Любовь со вкусом желчи

Парни сидели в столовой универа, наконец поглощая пищу. Тэхён с набитым ртом рассказывал о том, как закрывал практику у преподавателя, которую даже не читал. Его руки активно двигались, пытаясь передать все его эмоции, а тёмные кудряшки на голове прыгали синхронно с покачиванием головы парня. Чонгук, сидящий напротив и будучи на два курса младше, с интересом вслушивался в историю друга. Его рот то и дело растягивался в насмешливой улыбке над другом, а колечко в губе слегка сильнее начинало давить на кожу. А Чимин, который находился справа от Кима, без особого интереса перебирал салат, что лежал на его подносе. Есть что-то совсем не хочется. Голова опущена вниз, блондинистая чёлка закрывает глаза, так как уже прилично отросла, которые рассматривают жалкие листья салата в тарелке. — Хён, а ты чего не кушаешь? — Чонгук заметил, он всегда всё замечает. Пак лишь вздохнул, отталкивая от себя поднос. — Не успел проголодаться. — Кому ты заливаешь, — даже Тэхён приостановил своё хвастовство и осмотрел друга, — ты с утра ничего не ел. Давай, поглощай салат. И вот возьми ещё токпокки. А то я голодный набрал будто на целую толпу, — миска с рисовыми клёцками передаётся парню, а потом Ким придвигает поднос обратно к нему. Глубоко вдохнув, Чимин подбирает палочками одну штучку, активно дуя на неё, желая как можно дольше потянуть время. Тэхён возвращается к своему рассказу, а Чон взволнованно оглядывает друга. Закончив обед, парни стали подниматься. На подносе старшего из них осталась половина порции токпокки и практически нетронутый салат. Но никто не стал акцентировать на этом внимание. Выходя из столовой, они заметили проходящего мимо них парня в компании друзей, что учился на том же потоке, что и Ким с Паком. Кан Минги. В этой компании все знают, что Чимин сходит по нему с ума. Влюбился и бегал за ним, старался заполучить интерес парня, обратить на себя внимание. Хоть и никто из них не был уверен, что Кан был геем. Оттого ситуация получалась ещё более неприятной и болезненной. Чонгук Минги ненавидел, презирал. Он замечал, как он будто насмехается над старшим, пользуется им, зная, что тот не откажет. Конечно, ведь Чимин добрый и отзывчивый, а Минги мудак. Парни ожидали, что их друг побежит к однокурснику, поздоровается, задаст какой-нибудь незначительный вопрос, просто чтобы послушать его голос, мило улыбнётся и счастливый пойдёт на пары, но тот их удивил. Просто прошёл мимо, не обранив даже быстрое: «Привет». Переглянувшись, Чонгук и Тэхён догнали стремительно удаляющегося друга. — Пак Чимин, что это было? — удивился Ким, — неужели ты просто прошёл мимо самого Кан Минги? — Я сейчас не в лучшей форме, — произнёс он тихо, продолжая путь. Но Тэхён остановил его, схватив за плечо и повернув к себе. — Чимин-а, что это вообще значит, а? — он заметил грустный взгляд друга, как он будто стал меньше, — что-то случилось? Он тебе что-то сказал? — никто не заметил, но от этих слов кулаки Чонгука сжались до белеющих костяшек. — Нет, ничего такого. Идём уже, а то опоздаем. Увидимся, Чонгук, — Пак потащил своего одногруппника за собой, а младший остался стоять в коридоре, провожая их взглядом. Что-то было не так.

***

Чимин сидел в своей комнате в съёмной квартире. Тэхён ушёл на работу, дома никого. Тихо, мрачно, одиноко. Встав с кровати, парень направился в ванну, чтобы умыться. Ополоснув лицо водой пару раз, он посмотрел в отражение. Щекастый парень с бронзовой кожей. Ему бы стоило тратить время на то, чтобы наносить тональник перед выходом. Кому будет нравится такое? Блондинистые волосы были будто ярким пятном. Девчонки обычно ходят с чёрными как смоль волосами, чтобы сделать своё лицо ещё более бледным. Он знал, что такое нравится Минги, а Чимин не нравится. Большие щёки, толстые руки, крупные бёдра. Всего слишком. Уродливый и страшный. Не может даже держать себя в руках, не разъедаясь до огромных размеров. Руками уперевшись в раковину, Пак склонил голову, беззвучно рыдая. Слёзы стекали по лицу, разбиваясь о холодный мрамор мойки. Перед глазами как специально появился образ Кана с отвращением глядящего на него.

***

Чимин заламывал пальцы, сгорая от стыда и страха. Пока он собирался с мыслями, натягивая короткими пальчиками края свитера на руки, Минги смотрел на него, скрестив руки на груди и уперевшись головой в стену сбоку от него. Он слегка улыбался, как бы подбадривая Пака. Они были в хороших отношениях. Друзьями можно их назвать с натяжкой, но точно приятели. — Так что ты хотел, Чимин? — с небольшим смешком спросил парень. Глубоко вдохнув, он собрался. В конце концов однокурсник смотрит на него так тепло. Даже если всё закончится плохо, они просто разойдутся. — Я хотел тебя спросить, — немного запинаясь, произнёс блондин, — ты не хотел бы сходить куда-нибудь? Ну знаешь, кафе или кино может? — под конец голос стал переходить в шёпот, а щёки покрылись стыдливым румянцем. Минги внимательно посмотрел на него, сначала не понимая, а потом в его глазах промелькнула догадка. И на эту секунду во взгляде читалось отвращение. Чимин не заметил, его голова была опущена в ожидании реакции. — Не совсем тебя понимаю, Чимин, — с надеждой переспросил парень. Наверное, это что-то вроде дружеской встречи. — Ну, я бы хотел...хотел узнать тебя ближе. И ты меня, ну, если захочешь, — поднимая боязливый взгляд на собеседника, он прочитал в нём раздражение. Нервно сглотнул и не произнёс больше ни слова. — Неужели я нравлюсь тебе, Пак Чимин? Как парень. Это весьма...прямолинейно. Что он должен ответить? Будет глупо ходить вокруг и около, если так оно и есть. Хотелось бы, чтобы Минги с самого начала понимал, чего хочет парень. Но вдруг такой ответ заставит его ненавидеть Чимина. Это сложно. — Чимин? — голос был ровным, даже слегка выше чем обычно. Будто его бесило молчание, будто он сгорал от нетерпения подтвердить или опровергнуть свои догадки. — Я...да? — Ха, ты меня спрашиваешь? — оттолкнувшись от стены, он посмотрел куда-то в окно. Видимо, ища там ответ. Блондин нервно оглядывался по сторонам, боясь, что кто-то прервёт их разговор своим присутствием, но никого не было. В голове Кана крутилось много мыслей. Он не был геем, и уж точно не собирался отвечать взаимностью на предложение Пака. Тот был...удобным. Он всегда был готов помочь, прикрыть, выручить, поделиться материалами. В плюс ему было то, что парень был достаточно умным и прилежным студентом. Но вся эта тема с геями вызывает только отвращение. При взаимодействии с Чимином он и так порой ощущал раздражение, парня было будто слишком много. Но теперь причина ясна. Да и Минги не был глупым. Его друзья и его девушка говорили ему об этом, что скорее всего парень просто влюблён. Чёрт, и что такого сказать, чтобы не вызвать ненависть к себе, а показать какой он хороший и заботливый друг вообще-то. Ведь он сам поощрял попытки Пака стать ближе. Объятия, тёплые улыбки, даже до дома провожал два раза. Ему сильно нужен был человек, который готов просто так сделать за него практику или какой-то проект. А тут нужно всего лишь улыбнуться лишний раз и сказать пару комплиментов. Надо подумать. Чимин смотрел на него такими невинными большими глазами, давая ему время и немного пространства для раздумий. Он сейчас готов сознание потерять от страха. Реакция Кана говорила сама за себя. Он явно не настроен на отношения с Чимином, кажется, это конец. Зря блондин подошёл к нему, позвал куда-то. Сам всё разрушил, как всегда. Глаза Минги загорелись идеей. Пака нужно было не отшить, иначе он потеряет к нему интерес, нужно было переключить его фокус на что-то другое. Например, сочинить что-нибудь про неподходящий рост, вес, цвет волос. Что он бы и с радостью полюбил его, но вот немножко поменяться однокурснику придётся. Должно работать, в школе такое работало. Девчонки всё ещё сходили по нему с ума, но уже не наседая, а занимаясь собственным желанием стать идеальными. Ведь по сути, им сказали, что готовы начать отношения, нужно просто немножко позаботиться о себе. — Чимин-а, — сделав максимально тёплый и нежный голос, Минги схватил ладони Пака, нежно держась за них. Сжав крепко зубы и прикрыв глаза на секундочку, чтобы сделать спасательный вдох, он посмотрел прямо на парня, излучая деланное дружелюбие, — я бы может тоже хотел узнать тебя ближе, сходить куда-то, но ты совсем не такой парень, какого я бы хотел видеть рядом с собой, — Кан видел, как звёзды во взгляде блондина на него разбиваются. — Что...что ты имеешь в виду? — дрожащим голосом спросил он. — Ну, я люблю худых и более милых, наверное. Ты умный, невероятно интересный, но...просто..., — однокурсник вдохнул, отводя взгляд в сторону. Шестерёнки в его голове активно крутились, — думаю, тебе нужен кто-то другой. Не такой как я, — сделав самое печальное выражение лица из возможных, он опустил взгляд на их сцепленные руки. Чимин нервно прокручивал слова парня в голове. Худее, милее. А он не такой? Тэхён постоянно называет его милым, и Чонгук. Чонгук всегда говорит ему комплименты или ненавязчиво показывает, что Чимин восхитительный. Видимо, они ему врали. — А если...если я похудею? Я понимаю о чём ты говоришь, — он отпустил руки Кана, слегка сжимаясь и будто уменьшаясь в размерах. Рука неловко ложится на собственное плечо, в желании спрятаться и закрыться от всего мира. От взглядов. Пак всегда знал, что он просто дурак, который слишком сильно расслабился. Он толстый, все это замечают, просто не говорят об этом, — я похудею, правда. Да и всё остальное...я. — Чимин, — Минги прервал поток его мыслей, — успокойся. Думаю, пока каждому из нас надо сфокусироваться на себе. Но я всегда готов тебе помочь, помни об этом. И ты про меня не забывай, хорошо? — он слегка посмеялся, растрёпывая светлые волосы на макушке парня. — Хорошо, да. Минги улыбнулся ему на прощание, подхватывая свою сумку с пола и разворачиваясь. Как только он пропал из поля зрения Пака, улыбка сошла с лица, а глаза закатились, реагируя на всю ситуацию. — Только этой хуйни не хватало, — проговорил негромко парень, направляясь к выходу из универа. А Чимин так и остался стоять в коридоре, поглощённый собственными монстрами, что проснулись и диктуют ему советы.

***

Лёжа в своей комнате под одеялом, парень закрыл глаза, вслушиваясь в проезжающие за окном машины, в звуки из квартиры сверху. Он надеялся дождаться Тэхёна. Услышать, как друг заходит в квартиру, шумно готовит себе чай перед сном, потом принимает ванну, выделяет около получаса на просмотр ленты в социальных сетях перед сном и, наконец, ложится спать. Но он этого не дожидается и засыпает раньше времени. Проснувшись, первым делом Пак Чимин решает взвеситься. Это обязательный ритуал. Так нужно, чтобы понимать имеет ли какой-то результат его голодовка за день, например, или стоит использовать что-то посильнее. Например, вернуться к таблеткам для вызывания диареи или даже...нет, Тэхён возненавидит его за это. Пока всё в порядке, он мало ест, много двигается. Это поможет. Направляясь в ванную, он поздоровался с Кимом, что сидел на кухне и пил чай. Тот смеялся над каким-то видео в телефоне, а потом обратил внимание на друга. Внимательный взгляд пробежался по нему всему. Блондин этот взгляд презирал. — Не выспался? — а глаза брюнета сощурились, высматривая каждую деталь. — Ага, — и закрылся в ванной. Умыться, почистить зубы, взвеситься. Весы, на самом деле, в этой квартире были под запретом какое-то время. Тэхён боялся, что они могут стригерить друга к былому образу жизни. Но сейчас они просто стояли здесь, в ожидании человека, который встанет на них, чтобы вынести ему приговор. «Ты слишком толстый» — было написано на цифровом экранчике. «Жирный урод» — буквы буквально кричали на бедного Пака. Прикрыв глаза и задрав голову, он сделал пару вдохов, снова опуская взгляд вниз. Цифры, просто холодные, безжизненные цифры. Но выглядят они страшнее, чем прошлые фразы. Нужно будет зайти в аптеку после универа. А весы лучше держать в комнате, будет меньше вопросов от Кима и взвеситься можно будет в любой момент. — Стоять. Ты куда это их понёс? — сбоку послышался звук, как парень поднялся со стула и направился в сторону блондина, — зачем тебе весы, Чимин? — Просто нужны. А в комнате их держать удоб..., — начал оправдываться Чимин, но его прервали. — Нет, Чимин, мы с тобой это обсуждали. Если весы и будут в этой квартире, то только в ванной для редкого пользования. — Ты что это, мне не доверяешь что-ли, Ким Тэхён? — раздражённо проговорил Чимин, хватка на весах стала сильнее, пальцы побелели от силы обхвата. Его злость подпитывалась страхом, что друг уже всё знает. Знает о попытках Пака избавиться от своего лишнего веса, прогнать этот жир наконец. — Доверяю, — успокаивающим тоном произнёс брюнет, поднимая руку, чтобы приобнять Чимина, — но весы твоя личная боль. Каким бы здоровым и нормальным ты не был, они могут заставить тебя думать по-другому. Ты зациклишься на этом и снова упадёшь в эту яму. А я тебе этого не желаю. Если ты правда просто хочешь взвеситься, я не буду мешать. Но оставь их в ванне, пожалуйста. — Хорошо, Тэ, как скажешь, — чтобы не вызывать подозрений, парень просто развернулся и пошёл обратно в ванную. После универа нужно ещё зайти в магазин техники.

***

На танцах, которые посещал Чимин, три раза в неделю он почувствовал слабость, даже лёгкую боль от физической нагрузки. Впервые за эти две недели после его пути к идеальному телу. Это заставило его испытать радость. Он посмотрел в зеркала, расположенные на стенах в студии и улыбнулся собственному отражению. Хосок, старший брат Чонгука, что вёл занятия, подошёл к нему, положив руку на плечо. — Чимин, ты как? — вопрос прозвучал странно. Что это значит? Он счастлив, но вряд ли хореограф спрашивает об этом. — Ты о чём? — Ты всю эту неделю выглядишь каким-то чересчур уставшим на занятиях. Всё в порядке? Ты хорошо кушаешь? — последний вопрос заставил волосы на затылке блондина буквально встать дыбом. Этого вопроса он боится больше всего. Они с Чонгуком близки, он знал Хосока ещё до этих занятий, видел его дома у Чонов. И наверняка он знает от Тэхёна и своего брата о проблемах с едой у Пака в школьные времена. Он что-то понял? — Конечно, что за вопрос, хён! Просто учёбы сейчас много, да и подработка отбирает силы, — добавив улыбку в конце для правдоподобности, он увидел, как сомнения в глазах Чона растворяются. — Понимаю, сам таким был, — мечтательно произнёс старший, видимо, вспоминая студенческие годы, — ладно пошли. Чонгук там наверное места себе не находит, выжидая, когда ты уже приедешь. Они доехали до дома Чонов всего за двадцать минут. Хосок обещал родителям, что навестит их, а Чимин договорился, что придёт к младшему в гости. Тот встретил его с улыбкой, крепко обнимая и ведя к себе в комнату. Полочки с фигурками, диски с играми для приставки, компьютер, рабочий стол, большая кровать, неизменная электрическая гитара, которая изрисована рукой Пака, стены с плакатами. Всё в этой комнате так и кричит, что хозяином является Чонгук. Это вызвало улыбку на лице парня. — Чего лыбишься? — не смотря на вопрос, Чон сам не смог удержать губы, которые непроизвольно повторили выражение лица друга. — Ничего. Просто твоя комната такая уютная, — блондин упал на кровать, а Чонгук свалился рядом с ним, — я всегда чувствую себя тут так спокойно. Будто у тебя вокруг неё какое-то защитное поле, — младший на это звонко рассмеялся. — Можешь жить тут. У меня большая кровать, — поворачивая голову к Чимину, он смотрит в его глаза. Они лежат на кровати на спинах, между их лицами совсем крохотное расстояние. Чону даже кажется, что он чувствует дыхание Пака своим носом. Пухлые губы напротив слегка распахнуты, делая короткие вдохи, волосы растрепались по постели, а полосатая водолазка задралась, обнажая впалый живот. Может парню кажется, но старший будто стал ещё...меньше. Это заставило всё тело покрыться мурашками, наполненными ужасом. Пальцы Чонгука, покрытые рисунками, уходящими наверх к груди, нежно провели по волосам Чимина, цепляясь за прядку, спавшую на лицо и убирая её за ухо. Губы образовали нежную улыбку, а щёки старшего покрылись лёгким румянцем, взгляд заплясал с парня напротив на стены, кровать, пытаясь найти безопасную точку. — Ты очень красивый, Пак Чимин. Ты же знаешь об этом? — шёпотом не отдаляясь произнёс черноволосый. Друг на это лишь молча кивнул, боясь разрушить атмосферу, — чтобы кто тебе не говорил, верь только самому себе. Обещаешь? — ещё один кивок, — отлично. Сыграем в приставку? — приподнимаясь, сказал Чонгук. Пак на это лишь часто заморгал и тоже приподнялся, собираясь присоединиться к парню. Спустя пару часов брат Чона зашёл в комнату, зовя парней к столу. Мама Чонгука - заботливая женщина, наготовила кучу вкусностей. При взгляде на это рот Чимина наполняется слюной, живот предательски урчит, а мозг орёт: «НЕ СМЕЙ». Страх буквально осязаем и собрался вокруг Чимина. Он смотрит на этот стол, переполненный явствами и хочет громко заплакать, плюхаясь на задницу как ребёнок и крича, что устал. Чонгук смеётся над какой-то шуткой Хосока, садясь на стул и потянув друга к себе. Блондин улыбается, стараясь не показывать страха перед едой. Но вся его радость от слабости, ощущённой впервые за это время, улетучилась, оставляя только всепоглощающий ужас. Он уже и забыл какого это, смотреть на еду так. И ему не нравится. — Кушай, Чимин-а, я столько всего вкусного наготовила. Всё свежее! — посмеиваясь, произнесла женщина, наполняя тарелку гостя, — и вы давайте тоже кушайте, — обратилась она к своим детям. Парни набросились на блюда, отбирая себе самые вкусные кусочки. Парочка таких падает в тарелку Пака, младший всегда так делает. Блондин уверен, Чон бы сам с удовольствием съел самые аппетитные и вкусные кусочки мяса, так и пропитанные маслом, соусом и приправами, но всегда неизменно подхватывает их палочками и кладёт в тарелку друга. Это всегда вызывало тепло внутри Чимина, но не сейчас. Сейчас это только больше вгоняло в панику. Пак гипнотизирует собственную тарелку. Он не знает, на что надеется. Хотя бы на то, что еда просто исчезнет. Но он смотрит в тарелку, внимательно смотрит и видит, как еда будто становится всё аппетитней, всё желанней. Поворачивая голову, он замечает, как Чоны нетерпеливо засовывают еду в рот. Чонгук приоткрыл его даже, желая остудить горячую пищу. Хосок смеётся над ним, беря лист капусты и заталкивая в рот. Щёки распухли от еды, слышно, как они жуют, старший Чон подвывает от удовольствия, засыпая собственную мать комплиментами о её кулинарных талантах. — А ты чего не кушаешь, Чимин-а? — обращается к нему госпожа Чон, — не вкусно? — Чонгук снова направляет на него внимательный взгляд, такой же как у Тэхёна. Взгляд, смешанный с подозрением. — Нет, что вы! — улыбается блондин, слегка нервно посмеиваясь, — я просто задумался, — палочки поддевают мясо, опуская его на язык. Приятный пряный вкус оседает во рту. Фейерверки взрываются внутри Пака. И это становится его концом. Родственники разговаривают о чём-то, смеются, наслаждаются пищей, а Чимин, как выпущенный из подвала раб, поглощает еду, всасывая всё, что есть. Черноволосый заботливо подкладывает другу кусочки мяса, аккуратно с нежностью заворачивая их в листья салата и макая в соус. — На, попробуй так, — он смотрит на блондина, ожидая, когда тот откроет рот. Послушно приоткрыв его, Пак следит за тем, как рука Чонгука приближается к нему и погружает мясо в рот, — жуй давай, чего завис? — его глаза улыбаются и излучают тепло. Это тепло как одеяло, накрывает Чимина и защищает. И это правда очень вкусно.

***

Вернувшись домой, Пак тихо прикрывает дверь. Снимает обувь и сразу идёт в комнату друга. Заглядывая в спальню Кима, он замечает того спящим. Одеяло скинуто в ноги, живот оголён, футболка свернулась под ним, одна нога свисает с кровати, а ещё он громко храпит. Спит. Крепко спит. Это успокаивает и радует парня. Чувство переполненности, чувство того, что он переступил грань разрывает его. Он слишком наелся. Теперь не то что вернутся все потерянные за две недели граммы, но ещё и добавятся новые. Нужно срочно от этого избавиться, немедленно. Пока пища не осела внутри. Закрывшись в туалете, включив воду в раковине, активировав смыв в унитазе, блондин умылся, смочил пальцы, а потом склонил колени перед унитазом. Он снова тут. Вернулся в свой личный ад. На самом деле, он считает это самым эффективным, лёгким и приятным способом. Это как освобождение. Это как наркозависимость. Ты знаешь, что это плохо, но тебе хочется. Это ведь так легко. Ты даже можешь кушать различную еду. Ощущать вкус на языке. Пальцы ложатся на язык, проталкиваясь глубже и глубже. Он чувствует рвотный рефлекс, давит на язык сильнее, содержимое желудка оказывается в унитазе. А потом ещё раз. Ощущая долгожданную пустоту внутри, парень падает на задницу на плитку, прикрывая глаза. Чимин дал Тэхёну обещание, что если такое снова произойдёт, он скажет ему об этом, они вместе выберутся из этого дерьма, сделают всё, чтобы пальцы Пака больше никогда не залезали в рот для таких целей. Но он не может сказать об этом Киму, просто не может. Тот будет смотреть на него со злостью и разочарованием, заставит остановиться, одуматься. А ему нужно совсем немного, совсем чуть-чуть, чтобы похудеть и стать желанным в глазах Минги. Выпив стакан воды на кухне, Чимин направился спать. Всю ночь ему снилось, как он обжирается, сидя дома у Чонов, а Чонгук подкладывает ему еду, приговаривая, чтобы тот кушал побольше.

***

— Что-то не так с Чимином, — озвучил свои мысли Тэхён, пока они с Чонгуком гуляли после пар. В руках Кима был стаканчик с лимонадом, пока у друга в руках была сигарета, — я переживаю. Он будто...снова там, — остановившись, брюнет развернулся к Чону, ища поддержки и понимания в его глазах. — Да, я понимаю тебя, — делая затяжку, младший посмотрел в сторону, толкаясь языком в щёку. — Думаешь, он худеет? — со страхом и паникой в голосе произнёс Ким, — он же, вроде, хорошо кушает. Ну, мне так показалось. — Что могло его спровоцировать? — Чонгук тоже обратил внимание на поведение старшего. Он всегда был внимателен, когда дело касалось Пак Чимина. Парень был по уши влюблён в него. Обожал его смех, растворялся в его доброте, его лёгкости и открытости, любил наблюдать и следовать за его творческими порывами. Вечер, когда Чонгук был расстроен отказом из университета его мечты, и старший предложил разрисовать его электрогитару. Скептичный и слегка недовольный взгляд Чона исчез, когда он увидел их с Паком историю на корпусе собственной любимой гитары. Их прогулки, их пальцы, сцепившиеся в обещании, парные татуировки, которые есть у всех троих. Он никогда не расстанется с этой гитарой. Чимин был первой и последней любовью Чон Чонгука. Забота, исходившая от старшего, нежность, доброта. Всё это заставило черноволосого раствориться в друге. Личная жизнь Пака тоже не была особо яркой: всего один парень в школе, с которым он впервые занялся сексом, и пару объектов обожания, которые ни к чему не привели. Чонгуку всегда казалось, что он недостаточно хорош и желанен для друга как мужчина, что он не тот, на кого Чимин бы посмотрел с любовью и страстью в глазах. Страх быть отвергнутым, останавливал его. Он просто был рядом, подставлял плечо, когда это было необходимо, держал за руку, смеялся вместе или плакал, растягивал губы в улыбке до боли в уголках рта, а блондин отвечал ему тем же. Странные отношения, всегда ходившие по грани дружбы и любви. Вместе со всем этим были неловкие касания, постоянное хождение со сцепленными руками, долгие тёплые объятия, сон в обнимку, нежные слова, сказанные шёпотом под покровом ночи. И первый поцелуй Чонгука сорвал Пак. Он был тем, кого младший хотел поцеловать больше всего, сильнее всего, и Чимин ему в этой просьбе не отказал. Так просто предложил попрактиковать поцелуи на нём. Болезнь Чимина, связанная с его личными установками в голове о лишнем весе, уродливой внешности, заплывшем жиром теле уничтожали и разрушали не только его, но и Чонгука. Каждое действие старшего, направленное на разрушение самого себя, убивали что-то в Чоне. Видеть его полностью обезумевшим с одним единственным желанием: поскорее засунуть пальцы в рот и выблевать все внутренности, чтобы тело было пусто, жутко. Это самое страшное с чем мог столкнуться младший. Шестнадцатилетний Чонгук не был готов к тому, что его восемнадцатилетний хён будет смотреть абсолютно пустыми жуткими глазами на него, вырываясь и пытаясь добраться до унитаза с одной единственной целью, опустошить желудок. Тогда, крепко сжав старшего в объятиях, поглаживая по волосам и говоря успокаивающие слова поддержки, слёзы умывали лицо Чона, сердце стучало как ошпаренное, а руки терпели раздирающую хватку блондина на руках, оставляющую царапины на теле. Черноволосый был готов терпеть это всё, лишь бы не дать Чимину сделать это. С болезнью сражались все: Чонгук, Тэхён, родители Чимина, и у них получилось. Он злился первое время на боязнь и настороженность всех вокруг. Но и их можно было понять. Все ощущали себя, как прогуливаясь по тонкому льду. Страх, что любой внешний фактор может вернуть к Паку подобные мысли, пугал. Но со временем он правда доказал, что переборол это. Стал спокойнее относиться к еде и своему телу. А младший постоянно напоминал блондину о том, как он прекрасен. Лишь мысль о том, что всё могло повториться, парализовала Чонгука. Всё было хорошо, Чимину было комфортно в собственном теле насколько это возможно. Но неужели всё начинается сначала? — Так спрашиваешь, будто он мне отчитался о причинах своих повторных сдвигов, — Ким начинал злиться. Но его злость не была направлена на младшего, она была направлена на ситуацию, в которой он чувствовал себя беспомощным, — что-то увидел, кого-то услышал или...не знаю, — смутная догадка крутилась в разуме, но он не мог схватиться за неё. — Пригляди за ним. Что делает, как питается и..., — это было страшно даже вслух произносить. Будто если Чон упомянет о булимии, она приобретёт очертания и станет реальной. — Да, я понял. Конечно, — Тэхён прикрыл глаза, запрокидывая голову назад. Настроение заметно портится, он не хочет, чтобы его друг снова сталкивался с этим дерьмом, и больше всего он хочет знать причину. Телефон Чонгука привлёк внимание. На экране висел входящий звонок от зануды-хёна. У него сейчас занятия танцами. Танцами с Чимином. Переглянувшись, младший поднял трубку. — Да, хён. — Чонгук, тут...Чимин сознание потерял. Я вызвал скорую и поеду с ним в больницу. Я не знаю, что с ним. Он просто...просто свалился, блять, — было слышно, как Хосок нервно дышит, паника накрывает его, переживания за парня тревожат. Младший Чон в этот момент бледнеет. Потеря сознания. Это больше не предположение. Чимин правда голодает.

***

В класс забежала девочка из класса Чимина. Чонгук посмотрел на неё и, когда их взгляды пересеклись, та приблизилась к парню. — Там Чимин, он сознание потерял. Можешь связаться с его родителями? — Чонгук кивнул, дрожащими руками хватаясь за мобильник и нажимая кнопку вызова. Спустя пару минут он уже бежал за старшей девочкой к своему другу. В коридоре был Пак в окружении других школьников. Его положили на кожаный диванчик и внимательно рассматривали. Он был бледного цвета, будто труп, губы абсолютно бесцветные, а тело такое худое, что кожа будто просвечивает и облепляет вплотную кости. Чимин голодал и терял сознание не в первый раз. Тэхён сегодня не пришёл в школу, потому что болеет, а Пак, видимо, снова никого не послушал, проигнорировав утренний приём пищи. Когда приехали медики, родителей Чимина ещё не было видно. Чонгук, запинаясь в собственной речи, с паникой, слышимой в голосе, объяснял, почему должен поехать с ними. Сдавшись, врачи погрузили старшего на каталку и затащили в карету скорой помощи, а черноволосый уселся рядом. Это был ужасный день.

***

Тэхён с Чонгуком неслись по зданию больницы, пытаясь выцепить взглядом силуэт старшего Чона. Тот стоял рядом со справочной стойкой, разговаривая с медсестрой. Она что-то вежливо объясняла, периодически тыкая ручкой в бумаги, лежащие между ними. — Где он? — спросил запыхавшийся Чонгук. — Тэхён, разберёшься? — проигнорировав вопрос брата, обратился к парню Хосок, — тут документы типа опекуна. Я уж точно не его опекун. Или можно позвонить родителям, они... — Всё нормально. Я всё заполню, — он кивнул черноволосому, как бы говоря, что тот может идти к Паку один. Хосок схватил его за рукав свитера и потащил за собой. Чимин лежал в общем зале на кушетке с подключённой капельницей. Вид был бледным, серым, измождённым. Волосы будто потускнели, а заметная худоба бросалась в глаза. — Он голодает. Врач сказал, что занятия танцами в то время, как человек вообще не ест, такое себе занятие, — Хосок усмехнулся, но не из-за глумления над блондином, а из-за беспокойства за него, — блять, Гук-а, он что, опять? — вопрос прошёл будто сквозь него. Всё его внимание было сосредоточено на парне, лежащем на больничной койке. Он был хорош во всём, что касалось Чимина, а даже не смог увидеть, что тот опять голодает. Сжав кулаки сильно, до впившихся ногтей во внутреннюю сторону ладони, Чонгук зажмурился, чувствуя влагу, подступающую к глазам. — Я не знаю, — шёпотом произнёс парень, — я не знаю, хён. Я не смог даже понять этого, увидеть, что он страдает! — слёзы сорвались с глаз, покрывая щёки. Брат посмотрел на него с горечью, приобнимая и вжимая в себя, пытаясь поддержать, приободрить. Он растирал его плечи, пытаясь привести в чувства. Спустя пару минут, что Чонгук прятал лицо в плече брата, к ним присоединился Ким, который подходя, сжал губы в тонкую плотную полоску, заметив плачущего младшего. Он лишь провёл пару раз по спине друга, присаживаясь возле койки Чимина и хватая его за руку, крепко сжимая, стараясь передать всё тепло, что возможно. Врач объяснил им, что в течение часа или полтора Пак Чимин придёт в себя. Раствор, что закапывают ему через капельницу приведёт его в чувства и заставит ощущать себя чуточку лучше. Но парню нужно нормально питаться. Все кивнули, итак прекрасно зная, что необходимо. Только вот если бы дело было только в физических проблемах. Тут же ещё проблема в психическом состоянии парня. Родителей Пака никто не известил о произошедшем. Его мама только будет сильно волноваться и переживать за сына, изводя ещё и себя, а Чимин будет чувствовать дополнительную вину и стыд. Это не то, что нужно им сейчас. Открыв глаза, Пак осмотрелся. Первым он заметил Тэхёна, что сидел сбоку и держал его за руку, с другой стороны стояли Хосок и Чонгук. Невообразимый стыд затапливал парня, в горле встал огромный колючий ком, а внутри появилось чувство тошноты, только вот его причина доподлинно неизвестна. Может дело в том, что сейчас по расписанию Чимин должен сгибаться над унитазом с пальцами во рту. — Я просто плохо почувствовал себя.... — Мы знаем, Чимин. Перестань, — сказал Тэхён, крепче сжимая его ладонь, пытаясь выразить свою поддержку через касания. — Простите, — это всё на что хватило блондина, пока слеза скатывалась по его щеке вниз, увлажняя простынь под ним.

***

Чимин пытался убедить их в том, что он не вернулся туда. Он просто не поел пару дней, готовясь к важному танцевальному конкурсу. Хосок его не поддержал, разрушая легенду. Чонгук и Тэхён крутились вокруг него, пытаясь заставить рассказать обо всём, поделиться. Ведь пока человек самостоятельно не признает свою болезнь и не захочет от неё избавиться, никто этого не сделает. А Пак не признавал. Ел у них на глазах, улыбался, а потом в свободную минуту, вырвавшись из-под их контроля блевал в унитаз. Желчь разъедала горло, пальцы саднили от трения о зубы, а с зеркала на него смотрел всё такой же толстый, заплывший жиром Пак Чимин, а может он даже стал больше. После универа Чимин прикрылся походом к родителям, чтобы побыть хоть сколько-то наедине с собой без вмешательства Чона и Кима. Любит ли он Минги всё ещё? Пытается ли таким образом добиться его внимания, или это был просто шанс окунуться в то приятно гниющее болото заново? У парня нет ответа. Сейчас, когда это похудение начинает чувствоваться как болезнь, он осознаёт, что Минги тот ещё мудак. После сказанных им слов, он продолжал помогать с заданиями, выполнять за него работы, писать статьи и худеть ради него. Было бы куда легче, если бы он нравился кому-то вроде Чонгука или Тэхёна. Любить Чона просто и приятно, он не сомневается. Но за собой такого особо не замечал. Или любовь живёт в нём уже давно, просто возникшая не резкой волной, затопившей его с ног до головы, а которая постепенно набирала силу, прорастая глубоко внутри. Лёгкие касания кожи, цепкий взгляд, бегущий по лицу, тактильные ласки - всё это было так привычно и приятно, когда касалось Чон Чонгука. Но всё это неважно. О какой любви может идти речь, когда Чимин такой уродливый? Он усмехнулся, признавая собственную убогость.

***

В комнате Чимина орудовали двое парней, ища стандартные атрибуты во время таких проблем с восприятием собственного веса у Пака. Например, блокнот, который достал из ящика тумбочки Чонгук, в котором страницы были исписаны днями и часами с цифрами с весов напротив. Он производит замеры, как и тогда. — Блять, — выругался младший, отдавая книжку рядом стоящему другу, который внимательно перебирает страницы. У Чона на это смотреть сил нет. Это внутренне отравляет его. — Дата, смотри-ка. Он начал заниматься этим дерьмом почти полтора месяца назад, — Тэхён раскрыл страницы, тыкая пальцем в цифры сверху. Действительно, это была дата. — Что произошло полтора месяца назад? — уставив руки в бока, спросил Чон у брюнета. Тот окинул его пренебрежительным взглядом. — Я ебу? — закатив глаза, черноволосый вернулся к осмотру комнаты. Ким в конце концов отложил блокнот, видимо выцепив из него всё возможное, и тоже вернулся к осмотру помещения. Спустя пару минут он достал из-под кровати весы. И это не те, что стояли у них в ванной, — он даже весы отдельные купил, твою мать, — Чонгук выхватил их из рук друга и разбил об пол. Стеклянный корпус техники разлетелся по полу, оставив целым только проводки и небольшой экранчик, — ну и нахуя ты это сделал? — развёл руками в негодовании друг. — Чтобы не выёбывались на Чимина, — злобно произнёс Чон, смотря в пол на осколки. — Молодец, прикольно придумал, — закатив глаза, второй хозяин квартиры ушёл за шваброй, чтобы убрать следы ярости парня. Через пару минут все кусочки весов валялись в мусорке. Они переглянулись, а затем Ким посмотрел на время на экране телефона, — он скоро придёт. — У тебя есть какое-то предложение? — Чонгук заметил выражение лица брюнета, тот кивнул. — Предлагаю спрятаться. Я сказал Чимину, что дома меня не будет. Если мы поймаем его на горячем... — Он признается и осознает дерьмо, что с ним происходит, — закончил за него младший, а Тэхён лишь согласно качал головой, осматриваясь. — Давай, идём.

***

Чимин зашёл в квартиру. Живот сходил с ума от голода. Тэхён был где-то с ребятами с работы. Он подошёл к холодильнику, открывая своего главного врага. Он просто посмотрит, может оближет что-нибудь, но в рот сувать не будет. Точно нет. Ни за что. Не будет. Мысли крутились в его голове в тот момент, когда он откусывал кусок торта, вгрызаясь зубами прямо с упаковки. Сладость растекалась по языку, живот приятно отзывался на это, удовольствие затапливало Чимина, эйфория накрывала его резко и также резко исчезла. На смену ей пришло отчаяние, паника. Осмотревшись, блондин понимает, что он съел торт целиком. Целый торт, состоящий из сахара, крема, сливок. Это отвратительно, ужасно. Он чувствует, как торт проваливается внутри него, липнет к стенкам пищевода. Ему срочно нужно проблеваться, немедленно. Не глядя, он влетает в туалет, включает раковину, мочит пальцы под водой и бубнит себе под нос. — Быстрее! Быстрее! Чёрт....блять, дерьмо, — он чувствует, будто задыхается. Будто этот злосчастный торт перекрыл ему дыхание. Ощущение, что его сейчас разорвёт изнутри накрывает целиком. Оно уничтожает, затапливает его. Опустившись на колени возле унитаза, Пак открывает рот, просовывая пальцы как можно глубже. Звуки, которыми сопровождается этот процесс, доносятся до замерших и натянутых как струна парней, что стояли за шторой в ванне. Глаза Чонгука стали просто огромными, а в них плескалась боль, такая сильная, что любой может ощутить её просто посмотрев в эти глаза сейчас. Брови Тэхёна сошлись у носа, отчаяние и дискомфорт будто прошёлся по нему разрядом. Они ждали, пока Чимин закончит. И как только тот свалился на пол, закашлявшись, они вылезли из своего укрытия. Глаза старшего стали стеклянными. Он был похож на преступника, пойманного на месте преступления. — Я...я...Это...я..., — заикаясь, выдавливал из себя звуки Пак. Младший из них молча подошёл к нему, сгребая в объятиях. — Перестань делать это, Чимин-а, — он крепко вжимал его в себя, кажется, даже причиняя ему боль своей хваткой. Но парень не издавал ни звука, — ты прекрасен, а этим только гробишь своё тело. Ты великолепен. Каждый сантиметр твоего тела невероятен. Ты словно соткан из чего-то недосягаемого, нечеловеческого. Потому что ты выглядишь как божество. А божество не должно мучить и изводить себя, хорошо? — парень заглянул тому в лицо, убирая намокшие пряди волос со лба, пока Чимин постыдно зажмурил глаза, не желая смотреть на друзей, что застали его за таким занятием и громко разрыдался. — Простите меня! Простите! Я не смог. Я уродливый и страшный. Мне нужно было хоть что-то с этим сделать! — нескончаемый поток боли вырывался из парня наружу, слушая это, на сердце каждого присутствующего оставалась царапина, — Тэ, прости меня. Я обещал тебе! Но я такой жалкий, я не достоин этого. — Перестань, Чимин-а, — с уже влажными глазами произнёс брюнет, присаживаясь рядом с ними и заключая их в объятия, — ты не виноват. Мы со всем справимся, обещаю. Громкий плач заполнил маленькое пространство ванной комнаты, отражаясь от стен, погружая пространство одновременно в жгучее отчаяние и долгожданное освобождение.

***

Чимин был готов лечиться, был готов работать с собственной травмой. Тэхён помогал ему в этом. Следил за питанием, засыпал вместе с ним, чтобы посреди ночи Пак не вскакивал в туалет в желании опустошить желудок, пытался отвлечь его разными занятиями или прогулками, заботился о нём, как и всегда. — Спасибо, Тэ. Я такой проблемный друг, прости меня, — начал Чимин, останавливаемый рукой Кима. — Не начинай. Не извиняйся за это. Это часть тебя, и мы её вылечим, я обещаю, — он тепло улыбнулся, делясь этой теплотой с другом и обнимая его, пока тот сидел на стуле, вжимая в собственную грудь и перебирая блондинистые волосы на макушке. Чонгук не отходил бы от него ни на шаг, будь его воля. Всегда был рядом, помогал и поддерживал, прививал ему нормальное отношение к еде, заботился. В разговорах с ним и Тэхёном явственно проглядывалась мотивация похудеть у Пака из желания понравиться кому-то. А долго гадать, кому хотел понравится парень, не приходилось. Только вот было ли это его собственными болезненными установками или его подтолкнули, не ясно до конца. А потому младший окружил друга не только словами и вниманием, но и физическими ласками. Касался его, обнимал, держал за руки, гладил по голове, массажировал уставшие ноги, целовал в макушку, осыпал поцелуями руки, приговаривая, как прекрасно тело блондина. Чимин не был против, это правда ему помогало. Ласки от красивого, симпатичного и заботливого парня, помогали взглянуть на себя чуточку иначе. Чонгук, видя результат, продолжал лечить старшего физическим контактом. Оставшись в квартире лишь вдвоём, они сидели под пледом на диване, пока на телевизоре крутилась какая-то дорама. Они съели суп и даже запили чаем с печеньем. Уже как две недели Чимин старается себя контролировать и не давать волю собственным демонам. За окном темно и дождь. Погода, которую блондин просто обожает. Какой бы грустной для многих она не казалась, ему она дарит чувство покоя и безопасности. — Чимин, что произошло? Кто заставил тебя думать о том, что тебе нужно исправиться? — между словами Чонгук принялся снова покрывать ладонь Пака поцелуями. — Я...не думаю, что это важно. — Это важно, потому что касается тебя. Всё, что касается тебя, важно, — старший повернулся на друга, заглядывая в его глаза. Там была лишь искренность, лишь вера в собственные слова. Ему важно всё, что касается Чимина. — Минги сказал, что я недостаточно худой. Что я полноват и...так бы он со мной встречался, — его взгляд искал утешение в погоде за окном, пока он произносил это, — поэтому я решил, что ничего такого сложного. Я просто немного похудею и получу парня мечты. — Он уёбок, а не парень мечты, — фыркая и злясь произнёс Чон, парень повернулся к нему с тёплой улыбкой на лице. Склонив голову на бок, он осматривал его. Аккуратные милые черты лица, добрые глаза, губы с колечком в них, серьга в брови, поблёскивающая от попадающего в квартиру света, чёрные чуть отросшие волосы. Образцовый парень. Рука Чимина потянулась к волосам, чтобы слегка растормошить их. Младший с наслаждением прикрыл глаза, — я обожаю, когда ты касаешься меня, Пак Чимин, — рука в волосах замерла на пару секунд, а потом продолжила шевеление. — Ты прав. Он уёбок, а я дурак, раз пытался такой ценой понравится ему, — он всё-таки убрал ладонь от парня, снова смотря в окно, — думаю, мне просто хотелось получить любви, признания, что я нужен кому-то, — задумчиво произнёс он. — Ты нужен мне и Тэхёну. — Я знаю, — но Чонгук понимал, что блондин искал другого признания. Желал ощущать взгляд, наполненный любовью на себе, касающиеся в порыве страсти руки, напор губ в поцелуе. Ощущать то, чего ему казалось он не заслуживал. — Хочешь я тебя поцелую? — серьёзно спросил Чон. — Что? — тихо посмеиваясь, произнёс старший, поворачиваясь к нему. Взгляд его потерял шутливые нотки, когда он увидел серьёзный взгляд друга, направленный на него, — ты сейчас серьёзно? — Я готов целовать тебя так, будто ты самый желанный человек в моей жизни, Пак Чимин. Я готов касаться тебя так, будто ты самое драгоценное создание в этом мире. Просто позволь мне показать, — их разговор вёлся почти шёпотом. Старший впитывал каждое слово, сорвавшееся с губ напротив. Он молчал, смотря в глаза Чона. Может, он искал там подтверждение его слов? Или ответы на известные только ему одному вопросы. — Хорошо. Покажи мне, каково это, — в итоге произнёс Пак. Чонгук аккуратно отпустил руку парня, приблизившись к нему. Его пальцы обхватили заднюю сторону шеи Чимина, он медленно приблизился к нему до того момента, пока их носы не касались друг друга. Они дышали в унисон, заглядывая в глубины чужих глаз. Чон, собравшись, прикрыл глаза, аккуратно касаясь желанных пухлых губ. Блондин почувствовал касание металла кольца собственными губами, а потом чуть приоткрыл их, пропуская младшего дальше, давая ему молчаливое разрешение. Парень надавил на шею чуть сильнее, вдавливая в себя друга. Он не торопился просовывать язык дальше, а с наслаждением облизывал губу, предоставленную в его полное пользование. По мере углубления поцелуя, он тянул Чимина на себя. Когда его язык наконец сплёлся с языком старшего, тот уже сидел у него на коленях, руками крепко хватаясь за плечи, будто в страхе, что Чонгук сейчас исчезнет. Кончик языка черноволосого пробежался по нёбу Пака, от чего тот слегка застонал ему в рот. Это был тихий стон удовольствия, слишком интимно, звук, который предназначался только для ушей Чона. Их языки то соприкасались, то отстранялись друг от друга. Младший переместил руку чуть выше, вплетаясь в блондинистые волосы на затылке, вторая рука аккуратно и без пошлого подтекста поглаживала кожу на талии Пака под футболкой. Это было так интимно, так сокровенно. Это был не просто поцелуй, а какое-то соединение душами, что-то глубже, чем просто физический контакт. Отстранившись друг от друга, они снова заглянули в глаза напротив, не увидев там жгучую страсть, а только бесконечную нежность и спокойствие. Улыбки такие тёплые появились на их лицах, а потом Чимин спрятал лицо в плече младшего. Тот, тихо посмеиваясь, гладил парня по волосам. И, кажется, Пак медленно осознаёт, какую ошибку совершал, гонясь за не теми людьми, разрушая себя. Ведь любовь должна ощущаться так.

***

Чимин сегодня в университет не пришёл. У него сессия с психологом, обратиться к которому обязал психиатр. Ведь заболевание парня было связано не с его психическим состоянием, а с собственными укоренёнными установками в голове. Работа с психологом поможет найти причину и попытаться проработать её, переступить и жить дальше, не оглядываясь на прошлое. На днях Чонгук поведал о том, что спусковым крючком всё-таки стал Минги. А потому злой Ким прямо сейчас тащил за собой Кана за университет. — Да отвали, блять! — Тэхён действительно отпустил его, толкнув к стене, — псих, блять. — Ты вообще рот не открывай, мудло, — злость так и сочилась сквозь кожу, окружая негативной аурой парня. — Знаешь, почему он притащил тебя сюда? — подал голос сбоку Чон. Минги, заметив второго, запаниковал. — Нет. Да я тебя даже не знаю! — взвизгнул он. — Знаешь, выродок блядский. Я друг Чимина. Того Чимина, которому ты сказал, что он жирный. Что ему нужно похудеть, чтобы ты полюбил его, — лицо Кана побледнело. Речь зашла об опасной теме, непонятно, что их так разозлило, но Пака эти ребята видимо сильно любят. А значит, он отсюда спокойно не уйдёт. — Спокойно. Я не совсем... — А про то, что у тебя есть девушка, ты сказать забыл? — процедил Тэхён. — Что..., — не успел он выдавить из себя хоть какое-то оправдание, как кулак черноволосого встретился с его щекой, а голова от удара получила ещё и дополнительный удар об стену, — ааааа! — застонал парень, хватаясь за голову рукой. Боль была ужасная. Она разливалась по всей голове, отравляя и уничтожая. — Слушай сюда, пародия на человека, — схватил он лежачего за волосы на макушке, поднимая его к себе, — ты сделал моему Чимину очень плохо, довёл его до больницы, — глаза расширились, он начал причитать в отрицании, защищаясь, — я сделаю плохо тебе. Чтобы ты раз и навсегда запомнил, что играть с другими людьми плохо. Правильно я же говорю, Тэхён? — Разъеби этому ублюдку уже его мерзкую гнилую рожу, — не сдерживаясь, произнёс парень. — Ты слышал моего друга, — ядовито оскалившись, Чон крепче схватился за волосы. — Нет, нет, нет, прошу! Раз удар. Лицо столкнулось с асфальтом. Из носа потекла кровь. Два удар. Губы были порваны то ли об плитку на полу, то ли о собственные зубы. Три удар. Что-то хрустнуло, надежда была на сломанный нос. Четыре удар. Послышался кашель и бульканье крови. Парень ей сплёвывал. Пять удар. Он даже перестал что-то из себя выдавливать, просто молясь о том, чтобы это прекратилось. — Мы не убивать тебя пришли. Это всё. Просто доставить боль. Впитай ощущения, испытываемые тобой сейчас, — парень отпустил волосы обидчика, позволяя ему упасть лицом в пол, — но даже сейчас ты и на половину не чувствуешь того, что испытывал Чимин. Не приближайся к нему больше никогда. А иначе я убью тебя, клянусь. Понял? — лежачий на асфальте человек молчал, — я спросил, понял? — тот медленно кивнул, проводя лицом по асфальту, — хорошо. Идём, Тэ. Парочка удалилась, оставляя Кан Минги плеваться собственной кровью и глотать слёзы, стекающие по лицу.

***

Чимин уже третий месяц как ушёл в ремиссию. Он снова может спокойно относиться к еде, игнорируя копошащихся в голове червей о вреде пищи и её тяжести. Снова может смотреть в зеркало и видеть там кого-то красивого, и почти всё это благодаря Чон Чонгуку. Они не говорили о том, в каких отношениях состоят, но Чимин позволял ему целовать себя, наслаждаясь лаской, позволял говорить тёплые, согревающие слова о любви, плавая в них и растворяясь, ощущая, как внутри него цветёт безразмерная любовь к младшему. Тэхён на это лишь понимающе кивал и ухмылялся. Жизнь снова вернулась в привычное русло, позволяя блондину жить и наслаждаться, а не выживать и ненавидеть.