Константа

— Это был самый вкусный ужин в моей жизни! А ты — самый милый человек, точнее, вулканец, на свете! — говорит Кирк с полным ртом торта. — Боунс прибьет меня, если узнает! А ты — другой ты, который мой ровесник, — Кирк указывает на Спока вилкой, — напишешь рапорт о том, что я не подчиняюсь приказам СМО. Уголок рта Спока слегка приподнимается. — Неужели? — Ага, я ведь типа на диете… Но это… — Он замолкает и оглядывает оставшуюся на столе еду, — это мои самые любимые блюда. Никогда бы не подумал, что на Новом Вулкане можно найти земные продукты. Спок с нежностью смотрит на своего любимого человека. — Джеймс, я знал, что ты зайдешь. Было логично как следует о тебе позаботиться. Кирк смущенно — и невероятно очаровательно — опускает голову, бормоча слова благодарности, а потом возвращается к торту. Да, Спок балует его, но у него в гостях молодой Джим Кирк слизывает шоколадную глазурь с вилки. Спока можно за это простить. — Неужели я действительно напишу рапорт о том, что ты съел шоколадный торт? — с любопытством спрашивает он. Кирк энергично кивает. — У тебя есть отдельный падд, в котором ты ведешь счет всем моим прегрешениям. — Отправил ли я хоть один из этих рапортов в Адмиралтейство? Кирк задумывается, а потом с озадаченным видом продолжает: — Не знаю. Мне казалось, что да. Это очень в твоем духе. — Джеймс, — укоризненно произносит Спок, и Кирк понимает, что у него проблемы. — Извини, — бормочет Кирк с видом провинившегося сехлата, и Спок старается не улыбаться. Он действительно очаровательный. — Несколько дней назад ты едва не наорал на меня. Ты только притворяешься невозмутимым, но я-то тебя знаю... — Как ты меня спровоцировал? — Эй! Тебе нельзя принимать свою сторону! Спок приподнимает бровь. Кирк закатывает глаза и признается: — Я погнался за каким-то монстром, напавшим на десантную группу, а он… э-э, попытался меня сожрать. Тебе пришлось меня спасать, и ты не пришел от этого в восторг. Ты явно считаешь меня занозой в заднице. — Возможно. А еще вполне вероятно, что за последнее время я слишком многое — и многих — потерял и теперь боюсь потерять еще и тебя. Кирк затихает — он явно никогда об этом не задумывался — и вертит в руках вилку, избегая взгляда Спока. Спок ждет. Его Джим Кирк был сострадательным человеком, его любви хватило для того, чтобы подарить ее одному из сыновей Вулкана. Этот Джим Кирк наверняка такой же. Наконец он застенчиво поднимает взгляд. — Что ж… ты по-прежнему остроухий засранец, — игриво говорит Кирк и очаровательно улыбается. Любовь Спока к этому нелогичному человеку никогда не угаснет. — Джеймс, — повторяет он, просто чтобы увидеть, как Кирк смущается от непривычного ему обращения. Кирк действительно краснеет. — Так меня называешь только ты, — с легким укором замечает он, ерзая на стуле. — Особенно когда считаешь, что я веду себя нелогично. — Или безрассудно, — сухо заканчивает Спок. — Ты настолько часто это делаешь, что легче всегда называть тебя Джеймсом. Кирк бросает на него свирепый взгляд. С таким же успехом Спока мог бы напугать триббл. — Что ж, по крайней мере другой ты не называет меня Джеймсом. — Пока что. Кирк краснеет еще сильнее. Очаровательно. — Не хочешь сыграть в шахматы перед сном? — С удовольствием. — Кирк колеблется. — Только давай я по-быстрому позвоню тебе, ладно? Другому тебе. Хочу убедиться, что он добрался до дома Сарека в целости и сохранности. Его забота одновременно трогает и забавляет. — Нет никаких логичных оснований предполагать обратное. — Знаю, — отвечает Кирк и достает комм, — но я буду спать спокойнее, зная, что оба моих Спока в безопасности. От нежности в его голосе сердце даже такого старого вулканца, как Спок, тает. — Пойду пока расставлю шахматы, — говорит он и встает. Уходя, Спок слышит, как Кирк разговаривает с его младшим двойником. Возможно, когда-нибудь тот назовет его не только Джеймсом. Возможно, когда-нибудь тот назовет его тхилой. Прислушиваясь к разговору, который они ведут уже гораздо мягче, чем положено командующим офицерам, Спок уверен: в этой вселенной их любовь такая же константа, как и в его собственной. Конец