Shut up and drive

МАРОККО: ПРЕДСЕЗОННЫЕ ТЕСТЫ — Кто разрешил Чу Ваньнину вернуться? Разве после прошлого года ему не пора уйти? — жалуется Мо Жань Сюэ Мэну на тестах перед первой гонкой сезона. Он поднимает эту тему уже не в первый раз. — Мо Жань, — говорит Сюэ Мэн, нахмурившись, — ты же знаешь, что та авария произошла не по вине Чу-лаоши. Он чуть не погиб. Его пришлось ввести в кому! Никто не был уверен, сможет ли он когда-нибудь снова сесть за руль. — Да, да, — Мо Жань закатывает глаза. — Я видел запись, рядом с ним никого не было. Если он потерял контроль над машиной, то из-за собственной некомпетентности. Не моя проблема. Сюэ Мэн выглядит так, будто хочет ударить собеседника, но вместо этого сжимает челюсти и отворачивается. — Заткнись. Не говори так. Ты не знаешь, что произошло. — Что еще тут нужно знать? — если бы Мо Жань попал в такую аварию, это было бы концом его карьеры. Вот и все. Он не имеет права на ошибки, ему не дают поблажек. Он в Сышэн, потому что упорно трудился, потому что пошел на жертвы, потому что лучший в своем деле. Но у него всего один шанс. Команда Сышэн Формулы-1 — это хорошо отлаженный механизм. С бюджетом, в два раза меньшим, чем у ближайших конкурентов, она все равно добивается стабильных результатов, входит в число лучших команд и иногда даже соперничает с Жуфэн в борьбе за первенство. По крайней мере, так было до прошлого года. В прошлом году все рухнуло. В прошлом году произошла катастрофа, о которой только руководитель Сюэ Чжэнъюн имеет смелость упоминать. В прошлом году повторяющиеся механические поломки выбили команду из колеи, еще даже до аварии, в результате которой Чу Ваньнин, звездный гонщик Сышэн, был введен в искусственную кому и практически закончил свою гоночную карьеру. Но в прошлом году также дебютировал Мо Жань, со смехотворно большим прорывом — его взяли запасным гонщиком из юниорской программы, когда стало ясно, что Чу Ваньнин в ближайшее время не вернется. Парень, брошенный продираться через остаток сезона, с трудом набирал достаточное количество очков, чтобы удержаться в таблице лидеров — все это не было идеальным стартом карьеры в Формуле-1. В конце сезона, когда в паддоке ходили слухи о выздоровлении Чу Ваньнина, Мо Жань ожидал, что его снова выкинут туда, откуда он пришел. Но вместо этого место потерял беззаботный Сюаньцзи, и именно Мо Жань подписал контракт с такими дрожащими руками, что его почерк был еще хуже, чем обычно. Сейчас, в начале нового сезона, своего первого настоящего сезона, парень полон решимости. Зол. В этом году он должен проявить себя, он должен победить. Несмотря на то, что инженеры Сышэн каким-то образом сконструировали автомобиль, который достаточно конкурентоспособен, чтобы противостоять другим командам, это будет нелегко. Напарник Мо Жаня, Чу Ваньнин — лишь одна из многих проблем. Он ненавидит Мо Жаня, и это чувство взаимно. Ничего страшного, никто не ожидает, что они будут наслаждаться обществом друг друга, в этой игре твой напарник — твой главный соперник. Вы оба ездите на одинаковых машинах, поэтому, если он преуспевает там, где ты терпишь неудачу, винить можно только свои собственные навыки или их отсутствие. Но даже помимо этого, Чу Ваньнин как никто другой умеет действовать Мо Жаню на нервы. Безнадежный. Так Чу Ваньнин оценил мастерство вождения Мо Жаня, когда тот только пришел в программу подготовки молодых гонщиков Сышэн и старший все еще был его героем. Мужчина сказал это, думая, что парень не слышит. Мо Жань до сих пор помнит эту реплику, до сих пор чувствует ее — одно резкое слово Чу Ваньнина пронзило его до глубины души.

***

ГРАН-ПРИ ВЬЕТНАМА: ДЕНЬ ГОНКИ Утром в день гонки Мо Жань узнает, что Сун Цютун и Наньгун Сы помолвлены. Эту новость сообщает Сюэ Мэн, морщась, пока они идут через паддок к гаражу Сышэн. — Помолвлены? — повторяет Мо Жань. Это как удар под дых. — Я подумал, что лучше ты узнаешь об этом от меня, чем позже от кого-то другого. Они объявят об этом сегодня перед заездом. Вчера вечером я подслушал разговор одного из их пресс-атташе в баре отеля. — Блядь, — Мо Жань хочет стукнуть что-нибудь. Конечно, ничего другого он и не ждал от Сун Цютун. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как она с ним рассталась. Сколько времени она трахалась с этим Наньгун-гребаным-Сы за его спиной? Мо Жань никогда не будет достаточно хорош. Никакие усилия не помогут тебе заполучить отца, которому принадлежит вся команда. — Эта сука. И я уверен, что это она стоит за статьей про размеры членов… Лицо Сюэ Мэна принимает сложное выражение. — Ах, да, она все еще анонимная, никто не пытается заявить на нее права. Но тем не менее она привлекает внимание. — Это определенно Сун Цютун, — Мо Жань любит внимание. Но это его первый настоящий сезон в Формуле-1. Как новичок, он должен доказать свою состоятельность, выиграв гонки, иначе его первый сезон станет последним. Ему нужно сосредоточиться на трассе перед ним, а не на анонимных статьях его злобной бывшей подружки-журналистки, сравнивающей размеры членов всех участников текущего года. Неважно, вышел ли Мо Жань из данного сравнения выигрышно или нет — это не то, чем он хочет быть известен, пока не заработает репутацию в чем-то другом. — И я уверен, что она объявляет о помолвке сегодня, потому что знает, что такая новость выбьет меня из колеи. В паддоке, как всегда, кипит работа: инженеры в цветах команд, механики, катающие стойки с шинами, гонщики и их сопровождение. Чем лучше ваши результаты, тем ближе ваша площадка к входу и тем меньше времени приходится тратить на ходьбу туда-сюда. Благодаря их выступлению в прошлом году, кажется, что Сышэн находится за много километров отсюда. Мо Жань широким шагом идет впереди, а Сюэ Мэн за ним, стараясь не отставать. Гнев Мо Жаня, должно быть, отражается на лице, потому что все обходят его стороной. Или, может быть, они уже решили, что ему здесь не место. — Не позволяй этому повлиять на тебя, — говорит Сюэ Мэн тоном, который, вероятно, должен быть успокаивающим, но в котором слышится паника. — Вчера ты показал неплохое время в квалификации, не испорти его. Выплесни всю свою злость на трассе, это самое главное.

***

Сюэ Мэн прав, как это ни досадно. Но как бы Мо Жань ни старался, он не может полностью отпустить ситуацию, особенно когда другие люди, похоже, решительно не дают ему так сделать. Штаб команды Сышэн полон лиц, смотрящих на парня с сочувственными улыбками. Сюэ Чжэнъюн, выполняющий одновременно обязанности руководителя и владельца команды Сышэн, даже специально подходит к нему, похлопывает по плечу и говорит, что в море еще полно рыбы. На предгоночном брифинге по стратегии PR-менеджер с горящими глазами сообщает последние новости и в заключение добавляет: — Что касается слухов о помолвке Наньгуна и этой… э-э, истории с рейтингом, — она бросает взгляд на Мо Жаня, затем, по-видимому, одумывается и снова сосредотачивается на экране своего ноутбука, — мы не будем это комментировать. Придерживайся обычной линии поведения — сосредоточься на гонке. Мо Жань кивает. Хотелось бы, чтобы она не затрагивала эту тему. Он не глуп, знает обычную линию поведения, ту же, которую использует, когда журналисты затрагивают тему его умершей матери или спрашивают о тех мрачных годах после ее смерти, когда парень едва держался на плаву, не говоря уже о том, чтобы думать о гонках. — История с рейтингом? — Чу Ваньнин хмурится, и Мо Жань чувствует, как все за столом одновременно затаили дыхание. — Ничего важного, Чу-лаоши! — говорит Сюэ Мэн, а PR-менеджер в то же время добавляет: — О, это, эм, рейтинг некоторых гонщиков в паддоке этого года по… размеру. Не волнуйтесь, гонщик Чу, вас там нет. — По размеру? — Чу Ваньнин оглядывает всех за столом, но никто не встречается с ним взглядом. — Вы имеете ввиду по росту? — Да! — влазит Сюэ Мэн. — По росту. Именно так, Чу-лаоши. Мо Жань закатывает глаза. Он не понимает, почему Сюэ Мэн так одержим защитой Чу Ваньнина, человека, который откровенно грубо обращается практически со всеми, с кем общается. Или это какая-то ошибочная попытка защитить его невинность? Как будто Чу Ваньнин не взрослый мужчина за тридцать, имеющий за плечами почти десятилетнюю карьеру в Формуле-1. — О, вы не видели, Чу-лаоши? Не волнуйтесь, я пришлю вам ссылку, — Мо Жань ухмыляется, и каждое его слово пропитано сарказмом. Это маленькая радость, но он всегда подчеркивает «лаоши», когда может себе это позволить, давая понять, что Чу Ваньнин никогда ни черта его не учил, и одновременно напоминая всем, что тот достаточно стар, чтобы быть его учителем. Сюэ Мэн толкает его локтем в ребра. Чу Ваньнин просто сердито смотрит на него. С опьяняющим чувством победы в животе Мо Жань знает, что мужчина посмотрит историю с рейтингом, как только останется наедине со своим телефоном. Парень только жалеет, что не сможет увидеть его реакцию.

***

У Чу Ваньнина больше подиумов и побед в гонках, чем Мо Жань может вспомнить. Мужчина — требовательный гонщик, склонный к рассчитанному риску, упрямый, не желающий уступать ни на йоту. Последнее качество проявляется и за пределами трассы: он печально известен своей холодностью, надменностью, высокомерием и тем, как ему трудно угодить. Последний и самый вопиющий пример, согласно слухам пит-команды, — это то, что Чу Ваньнин настаивает на том, чтобы самому отлаживать свою машину, как будто разбирается в этом лучше всех высококвалифицированных инженеров, которых нанимает Сышэн. К сожалению, Чу Ваньнину не нужно особо стараться, чтобы вывести Мо Жаня из себя. Это приводит в бешенство. Из всех придурков Формулы-1 — а их много — он единственный, от кого парень не может отмахнуться, единственный, кто регулярно вызывает у него ярость. Мужчина не то чтобы часто разговаривает с ним, но когда это делает, именно его пренебрежительный взгляд заставляет Мо Жаня сгорать от злости, потому что тот очевидно не может его представить себе равным. Ситуацию усугубляет еще и то, что парень когда-то боготворил Чу Ваньнина. Мо Жань встретил его однажды после победы в юниорском чемпионате по картингу. По всей видимости это было сразу после того, как Чу Ваньнин ушел из Жуфэн и начал выступать за Сышэн. Мо Жань в кармане хранил их совместную фотографию, выцветшую и почти порвавшуюся по сгибу, пока другой ребенок из детского дома не украл ее. Мо Жань помнит, что считал Чу Ваньнина, возможно, лучшим человеком на свете, настоящим гонщиком Формулы-1, кем-то добрым и сильным, тем, кто сказал парню продолжать участвовать в гонках. Если бы можно было вернуться во времени к тому Мо Жаню и сказать ему, что однажды он будет ездить в одной команде с Чу Ваньнином, маленький Мо Жань, наверное, обмочился бы от волнения. Очень обидно осознавать, что Чу Ваньнин — просто еще один заносчивый, высокомерный богатенький ребенок, как и все остальные гонщики. Говорят, никогда не встречайтесь со своими кумирами. Парень согласился бы с этим. Но, по крайней мере, теперь у него есть шанс разгромить своего бывшего идола. Чу Ваньнин с его презрительной усмешкой, стальным взглядом и безразличным выражением лица, словно никогда в жизни не испытывал обычных человеческих эмоций. Его по-дурацки идеальная прическа, его длинные ноги, когда он забирается в кокпит автомобиля в том же гоночном костюме, который носят все, но который на нем каким-то образом подчеркивает талию. Бледная кожа его шеи, в которую Мо Жань хочет впиться зубами. Ну знаете, в духе соперничества. Просто два соперника. Два обычных парня, которые ненавидят друг друга. Ничего больше. Все в порядке. Они товарищи по команде в Формуле-1, они не должны быть лучшими друзьями. Почему он должен позволять Чу Ваньнину действовать на нервы больше, чем кому-либо другому? Мо Жань хорошо понимает, что ему здесь не место. Что для парня, у которого умерла мать-одиночка и у которого нет родственных связей ни с одним из автомобильных миллиардеров или бывших гонщиков, значит еще один богатенький сынок? Мо Жань лучше всех них. И Мо Жань более целеустремленный. Когда он впивается зубами в что-то и пробует кровь на вкус, то уже не отпускает. Вот что делает его хорошим водителем.

***

Стоит наступить гонке, как она становится разочарованием. Мо Жань ждал этого момента все выходные, в надежде полностью забыть случившуюся хуйню. На трассе он чувствует себя счастливым. Там невозможно думать ни о чем, кроме вождения: только ты, машина и трасса. И еще двадцать идиотов, с которыми соревнуешься. Мо Жань квалифицировался на неплохое место, так что у него должны были быть неплохие шансы. Но он попадает в аварию сразу на выходе из первого поворота, из-за чего повреждается переднее крыло его машины, и ему приходится раньше времени заехать в бокс для замены. Когда Мо Жань выезжает с пит-стопа, то оказывается на пятнадцатом месте и вынужден круг за кругом продираться вверх по рейтингу, каждый обгон вызывает еще большее раздражение, чем предыдущий. Слишком надолго он застревает между близнецами Мэй, не находя возможности проскочить между ними, чтобы обогнать впереди идущего, в то время, как второй висит на хвосте, ожидая, когда Мо Жань совершит хотя бы одну ошибку, чтобы отбросить его назад. Стиль вождения Мо Жаня непредсказуем: он идет на большой риск, но получает большую отдачу и никогда не уступает ни сантиметра. В конце концов, ошибку совершает идущий впереди близнец, неправильно рассчитав поворот и на долю секунды отклонившись в сторону, что позволяет Мо Жаню проскочить по внутренней траектории. В итоге он финиширует восьмым, измученный и недовольный, а Чу Ваньнин опережает его и занимает пятое место. Наньгун Сы недосягаем на первом, а его напарница Е Ванси самодовольно занимает второе. Е Ванси — единственная из гонщиков, кого Мо Жань уважает. Она начала заниматься картингом примерно в то же время, что и парень, и, по его мнению, факт, что она единственная женщина на трассе, компенсирует то, что ее крестный отец — бывший чемпион автогонок, а также то, что она выступает за команду Жуфэн. Близнецы Мэй — некая загадка, Мо Жань не уверен, откуда они взялись, но они пользуются поддержкой какого-то магната, принося миллионы долларов в виде спонсорских контрактов любой команде, за которую выступают. Чу Ваньнин — сын Хуайцзуя, который был одним из легендарных гонщиков Убэй несколько десятилетий назад, когда их команда действительно ещё выигрывала гонки. А еще есть Мо Жань, сын умершей матери-одиночки и по сути никто. — Хорошая гонка, — говорит Сюэ Мэн по рации в шлеме, — молодец, псина. — Спасибо, — бормочет Мо Жань, хотя они оба знают, что результат разочаровывающий.

***

К сожалению, Сюэ Мэн — еще один из тех детей, чей отец владеет командой, хотя, по крайней мере, сейчас он не такой уж и засранец, каким был в детстве. Они начали вместе заниматься картингом много лет назад, Мо Жань и Сюэ Мэн. И Ши Мэй. Мо Жань был лучшим из троих, конечно, но двое других были достаточно хороши, чтобы иногда составлять ему компанию на подиуме. После смерти матери Мо Жаня, когда его дела пошли совсем плохо, они потеряли связь. Но позже, когда, вопреки всему, парня через пару лет взяли в программу Сышэн подготовки молодых гонщиков, они тоже были там. Не в качестве пилотов — Сюэ Мэн выполнял разную случайную работу, от пресс-атташе до помощника по кадрам, прежде чем наконец стать голосом в ухе Мо Жаня во время гонок. А Ши Мэй… Ши Мэй обучался на механика и работал в команде пит-стопа. Работал, потому что в прошлом году буквально за несколько дней он сгинул. Внезапно пропал без предупреждения или объяснений, его не было ни в паддоке, ни где-либо еще. Он перестал отвечать на звонки и сообщения Мо Жаня и удалил свои аккаунты в социальных сетях. Мо Жань попытался спросить Сюэ Мэна, что происходит, но единственным ответом был острый взгляд и «Лучше заткнись, а то…». Мо Жань действительно заткнулся, но только потому, что несложно было догадаться, что произошло. Ши Мэй исчез на следующий день после аварии Чу Ваньнина. Парень сомневается, что Сюэ Чжэнъюн был рад этому, но у такого гонщика, как Чу Ваньнин, есть огромная власть, а его хороший настрой стоит больше, чем карьера какого-то мелкого сотрудника пит-бригады. Мо Жань не знает, почему Чу Ваньнин выбрал Ши Мэя, чтобы тот взял на себя ответственность за его собственную некомпетентность, но высокомерие и бездушие случившегося заставляют парня гореть от злости.

***

После гонки в зоне для прессы сердце Мо Жаня замирает, когда он видит Сун Цютун с микрофоном и широкой улыбкой. Она тоже замечает его и спешит прямо к нему. — Привет, Мо Жань, — говорит девушка с выражением, граничащим с жестокостью, направляя микрофон ему в лицо. — Хорошая гонка? Сегодня она выглядит хорошо: с длинными волосами, гладко уложенными по спине и в прямой мини-юбке и блейзере, подчеркивающем ее грудь. Когда они начали встречаться, она даже не была журналисткой Формулы-1. Редактор назначил ее на эту должность, когда узнал, что Сун Цютун встречается с гонщиком, и девушка использовала все контакты, которые Мо Жань мог ей дать, чтобы подняться по карьерной лестнице и перейти в более уважаемое издание. А теперь она перешла к более уважаемому гонщику. — Я слышал новость, — говорит Мо Жань, игнорируя ее вопрос. Он отказывается облегчить ей жизнь, ответив глупой бессмысленной репликой. — Полагаю, самое время для поздравлений. Сун Цютун склоняет голову с ложной скромностью, поднимая левую руку, чтобы убрать несуществующую пылинку с воротника пиджака, демонстрируя по-настоящему огромный бриллиант на пальце. По какой-то причине Мо Жань думал, что у Наньгун Сы будет побольше вкуса. — Спасибо, Мо Жань! Я сказала А-Сы, что ты не будешь против. Я позабочусь, чтобы тебя пригласили на торжество. Оно состоится во время летнего перерыва. — Так скоро? — Мо Жань не слишком удивлен, что она хочет как можно скорее привязать к себе Наньгуна. Он представляет, как юристы семьи уже вовсю работают над брачным договором. — Ну, мы с А-Сы оба решили, что нет смысла долго ждать. Когда ты знаешь, что что-то правильно, ты просто знаешь, — говорит она нараспев злобным тоном, с легким смешком в конце. У Мо Жаня кипит кровь. Он выдохся и дрожит, весь адреналин, накопленный за гонку, испарился из его тела, унеся с собой все, что осталось от терпения. Ему хочется кричать. Хочется протянуть руку и обхватить ее красивую шею. Вместо этого парень говорит, ненавидя резкую усмешку в своем голосе: — А как насчет истории с рейтингом? А-Сы знает об этом? Скольких из них ты смогла подтвердить из личного опыта? Сладкая улыбка не сходит с лица Сун Цютун. — Я не знаю, о чем ты говоришь. Мо Жань качает головой и поворачивается, чтобы уйти. Он вымотан, подавлен, его мучает нервное возбуждение. Ему не следовало бы так сильно переживать из-за статьи про размеры членов — он же на первом месте, не так ли? Разве это не хорошо? — но чувствует себя… как будто его выставили напоказ. Парень ощущает на себе взгляды всех присутствующих, и что они видят? Мелкого придурка, который сильно злоупотребил гостеприимством. Он вылетает из зоны для прессы. Сзади него Сун Цютун кричит: — Увидимся, Мо Жань. Парень хочет кого-нибудь ударить. Хочет кого-нибудь трахнуть. Он глубоко вздыхает и не оборачивается. Чу Ваньнин здесь, стоит у выхода. Мужчина известен тем, что никогда не уделяет внимания журналистам. — Мо Жань… — начинает он, нахмурившись и протягивая руку к локтю напарника. — Чего тебе? — Мо Жань поворачивается к нему, весь на взводе, чтобы скрыть агрессию, бурлящую в его жилах. Только осуждения Чу Ваньнина ему сейчас еще не хватало. Тот каменеет лицом и отдергивает руку. Парень замечает, что он постригся. Волосы короче, чем обычно, и торчат, как будто Чу Ваньнин провел рукой по голове после того, как снял шлем после гонки. — Ничего, — говорит он и уступает Мо Жаню дорогу.

***

> Что ты делаешь в следующие выходные? — Мо Жань пишет Жун Цзю, потому что даже после тренировки в спортзале и долгого душа все еще чувствует зуд под кожей от смеси гнева и разочарования. Хочется кого-нибудь трахнуть. Эту проблему, по крайней мере, он может решить. > Ты мне скажи, папочка ;) — приходит ответ менее чем через час. Мо Жань бронирует билеты на самолет и отправляет ему информацию. Хорошая сторона Жун Цзю в том, что ему плевать на гонки. Однажды он сказал Мо Жаню прямо в лицо, что не может представить ничего более скучного, чем смотреть, как машины два часа подряд носятся по одной и той же трассе. Кроме сексуальной совместимости у них нет абсолютно ничего общего, поэтому нет опасности, что Жун Цзю поймет все не так и попытается втереться к нему в доверие. Утром он оставит Жун Цзю спать в гостиничном номере, а днем тот пойдет по магазинам с его кредиткой. Мо Жаню все равно, главное, чтобы вернулся в отель к вечеру и они могли потрахаться. > Только бизнес-класс? Жаль, что единственное первое место, которое ты пока занял — это в соревновании по размеру члена… > Отвали, — отвечает Мо Жань и бросает телефон на другую сторону кровати. Если Жун Цзю знает об этом фиаско, то оно действительно распространилось шире, чем хотелось бы Мо Жаню. > Увидимся в пятницу 😘

***

ГРАН-ПРИ ЯПОНИИ: КВАЛИФИКАЦИЯ Мо Жань встречается с Жун Цзю в баре отеля после неожиданно хорошей квалификации. Лил дождь, и трасса была в ужасном состоянии, так что могло произойти все, что угодно. Один из близнецов Мэй врезался в стену на втором повороте, а у Наньгун Сы возникли проблемы с рулевым управлением, из-за чего он был вынужден сойти с дистанции на середине своего самого быстрого круга. К тому же Мо Жань финишировал на полсекунды быстрее Чу Ваньнина. Парень не пьет во время сезона, поэтому он ждет, когда Жун Цзю прикончит свой коктейль, прежде чем подняться в номер, расположиться в мягком кресле и беззастенчиво наблюдать за ним. — Хорошо… проехал сегодня? — нерешительно спрашивает Жун Цзю, прежде чем поднять бокал, чтобы сделать последний глоток. Мо Жань фыркает. Когда они встают, берет спутника под локоть и ведет к лифтам: — Мы оба знаем, что ты здесь не за этим. — Тебе сегодня не терпится, да? — спрашивает Жун Цзю, приподняв бровь, словно не он собирается умолять о члене через несколько минут. Мо Жань открывает рот, чтобы ответить, как лифт открывается. Они входят, и парень нажимает на девятый этаж, только чтобы быть прерванным Чу Ваньнином, спешащим к ним с окриком: — Подождите! Мо Жань ругается и нервно возится с панелью в попытке найти кнопку закрывания дверей, когда Жун Цзю тянется остановить их и удержать лифт, чтобы Чу Ваньнин успел заскочить. Жун Цзю убирает руку, и створки закрываются. Чу Ваньнин одет в синюю рубашку-поло с логотипом Сышэн и бежевые брюки. Рубашка застегнута на все пуговицы до самого горла. Его неумение завлекать откровенно смущает, он порочит репутацию всех остальных гонщиков Формулы-1. Мо Жань улавливает тот самый момент, когда Чу Ваньнин оглядывается и понимает, с кем оказался в лифте. — Какой этаж? — спрашивает Жун Цзю. — Девятый. — Какое совпадение! Мы тоже на девятый, — Жун Цзю прислоняется к плечу Мо Жаня, просовывая руку под локоть. Чу Ваньнин смотрит на них, его взгляд красноречиво перемещается с лица Жун Цзю на место, где сплетаются их руки, и на лицо Мо Жаня. Мужчина натянуто кивает последнему, а затем упирается взглядом в свои ботинки. — О! Вы двое работаете вместе? Мо Жань, почему ты нас не представил? — Жун Цзю специально ведет себя, как гаденыш. Парень смотрит на него, но тот только улыбается в ответ и сжимает его руку. — Жун Цзю, Чу Ваньнин. Чу Ваньнин, Жун Цзю, — кратко говорит Мо Жань, гадая, как долго лифт будет подниматься на девятый этаж. Рука Жун Цзю собственнический обхватывает бицепс Мо Жаня, а его голова наклоняется, чтобы расслабленно расположиться на чужом плече. — Чу Ваньнин — второй водитель Сышэн. Жун Цзю — мой… друг, — мужчина поднимает глаза, только чтобы снова сердито посмотреть на юношей. Лифт останавливается, и двери открываются. Все трое поворачивают направо в коридор, и на один ужасный момент Мо Жаню становится не по себе от мысли, что их комнаты окажутся рядом, но, к счастью, Чу Ваньнин останавливается у двери, расположенной в двадцати метрах от комнаты парня. — Приятно познакомиться, Чу Ваньнин! — кричит Жун Цзю, когда они оставляют его позади. Мо Жань пихает его локтем так сильно, что тот вскрикивает, а затем открывает дверь и толкает своего спутника в комнату. — Что это, блядь, было? Жун Цзю бросается на кровать, смеясь. — Так это был тот самый знаменитый Чу Ваньнин? Он всегда такой? — Да, — сразу же отвечает Мо Жань, хотя и не совсем понимает, что именно тот имеет ввиду. — Черт. Наверное, ему неловко, что он в тебя влюблен. — Что? — сколько Жун Цзю выпил сегодня днем? — Да ладно, ты видел, как он на меня посмотрел, когда увидел рядом с тобой… — Не хочу тебя разочаровывать, но он всегда так смотрит. Ты что, пытался заставить его ревновать? — Мо Жань насмешливо фыркает. На лице Жун Цзю появляется самодовольная улыбка. — Мне не пришлось особо стараться. Мо Жань закатывает глаза. — Он, наверное, просто был возмущен. Не знаю, верит ли он в секс до брака. Или вообще в секс. — Да ладно, он довольно милый, как чопорный профессор. Мо Жань знает, что Жун Цзю просто пытается его вывести, но это настолько нелепо, что заставляет его замереть с расстегнутыми пуговицами на рубашке и уставится в ответ с крайне серьезным выражением лица. — Ты под кайфом? Тебе подмешали что-то в напиток? Может, у тебя сотрясение мозга?

***

ГРАН-ПРИ ЯПОНИИ: ДЕНЬ ГОНКИ Сюэ Мэн и Мо Жань обсуждают стратегию и наблюдают за тем, как инженеры готовят машины, когда позади них появляется Чу Ваньнин. — Твой… спутник будет смотреть гонку? — спрашивает он Мо Жаня. Парень моргает, настолько удивленный, что не успевает ответить и остановить влезающего в разговор Сюэ Мэна. — Спутник? Что? Кто? — Успокойся, Мэнмэн, — Мо Жань поднимает руки с раскрытыми ладонями. — Никто, просто друг. И нет, он не будет смотреть гонку. Ему это неинтересно. И тем более он не приглашён. Это просто… физическая связь. Ничего серьезного, — отчасти он говорит это, чтобы вызвать реакцию, и не разочаровывается. Сюэ Мэн давится воздухом, а Чу Ваньнин резко отводит взгляд, явно разгневанный по причине, выяснением которой Мо Жань не хочет заморачиваться. Неудивительно, что мужчина ненавидит, что другие люди в том числе и развлекаются. Когда гонка начинается, все также идет дождь, что вызывает предсказуемый хаос, замедляющий все и заставляющий машины отчаянно бороться за позиции. Погода проясняется только после того, как половина гонки уже позади. Коробка передач Наньгун Сы все еще не работает, и Мо Жань стремится воспользоваться этой возможностью, выжимая максимум из машины во время дождя и после, и в результате занимает почетное четвертое место. Чу Ваньнин финиширует шестым, а Е Ванси приходит первой и стоит на подиуме, выглядя почти скучающей. Она посылает воздушный поцелуй в сторону Мо Жаня, на что тот отвечает лишь полусерьезным средним пальцем. Это его лучший результат в нынешнем году, и Мо Жань знает, что должен быть им доволен, но подиум так близок, что оставляет горький привкус во рту — пройти такой долгий путь и все еще быть так далеко от него. По крайней мере, Жун Цзю лежит голый в постели Мо Жаня, когда он возвращается.

***

ГРАН-ПРИ МЕКСИКИ → ГРАН-ПРИ АЗЕРБАЙДЖАНА → ГРАН-ПРИ МАЙАМИ → ГРАН-ПРИ ИСПАНИИ После следует череда гонок в Европе и Северной Америке. Слишком далеко, чтобы возвращаться домой в перерывах между ними, и Мо Жань вдруг становится настолько занят, что даже думать о чем-то становится трудно. Он либо переезжает, либо тренируется, либо участвует в гонках, либо обсуждает гонки, либо думает о гонках, либо снимается в спонсорских промо-роликах, либо встречается с инженерами, чтобы доработать машину, либо общается с журналистами о гонках, либо подписывает мерч Сышэн до боли в руке, либо смотрит в потолок своей гостиничной комнаты, прокручивая в голове прошлые гонки и пытаясь определить точный момент, когда допустил ошибку. Он так часто проходит все незнакомые трассы на симуляторе, что знает каждый поворот во сне — его сны тоже о гонках. Сон, в котором его машина не разгоняется; сон, в котором он проспал и должен бежать на трассу, но никто не говорит ему, где она находится, а его ноги не слушаются. Сон, в котором он наклоняет Чу Ваньнина над своей машиной и… Ну, может быть, этот сон не был связан с гонками как таковыми… но это, несомненно, признак того, что он недостаточно выходит на улицу. Почему его мозг не может придумать кого-то более возбуждающего, чем Чу Ваньнин в своем гоночном костюме Сышэн? Наверное, Мо Жань так усердно работал в тот день, что у него поднялась небольшая температура. Или это его член кричит в знак протеста мозгу, потому что он был слишком занят, чтобы делать что-либо, кроме как дрочить на фотографии, которые Жун Цзю присылает ему в нижнем белье, купленном по кредитке Мо Жаня? Парень не глуп, он знает, что это те же фотографии, которые подписчики Жун Цзю получат два дня спустя, но, по крайней мере, тот находит время, чтобы отправить их ему лично. И речи не идет, чтобы снова купить билеты и непосредственно потрахаться. Даже когда все немного успокаивается, Мо Жань отвергает эту мысль. Он продолжает возвращаться к комментарию Жун Цзю о Чу Ваньнине и спустя несколько недель. Это была шутка, но она показывает, насколько мало они сходятся во мнениях. Мо Жань может смириться с тем, что Жун Цзю не интересуется гонками, но считать Чу Ваньнина привлекательным…? После Барселоны парень по-прежнему подавлен. Ему хотелось бы сказать, что все его жертвы и упорный труд окупились, но результаты были посредственными: иногда он набирал очки, иногда нет, но ни разу не поднимался выше седьмого места в общем зачете. Сюэ Мэн улыбается ему с сочувствием, от которого Мо Жань ненавидит себя. Он заставляет себя улыбнуться в ответ и продолжать.

***

ГРАН-ПРИ СИНГАПУРА: ДЕНЬ ГОНКИ Сингапур — узкая уличная трасса, зажатая с обеих сторон зданиями, на которой практически нет места для обгона. Малейшая ошибка или промедление, твои или любого из девятнадцати других гонщиков на трассе, могут привести к тому, что твоя машина врежется в стену на скорости 320 км/ч. Гонка проходит ночью, но это нисколько не спасает от удушающей жары. Выйти из здания с мощной системой кондиционирования — все равно что войти в ванну: воздух густой и тяжелый от влажности. К моменту выезда из бокса на прогревочный круг гоночный костюм Мо Жаня уже пропитан потом. Однако он чувствует себя хорошо, у него есть предчувствие, что все сложится удачно. Ему нужно выиграть, ему нужно что-то в свою пользу. Всего одна победа, и все остальное придет легко. Вчерашняя квалификация прошла как по маслу. Он стартует с пятой позиции, опережая Чу Ваньнина, который находится на седьмой. Победа уже у него в кармане. — Ты справишься, псина. Чистой гонки, — говорит Сюэ Мэн ему в наушник, когда все машины выстраиваются на старте. Машина окружает Мо Жаня, двигатель гудит, он чувствует обороты всем телом, они перекрывают биение его сердца. Он справится. В последней трети гонки Мо Жань занимает третье место. Он держится стабильно. Его темп хороший. Для него не существует ничего, кроме машины. Он не дышит. У него почти нет тела. Управление болидом для него так же инстинктивно, как движение. — Чу Ваньнин сзади, — говорит Сюэ Мэн ему в ухо. Трасса мелькает мимо, поворот следует за поворотом, прямая размывается от скорости. — Отойди в сторону, — приходит приказ. — У него больше скорости. Нет. Мо Жань держится уверенно. Как Чу Ваньнин может ехать быстрее него? Все идет идеально. Он на третьем месте. Чу Ваньнин ни за что не сможет отобрать его у него. — Мо Жань, — снова говорит Сюэ Мэн, уже более резким тоном. — Отойди в сторону. — Я могу это сделать, — говорит Мо Жань, поддаваясь своим самым детским и капризным инстинктам. Сюэ Чжэнъюн будет иметь полный обзор гонки, он тот, кто определяет тактику. Сышэн в первую очередь уделяет внимание общим очкам как для команды, так и для отдельных гонщиков. Их команды аналитиков просчитывают цифры и уверены, что Чу Ваньнин — самый надежный вариант. Но Мо Жань знает, что сможет это сделать. — Отойди. В сторону, — снова говорит Сюэ Мэн, и теперь видно Чу Ваньнина позади, который слегка сместился влево, готовясь к тому, чтобы воспользоваться возможностью, которую Мо Жань должен ему предоставить. Чу Ваньнин подъезжает ближе, они едут бампер к бамперу. — Мо Жань, — умоляет Сюэ Мэн, но тот его не слышит. Он может это сделать, это место его, он так усердно трудился ради него. Парень понимает, что что-то не так, когда машина резко дергается вперед, и он чуть не откусывает себе язык. А потом… Потом в один миг все идёт наперекосяк. Мо Жань борется за контроль и проигрывает, в животе поднимается тошнота, когда меняется перегрузка, машина вращается и врезается в ослепительную белизну.

***

— Что это, блядь, было? — Мо Жань вылезает из машины, уклоняясь от струй пены для тушения пожара, которую распыляют чрезмерно усердные сотрудники службы безопасности трассы. Чу Ваньнин в машине позади него, все еще бампер к бамперу с его, они, должно быть, вместе врезались в стену. Оба выбыли из гонки. Сюэ Мэн кричит ему по рации. Мо Жань срывает шлем и бросает прочь. Чу Ваньнин все еще в машине, через визор не видно его выражение лица, да и парню наплевать. Мо Жань не совсем понимает, что происходит дальше, в его организме зашкаливает адреналин, тестостерон и ярость. Он знает, что ни за что не доберется до Чу Ваньнина: прежде чем успеет что-то предпринять, его наверняка остановит один из сотрудников безопасности. Парень видит, как Чу Ваньнин выбирается из машины. Вокруг куча кричащих людей. В офисах Сышэн царит гнетущая атмосфера. Сюэ Мэн сердито сверлит взглядом Мо Жаня и тащит его в конференц-зал. Тот смутно отмечает, что через мгновение Чу Ваньнин проходит мимо, окруженный толпой. Драгоценный Чу Ваньнин, хрупкий Чу Ваньнин. Почему все ведут себя так, будто он здесь жертва? Мо Жань тоже пострадал! Чу Ваньнин был тем, кто собирался украсть место Мо Жаня! — Что? — говорит Мо Жань. В закрытой комнате его слова звучат громче, чем ожидалось. Он скрещивает руки на груди и смотрит на Сюэ Мэна… Что это за выражение? Ужас? Отвращение? — Ты знаешь что, Мо Жань. Помимо того, что вы оба дисквалифицированы и, возможно, оштрафованы, да еще две полностью разбитые машины? Ты должен был выкинуть такое именно здесь? В Сингапуре? — Что такого особенного в Сингапуре? — Мо Жань уже знает, как сильно облажался, и Сюэ Мэн не может сказать ничего такого, что бы ему самому не пришло на ум, подпитывая тягучую, липкую ненависть к себе, расползающуюся внутри. Он провалился. Он недостаточно хорош. После того, как Сышэн откажется от него, захочет ли его взять какая-нибудь другая команда? Или это будет конец всего, чего так упорно добивался? Сюэ Мэн выглядит так, будто единственное, что удерживает его от того, чтобы наброситься на Мо Жаня и задушить, — это хлипкий конференц-стол между ними. — Ты знаешь, что произошло в Сингапуре в прошлом году, Мо Жань! — он выбегает из комнаты, с такой силой хлопая дверью, что она сразу же открывается, оставляя Мо Жаня пялиться в пустой коридор. Парень дрожит от смеси кондиционера, охлаждающего пропитанный потом комбинезон на его коже, и падения адреналина. Сюэ Мэн прав, ему не нужно слишком долго думать, чтобы вспомнить, что произошло в Сингапуре в прошлом году. Именно эта гонка изменила все. Когда Чу Ваньнин попал в ужасную аварию, в результате которой впал в кому. Мо Жань сглатывает. Ему никак не удастся выйти из сложившейся ситуации, оставаясь хорошим парнем. Никто не сказал ему, можно ли уйти, но он все равно встает. Сюэ Мэн знает, где его найти, и ничего хорошего не получится, если остаться здесь, чтобы на него накричали еще больше. В ту ночь его сны наполнены визгом шин, яркими белыми огнями и стеной, несущейся на него.

***

УЧАН: РОДИНА КОМАНДЫ СЫШЭН ФОРМУЛЫ-1 Сун Цютун верна свои словам: среди пачки бумажной почты, которую Мо Жань забирает у консьержа, впервые за несколько недель возвратившись в свою квартиру, лежит приглашение на толстой карточке с золотым тиснением. Парень просматривает его в поисках подробностей: присоединяйтесь к нам, чтобы отпраздновать настоящую любовь, бла-бла-бла, черный галстук, без сопровождения. Мо Жань раздумывает над вариантом просто отказаться и не приходить, но только мгновение. Он будет там, хоть еще не решил для чего: чтобы сорвать все мероприятие или просто устроить безобидную драму. Это неделя между Сингапуром и Гонконгом, и впервые Мо Жань наконец-то дома, и у него полдня свободного времени из-за того, что инженерное совещание в штаб-квартире Сышэн было отменено в последнюю минуту. Свободное время должно было бы казаться роскошью, но вместо этого вызывает скуку. После долгого отсутствия его квартира представляет собой скудно обставленную стеклянную коробку, в которой даже не чувствуется, что там кто-то живет. Половина кухонной утвари все еще новая, лежит в шкафчиках, завернутая в блестящую пластиковую пленку. В качестве последнего средства он отправляется за покупками, потому что, независимо от того, будет ли присутствовать на свадьбе своей бывшей как потенциальный диверсант или нет, ему нужен хороший наряд. В любом случае, костюм имеет решающее значение, чтобы все остальные гости знали: несмотря на то, что Сун Цютун вышла замуж за миллиардера всего через несколько месяцев после их разрыва, Мо Жань — настоящий победитель из них двоих. К тому же, трата неприличных сумм денег всегда поднимает ему настроение. Недалеко от его дома находится роскошный торговый центр, и парень бродит по блестящим, охлажденным кондиционерами коридорам, пока не находит отдел, который выглядит достаточно дорогим, с безупречно сшитыми костюмами на витрине. — Могу я вам помочь? — раздается голос за спиной Мо Жаня, как раз когда он подходит ко стойке с образцами, чтобы полюбоваться. — Да… — начинает парень, поворачивается и замолкает. Ши Мэй делает шаг назад, на его красивом лице явно читается шок. Он оглядывается, широко раскрыв глаза, словно ищет выход. Мо Жань инстинктивно тянется, чтобы взять его за руку. Вокруг никого, торговый центр пуст. — Ши Мэй. Что…? — Мо Жаню приходится на секунду остановиться, чтобы собраться с мыслями. Это было так неожиданно — увидеть его снова, увидеть его здесь. Но вот он. — Что ты здесь делаешь? Ты получил мои сообщения? Что с тобой случилось? Как долго ты здесь работаешь? Тот не смотрит ему в глаза и пытается вырвать руку из хватки, но у него не получается. Ши Мэй бледнее, чем Мо Жаню запомнилось, но по-прежнему красивый, с тонкими чертами лица и полными губами. Наконец он поднимает глаза и говорит: — Не надо, Мо Жань. Забудь, что ты меня видел. Просто уходи. Так будет проще для нас обоих. — Что? О чем ты говоришь? — Я говорю, — шипит Ши Мэй, хотя вокруг никого нет, кто мог бы их подслушать, — о тебе. О том, что ты притворяешься, будто после того, что я сделал, все может вернуться на круги своя, — его тон резче, чем Мо Жань когда-либо слышал. Где его мягкий Ши Мэй, у которого для каждого находилась улыбка и доброе слово? Наверное, думает, что Мо Жань поверил всей той херне. — Не волнуйся, Ши Мэй, я знаю, что ты ничего не сделал. Я могу тебе помочь. Мы можем пойти к Сюэ Чжэнъюну и… Тот прерывает его резким, холодным смехом. — Они ведь тебе даже не сказали, да? Конечно, нет… Мо Жань взрывается гневом. Кто имеет право ничего ему не говорить? — Сказали мне что? О чем ты говоришь? Я знаю достаточно: Чу Ваньнин выгнал тебя с работы. Но мы можем дать отпор, вынести на публичное обсуждение… Ши Мэй качает головой, движения резкие и яростные. Когда он говорит, его голос звучит пусто и холодно. — Мо Жань, пожалуйста. Ты бедный, глупый пес. Ты не знаешь, о чем говоришь. Чу Ваньнин уже сделал для меня гораздо больше, чем я заслуживаю. Теперь злится Мо Жань. Ши Мэй никогда раньше так с ним не разговаривал. И о чем он говорит? Что они от него скрывают? — О чем ты говоришь?! — его голос такой громкий, что кто-то, должно быть коллега Ши Мэя, выглядывает из комнаты для персонала. Ши Мэй не говорит ему, чтобы не лез не в свое дело. Он просто вздыхает: — Я не… Мо Жань, пожалуйста, не заставляй меня… Я не хочу это говорить. Ты должен спросить Сюэ Мэна, хорошо? И уходи. Пожалуйста, — он начинает тянуть его к выходу. — Иди. — Но я… — Пожалуйста, Мо Жань. Я здесь работаю. Ты устраиваешь сцену. Ты ищешь костюм на свадьбу, верно? За углом есть хороший отдел. Просто иди туда. И не пытайся больше со мной связаться. Но когда Мо Жань опустошенный выходит из магазина, у него кружится голова, и больше нет настроения для покупок.

***

На следующее утро Мо Жань врывается в штаб-квартиру Сышэн на полчаса раньше утреннего совещания по исследованиям и разработкам. Его настроение и так ужасное: после вчерашнего дня, проведенного в переживаниях, он впервые за несколько месяцев напился, в жалком одиночестве своей квартиры, и, бог знает, как это отразится на его тренировках. Сегодня утром парень проснулся с похмельем и вздутым животом, уже ненавидя себя за свою минутную слабость, в дополнение к замешательству от столкновения с Ши Мэем. Он застает Сюэ Мэна, готовящего себе кофе на кухне для сотрудников. Чу Ваньнин тоже там, как и следовало ожидать, с чашкой дымящегося чая в руках. Оба поднимают глаза, когда Мо Жань вламывается в комнату, и их разговор затихает. Они говорили о нем? Обычно ему было бы все равно, если это так, но сейчас ощущает себя настолько не в курсе событий, что это ранит. — Мне нужно поговорить с тобой, — заявляет Мо Жань Сюэ Мэну, игнорируя Чу Ваньнина. — Что еще случилось? — раздраженно спрашивает тот, как будто пришедший — очередная проблема, с которой ему приходится разбираться. Внезапно Мо Жаня перестает волновать, что его голос слишком громкий, что он неразумно себя ведет или что Чу Ваньнин все еще в комнате. — Что ты сделал с Ши Мэем? Я знаю, ты в этом замешан. Я встретил его вчера, и он ничего не сказал, но я знаю, что ты что-то сделал. Мужчина избегает встречаться с ним взглядом, уставившись на свою чашку с чаем, но Мо Жань не может понять, выглядит ли тот виноватым или это просто обычное выражение неприязни на лице, когда ему приходится находиться в одном помещении с Мо Жанем. — Черт. Что? — Сюэ Мэн широко раскрывает глаза, поддаваясь панике. Он поспешно вытаскивает Мо Жаня из кухни и нервно распахивает дверь соседней комнаты для переговоров, которая оказывается пустой. Парень позволяет себя вывести, но не собирается потакать Сюэ Мэну, если тот на это рассчитывает. — Где ты его встретил? Мо Жань скрещивает руки на груди. — Не думаю, что хочу тебе рассказывать. — Мо Жань, пожалуйста, — Сюэ Мэн смотрит на него, все еще в шоке, затем вздыхает и массирует лоб ладонью. — Ты не понимаешь. — Это потому, что никто мне никогда не рассказывает, что происходит! Так объясни мне же! — Я хотел тебе тогда рассказать, но это было ради Ши Мэя. Ты не самый… сдержанный человек. И ты тогда еще встречался с Сун Цютун. Если бы это стало известно, было бы очень плохо. — Что ты имеешь в виду? Что было бы очень плохо? — Я пытаюсь! Дай хоть слово вставить. Только, пожалуйста, Мо Жань, пообещай, что это не выйдет за пределы комнаты. Ши Мэй не будет тебе благодарен, если такое произойдет. Ты поймешь, почему. Мо Жань наклоняет голову, никак не реагируя. Сюэ Мэн принимает это за согласие. — Ладно… Помнишь, в прошлом году, когда у машины были все эти необъяснимые технические неисправности, и инженеры никак не могли выяснить причину? На тестах все было в порядке, а потом, посреди гонки, выходила из строя коробка передач? — Да. И что с того? — болиды Формулы-1 комплексные, и случайные механические поломки — не редкость. Машина Сышэн в прошлом году была особенно подвержена им, но причин этому могло быть множество. — Ну, Ши Мэй… У отца были подозрения, но он так и не смог найти доказательств. А когда произошел несчастный случай с Чу-лаоши, Ши Мэй был безутешен. Конечно, все были расстроены, но он паниковал. Говорил что-то вроде: «Этого не должно было случиться. Это не должно было зайти так далеко». Мо Жань качает головой: — Неужели ты думаешь, что я поверю, будто Ши Мэй мог…? — Я сначала тоже не верил, но он признался, Мо Жань, — говорит Сюэ Мэн, — он сознался, пока Чу Ваньнин был в больнице. Какая-то опасная семейная связь, шантаж… это была договорная ставка, его заставили испортить машину, чтобы поставить деньги на поломку на пятом круге. Что-то в этом роде. Авария не должна была произойти, но потом шина лопнула именно в тот момент, на таком опасном повороте… Мо Жань тяжело опускается на один из стульев вокруг стола для совещаний. Его тошнит, и не только из-за похмелья. — Нет… я не… если это правда, то это преступление, так ведь? Почему никто не обратился в полицию? — Мой отец хотел подать заявление, — кивает Сюэ Мэн, — но Чу Ваньнин убедил его не делать этого. Он сказал, что Ши Мэй и так уже достаточно пострадал, что жалеет. Вот и все. Он не хотел, чтобы его посадили в тюрьму. Чу Ваньнин был в больнице, Мо Жань. Все еще подключенный к сотне разных трубок и аппаратов, а это было тем, что его больше всего беспокоило. Мо Жань смотрит на свои руки. Это не имеет смысла. За исключением сказанного вчера Ши Мэем? Перестань притворяться, будто после того, что я сделал, все может вернуться на круги своя. Чу Ваньнин уже сделал для меня гораздо больше, чем я заслуживаю. — Где ты вчера встретил Ши Мэя? Мой отец не подал в суд, но позаботился о том, чтобы Ши Мэй больше никогда не работал в гараже Формулы-1. — Это было в торговом центре, — собственный голос звучит мертвым, пустым. — В новом. Он работает в одном из магазинов там. — Хорошо. И ты с ним разговаривал? Он тебе ничего не сказал? — Он сказал мне оставить его в покое. И не возвращаться туда. Сюэ Мэн кивает, видимо удовлетворенный этим ответом. Мо Жань до сих пор пытается переварить новую информацию, сложить все кусочки пазла воедино, осознавая, что получающаяся картина отличается от той, что ожидал. Но остается еще одна деталь, которая туда не вписывается. — Допустим, все, что ты мне рассказал, правда, — начинает он. — Это правда. — Хорошо. Но почему Чу Ваньнин так беспокоился о том, что случилось с Ши Мэем? Почему его это так волновало? Сюэ Мэн смотрит в ответ, как будто с ним заговорили на другом языке. — Потому что он заботится о нас, Мо Жань. После всего, что он для тебя сделал, как ты можешь удивляться этому? Мо Жань презрительно фыркает. — Ты с ума сошел. Что Чу Ваньнин когда-либо сделал для меня? Сюэ Мэн громко смеется, хотя понятно, что ему совсем не весело. Это скорее безумный, я-не-могу-в-это-поверить-смех. Он смотрит в потолок, прежде чем собраться с силами и ответить. — Как ты можешь так говорить? У тебя не было бы места в этом году, если бы он не высказался о твоих способности перед Сюаньцзи. Не говоря уже о программе подготовки молодых гонщиков. Я понимаю, что вы теперь напарники, но почему нужно быть с ним таким резким? Это какая-то бессмыслица. — Он что? Что о программе? — Всё это было его идеей. Он профинансировал её после того, как Хуайцзуй оставил ему всё, — говорит Сюэ Мэн тоном, который явно подразумевает «это же очевидно». — Почему, по-твоему, команда Убэй так нас ненавидит? — Потому что они едва ли могут набрать очко? — автоматически отвечает Мо Жань, пока его мозг пытается лихорадочно соображать. — Ну да, — Сюэ Мэн закатывает глаза, — но еще и потому, что их главный инвестор умер и завещал все своему приемному сыну, который оказался водителем другой команды. После этого им пришлось заключить ту ужасную спонсорскую сделку с Таобао. Чу-лаоши вложил все в программу Сышэн подготовки молодых гонщиков. Он настаивал, чтобы ты тоже участвовал в ней, хотя никто не слышал о тебе уже несколько лет. Это не может быть правдой. Это не может быть правдой. — Почему я слышу об этом впервые? Безнадежный: резкий голос Чу Ваньнина эхом звучит в его ушах, резко врезавшись в память на все эти годы. Сюэ Мэн вздыхает. — Финансирование молодых гонщиков — это своего рода общеизвестный секрет. Чу-лаоши не хотел, чтобы из этого делали шумиху. — Но я… — начинает говорить Мо Жань, но прерывается на мгновение. — Ты сказал, что он заступился за меня перед Сюаньцзи? Сюэ Мэн колеблется, словно только сейчас осознавая, что, возможно, сказал лишнее. Но кивает: — Конечно, это была не единственная причина, по которой ты получил место, но я был на встрече с отцом в конце прошлого года, когда Чу Ваньнин сказал, что предпочитает тебя в качестве напарника, что ты превосходишь возможности машины и заслуживаешь шанс. Отец согласился. Мо Жань глубоко вздыхает и опускает голову на руки. После долгого молчания Сюэ Мэн спрашивает: — Что? Ты же не думал, что Чу-лаоши тебя ненавидит, правда? Среди бурлящих эмоций Мо Жань по умолчанию выбирает гнев: — А что я должен был думать? Чу Ваньнин даже в глаза мне посмотреть не может. С начала сезона он мне и двух слов не сказал. Сюэ Мэн кривится. — Ладно, да, его навыки общения иногда оставляют желать лучшего. А лицо такое тонкое, что даже я это замечаю. Но не забывай, для него это тоже был тяжелый год. После аварии все задавались вопросом, сохранил ли он свои навыки. Спрашивали, почему просто не уйдет… — Ладно, — слабо отвечает Мо Жань. Он не может выдержать направленный на него серьезный взгляд. Парень только сейчас осознает, что все это время жил в параллельной вселенной в отличие от остальных. Телефон в кармане тихо сигналит, напоминая, что встреча с отделом исследований и разработок вот-вот начнется, и он с радостью использует этот предлог, чтобы сбежать из помещения. Когда парень проходит мимо кухни, она пуста.

***

ГРАН-ПРИ МАКАО: КВАЛИФИКАЦИЯ Всю оставшуюся неделю Чу Ваньнин неуловим. Мо Жань не ищет его специально, но отмечает это, когда не находит мужчину ни в офисах Сышэн, ни в самолете до Макао. Сюэ Мэн больше не упоминает об их разговоре в комнате для переговоров, а когда ему приходится говорить о Чу Ваньнине во время обсуждения стратегии гонки, он делает это осторожно, как будто упоминает кого-то из особенно болезненных бывших Мо Жаня. Проведя неизвестное количество времени в кровати, уставившись в потолок и размышляя обо всех откровениях, которые Сюэ Мэн ему сообщил, Мо Жань все еще пытается переварить сильные эмоции. Первой был гнев. Ладно, в основном это был гнев. Покинув штаб-квартиру Сышэн в тот день, Мо Жань направился прямо в спортзал, где включил беговую дорожку и побежал, позволяя ритму своих шагов увлечь его в своего рода яростный транс, в котором он проигрывал фантазии о конфронтации с Чу Ваньнином — разные способы заставить его признаться, что тот действительно испытывает к Мо Жаню, что уважает его как гонщика, что парень хорошо справляется со своей работой. Он был так погружен в свои мысли, что, когда посмотрел вниз, оказался уже на отметке 10к. Конечно, Мо Жань злится на Ши Мэя, на столько аспектов ситуации, связанной с ним, что это парализует. Конечно же, он злится, что друг пошел на такое, что опустился так низко, подверг опасности жизни людей, разрушил карьеру, над которой так упорно трудился. Злится, что никто не подумал, что Мо Жань заслуживает знать о произошедшем. Злится на то, что Ши Мэй никогда не рассказывал Мо Жаню свою версию истории — Сюэ Мэн упомянул о шантаже… Парень составляет около двадцати вариантов одного и того же сообщения Ши Мэю и не отправляет ни одного. Это не принесет никакой пользы — его все равно заблокировали. Он также не возвращается в тот торговый центр. В результате Мо Жань чувствует, что его мир изменился, и он все еще пытается нащупать этот новый центр тяжести. Большую часть своего гнева Мо Жань направляет на Чу Ваньнина. Он почти уверен, что все, рассказанное Сюэ Мэном, правда (хотя Сюэ Мэн и может приукрасить правду, чтобы его любимый Чу-лаоши выглядел лучше, он не станет прямо лгать Мо Жаню в лицо — тот слишком хорошо его знает), но это не обязательно означает, что Чу Ваньнин заслуживает прощения Мо Жаня. Парень допускает возможность того, что все это тщательно продуманный двойной блеф: Чу Ваньнин настолько ненавидит Мо Жаня, что продвинул его карьеру только для того, чтобы сбить с толку, заставив думать, что он чем-то обязан мужчине. Но тогда зачем ему держать все в секрете? Как это сработает, если Мо Жань даже не знает, что чем-то обязан Чу Ваньнину? Это все какая-то бессмыслица. Мо Жань на мгновение задумывается, что, быть может, Чу Ваньнин на самом деле хороший человек? Что Мо Жань несправедливо с ним обращался. Он вспоминает все те разы, когда враждовал с Чу Ваньнином, аварию в Сингапуре и то, каким потрясенным тот выглядел после нее, и Мо Жаню становится… плохо. Может быть, он был слишком строг к своему товарищу по команде… Через мгновение приходит в себя. Это Формула-1. Независимо от того, должен ли он что-то Чу Ваньнину или нет, почему ему надо чувствовать себя виноватым за свою конкурентоспособность? Должно быть, это с самого начала был спектакль, устроенный Чу Ваньнином. Это какая-то сложная психологическая игра, чтобы Мо Жань стал снисходительнее к нему. К тому времени, когда парень оказывается в паддоке, разминаясь перед квалификацией, Мо Жань уже уверен в своих предположениях. Он едва понимает все тонкости этой ситуации, но каким-то образом Чу Ваньнину удалось заставить его думать, что он, возможно, неплохой человек, тем самым сделав Мо Жаня более слабым соперником. Что ж, в эту игру могут играть двое. — Вот, пожалуйста, Чу-лаоши, — Мо Жань двигает чай по столу, за которым Чу Ваньнин сидит перед ноутбуком и ведет видеозвонок с группой фанатов, победивших в каком-то соревновании. — Что это? — спрашивает мужчина, изумленно глядя сначала на чай, потом на Мо Жаня, затем снова на чай. — Чай, конечно. Такой, как вы любите, — Мо Жань говорит правду, он достаточно часто наблюдал, как Сюэ Мэн его готовит, чтобы запомнить. Наступает долгая пауза, во время которой Чу Ваньнин пристально смотрит на Мо Жаня, будто ожидая, когда тот в последний момент признается, что подсыпал в чай яд или что напиток загорится. Парень встречает его взгляд, стараясь как можно естественнее изобразить на своем лице терпеливую улыбку. Чу Ваньнин медленно подносит чашку к губам и делает глоток. — Вкусно, — говорит он, с легким удивлением в голосе. Мо Жань позволяет улыбке расползтись еще шире. — Удачи тебе сегодня! Чу Ваньнин хмурится и сдержанно кивает. Из ноутбука раздается дребезжащий голос: — Э-э… водитель Чу? Вы нас еще слышите? — в тот же момент Сюэ Мэн появляется рядом с Мо Жанем и оттаскивает его. — Не знаю, что ты делаешь, — говорит он, гневно уставившись на Мо Жаня, — но мне это не нравится.

***

ГРАН-ПРИ МАКАО: ДЕНЬ ГОНКИ Несмотря на все эмоциональные потрясения последних дней, Мо Жань ничуть не переживал, что они повлияют на его выступление. Наоборот, это только заставило жаждать гонки с еще большим нетерпением, чем обычно. Всю неделю он мечтал увидеть, как погаснут огни, почувствовать рев двигателя вокруг себя, разогнаться до 320 километров в час и умчаться подальше от всех своих проблем. В таких длинных гонках, как Гран-при, происходит нечто магическое. После нескольких кругов ты успеваешь изучить покрытие трассы, повороты, оцениваешь основных соперников, определяешь свое место. Это не становится рутиной — опасно расслабляться — но начинаешь понимать ритм гонки. У некоторых он ужасный, и у каждого пилота есть свои предпочтения. Мо Жань хорошо чувствует этот трек. Мир сжимается до размеров этого конкретного набора поворотов и прямых, окруженных кричащей толпой. Машина становится продолжением тела, управлять ею так же естественно, как и дышать. Мо Жань знает, что он динамичный гонщик. Рискует больше других на трассе, но и получает большее вознаграждение. Хорош в обгонах, замечая потенциальные возможности на долю секунды быстрее, чем кто-либо другой, а в этой игре доли секунды могут означать разницу в миллионы долларов. Парень стартует с шестой позиции, удерживает ее в течение первых нескольких кругов, а затем бросается в атаку. В один из моментов, от которого у зрителей сжимается желудок, он поднимается на второе место, обогнав Е Ванси, в тот редкий для нее момент, когда она расслабилась и пропустила его на широком повороте. Мо Жань летит. Пока в машине не возникает проблема с двигателем, из-за которой невозможно поддерживать темп, и никакие ругательства в адрес Сюэ Мэна по радио не смогут это исправить. Мо Жань сдерживает Е Ванси так долго, как это возможно, но знает, что только откладывает неизбежное, и на прямой машина не сможет сохранять нужную скорость — девушка легко его обгоняет. Остаток гонки Мо Жань проводит в обороне, отбиваясь от толпы позади него всеми возможными способами. Когда он потеряет свое место, у него не будет возможности отвоевать его, но можно чертовски усложнить задачу этим ублюдкам. В итоге парень финиширует четвертым, снова разочаровывающе близко к подиуму, но, по крайней мере, на этот раз Мо Жань знает, что не мог сделать ничего больше. Чу Ваньнин занимает второе место, неподвижно стоя на подиуме и сурово глядя на своих восторженных поклонников. По чистой случайности один из близнецов Мэй занимает первое место и с энтузиазмом празднует победу, встряхивая огромную бутылку шампанского и разбрызгивая его повсюду. Шампанское попадает на Чу Ваньнина, прилипая к волосам на лбу и вызывая у него крайнее недовольство. Мо Жань смеется. Он никогда не встречал человека, кто был бы более неподходящим для успешной карьеры гонщика Формулы-1, чем Чу Ваньнин вне трассы. На трассе к нему нет вопросов. — Отлично, — говорит парень Чу Ваньнину по окончанию послегоночного брифинга. Мо Жань даже похлопывает его для пущей убедительности. Мужчина поднимает руку к плечу, которого только что коснулись. Он смотрит в ответ и ничего не говорит, его выражение лица — смесь замешательства и чего-то еще, что Мо Жань не может точно определить. Парень улыбается про себя, уходя. Его новый план работает идеально.

***

Необычно, что после Макао все вместе летят домой. Начинается летний перерыв, и они отправляются обратно для промо-съемки одного из своих крупнейших спонсоров — компании, которая без колебаний предложила им частный самолет для поездки. Для бюджета Сышэн это не обычное явление, и Мо Жань настроен насладиться роскошью. Он много летает и уже давно не эконом-классом, но это совсем другой уровень. Они взлетают, и пока самолет еще набирает высоту, стюардесса обходит пассажиров с бутылкой только что открытого шампанского. Очень красивая. Мо Жань улыбается ей, когда она подходит. Девушка отвечает тем же, удерживая зрительный контакт на секунду дольше, чем того требует обычная вежливость. Он не собирается ничего с этим делать, но пофлиртовать весело. Все это потеряно для Сюэ Мэна рядом, который уже отключился с маской для сна и храпит, открыв рот. Мо Жань бросает взгляд на Чу Ваньнина, тот смотрит на него со своим обычным выражением неприязни. Что сказал Сюэ Мэн? Неужели тонкое лицо и небольшая социальная тревожность могли объяснить то, что так явно читается как ненависть? Когда мужчина встречается глазами с Мо Жанем, то быстро отводит их, уставившись на пол. Мо Жань жестом приглашает стюардессу подойти к нему. Однако в позе Чу Ваньнина есть что-то необычное. Последние несколько месяцев парень много наблюдал за ним и ни разу за это время не описал бы его как расслабленного. Но даже перед гонкой Мо Жань никогда не замечал, чтобы его челюсть была так сильно сжата. Пальцы мужчины белеют от напряжения на мягкой обивке частного самолета, и он едва может разжать их, чтобы отмахнуться от стюардессы, не принимая бесплатное шампанское. — Ваньнин, — говорит Мо Жань, с трудом скрывая веселье в голосе. — Ты боишься летать? Чу Ваньнин сердито смотрит в ответ, но ничего не говорит, что равносильно признанию. — Ваньнин, — продолжает Мо Жань, отстегивая свой ремень безопасности и устраиваясь на чужом подлокотнике кресла. Мужчина отклоняется настолько далеко, насколько позволяет его собственный ремень. — Знаешь, полеты — это объективно самый безопасный вид транспорта. — Я знаю, — резко отвечает Чу Ваньнин. — Ты регулярно ездишь на машине со скоростью более 320 километров в час. — Я контролирую автомобиль, Мо Жань. Но я не контролирую жестяную банку, летящую на высоте девять с лишним километров над океаном. — Но мы каждый год летаем по всему миру на гонки… — Я знаю. Это нерационально. Я не люблю высоту, — Чу Ваньнин совершенно очевидно не в восторге от этого разговора. Мо Жань вспоминает тот случай, когда мужчина потерял контроль над машиной и впал в искусственную кому. Он морщится. Ему следует быть милым с ним, а не терроризировать из-за его фобий или напоминать о худшем дне в жизни. Парень поднимает руки в знак капитуляции: — Ладно, ладно. Не волнуйся. Все будет хорошо. По крайней мере, если эта штука соберется падать, у нас будет достаточно шампанского, чтобы выпить в последние минуты. Чу Ваньнин фыркает: — Я не люблю высоту. Я могу с этим справиться. Ты доволен? Мо Жань проскальзывает на свободное место рядом с Чу Ваньнином и вытягивается, устраиваясь поудобнее. — Не особо, — говорит он с широкой улыбкой. Невозможно сказать, понял ли Чу Ваньнин сексуальный подтекст слов Мо Жаня, потому что в этот момент самолет попадает в зону турбулентности, и руки мужчины снова сжимают сиденье до побелевших костяшек. Боязнь высоты. Мо Жань заносит эту информацию в свой внутренний архив сведений о Чу Ваньнине — по крайней мере, этот факт он мог бы попытаться использовать в своих интересах. Но как? Трассы Формулы-1 по определению находятся на земле, а не высоко в воздухе… Может быть, он смог бы заманить напарника куда-нибудь повыше и… напугать так, чтобы это повлияло на его результаты в гонке? Мо Жань вздыхает. Это, вероятно, не сработает. Он решительно делает глоток шампанского, краем глаза наблюдая за Чу Ваньнином. Тот выглядит так, будто пытается медитировать, делая глубокие, ровные вдохи, глаза закрыты. Это был, пожалуй, самый длинный разговор, который они когда-либо вели без посредничества других людей. Знать, что великий Чу Ваньнин боится летать… Из-за всего этого Мо Жань испытывает странное чувство, которое не может точно определить. Это так далеко от образа недосягаемого, холодного водителя. Этот Чу Ваньнин, сидящий сейчас рядом с парнем, словно другой человек. Может быть, почти возможно представить, что этот Чу Ваньнин не ненавидит Мо Жаня. Почти. Остаток полета проходит гладко и без происшествий. Настолько, что медитация мужчины переходит в сон, его голова медленно и уязвимо прислоняется к плечу Мо Жаня. Тот сидит, застывший, и подумывает, не оттолкнуть ли Чу Ваньнина локтем или хотя бы отодвинуться, чтобы голова мужчины упала и он резко проснулся. Вероятно, это был бы самый добрый и наименее неловкий вариант для них обоих. Но по какой-то причине Мо Жань остается в том же положении, достает свой телефон, чтобы сделать селфи, на котором он улыбается, а Чу Ваньнин дремлет с расслабленным лицом, прислонившись к его плечу. Больше парень ничем не мешает его сну. По крайней мере, симпатичная стюардесса постоянно наполняет его бокал шампанским. Только когда пилот объявляет, что они начинают снижение, Чу Ваньнин вздрагивает и резко просыпается, и тогда они оба выпрямляются на своих креслах и делают вид, что ничего не произошло.

***

ЛИНЬИ: СВАДЬБА СУН ЦЮТУН И НАНЬГУН СЫ Ожидаемо, что свадьба Сун Цютун и Наньгун Сы проходит с большим размахом. Она проводится в пафосном отеле, украшенном мрамором и позолотой, который, похоже, был полностью арендован для церемонии и гостей. Если Мо Жань думал, что Сун Цютун проявила к нему особое отношение, пригласив его на свадьбу, то вскоре убедился в своей ошибке. Все члены семьи Сюэ также получили приглашения, как и Чу Ваньнин, как и примерно половина других гонщиков и несколько случайных знаменитостей. Мо Жаня это вполне устраивает: сотни гостей означают, что ему не придется слишком приближаться к счастливой паре. Он почти решил, что саботаж свадьбы бывшей девушки с наследником империи Жуфэн не пойдет на пользу его и без того хрупкого публичного имиджа, поэтому Мо Жань проводит большую часть дня, оценивая про себя, сколько стоит каждая деталь мероприятия, от высоких цветочных композиций до меню, приготовленного на заказ знаменитым шеф-поваром, и испытывая горечь по поводу всего этого. По итогу Мо Жань поручил подбор наряда стилисту, который предложил смокинг из глубокого, кроваво-красного бархата, достаточно выделяющегося для того, чтобы притвориться, что люди смотрят на парня из-за него, а не потому, что он бывший. Чу Ваньнин тоже постарался, надев смокинг, скроенный так, что подчеркивает его талию. Он сидит за столом с Сюэ на другой стороне зала от Мо Жаня. Парню кажется логичным, что они не сидят вместе, поскольку все знают об их взаимной ненависти, но в то же время Мо Жань не может перестать смотреть на него во время всего ужина, едва ли прилагая должные усилия, отвечая на вопросы, которые ему задают хихикающие женщины рядом. Это кошмар. Как Мо Жань должен осуществлять свой план, чтобы обмануть Чу Ваньнина, заставив его думать, что он приличный человек? Он вспоминает о том, как голова мужчины медленно опускалась на его плечо, наблюдая, как тот смеется над шуткой Сюэ Мэна на другом конце комнаты, и чувствует укол жгучей ревности, которую вымещает на куске тушеной свинины. Это Мо Жань должен заставлять его смеяться, Мо Жань должен обнимать его за тонкую талию и наклоняться к нему… Парень допивает свой бокал и снова наполняет. Если и есть повод, когда ему приемлемо напиться, то это, безусловно, свадьба его бывшей девушки.

***

— …а потом Чу Ваньнин сказал Сюэ Чжэнъюну, что я весь сезон выжимал максимум из машины и что я заслуживаю настоящего шанса! Ты можешь в это поверить? — Вау, — сухо говорит Е Ванси. — Похоже, он настоящий придурок. — Да! — восклицает Мо Жань, наконец получив подтверждение. — Я знал, что ты поймешь. Знаешь, ты единственная, кого я уважаю, — затем замечает выражение ее лица и хмурится. Это что, был сарказм? — Это был сарказм, идиот. — Что ты имеешь в виду? — Мо Жань и Е Ванси сидят вместе на краю танцпола, передавая друг другу бутылку байцзю высшего сорта. Парень уважает подругу с тех пор, как она впервые обошла его в гонке, когда они были детьми. Им обоим пришлось бороться больше, чем кому-либо другому, чтобы достичь успеха. Жаль, что она ушла в Жуфэн, но даже Мо Жань должен признать, что ей это, похоже, пошло на пользу. Парень никогда бы не стал выступать за Жуфэн, даже если бы у них была машина, способная, блядь, телепортироваться на поул-позицию. Е Ванси фыркает, делает большой глоток и возвращает бутылку. — Ты серьезно? Парень отдает свое наследство на финансирование этой твоей программы и выступает за то, чтобы ты получил место. Кто он, если не порядочный человек? — Но ты не понимаешь. Чу Ваньнин ненавидит меня. — Оx, Мо Жань, пожалуйста. Я понимаю, правда понимаю. Думаешь, мне было легко попасть сюда? Я знаю, каково это. Ты думаешь, что тебе здесь не место, что все против тебя. Но иногда нужно принимать хорошие вещи, которые появляются в твоей жизни, такими, какие они есть, — парень моргает. Е Ванси берет его лицо в свои руки, глядя прямо в глаза. Она тоже одета в смокинг, ее волосы коротко выбриты с боков. Ей идет. Девушка отпускает его и поворачивается, чтобы посмотреть на танцпол. — Но все равно спасибо. Приятно знать, что я не единственная из гонщиков, влюбленная в своего напарника. Мо Жань таращится на нее. — Нет. Что? Нет. Я не в… Это свадьба моей бывшей. Где Сун Цютун? Это она, в которую я… — Мо Жань смотрит через танцпол, но не видит ее. Он точно знает, где Чу Ваньнин, сидящий почти напротив них, на другой стороне зала. Парень случайно встречает его взгляд, и мужчина тут же отводит глаза. Е Ванси фыркает. — Да, ты так в нее влюблен, что сидишь здесь в день ее свадьбы и впервые ее упоминаешь. А как долго ты говорил о своем сопернике Чу Ваньнине? — Но. Но это было только потому, что… — потому что что? Потому что весь день сходил с ума, наблюдая, как Чу Ваньнин смеется над шутками Сюэ Мэна, а не над его собственными? Потому что думал, Е Ванси может понять, что происходит, когда у тебя есть напарник, которого ты никогда не сможешь превзойти? Ведь она не понаслышке знает, какие сильные чувства возникают в условиях гоночного котла? — Мо Жань, пожалуйста, возьми себя в руки. Я, правда, говорю это со всей любовью в мире, — Е Ванси наклоняется и снова прикасается к его щеке. Когда ее лицо так близко, парень может оценить, насколько она красива. Он всегда слишком уважал ее, чтобы что-то предпринять. Девушка берет байцзю из несопротивляющейся руки друга, делает большой глоток и возвращает ему. — О, и чтобы ты знал, мой член больше твоего, — затем она подмигивает, встает и уходит. Мо Жань ошеломленно смотрит на нее, затем на бутылку. Он делает еще один глоток и ставит ее вниз. Приятно знать, что я не единственная из гонщиков, влюбленная в своего напарника. Он не может поверить, что такой умный человек, как Е Ванси может настолько заблуждаться насчет чего-то столь банального. Он поднимает глаза на танцпол как раз вовремя, чтобы увидеть Чу Ваньнина, проскальзывающего через одну из дверей позади него на террасу. Мо Жань не знает, что делает, но внезапно ему становится очень важно поговорить с мужчиной, прямо сейчас. Парень проталкивается через танцпол. Если выйти на улицу и поговорить с Чу Ваньнином немедленно, можно доказать, что Е Ванси ошибается.

***

За пределами зала с агрессивно работающим кондиционером воздух горячий и густой, он бьет Мо Жаня по лицу. Ночь темная, парень не видит здесь никого, кроме себя и Чу Ваньнина, прислонившегося к стене и смотрящего в темноту. Тот оглядывается, когда слышит звук закрывающейся двери. — Что ты здесь делаешь? Возвращайся внутрь. Он говорит это тем же резким тоном, каким всегда обращается к Мо Жаню. Парень его не слушает, облокачивается на стену рядом и смотрит на него. При закрытых дверях все, что они слышат с танцпола внутри, — это приглушенный бас. Блядь, он пьян. Вышел сюда со смутным намерением доказать, что Е Ванси не права, но теперь наедине с Чу Ваньнином всякая уверенность в том, что это была хорошая идея, испарилась. — Ты меня ненавидишь? — спрашивает Мо Жань. Слова вырываются из его рта прежде осознания того, что он их произносит. Чу Ваньнин уставился на него. — Конечно, я не ненавижу тебя, Мо Жань. — Почему бы и нет? — Мо Жань не особо хороший человек. Почему бы мужчине не ненавидеть его? Парень почти желает, чтобы это было так — было бы проще, было бы ожидаемо. Чу Ваньнин смотрит на него, рот приоткрыт, как будто хочет ответить, но не знает, что сказать. Его волосы взъерошены, как иногда бывает после гонки: словно он провел рукой по гелю, который обычно удерживает их на месте. Приятно знать, что я не единственная из гонщиков, влюбленная в своего напарника. Что, если Е Ванси была права? Но нет, Мо Жань уже влюблялся, он знает, каково это. Он был безнадёжно влюблен в Ши Мэя в течение многих лет, слишком боясь сделать первый шаг, потому что всегда считал, что Ши Мэй чересчур хорош для него. А с Сун Цютун… любил то, как она выглядела рядом с ним, как она заставляла его чувствовать. С Чу Ваньнином все совсем иначе. Эмоции беспорядочные, бурные и властные. В них есть какая-то злость, потребность во внимании, желание вызвать реакцию любыми средствами. А еще… Из ниоткуда всплывает воспоминание о том, как голова спящего мужчины опускалась на его плечо, и о нежном, тонком чувстве, которое наполнило его грудь. Он отгоняет эту мысль. Есть простой способ решить эту проблему. Сначала поцелуй больше похож на то, что Мо Жань прижимает свои губы к губам Чу Ваньнина, а тот стоит застывший. Парень делает шаг к нему, поднимает руку к его подбородку, и тогда мужчина, по крайней мере, расслабляется настолько, что позволяет себя поцеловать. Мо Жань прижимает его к стене, другой рукой обхватив за талию и слегка надавливая бедром между ног. Когда он наклонился к нему, рот Чу Ваньнина был уже открыт, и теперь из него вырывается мягкий вздох удивления. Парень на мгновение скользит языком внутрь, затем отстраняется и смотрит на мужчину, который все еще стоит застывший, губы расслаблены. Мо Жань осознает, что до сих пор в его голове были какие-то мысли, что-то, что не было его рукой на талии Чу Ваньнина, что не было ощущением губ Чу Ваньнина на его губах. Но больше не может понять, что это было. Снова целует, вдыхая запах, касаясь языком нёба, целуя жадно, царапая ногтями затылок. Жар пульсирует между его ног, он уже наполовину твердый. Когда они в следующий раз отрываются друг от друга, Чу Ваньнин тянется к нему, будто не хочет, чтобы это заканчивалось, и издает неосознанный, потерянный звук. К черту. Мо Жань больше не может ясно мыслить, он вообще почти не думает. — Я хочу тебя, — говорит мужчине на ухо, потому что теперь до него дошло, что можно иметь Чу Ваньнина таким. Мо Жань действительно хочет его — никогда ничего не хотел так сильно. Он достаточно близок, чтобы почувствовать ответную дрожь, пробегающую по телу мужчины, и легкий кивок в шею.

***

Они оказываются в комнате Мо Жаня, Чу Ваньнин прижат к кровати, галстук развязан, рубашка выпущена из брюк и расстегнута. Это опьяняющее зрелище. Парень наклоняется к нему, стоя на коленях, они все еще целуются. Мо Жань чувствует, как быстро бьется сердце мужчины. Им пришлось прервать поцелуй, чтобы подняться сюда. Они ждали лифт в ярко освещенном вестибюле, щурясь от света после тёмной улицы, как будто между ними не происходило ничего необычного. Затем, во время поездки, оставшись одни, Мо Жань схватил Чу Ваньнина за лацканы пиджака и притянул к себе. На лице мужчины отразилось легкое удивление, словно он даже сам себя убедил, что ничего необычного не случилось, что поцелуй снаружи был всего лишь его фантазией, а они просто двое коллег, случайно оказавшиеся в одном лифте. Сам Мо Жань только на 70% уверен, что это не сон, и самым убедительным фактором является то, что он никогда не смог бы себе представить, что Чу Ваньнин может быть таким: таким покорным, таким отзывчивым на прикосновения Мо Жаня. Парень чувствует себя менее пьяным, чем на улице, но все еще достаточно пьяным, чтобы осознать: его трезвый разум, возможно, попытался бы сказать ему, что это исключительно плохая идея. Но невозможно остановиться сейчас, уже слишком поздно, точка невозврата давно пройдена. Он почувствовал вкус крови, и его челюсти сжались, он не собирается отпускать Чу Ваньнина. Длинные, влажные поцелуи. Мо Жань спускается к шее и использует язык, грудь мужчины под ним вздымается. Рука парня скользит к пояснице, он снова прижимается к промежности Чу Ваньнина и получает в награду затрудненное дыхание и судорожно сжимающие его рубашку руки. Кожа мужчины гладкая и теплая, мягкая над твердыми мышцами его тела. Единственное, что раздается в комнате — их дыхание и влажные звуки языка на шее. Мо Жань хочет обхватить его за талию, Мо Жань хочет увидеть его обнаженным, Мо Жань хочет поглотить его целиком. Чу Ваньнин поднимает руку к волосам парня и отталкивает его. Мо Жань позволяет ему это сделать, смотрит на его лицо с порозовевшими щеками и укушенными до крови губами. — Что?.. Почему?.. — только после нескольких фальстартов Чу Ваньнину удается подобрать нужные слова. — Мо Жань, мы не можем этого сделать. — Почему нет? — спрашивает тот, скользя рукой, которая ранее была на талии, вверх, чтобы положить на сосок — просто положить там, нежно поглаживая его большим пальцем. — Тебе не нравится? Ему явно очень даже нравится. Мо Жань думает, что никогда не встречал никого настолько отзывчивого. Все, что они делали, это целовались, а Чу Ваньнин уже выглядит распалённым, с покрасневшим лицом, возбужденными сосками и широко раскрытыми глазами. — Мы напарники, — слабо говорит мужчина. Мо Жань чувствует, каких усилий ему стоит оставаться неподвижным и не дернуться под большим пальцем парня, который теперь с чуть большей силой обводит его сосок. — Хочешь, чтобы я прекратил? — спрашивает Мо Жань. Ответа нет. Тогда, не отрывая взгляда, он опускается ниже и начинает щекотать языком сосок, с которым играл. Чу Ваньнин откидывается на подушки, открыв рот. Ухмыляясь, Мо Жань слегка касается бархатистой кожи зубами, затем обхватывает ее губами и сосет. Мужчина дергается, рука, все еще находящаяся в волосах, сжимается, но не тянет. Парень отстраняется, скалясь. — Такой чувствительный. Он перемещается к другому соску, продолжая играть пальцами с первым. Интересно, сколько он сможет так продержаться, проносится в голове, позволит ли Чу Ваньнин провести с ним всю ночь, изучая места и прикосновения, которые заставляют его вздрагивать? Мо Жань внезапно представляет, как связывает и дразнит, сводя с ума одними только руками и языком. Затем трется бедром между ног Чу Ваньнина и заставляет задыхаться иначе, и тогда эта фантазия исчезает, а он садится, чтобы расстегнуть ремень мужчины и спустить его штаны. Чу Ваньнин, опираясь на локти, послушно, по подсказке парня приподнимает бедра, моргая и часто дыша. — Подожди, — говорит, как раз когда Мо Жань собирается снять с него нижнее белье — тонкие белые брифы, которые не скрывают скромную эрекцию, натягивающую ткань. Парень останавливается, руки на изгибе бедер. Чу Ваньнин сглатывает: — Я никогда… — он прерывается. — Ты никогда раньше не был с мужчиной? — подсказывает Мо Жань, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Если бы у него спросили два дня назад, он бы не сказал, что девственность его особо возбуждает, и все же ему приходит в голову мысль, что он, возможно, будет первым, кто познакомит Чу Ваньнина с удовольствиями стимуляции простаты, и от этого он готов кончить прямо сейчас. — …с кем-либо, — торопливо проговаривает Чу Ваньнин, как будто, если скажет это достаточно быстро, Мо Жань не заметит. — О, — выдыхает парень, пока его мысли мчатся. Конечно, Мо Жань как-то сказал Жун Цзю о том, что Чу Ваньнин не трахается, но никогда не верил, что это правда. Как вообще можно быть пилотом Формулы-1 и девственником? Он порочит репутацию всех гонщиков. Мо Жань, лишающий девственности своего напарника, практически оказывает общественную услугу. Он целует внутреннюю часть бедра мужчины. — Хочешь, чтобы я был нежным? Забавно наблюдать, как тот пытается подобрать ответ на этот вопрос. — Просто… — наконец выдавливает он из себя, — просто делай, что хочешь! Мо Жань улыбается, прижавшись к коже Чу Ваньнина, и превращает поцелуй в укус, всего лишь легкое покусывание, не настолько сильное, чтобы оставить след. Он снимает с мужчины нижнее белье и бросает за спину, устраиваясь между раздвинутых бедер. Несмотря на слова Чу Ваньнина, Мо Жань сначала нежен, целуя кончик его члена, горячий и уже влажный, после чего лижет широким движением нижнюю часть. Тот в ответ сжимает простыни по бокам до белых костяшек. — Перестань так на меня смотреть, — шипит он, когда парень на мгновение вставляет два своих пальца в его рот и медленно вытаскивает их. — Так это как? — спрашивает Мо Жань, хлопая ресницами настолько невинно, насколько только может, прежде чем, не отрывая взгляда, взять член в рот и дразнить задницу Чу Ваньнина пальцами, смазанными слюной. Его член достаточно маленький, что Мо Жань может без особых усилий взять его весь в рот, и к тому времени, когда парень это делает, на языке уже чувствуется горький вкус возбуждения Чу Ваньнина. Он покачивает головой вверх и вниз, не спеша, продолжая ласкать задницу пальцами, смазанными слюной. Он только начал вводить один палец внутрь, как тон стонов Чу Ваньнина меняется, а хватка на затылке усиливается. — Я сейчас… Ох, Мо Жань… Мо Жань не двигается, когда Чу Ваньнин кончает, проглатывая и чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по телу. Блядь, его задница такая тугая: то, как он сжимает палец, достаточно, чтобы парень увидел звезды. Трахну его, обещает себе Мо Жань, хотя знает, что сейчас не время. Когда он поднимает голову, Чу Ваньнин смотрит на него, моргая влажными глазами, с красными пятнами на щеках и груди. Мо Жань видит след зубов на предплечье от укуса, оставленный мужчиной в порыве. Он чертовски красив. Трахну его, думает Мо Жань снова, его ведет от возбуждения. Парень вынимает палец, поднимается, берет лицо Чу Ваньнина в ладони и целует, позволяя почувствовать на чужом языке остаточный вкус его собственной спермы. Мо Жаню хочется плюнуть в рот Чу Ваньнина, но он сдерживает себя. Через мгновение мужчина отталкивает его: — А как… насчет тебя? — удается ему сказать, многозначительно опуская взгляд на промежность Мо Жаня. Тот все еще одет в рубашку и брюки, а пиджак брошен куда-то на пол в спешке, когда они заходили. Не в его стиле так сосредоточиваться на удовольствии партнера, забывая о своем собственном. Он спрыгивает с кровати и раздевается догола. Снимая боксеры, ухмыляется, видя, куда смотрит Чу Ваньнин. У Мо Жаня уже стоит, но он лениво поглаживает себя рукой, наблюдая за лицом мужчины. — Нравится, что видишь? — тот каким-то образом умудряется покраснеть еще сильнее, пытаясь ответить ему, прежде чем парень, сжалившись, забирается обратно на кровать. — Перевернись. Помедлив, Чу Ваньнин сглатывает и переворачивается на живот, но с опаской оглядываясь через плечо, когда Мо Жань приближается к нему. Боже, его спина, его очаровательная маленькая задница. Парень проводит руками по бокам, по упругим мышцам пресса, обхватывает руками талию. Он больше никогда не сможет смотреть на Чу Ваньнина в гоночном костюме, не думая об этом, о Чу Ваньнине, лежащем под ним обнаженным. — Ты собираешься…? — мужчина все еще оглядывается через плечо, его лицо каким-то образом выражает смесь ожидания и тревоги. — Собираюсь ли я…? — повторяет Мо Жань, слегка прижимаясь к щели между ягодицами, позволяя почувствовать всю длину своего члена. — Собираюсь ли я трахнуть тебя? Это ты имеешь в виду? — еще один толчок, и отстраняется. — Может, в следующий раз. — Да, когда он будет трахать Чу Ваньнина, он не хочет торопиться, он хочет быть тщательным. Вместо этого парень ложится рядом на бок, притягивая мужчину к себе, так что тот прижимается к нему спиной, и Мо Жань может наклониться и поцеловать его, двигаясь членом между его бедрами. — Сожми меня, детка. На этот раз парень не нежен, это не в его природе, особенно в такой ситуации как сейчас. Он сжимает бедро Чу Ваньнина, двигает его так, чтобы встречать толчки Мо Жаня. Комната наполняется звуками ударов кожи о кожу, тихими вздохами мужчины и потоком сознания Мо Жаня, когда они не целуются: — Внутри тебя так горячо, детка, ты так хорош, — парень достаточно большой, чтобы при толчках головка его члена скользила по нижней части члена Чу Ваньнина, отчего тот снова становится твердым. Мо Жань перемещает руку, чтобы обхватить их обоих, и удовольствие достигает пика. Он кончает сильно, разливаясь по внутренней стороне бедер Чу Ваньнина, а мужчина издает рваный, раненый звук, и парню нужно всего пару секунд для того, чтобы погладить большим пальцем его член, прежде чем тот снова кончает, и они падают на кровать, тяжело дыша.

***

Мо Жань просыпается один. Он просыпается резко, от мешанины беспорядочных снов, садится, оглядывается вокруг, замечая пустую кровать, свою одежду, разбросанную по полу, солнечный свет, льющийся через окно, пока обрывки его вчерашнего вечера не складываются воедино. Мо Жань, спотыкаясь, добирается до ванной, где стоит под душем с пустым взглядом. Он не может перестать вспоминать события прошлой ночи, которые снова и снова повторяются в его голове. Е Ванси и байцзю (сколько они выпили из той бутылки?), то, что она ему сказала, то, как он прижимал Чу Ваньнина к стене снаружи, то, как поцеловал его и как привел наверх, голого Чу Ваньнина, раскрасневшегося, со сдавленными вздохами удовольствия. Мо Жань не помнит, как мужчина ушел, должно быть, он ускользнул ночью. Сначала Сун Цютун, хрень с размерами членов, потом правда о Ши Мэе, а теперь это. Теперь Чу Ваньнин. Еще до прошлой ночи парень пытался заставить Чу Ваньнина думать, что он хороший человек. Было ли это просто очередным шагом в плане мужчины для того, чтобы помешать на трассе — соблазнить Мо Жаня, будучи настолько покорным и готовым понести, что Мо Жань не смог бы устоять? Е Ванси сказала, что он влюблен, но это не может быть правдой. Что Е Ванси знает? Они просто напарники, вот и все. Они соперники, и это нормально испытывать такие чувства к своему товарищу по команде. Наверняка они не первые гонщики, которые потрахались? Парень совсем не так представлял себе свой первый год в Формуле-1. Он пытается привести свои мысли в порядок. Мо Жань стонет и бьется головой о кафель. Все это отвлекает его, а он не может себе этого позволить. Он знает, что должен сосредоточиться на вождении, но не собирается обманывать себя. Он знает, что ни за что не сможет пожертвовать возможностью полностью лишить Чу Ваньнина девственности и оставить его с углеводами и обычной социальной жизнью.

***

УЧАН: РОДИНА КОМАНДЫ СЫШЭН ФОРМУЛЫ-1 В следующий раз он видит Чу Ваньнина в штаб-квартире Сышэн. У них совещание вместе с Сюэ Чжэнъюном и другими членами гоночной команды в рамках подготовки к следующей половине сезона. Мо Жань изо всех сил старается сосредоточиться, но не может перестать смотреть на мужчину, сидящего через стол. Это что, засос у него под воротником? Мо Жань его там оставил? Мысль о чьих-то других руках на Чу Ваньнине вызывает в его груди сильный укол ревности. Со своей стороны, Чу Ваньнин ни разу не встречается с ним взглядом за всю встречу. Он, кажется, смотрит куда угодно в комнате только не на Мо Жаня. Парень стискивает зубы и едва слышит хоть слово. После окончания встречи Мо Жань ждет на парковке. Рассчитывая выглядеть непринужденно, он стоит, прислонившись к элегантному черному спорткару Чу Ваньнина. Симпатичный маленький, более старый и менее броский, чем синий монстр Мо Жаня, но все же хороший автомобиль. Парень слишком погружен в свои мысли и не считает, как давно ждет. Когда Чу Ваньнин видит его, то колеблется. На секунду кажется, что ему хочется развернуться, но Мо Жань уже заметил его, и машина — единственный выход. — Чего ты хочешь? — спрашивает мужчина тоном, который раньше его напарник назвал бы пренебрежительным, но теперь думает, что лучшим определением будет осторожным, как будто Чу Ваньнин боится слишком сильно приближаться. — Думаю, ты знаешь, чего я хочу, — говорит Мо Жань. — Думаю, ты тоже этого хочешь. Чу Ваньнин, надо отдать ему должное, не пытается это отрицать. Он закрывает глаза и делает вдох, чтобы собраться с мыслями: — Мы едем к тебе, — отвечает мужчина и открывает двери машины с помощью брелока в кармане. Мо Жань ухмыляется: — Меня устраивает. Сидя на пассажирском сиденье, парень наблюдает, как Чу Ваньнин ведет: его рука на рычаге переключения передач, плавно направляет автомобиль вперед. Конечно, Мо Жань видел, как тот водит, со стороны, но это впервые, когда они вместе в салоне, и мастерство впечатляет даже при управлении такой обычной машиной. Чу Ваньнин бросает на него взгляд и хмурится. — На что ты смотришь? — На тебя, — отвечает Мо Жань, наслаждаясь тем, как мужчина ерзает на сиденье, явно чувствуя себя неловко, когда за ним так пристально наблюдают. — Я смотрю, как ты водишь. Это горячо. Чу Ваньнин фыркает, переводя взгляд с дороги на Мо Жаня и обратно. Когда тянется к рычагу, то тут же отдергивает руку, как будто вдруг осознав его эротический потенциал. — Как ты можешь быть таким… таким бесстыдным? Мо Жань расплывается в улыбке: — О, у меня это врожденный талант. Остаток пути проходит в тишине, которая становится все более напряженной по мере приближения к дому парня.

***

Мо Жань толкает Чу Ваньнина на кровать, где тот оказывается на четвереньках, голый и возбужденный. У него стояло, когда парень прижал его к двери, стоило им войти, и жадно поцеловал, укусив за губу, а другой рукой сжимая пах через брюки. Мо Жань тоже голый, одежда разбросана по всей квартире, он стянул ее с них, пока они, спотыкаясь, шли в спальню. Его собственный член был твердым с самого начала поездки, просто от наблюдения за тем, как Чу Ваньнин ведет машину, но парень никогда не признается в этом. Блядь. Мо Жань с трудом сдерживается, чтобы не шлепнуть Чу Ваньнина по голой заднице или чтобы не наклониться и не засунуть в нее язык. Он постепенно теряет рассудок с тех пор, как понял, что это произойдет, но не хочет слишком рано спугнуть мужчину. Где-то в глубине сознания парень смутно осознает, что после всего этого им все равно придется остаться коллегами. Вместо этого Мо Жань подается к нему, целует его лопатки, проводит дразня между ягодицами и вставляет внутрь скользкий от смазки палец, чтобы это было легче, чем раньше. Блядь, все еще такой узкий. — Расслабься, детка, — Мо Жань дразнит анус еще одним пальцем, вводит его и быстро находит простату, заставляя Чу Ваньнина издать протяжный стон и упасть вперед на локти, уткнувшись лицом в подушки. Они почти не разговаривали друг с другом с тех пор, как вышли из машины — кажется, обсуждать нечего. Тело мужчины говорит за него — и он жаждет этого также, как и парень. — Блядь, посмотри на себя, — с трудом соображая, говорит Мо Жань, трахая Чу Ваньнина пальцами, медленно и нежно, продолжая терзать его простату. — Ты этого хочешь. Ты все это время был маленькой шлюшкой, да? — Чу Ваньнин — мечта, как и в прошлый раз, только теперь есть больше времени, чтобы сосредоточиться на тугом, влажном тепле его тела вокруг пальцев и на том, как член будет ощущаться внутри него. Парню приходится глубоко вздохнуть, предпринимая попытку успокоиться. Он медленно двигает пальцами, пока скольжение не становится легким, а Чу Ваньнин переставляет бедра, и изменение угла заставляет его ахнуть, поднять глаза и резко спросить с раскрасневшимся лицом: — Чего ты ждешь? Как будто Мо Жаню нужен дополнительный стимул. Он шарит в поисках презерватива, прежде чем Чу Ваньнин снова оглядывается и говорит: — Ты не… ты не обязан. Использовать его. Свидетельством того, сколько крови отхлынуло в этот момент от мозга к члену, служит то, что Мо Жань отвечает лишь «Ладно» напряженным голосом, смазывая свой член и направляя себя. Сначала он держит Чу Ваньнина на коленях, отклонившись, чтобы увидеть темно-розовое отверстие, и то, как оно растягивается вокруг него, когда парень вдавливает свой член. — Вот так, расслабься, — говорит Мо Жань, войдя примерно наполовину, на что Чу Ваньнин издает отрывистый звук и возвращает голову на подушки. Он принимает его всего. Когда парень полностью внутри, то на секунду останавливается, привыкая, тихо ругаясь про себя, дыша и проводя руками по каждому участку кожи Чу Ваньнина, до которого может дотянуться: по бедрам, заднице, яйцам и члену, твердому и влажному на конце. Мо Жань чувствует, как мужчина двигается, чувствует его дыхание, черт, какой же он тугой. — Блядь, блядь, — парень начинает медленно толкаться, входя и выходя, для начала всего на несколько сантиметров. — Ваньнин, Ваньнин. Тебе нравится. Хочешь, чтобы я тебя наполнил? Я собираюсь… ох, блядь… — скользкий жар тела вызывает электрический шок. Мо Жань трахает его как следует, снова и снова погружаясь. Он не хочет останавливаться, он хочет выбить пространство внутри него, чувствовать, как мужчина сжимается вокруг, никогда не оставлять его пустым. Чу Ваньнин издает непристойные звуки в подушку, руки перемещаются от простыней к собственным волосам и обратно, пока его трахают. Но нет, это неправильно. Мо Жаню нужно видеть лицо мужчины. Пусть Чу Ваньнин увидит, кто его трахает, кто доставляет ему такое удовольствие. Мо Жань выходит, Чу Ваньнин издает бессвязный, потерянный звук, моргает влажными глазами, но не протестует, когда парень корректирует его позу. — Я дам тебе его, детка, не волнуйся, — успокаивает Мо Жань, переворачивая и прижимая к матрасу. Одной дрожащей рукой нащупывает сгиб колена и поднимает ногу, чтобы держать открытым, чтобы можно было снова войти, а другой — прижимает оба запястья мужчины. В таком положении негде спрятаться, и парень наблюдает за выражением лица Чу Ваньнина, задыхающегося от удовольствия, когда снова толкается внутрь. Посмотри на меня, думает Мо Жань, это я заставляю тебя чувствовать себя так. Только я. Парень запечатлевает в памяти: кричащий Чу Ваньнин, в глазах которого слезы, раздающиеся стоны, ритмичный звук их тел, ощущение зубов, впивающихся в плоть плеча парня и кусающих его, когда мужчина кончает на члене. Блядь, мозг Мо Жаня выключается. Он умудряется держаться и трахает Чу Ваньнина до последнего дрожащего спазма, прежде чем сказать: — Я кончу внутрь, — на что тот кивает, и парень так и делает, наполняя его, а удовольствие сотрясает до глубины души, преображая.

***

После они меняют положение, так что Мо Жань лежит под Чу Ваньнином, который отвернулся, прижав щеку к груди. Пальцы парня рассеянно и неглубоко погружаются в чужую задницу, чувствуя, как собственная сперма выскальзывает из растянутого места, где он его трахал. Мо Жань старается быть настолько неподвижным, что едва дышит, словно это заставит Чу Ваньнина не заметить, что он делает рукой. Но постепенно, что казалось невозможным, дыхание мужчины замедляется и выравнивается, и Мо Жань с ужасом понимает, что тот задремал. Парень внезапно еще более остро осознает свои собственные действия: как он должен лежать неподвижно, чтобы не потревожить Чу Ваньнина, пускающего слюни на его грудь. Мо Жань лежит, уставившись в потолок, чувствуя каждый сантиметр чужой обнаженной кожи, прижатой к его телу. Он понимает, что им обоим нужно принять душ, но в этот раз парень не спешит. Он хочет насладиться моментом. Когда Чу Ваньнин через несколько минут шевелится и осознает, что задремал, только тогда Мо Жань двигается, ведя их обоих в ванную под широкую насадку для душа. Там — блядь, почему бы и нет? — они занимаются сексом во второй раз, на этот раз медленнее и тише, парень крепко сжимает бедра мужчины, а тот кладет голову на руки, опираясь на плитку. Чу Ваньнин принимает это, как будто он был, черт возьми, рожден для этого. К тому времени, когда они закончили, как следует вымылись и высушились, на улице уже стемнело. Мо Жань провожает его до двери, думая о кухне и о грустящих, все еще запакованных кухонных принадлежностях. Он мог бы заказать какие-нибудь продукты, возможно, приготовить Чу Ваньнину полноценный ужин. Слишком давно ни для кого не готовил. Мужчина прочищает горло, прерывая его мысли, прежде чем парень успевает что-либо сказать: — Если мы продолжим… это, — и перед глазами Мо Жаня превращается в Чу-Ваньнина-гонщика-Формулы-1, каким-то образом начиная казаться выше на несколько сантиметров, а его взгляд становится жестче. — Это просто физическая связь. Она не обязательно должна что-то значить. Мо Жань с треском возвращается к реальности: — Да. Конечно, — готовить ему ужин? Глупость. Конечно, Чу Ваньнин никогда не захочет его ни в каком другом смысле, кроме физического. — Увидимся, — вяло отвечает парень. Они не целуются. Мо Жань игнорирует тошнотворное чувство внизу живота.

***

АВСТРАЛИЙСКИЙ ГРАН-ПРИ: КВАЛИФИКАЦИЯ Шокирует, насколько иначе ощущается возвращение на трассу в Сиднее. Столько всего произошло, что Мо Жаню кажется, будто он отсутствовал несколько месяцев, а не несколько недель. Но все же хорошо вернуться. Парень обещает себе больше не отвлекаться. Ведь это его призвание. Вчерашняя тренировка прошла неплохо, и сегодня машина, похоже, ведет себя хорошо. Мо Жань растворяется в трассе, заглушая голос Сюэ Мэна в наушниках, пока не заканчивает свой самый быстрый круг, и тот не начинает кричать по рации: — Четвертое место! Молодец, псина! Не могу в это поверить. — Лучше поверь, — отвечает Мо Жань на автомате, но в душе тоже удивлен. Он этого заслуживает, говорит себе, просто его упорный труд окупился. После того, как машина благополучно уехала с пит-командой, Сюэ Мэн хлопает его по плечу. — Серьезно, отличная работа. Я думал, что после свадьбы и всего этого… Ну, что ты, возможно, не в лучшей форме на этой неделе. Но… — Подожди, — перебивает его Мо Жань, чувствуя приступ паники. — Чего всего этого на свадьбе? О чем ты говоришь? Сюэ Мэн медленно моргает, глядя на него. — Когда твоя бывшая девушка вышла замуж…? За Наньгун Сы…? — А, — Мо Жань расслабляется. — Ты об этом, — глупо с его стороны паниковать. Конечно, Сюэ Мэн не знает о нем и Чу Ваньнине. Откуда бы он мог? Здесь нечего знать. Просто два напарника, которые не испытывают друг к другу никаких особых чувств, так или иначе. Именно поэтому Мо Жань вчера вечером дрочил в душе, представляя, как Чу Ваньнин сидит у него на коленях и прыгает на его члене, пока не кончит. — …кстати, он сегодня пришел восьмым, — говорит Сюэ Мэн. — Надеюсь, проблема с рулевым управлением, которая у них была, вернулась. — Кто? Чу Ваньнин? — Нет! — Сюэ Мэн выглядит обиженным на то, что Мо Жань даже просто предположил, что он может желать зла Чу Ваньнину. — Наньгун Сы, конечно. Я думаю, у тебя действительно есть шанс завтра подняться на подиум. Чу-лаоши — шестой. Мо Жань кивает. Новость о том, что он обогнал Чу Ваньнина, должна была бы привести его в восторг — до перерыва так бы и было. И он счастлив, но в его голове звучит другой голос, который спрашивает, что не так с Чу Ваньнином и все ли с ним в порядке. Парень пытается заглушить его. — Эй, послушай, — Сюэ Мэн оглядывается, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — То, что я тебе рассказал про Чу-лаоши на прошлой неделе, ты же ему ничего не сказал, правда? Просто он очень скрытный человек… Если он не хотел, чтобы это стало достоянием общественности, на то была причина, и он бы возненавидел, если бы узнал, что кто-то обсуждает эти секреты за его спиной. — Я ничего не говорил, — уверяет Мо Жань Сюэ Мэна, одновременно пытаясь игнорировать воспоминание о том, как Чу Ваньнин стонал, когда парень целовал его шею. Сюэ Мэн кивает. — Спасибо, Мо Жань. Ты, может, и тупая псина, но я знал, что ты поймешь. Мо Жань ничего не говорил и не собирается. На самом деле, он не планирует больше оставаться наедине с Чу Ваньнином. Мо Жань достаточно хорош, чтобы заставить его кончить, но не для чего-то еще? Разве он уже не решил, что ему не нужны больше отвлекающие факторы вроде Жун Цзю? Его решимость сильна. До тех пор, пока он не получает сообщение около 10 вечера в тот день. > Ты не спишь? Мо Жань несколько минут пристально смотрит на телефон. Он блокирует его, кладет на прикроватный столик экраном вниз и смотрит в потолок. Затем берет обратно и снова проверяет, чтобы убедиться, ему не показалось, что на 85% это было предложением секса от Чу Ваньнина. Ему стоит проигнорировать его. Если он так не сделает, то пожалеет. Ему не нужен Чу Ваньнин. Он уже избавился от Чу Ваньнина! Сколько раз он должен повторить себе это, чтобы оно стало правдой? Может, ему и не нужен Чу Ваньнин, но Мо Жань хочет его. И, блядь, сама мысль о том, что напряженный, холодный Чу Ваньнин так сильно хочет член Мо Жаня, что готов унизиться и написать с предложением секса, возбуждает его. Парень представляет мужчину, обнаженным под простынями огромной гостиничной кровати. Может быть, он уже возбужден, с твердым членом в руке, но этого недостаточно, ему нужен кто-то, кто будет им помыкать, кто-то, кто заполнит его. Блядь. > Какой у тебя номер комнаты? — отвечает Мо Жань, уже вставая, чтобы натянуть спортивные штаны и худи. Чу Ваньнин онлайн и печатает, он отправляет свой ответ мгновенно.

***

Комната Чу Ваньнина выглядит так, будто в ней взорвался чемодан. Одежда, электронные устройства, инструменты и части двигателя разбросаны повсюду. Мо Жань на мгновение отвлекается на беспорядок, настолько, что останавливается в дверях, прежде чем мужчина втаскивает его. — Что здесь произошло? — О чем ты? — говорит Чу Ваньнин. Он только после душа и одет лишь в оверсайз футболку, которая доходит ему до бедер. Мужчина отодвигает с покрывала кучу гаек и болтов, чтобы освободить место. Поворачивается и, стоя у кровати, смотрит на Мо Жаня ожидающе, как будто мужество внезапно подвело его сразу после того, как он отправил сообщение и открыл дверь. Парень уже примерно представляет, как Чу Ваньнин хочет, чтобы все произошло. — Забирайся на кровать, — говорит Мо Жань, прислонившись к стене и не делая попыток прикоснуться к мужчине. — Сними футболку и ложись на живот. Он ждет, пока Чу Ваньнин сделает, как ему велено. В конце концов тот так и делает. Парню достаточно всего несколько секунд, чтобы снять спортивные штаны, расстегнуть молнию на худи и присоединиться к нему на кровати. Позволит ли он Мо Жаню трахнуть себя сегодня? В ночь накануне Гран-при? У Мо Жаня другие планы, но он представляет, как жестко трахает его и оставляет чувствительным, настолько, что мужчина будет ощущать это завтра, и с каждым толчком, каждой вибрацией двигателя не сможет не думать о парне. Мо Жань проводит руками от плеч Чу Ваньнина до его задницы. И на этот раз не может удержаться от того, чтобы шлепнуть его, всего лишь легкий шлепок по одной ягодице, но этого достаточно, чтобы вызвать у мужчины восхитительный звук, наполовину обиженный, наполовину возбужденный. Парень хмыкает и наклоняется, чтобы вонзить зубы в место, куда только что приземлилась его рука. Он кусает сильнее, оставляя жадный след в форме своих зубов, сначала белый и бескровный, затем красный. Мо Жань откидывается и наблюдает, как тот расцветает на секунду. — Что ты делаешь? — говорит Чу Ваньнин, оглядываясь, когда парень наклоняется назад, лукаво ухмыляясь, и лижет длинную полоску от основания яиц мужчины до его красивой дырочки. После этого Чу Ваньнин долго не может сказать ничего связного. Мо Жань теряет счет времени, он не знает, как долго они остаются в таком положении, но к тому времени его возбуждение становится слишком сильным, чтобы его игнорировать. Чу Ваньнин толкается бедрами назад к лицу парня и трется о простыню. Он, кажется, полностью потерял контроль над своими голосовыми связками и почти постоянно хнычет в сгиб руки. Мо Жань еще раз засовывает язык внутрь для закрепления, а затем отстраняется и хлопает Чу Ваньнина по бедру. — На четвереньки. Повернись. Давай же, — тот по-прежнему молчит и двигается только тогда, когда его конечностями манипулируют, показывая, куда перемещаться. В итоге они оказываются в положении, где Чу Ваньнин опирается на руки и ноги по краям от торса парня, который лежит под ним, задница мужчины снова оказывается у лица Мо Жаня, а лицо — прямо перед… — Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — шепчет Чу Ваньнин, в голосе проскальзывает восхитительная нотка его обычного, оскорбленного тона. Мо Жань хватает за бедра и снова начинает дразнить чужое отверстие языком. Мужчина находится так близко к его члену, что парень чувствует, как у того перехватывает дыхание. — Просто постарайся, — говорит Мо Жань, всегда готовый помочь. — Без зубов. К чести Чу Ваньнина, кажется, что он действительно старается изо всех сил, пытаясь компенсировать недостаток опыта решимостью проявить себя. Мужчина прижимается губами к члену и берет в рот. Мо Жань стонет от этого ощущения, одновременно беря в руку член партнера и массируя его, продолжая работать языком, заставляя Чу Ваньнина стонать в ответ, и между ними устанавливается хорошая обратная связь. Пока последний не прерывается и не замирает в объятиях, тяжело дыша. — Хочешь кончить? — спрашивает Мо Жань, отстраняясь. В ответ раздается высокий, нетерпеливый звук. — Я не говорил, что ты можешь останавливаться, — продолжает парень, гадая, как далеко сможет зайти. — Хочу почувствовать, как ты кончаешь, пока сосешь мой член. На этот раз ответный стон еще выше, и Чу Ваньнину, по крайней мере, удается сдержать всхлипывания, когда он кончает также сильно, как и Мо Жань вместе с ним. Вибрации от криков мужчины и то, как его горло на секунду сжимается, становясь невероятно тугим, прежде чем ему приходится отстраниться, — это то, что парень обещает себе запомнить на всю жизнь.

***

АВСТРАЛИЙСКИЙ ГРАН-ПРИ: ДЕНЬ ГОНКИ Громкий стук в дверь вырывает Мо Жаня из сна. — Чу-лаоши! Чу-лаоши? Вы в порядке? — это голос Сюэ Мэна. Парень садится на кровати Чу Ваньнина, оглядывая в утреннем свете беспорядок в комнате. Рядом с ним шевелится мужчина. — Что за хрень? — бормочет Мо Жань, протирая глаза. — Почему Сюэ Мэн здесь? Чу Ваньнин стонет, все еще полусонный. Блядь. Мо Жань, должно быть, отрубился здесь после вчерашней ночи. Он все еще в постели мужчины, все еще голый. — Чу-лаоши! — говорит Сюэ Мэн, очень громко. — Вы пропустили нашу утреннюю тренировку! Вы проспали? — Вы тренируетесь? — почему Мо Жань не знал об этом? Почему его не пригласили? Эта несправедливость отвлекает его на мгновение, пока Чу Ваньнин просыпается, моргая, и начинает выталкивать парня из кровати. — Спрячься, — шипит Чу Ваньнин. — Просто скажи ему, чтобы он проваливал, — говорит Мо Жань, оглядывая комнату и не находя ни одного подходящего места, куда можно было бы спрятаться, и ни одного удобного просторного шкафа. Сюэ Мэн снова стучит в дверь. — Чу-лаоши? Там с вами еще кто-то есть? — Иди в ванную, — снова шипит Чу Ваньнин, поднимая с пола одежду и направляясь к двери. Мо Жань вздыхает и идет в указанном направлении, еще не проснувшись достаточно, чтобы подумать о том, чтобы одеться самому. Который час? Вчера вечером он поставил будильник на телефоне, но сигнала не было, значит, еще рано. Парень зевает. Черт, он действительно не собирался провести ночь здесь, но после секса мужчина заснул в его объятиях, и Мо Жань не смог заставить себя уйти. Ему до сих пор не удается сопоставить двух Чу Ваньнинов в своей голове: устрашающего гонщика Формулы-1, который не берет пленных, и нуждающуюся шлюху, которая отправляет ему сообщение с предложением секса накануне Гран-при. Когда Чу Ваньнин спит, Мо Жань почти может сопоставить их как одного и того же человека. В комнате мужчина открывает дверь и прочищает горло. — Извини, Сюэ Мэн. Я плохо спал прошлой ночью. Мне нужно было немного отдохнуть, — их голоса звучат приглушенно через дверь ванной. Мо Жань все еще злится, узнав, что Сюэ Мэн тренируется с Чу Ваньнином за его спиной. Как долго это продолжается? — О! Я вас разбудил? Извините, Чу-лаоши! — отлично. Сюэ Мэн сейчас уйдет, и Мо Жань сможет перестать прятаться и уберется с глаз долой. Это не самое идеальное начало дня Гран-при. Парень старается не быть слишком суеверным, поэтому у него не особо много ритуалов, но все же есть определенный процесс, чтобы настроиться на нужный лад. — О, раз я здесь, можно я возьму тот гель для волос, который я у вас одалживал? Мой закончился… — голос Сюэ Мэна становится ближе. Он вломился в комнату? Они делятся гелем для волос? Да вы охуели? — Он ведь в ванной, да? Голос Сюэ Мэна раздается прямо за дверью. Что делает Чу Ваньнин, позволяя ему шариться, зная, что Мо Жань здесь? Парень в панике оглядывается. Душевая кабина вся стеклянная, спрятаться негде. Даже с его отточенными рефлексами есть всего лишь доля секунды, чтобы среагировать и схватить ближайшее полотенце, чтобы прикрыться. Это оказывается крошечное полотенце для рук, но это же лучше, чем ничего? Он прикрывает им свой член и яйца, когда открывается дверь. — Все в порядке, я возьму его… — Сюэ Мэн замирает, увидев Мо Жаня, стоящего почти голым посреди комнаты. Тот практически видит, как крутятся шестеренки в чужом мозгу. — …Мо Жань? Что ты делаешь в комнате Чу-лаоши? Почему ты голый? — он разворачивается к Чу Ваньнину, который с красным лицом смотрит на Мо Жаня. — Почему ты не запер дверь? — шипит мужчина тем же тоном, которым ранее сгонял Мо Жаня с кровати. — Почему ты впустил его сюда? — Мо Жань — последний человек, которого можно винить в этом фарсе. — Чу-лаоши? Что происходит? — голос Сюэ Мэна становится все выше, пока он говорит, и заканчивается неестественно резко. — Мэнмэн, перестань психовать, — говорит ему Мо Жань, что, конечно, только заставляет того психовать еще сильнее. — Послушай, иногда два взрослых человека нравятся друг другу, они хотят провести вместе особое время… Это не помогает. — Нет! Нет! С… с Чу-лаоши?! Но вы же даже не нравитесь друг другу? — Сюэ Мэн опускается на пол в дверном проеме, качая головой и почему-то закрывая уши, как будто все будет хорошо, если он сможет отгородиться от происходящего. Мо Жань старается не морщиться при напоминании о том, что они не нравятся друг другу, и протискивается мимо, чтобы пройти в комнату и поднять с пола свою разбросанную одежду. — Он, наверное, побудет таким еще какое-то время, — говорит он Чу Ваньнину, кивая на Сюэ Мэна на полу, который все еще качает головой, теперь с зажмуренными глазами. К тому времени, когда Сюэ Мэн успокаивается, все трое опаздывают, и им ничего не остается, кроме как в спешке заняться подготовкой. Мо Жань делает свою обычную тренировку и дыхательные упражнения, решительно сосредоточившись на трассе перед собой и включив громко музыку, чтобы избавиться от любых посторонних мыслей. После того, как они покинули комнату Чу Ваньнина, Мо Жань взял с Сюэ Мэна клятву молчать. Он был уверен, что Сюэ Мэн сдержит обещание, поскольку тому, похоже, было трудно смириться, что Чу Ваньнин — взрослый мужчина с сексуальным влечением, не говоря уже о том, что он, возможно, разделяет вкусы Мо Жаня, насколько Сюэ Мэн себе их вообще представляет. — Но он счастлив? Ты должен заботиться о нем… — сказал Сюэ Мэн в какой-то момент, когда Мо Жань пытался объяснить. Тот фыркнул в ответ: — Я уверен, что Чу Ваньнин может постоять за себя. К тому же мы не встречаемся. Как он это описал? Это чисто физическая связь. И этого было достаточно, чтобы Сюэ Мэн почти вернулся к состоянию «руки на ушах». Весь последующий день он избегает смотреть Мо Жаню в глаза и почти не разговаривает с ним, даже когда это необходимо. — Проверка связи, — говорит Мо Жань, уже сидя в машине, за несколько минут до начала гонки. Он ждет несколько секунд в тишине. — Проверка связи, — повторяет парень. — Алло? Сюэ Мэн, ты меня… — Да, да. Громко и ясно, — наконец отвечает Сюэ Мэн изнуренным голосом. К счастью, Мо Жань уверен, что тот, по крайней мере, достаточно профессионален, чтобы не позволить случившемуся повлиять на выступление, как только погаснут огни.

***

ГРАН-ПРИ АВСТРАЛИИ → ГРАН-ПРИ ИНДИИ → ГРАН-ПРИ ВЕНГРИИ → ГРАН-ПРИ КАНАДЫ Третье место в Мельбурне. Мо Жань летит, когда понимает, что это произойдет, когда становится ясно — место его: полкруга до финиша, а Сюэ Мэн подтверждает, что темп близнеца Мэй позади него недостаточно быстрый, чтобы догнать. Мо Жань летит через последние повороты, по прямой и видит финиш, и он его. Его первый подиум. — Ты сделал это, псина! — кричит Сюэ Мэн по рации, настолько охваченный волнением, что, кажется, действительно забыл обо всем, случившемся сегодня утром. — Ты действительно это сделал! Мо Жань заканчивает гонку в оцепенении, вылезает из машины, чувствуя себя легким и неустойчивым, как будто ветерок может поднять его с земли и унести в небо. Он действительно это сделал. Допустим, ему повезло, что столкновение вывело из строя нескольких основных соперников, ехавших за ним, а остальные застряли за машиной безопасности, плюс удачно выбранное время пит-стопа со стороны команды… но таков этот спорт. И Мо Жань только что получил свой первый подиум. Даже если это означает, что ему придется делить его с Наньгун Сы и одним из близнецов Мэй, Мо Жань согласен. Он ищет Чу Ваньнина в ликующей толпе, но не может найти. Сегодня мужчина пришел шестым, что неплохо для любого другого, но ниже его обычного уровня. Парень ловит себя на мысли о том, как прошла гонка для Чу Ваньнина, и качает головой. Почему это должно его беспокоить? То, что происходит в спальне, и то, что происходит на трассе, — это совершенно разные вещи. Сегодня Мо Жань победил Чу Ваньнина на трассе, а прошлой ночью он чувствовал, как тот кончил с членом Мо Жаня во рту. И то, и другое хорошо… Парень не может вспомнить, к чему вел эту мысль. Брызги шампанского возвращают его в настоящее, где он должен наслаждаться моментом и выглядеть сексуально, а не терзаться мыслями о своем напарнике. Невероятно, но удача не покидает Мо Жаня. Следующие несколько гонок в конце сезона проходят в тяжёлых сражениях и тяжелых победах, и парень постепенно протискивается вверх по турнирной таблице. После своего старта в этом году он не претендует на титул чемпиона, но каждый дополнительный балл доказывает его ценность для Сышэн и гарантирует безопасность в следующем. К тому же есть призовые. И победа ощущается чертовски хорошо. Не то чтобы он все время побеждал: Мо Жань снова поднялся на подиум в Венгрии, на этот раз заняв второе место, но первое по-прежнему остается недостижимым. Странно, что это его не особо беспокоит. Постоянное стремление ехать быстрее никуда не делось, но удача сгладила острые углы, и теперь он может оценить азарт хорошо проведенной гонки, даже если она заканчивается пятым местом. После того, как он так долго метафорически наступал на пятки Чу Ваньнина, странно, что победы над ним на трассе становятся обычным явлением. Словно его звезда померкла, а звезда Мо Жаня засияла. Парень не знает, почему так произошло. Он смутно подозревает, что какие-то проблемы с машиной, что-то не в порядке, что Чу Ваньнин — даже Чу Ваньнин — который разбирает и переустанавливает ее в соответствии со своими строгими стандартами, не может это исправить. Правда, Мо Жань только смутно подозревает об этом, потому что не спрашивает. Если Чу Ваньнин разочарован своими результатами на трассе, если стресс от бесконечных переездов, тренировок и внимания прессы давит на него, он не говорит об этом парню. Несколько раз Мо Жань подумывает заговорить об этом в тихие моменты после секса перед тем, как заставляет себя вернуться в свою комнату — теперь он всегда возвращается в свою комнату — но в конце концов держит язык за зубами. На самом деле они вообще не разговаривают; все как в первой половине сезона за исключением, что теперь Мо Жань знает, как Чу Ваньнин любит, чтобы его трахали — так, чтобы он мог чувствовать это на следующий день — и знает, какой специфический сдавленный вздох мужчина издает прямо перед тем, как кончить на члене парня.

***

ГРАН-ПРИ БРАЗИЛИИ: ДЕНЬ ГОНКИ — Что ты сделал? — хорошее настроение Мо Жаня портится, когда Сюэ Мэн налетает на него посреди паддока после гонки, такой злой, каким парень его никогда не видел. — Что ты сделал? — продолжает требовать ответа. — Я не знаю, о чем ты… — пытается ответить Мо Жань, но Сюэ Мэн перебивает его. — С Чу-лаоши. Что ты сделал? Почему он только что сказал моему отцу, что хочет уйти? — Что? Я ничего… — не сделал. Так ведь? Ничего необычного, или ничего нового обычного, что стало нормой в последние несколько месяцев. — Ты уверен? — Чу Ваньнин только вернулся в этом году после травмы, стабильно показывая хорошие результаты, несмотря на небольшой спад в конце сезона. Но ведь этого недостаточно, чтобы захотеть отказаться от карьеры? — Да, я уверен! — говорит Сюэ Мэн, и его голос дрожит так, что Мо Жань боится, как бы тот не разрыдался. — Папа сказал ему проваливать и подумать, так что пока ничего не решено, но похоже, он уже принял решение. Что ты сделал? У Мо Жаня не хватает терпения выяснять, почему Сюэ Мэн так уверен, что это его вина: — Мне нужно идти. Всю дорогу до отеля парень в смятении и, когда, наконец, добирается до места, нетерпеливо нажимает кнопку вызова лифта. Ему известно, в какой комнате остановился Чу Ваньнин, потому что именно там провел значительную часть прошлой ночи, обучая мужчину дрочить Мо Жаню так, как ему нравится. Он достаточно знает себя, чтобы понимать, что сейчас реагирует нерационально, но не может ничего поделать с этим. Чу Ваньнин уходит? Это несправедливо. Это… недопустимо. Чу Ваньнин не имеет права никуда уходить. Мо Жань с ним еще не закончил. Он зол. Настолько зол, что это застает его врасплох. В его голове проносятся случайные непристойные образы Чу Ваньнина, некоторые из последних нескольких месяцев, а другие — из глубин фантазий Мо Жаня. Парень одержим необходимостью удержать его, прижать к кровати и заставить умолять, причинить ему боль, вырвать из его уст все ответы, которые Мо Жань никогда не получит. Заставить его признать… что? Что все это что-то значило. Что Мо Жань… Блядь. Е Ванси была права.

***

— Ваньнин! — Мо Жань стучит кулаком по двери. — Ваньнин, открой, — он кричит слишком громко, но ему все равно. Слышно, как мужчина ходит по комнате, и парень не уйдет, пока не поговорит с ним. Когда Чу Ваньнин, наконец, открывает, Мо Жань не дает ему возможности заговорить. Он просовывает ногу в щель и с силой распахивает дверь, заходит внутрь и захлопывает ее за собой, проталкивая мужчину в комнату. Чу Ваньнин спешно собирал вещи, его чемодан открыт, а внутри свалена куча одежды. — Это правда? — спрашивает Мо Жань, хотя уже и так знает ответ, он видит его по опущенным плечам, по тому, как тот смотрит в пол и избегает встречаться глазами. — Почему тебя это волнует, Мо Жань? Я думал, ты будешь счастлив, — это самое большое количество слов, которое Чу Ваньнин сказал ему за долгое время. — Счастлив? — эта идея настолько чужда Мо Жаню, что ему трудно ее понять. — Почему меня это волнует? Хороший вопрос! Не знаю, я же просто твой напарник, верно? Между нами ничего больше нет? Ничего, что имело бы какое-то значение, да? — Чу Ваньнин вздрагивает. Парень понимает, что кричит, но так зол, что эта злость заполняет каждый сантиметр его тела, и ему некуда ее девать. — Не понимаю. Я знаю, что ты не трус. Зачем ты так поступаешь? Чу Ваньнин смотрит на него с грустью: — Я даю тебе то, что ты хочешь. «Кто разрешил ему вернуться в этом сезоне? Почему он снова за рулем?» Я слышал, как ты говорил это в начале года. Ты был прав. Черт. — Нет! Я не был прав. Блядь… это было несколько месяцев назад! Я не знал. Годами ты вел себя так, будто едва мог находиться в одной комнате со мной, а все это время тайно помогал моей карьере: программа подготовки молодых гонщиков, сказанное тобой Сюэ Чжэнъюну в прошлом году о том, что я заслуживаю место… Вся эта хрень с Ши Мэеем… Я не знал! Что я должен был думать? Чу Ваньнин поднимает глаза, и в них мелькает искра. — Кто тебе об этом рассказал? — Какая разница? Это же правда, не так ли? Знаешь, ты самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречал? Когда я был мелким, ты назвал меня безнадежным, и с тех пор я так старался соответствовать твоим стандартам, и я знаю, что никогда не буду достаточно хорош, но ты не можешь просто уйти! — это нечестно! Мо Жаню хочется кричать, как ребенку в истерике. Он падает на кровать, опустив голову на ладони. — Е Ванси была чертовски права, боже мой. Мужчина молчит. Когда Мо Жань поднимает глаза, тот смотрит на него, застыв. Парень ждет, когда он что-нибудь скажет. Момент затягивается, пока наконец Чу Ваньнин тихо не произносит: — Ты правда так думаешь? Мо Жань издает пустой смешок. — Что именно? Да. — Мо Жань… — начинает Чу Ваньнин. Затем он делает глубокий вздох и начинает заново, — Мо Жань, ты один из лучших водителей, которых я когда-либо видел. Ты заслуживаешь всего, что с тобой происходит. Ты заслуживаешь большего. Это я… безнадежный. Я никогда так о тебе не думал. Вот почему я сказал, что наши… физические отношения ничего не значат. Я и представить себе не мог, что ты можешь меня хотеть в таком плане. Я готов принять то, что могу получить. — Не тебе решать, чего я заслуживаю. Или чего хочу, — медленно произносит Мо Жань, уставившись в стену. О чем это он? Он качает головой. — Знаешь, что Е Ванси сказала мне на свадьбе этим летом? Она сказала, что я влюблен в тебя. Я ответил, что она сумасшедшая. Чу Ваньнин отводит взгляд, словно не в силах это слышать. — Я понимаю, — в его голосе звучит упадническая нотка. — Ты меня не слушаешь, — Мо Жань встает с кровати и подходит к нему. Мужчина пятится, пока не упирается в стену — дальше отступать некуда. Парень прижимает его к стене, опираясь на нее рукой рядом с его головой, и наклоняется, чтобы их лица оказались близко друг к другу. Они не соприкасаются, но глаза Чу Ваньнина дрожа закрываются, рот слегка приоткрыт, Мо Жань чувствует, как чужое дыхание щекочет кожу. Он подносит руку к подбородку Чу Ваньнина и накрывает его губы, целуя тепло и уверенно.

***

ГРАН-ПРИ МАНИЛЫ: ДЕНЬ ГОНКИ Это последняя гонка сезона. Мо Жань участвует, он побеждает. Ладно, пока еще не побеждает, но знает, что сможет. Он знает, что сможет поддерживать темп, он знает, что сможет найти способ обойти последние несколько машин перед ним. Сейчас последняя треть гонки. Он набирает скорость, внимательно наблюдая за водителем впереди, чтобы ничего не упустить. — Чу Ваньнин позади, — подает голос Сюэ Мэн. Мо Жань не останавливается и не задерживает дыхание: остановиться невозможно, и он слишком сосредоточен, чтобы следить за своим дыханием, но парень ждет дальнейших указаний. Которых нет. — Подтверждаю… — говорит Мо Жань, — отойти в сторону? — Нет. Ты держишь темп, Мо Жань. Давай. Мо Жань так и делает. Первое место — это… Конечно, это приятно. Это цель, к которой Мо Жань стремился с самого детства. Но это также кажется естественным. Парень может поверить, что он здесь, верит, что заслужил. С одной стороны стоит Е Ванси, она пришла третьей. А справа от него, на втором месте, Чу Ваньнин. Это первый двойной подиум Сышэн за много лет, и в гараже, когда они вылезли из машин, все были возбуждены. Сюэ Чжэнъюн во всю плакал, сжимая их обоих в хаотичном объятии. Мо Жань почти уверен, что Сюэ Мэн тоже прослезился: его обычно безупречное лицо покрылось пятнами, а глаза покраснели. На подиуме Мо Жань обнимает Чу Ваньнина за плечи, притягивая к себе перед камерами, что выглядит так, будто они два напарника, опьяненные собственным успехом. — Я собираюсь хорошенько оттрахать тебя сегодня вечером, — вполголоса говорит Мо Жань на ухо Чу Ваньнину и наблюдает, как тот изо всех сил пытается сдержать выражение лица. Парень ловит взгляд Е Ванси, когда выпрямляется. Она смотрит на них обоих и медленно качает головой. Мо Жань подмигивает. Позже он догоняет ее на пути в пресс-зону. — Подожди, Е Ванси. Ну, ты оказалась права. Она фыркает. — Да ладно. — Но… А что насчет тебя? — Мо Жань много думал об этом. Я не единственная из гонщиков, влюбленная в своего напарника. — Я могу помочь? Девушка оборачивается и бросает на него крайне невпечатленный взгляд. — Хм. Да, нет. У меня все под контролем, Мо Жань. Но спасибо, — они входят в зону для прессы, и парень наблюдает, как она кидает многозначительный взгляд Сун Цютун, которая отвечает ей понимающей улыбкой, которую Мо Жань… узнает. Он прищуривается. — О… ты? Серьезно? Все трое? Е Ванси хлопает его по спине и уходит. — Не беспокойся об этом, Мо Жань. По привычке парень подходит к Сун Цютун, а Чу Ваньнин следует за ним. Девушка просовывает микрофон, зажатый в руке, между ними. — Сегодня команда Сышэн показала беспрецедентное выступление на трассе. Чу Ваньнин, есть ли у вас какие-либо комментарии по поводу слухов, что это будет ваш последний сезон в качестве гонщика Формулы-1? Чу Ваньнин прочищает горло и бросает на нее характерный взгляд «почему вы обращаетесь ко мне», который он обычно приберегает для журналистов. — Смешно. Эти слухи совершенно беспочвенны.

***

Вернувшись в отель, Мо Жань выходит из душа, взъерошивая волосы полотенцем, чтобы их высушить. Его телефон оповещает о сообщении. Оно от Жун Цзю, фотография двух гонщиков на подиуме, стоящих близко друг к другу. Мо Жань обнимает Чу Ваньнина за шею, а губы парня рядом с ухом мужчины. Чу Ваньнин развернут к нему — выглядит, словно он уткнулся лицом в шею Мо Жаня. Ниже сообщение, которое состоит из пары эмодзи в виде глаз и… Может, все-таки на конкурсе больших членов раздают призы… Мо Жань качает головой и отправляет в ответ средний палец. И замечает более старое уведомление, которое, должно быть, пришло, пока он был в душе, — сообщение от неизвестного отправителя. > Молодец, А-Жань У Мо Жаня скручивает живот. Только два человека в его жизни называли его так, и одна из них умерла. Парень стоит, долго глядя на экран, прежде чем вздохнуть и заблокировать отправителя. Он откладывает телефон экраном вниз, когда идет в другую комнату, где Чу Ваньнин ждет его голый в постели. Мо Жаню требуется секунда, чтобы осознать реальность. Не то чтобы он ожидал, что Чу Ваньнин уйдет — парень достаточно возбудил его перед тем, как пойти в душ, чтобы тот никуда не делся, — но ему приходится напомнить себе, что это его. Он может это иметь. Мо Жань сдергивает простыни, выставляя Чу Ваньнина, голого и дрочащего себе. Он вскрикивает и поднимает руки, чтобы прикрыться, как будто парень раньше не видел каждый восхитительный сантиметр его тела. Мо Жань заползает к нему на кровать, прижимает его запястья рядом с головой, целует губы, подбородок, шею, используя зубы, пока мужчина не разогревается настолько, что с возбужденным стоном неудовлетворенности толкает Мо Жаня на спину, а сам садится верхом на его бедра. Парень позволяет ему немного помучиться, откинувшись на подушки и наблюдая, как тот пытается опуститься на член, сосредоточившись настолько, что между бровями появляется складка. — Пиздец. Блядь, только посмотри на себя, — стонет Мо Жань, проникая все глубже, когда Чу Ваньнин раскачивается на пятках. Парень проводит рукой, поглаживая большим пальцем вверх и вниз по члену мужчины, чувствуя, как тот дергается от дополнительной стимуляции. — Не могу поверить, что я единственный, кто знает, какая ты шлюха. Ты бы сегодня прямо на подиуме залез на мой член, да? Может, мне стоило нагнуть тебя над машиной и показать всем, кому ты принадлежишь. Чу Ваньнин издает отчаянный звук, опускаясь до конца, и хватает Мо Жаня, притягивая его к себе, бедра поднимаются и опускаются рывками, в жадных движениях, которые он, кажется, не в силах контролировать. Парень садится и прижимает его к своей груди, руки скользят к ягодицам мужчины и сжимают их, позволяя Чу Ваньнину самому двигаться на члене. Мо Жань оставляет засос на коже, где шея переходит в плечо. — Нет, — говорит парень, возвращаясь к своей прежней мысли, дыхание перехватывает. — Нет, только мне, лишь мне. Чу Ваньнин цепляется за него, двигаясь все более и более отчаянно, издавая пошлые звуки. Мо Жань тоже поднимает бедра, заставляя мужчину почувствовать его всего, подбрасывая на своих коленях, пока тот не кончает, хватаясь за затылок парня и прижимая так близко к своей груди, что Мо Жань уверен, что он чувствует биение его сердца. — Я люблю тебя, — говорит Чу Ваньнин, быстро, почти непроизвольно, на одном дыхании, и Мо Жань трахает его один раз, два раза и кончает, белое горячее удовольствие выворачивает его наизнанку и оставляет в состоянии парения. Парень практически напуган, насколько это приятно. Он остается внутри так долго, как может, прижимая их лбы друг к другу, давая время отдышаться. Это нереально — Чу Ваньнин, его карьера в Формуле-1 — он получил возможность иметь все это и никогда не отпустит. Абсурдность ситуации заставляет его рассмеяться. — Что? — тихо спрашивает Чу Ваньнин. Мо Жань качает головой: — Не могу поверить, что ты действительно собирался уйти, потому что думал, что я не люблю тебя? Так драматично… Чу Ваньнин щелкает его по голове, но в этом нет силы: — Это Сюэ Чжэнъюн ведет себя драматично. Он слишком остро отреагировал. — Плевать, — хмыкает Мо Жань и целует засос, который оставил на шее Чу Ваньнина, достаточно высоко, чтобы его было видно из-под воротника рубашки. — Ты не можешь уйти, пока не выиграешь еще один чемпионат мира. — О? Я думал, следующий твой? — мужчина затаил дыхание. — Все верно. Я выиграю в следующем году. А ты можешь выиграть тот, что будет после, — Мо Жань притягивает его к себе, и теперь они лежат на кровати лицом друг к другу. — И тогда ты позволишь мне уйти? — говорит Чу Ваньнин с улыбкой на лице, потакая фантазии парня. Мо Жань хватает его за задницу и притягивает ближе, пальцами скользя по чувствительной коже его отверстия. Он делает вид, что обдумывает этот вариант: — Хм, может быть. Может быть, к тому времени ты от меня забеременеешь. Когда у тебя станет видно живот, тебе придется сделать перерыв… Парень прерывается из-за выражения лица Чу Ваньнина, на котором смешалось одновременно возмущение, замешательство и крайнее возбуждение. После им долгое время не до разговоров.