на который она ответила лишь воодушевленно поднятыми большими пальцами, затем сцапала его фартук, тем самым отправляя на перерыв. — Можешь спокойно пообедать, я тебя прикрою. — У меня нет на это… — Ладно, — вклинился Сатору, не дав договорить. — Просто садись и сосредоточься на экзамене. Не нужно никуда уходить или типа того. Это лучше, чем пытаться справиться со всем и сразу. На часах десять двадцать. Сугуру тоскливо воззрился на сиденье, не двигаясь с места. Если он приземлятся на него, есть вероятность просто отрубиться и потерять тем самым драгоценное время. — Я разбужу тебя, если вдруг уснёшь, — словно прочтя мысли, заверил его Сатору. Пятнадцать минут, решил Сугуру. Опустившись на барный стул рядом с Сатору, он вытянул изо барной стойки тетрадь по физике, чудом только не вымазавшуюся в рабочей зоне. Сатору протянул ему свой свитер со словами: — Подложи под голову. Лёжа на бочку, тоже ведь можно решать задачи? Сугуру провел ладонями по ткани. Кашемир. Такое чувство, будто облачко взял в руки. Выяснить, можно ли заниматься домашкой в полулежащем положении, ему так и не удалось, ведь стоило щеке коснуться свитера, как он провалился в беспробудный сон. Сугуру проснулся, когда на часах было одиннадцать пятнадцать. В одиннадцать шестнадцать он активно пытался придушить Сатору собственным свитером. — Какое же ты брехло, — возмущался Сугуру, подхваченный волной адреналина. Не пропадать же годам занятий боевыми искусствами. — Когда я провалю экзамен, я свалю всю вину на тебя. — Тебе нужно было поспать, — прохрипел Сатору, всеми силами пытаясь вырваться из хвата. К его разочарованию, никто не спешил вмешиваться, занятые последней возможностью подготовки к экзаменам. — И я все решил за тебя! Секундной заминки Сугуру хватило для того, чтобы Сатору выскользнул из его рук как мыло. — Что? — Сложновато применить теорию квантовой запутанности на практике, — Сатору протянул ему готовую работу. — Но стоит понять взаимосвязь систем и все становится вполне сносным. — Это жульничество. — Ага, — улыбаясь, ответил он. — А тебе не пофиг? На квантовой физике закрывался его модуль в естествознании, а значит больше она ему не нужна будет. — Да, — и Сугуру подхватил целый вихрь эмоций, кинувший между желаниями рассмеяться или расплакаться. Он не понимал, что послужило им причиной — облегчение или стресс, или какое-то совсем иное чувство. — Да, пофиг. — Значит, на этом все, — посмеиваясь, сказал Сатору. — Последний экзамен. Поздравляю. Облегчение. Это облегчение. Сугуру вспомнил как дышать, он чувствовал как наконец раскрылись легкие. Впервые за последние недели улыбка озарила его лицо. — Спасибо. — Ну, раз уж экзамены подошли к концу , — невинно захлопал своими бледными ресницами Сатору , — дашь мне свой номер? Рассмеявшись, Сугуру взял бумажный стаканчик и нацарапал на нем заветные цифры. — Не написывай, — дал наказ он, протягивая номер, — кнопка блокировки существует не просто так. Он слишком много улыбался, чтобы воспринимать свои же слова всерьёз, и Сатору знал правду: это было приглашением. — Не буду, — ухмыляясь, сказал он. Но Сугуру почему-то ему не поверил. ____________________________________________________________________ Когда смена подходила к концу, Сугуру с нисходящей с лица улыбкой бросил взгляд на экран телефона, на котором новым уведомлением светилось: [1 текстовое сообщение от Годжо Сатору <3]