Сладость

– Арсения позовите, – командует ровным приказным тоном начальник заглянувшей секретарше. – Хорошо, Антон Андреевич, сейчас, – миролюбиво откликается Олеся и скрывается за массивной дверью, как только оставляет на столе начальника его любимый чай "Гринфилд" – кофе он ни в какую не переносит, даже если тот бодрящий. При упоминании подчинённого Антон как сейчас вспомнит: вошёл в привычный стабильный офис, кипящий тоннами работы, привычно окинул внимательным профессиональным взглядом. Тогда ему ещё предстояла задача оценить нового специалиста, коим оказался именно Арсений. Молодой омега показывал хорошие результаты, но Антон привык проверять каждого новичка лично по сложившейся устоявшейся традиции, передавшейся ещё со стороны покойного любимого отца. Первым заданием стало создание небольшого приложения, поскольку Арсений являлся разработчиком программного обеспечения. Антон отчётливо наблюдал, как уверенными движениями пальцев он набирает код, обращая внимание на каждую мелочь. А Антон обращал внимание не на каждую программную мелочь в ответ, а на красиво уложенные темные волосы, покрытые сверху чуть небрежным лаком, на узловатые пальцы с единственным надетым перстнем, на трепещущие махонько протяжённые черные ресницы – неужели у парней-омег тоже присутствует такая длина? А у альф? Антон, к сожалению, не мог похвастаться. А этот Арсений стопудово не впервые привлекал внимание этими окологлазными волосами. По итогу действий приложение работало безупречно, радуя глаз лаконичностью дизайна и функциональностью. Плюс в копилку был обеспечен. А вот к беседе с заказчиком Антон специально выбрал сложного клиента. Нужно было в сто крат убедиться, что Попов сможет выдержать прессинг, проявить дипломатичность. Несмотря на безупречно красивую внешность и ясную сосредоточенность за выполненное первое задание, Антону нужно было гарантированно удостовериться в новом сотруднике – такие уж принципы. Клиентом оказался мужчина-бета средних лет, сидящий напротив Арсения, ожидая презентации проекта. Антон был поблизости, не спуская с последнего глаз – мысли так и метались от «тебе надо сконцентрироваться на работе» до «пиздец, он красивый». Тем временем омега, не знающий о возникающих посторонних мыслях со стороны альфы, открыл ноутбук, представляя разработанный интерфейс программы. — Позвольте продемонстрировать вам новую версию вашего продукта, — уравновешенным голосом начал он, плавно переходя к демонстрации функционала. Антон пытался не отпускать глаза куда не надо, поправляя незаметно подкошенный темный галстук. А клиент скептически слушал объяснения, периодически прерывая монолог своими вставными комментариями: — Почему выбрали именно такой дизайн? Цветовая гамма слишком яркая, клиенты будут раздражаться, – спрашивал он гладко, но в голосе так и просачивалась змеиность. — Мы провели исследование предпочтений вашей целевой аудитории. Яркий интерфейс привлекает внимание и улучшает восприятие информации, – спокойно ответил Арсений, как безэмоциональный запрограммированный робот (забавно, ха-ха), не поведя и тёмной бровью. Запах оставался таким же спокойным, не проявлялись другие нотки в соотношении двух. — Функционал ограничен, зачем вы добавили столько ограничений? – пролонгировал заказчик. — Ограничения введены временно, пока система проходит тестирование. После устранения возможных ошибок функциональность будет расширена, – сохранял хладнокровие омега, также не поведя и бровью после жёсткого вопроса. «Хорош», – думал Антон с упоением. Несмотря на нападки, Арсений оставался таким же собранным и убедительным. Когда презентация закончилась, заказчик ненадолго замолчал, переваривая узнанное, с целью озвучить впоследствии свои помыслы. Вот тут-то Антон и просёк волнение омеги, улавливая его безусловно в мнущихся пальцах и чуть загустевшем запахе. Всё-таки заказчик остался доволен. Арсений молча кивнул, облегчённо выдохнув. Антон же загляделся донельзя. И сейчас заглядывается, как только видит знакомую макушку в дверях. – Антон Андреевич? – вопросительно зовёт Арсений, закрывая за собой дверь. – Вызывали? Антон привык держать дистанцию с подчинёнными. Благодарность звучала сухо и формально, как чек в конце рабочего дня. Но всё так изменилось с появлением Арсения. Сначала Шастун даже не заметил перемен в себе, пока однажды не увидел, как покраснел Попов, услышав благодарность, и… Тогда, в первый раз, Антон, улыбнувшись собственным размышлениям после обеда (каким именно, он уже не вспомнит ветхой башкой), направлялся по коридору к своему кабинету. Проходя мимо столов сотрудников, взор отчего-то притормозил на фигуре Арсения, усердно стучавшего пальцами по клавиатуре ноутбука. Он скрупулёзно изучал строки кода, иногда останавливаясь, чтобы сделать пометки в блокноте. Антон сделал, не ведая сам, паузу возле стола Арсения. Несколько мгновений существовало молчание, нарушаемое лишь щелканьем клавиш. — Отличная работа, Арсений, – произнёс Антон твёрдым, но ласковым голосом одновременно, не глядя в монитор, а кидая малахиты прям в склонившееся тело, тут же вздрогнувшее от прозвучавшего непрогнозируемого тона позади. – Твоя идея существенно облегчила нашу задачу. Арсений медленно поднял голову, встретившись с ним прелестными голубыми глазами. Лицо залилось румянцем, зрачки широко раскрылись, тучные огорошивания. — Э-э… спасибо, Антон Андреевич, – едва слышно промямлил он, поспешно отводя взгляд назад к экрану компьютера. «Ну куда!», – с досадой сказал мысленно Шастун. Куда пропали неземные аквамарины, покорившие его душу? Непорядок. После этого несколько коллег обернулись с шокированным непониманием, шепотом передавая новость друг другу. Конечно! Обычно Антон обходил стороной подобные личные выражения благосклонности, предпочитая сухие формулировки и формальности. То, что произошло сейчас, казалось чем-то невероятным для сенсации. Жаль, журналистов под рукой не имеется, но слушок обязательно уже прошёлся, запуская двигатель. Улыбнувшись внутренне, не обращая внимания на остальных, Антон поспешно продолжил путь к своему кабинету, осознавая, насколько приятно, оказывается, видеть покрасневшую кожу другого человека, привлекающего тебя. Только уже сев в своё излюбленное кресло, пережившее много чего, опустив себя на удерживающую спинку, Антон понял одну значимую вещь: запах Арсения изменился, стал сильнее, приторно сладким. Вкусным. Это было настолько трогательно, что Антону захотелось увидеть эту реакцию снова. Он стал теперь чаще хвалить Арсения, находя повод даже там, где раньше ограничился бы коротким кивком, говоря уже зачастую лично и тихо, не усиливая разговоры коллектива, для которых слушок – как кость собаке. Каждый оглашённый комплимент заставлял омегу смущённо улыбаться, а сердце альфы биться быстрее от лицезрения. – Арсений, вы великолепны! Оптимизация старого кода, ускорившая работу системы на 30%! Я в восторге! – Вы большущий молодец, Арсений, спасибо за создание интуитивно понятного интерфейса, упрощающего использование программы клиентами. – Быстрое устранение серьёзной ошибки, угрожавшей сорвать запуск важного проекта… Я выпишу вам, прекрасному созданию, премию! И выписал же. А запах его после комплиментов… Запах дивных подснежников витал непрестанно прекрасным и плотным, ложась на каждую микроскопическую точку. Аквамарины только прятались от него, избегали взаимного контакта, но багровость на щеках вглядывалась всегда прямо на Шастуна. Теперь, спустя несколько месяцев, Антон ловил себя на мысли, что ждёт встречи с Арсением не только ради рабочих вопросов. Каждое утро начиналось с предвкушения увидеть его, услышать его шелковистый голос. Позвать к себе. – Да, вызывал, Арсений, присаживайся, – Антон простодушно указал рукой на сиденье напротив стола, отодвигая в сторону бумаги. Наблюдал, как вызванный проходит в центр кабинета немного поспешными шагами, аккуратно садится с выпрямленной спинкой и напряжёнными поджатыми губами. Неужто думает, что выговор или прочие недовольства? Дурик обольстительный. Понимая, что от притихшего омеги ничего больше не дождешься, даже скудоумного «Я сел», Антон взял всё в свои руки. Так-то же да, сам вызвал – сам и говори. — Арсений, я пригласил тебя сюда, потому что хочу сказать одну важную вещь, — начал Антон, наклонившись вперёд, почти касаясь ладонью края стола. Обстановка сократилась до интимности, аквамарины глазели на ненужные сейчас складки на теле. – Посмотри на меня, пожалуйста. Арсений покорно поднял голову и, поймав глубокий изучающий взгляд начальника, почувствовал небольшой жар, распространяющийся по телу. Губы его чуть задрожали, ладони же у Антона вспотели – ноздри раздуваются от еле пойманной в воздухе болтающейся сладости. — Меня снова прельщает твоя профессиональная компетентность, — продолжал Антон, выразительно подчёркивая каждое слово, украдкой стараясь насладиться изменениями в воздушном пространстве. — Недавно ты обнаружил ошибку в нашем проекте, которую никто другой не заметил. Благодаря твоему вниманию к деталям компания избежала крупных финансовых потерь. Омега на подобное восторженное заявление покраснел, а горячие, внутренне шумящие волны отнюдь не рассекаются. — Это моя обязанность, — вполголоса, поглаживая непослушную прядь вьющихся волос, силясь сохранить видимое самообладание. — Любому другому человеку пришлось бы поступить аналогично. Антон согласно кивнул, вставая с насиженного места, обходя литой стол. Он приблизился ближе к Попову, останавливаясь сбоку, рискованно вторгаясь в личное пространство Арсения. — Есть ещё одна причина, почему я пригласил тебя сюда, — тихо добавил он, рассматривая извне красивые черты лица, длинные чёрные ресницы, изгиб тонких губ. – К-какая? – с маленькой запинкой спрашивает Арсений, опуская голову. Порхающее напряжение смешивается с выглянувшим лакомством, отдавая мощный контраст вперемешку с Антоновым нескрываемым запахом. – Насколько… – Антон теребит своё единственное кольцо на пальце туда-сюда от поглощающей тревожности. – Насколько я тебе симпатичен? Неужели он это произнес? Сердце Арсения начало бешено колотиться после произнесенных слов, мысли спутались в хаосе противоречивости. Страх побеждал любопытство, желание отступить подавляло притязание узнать больше, говор окончательно затих, выдавая сплошное дурацкое: – Э… Что… Что вы сказали? – бесполезные попытки притвориться «я не расслышал», дабы глупо растянуть время. Медленно, словно против воли, омега поднялся со стула, пытаясь поймать последний шанс избежать неизбежного. — Прошу прощения, Антон Андреевич, — заговорил он дрожащим голосом, отходя от Шастуна назад крупными протяженными шагами, тут же открывая дверь кабинета наружу. — Но… я должен немедленно вернуться к работе, похоже, пропустил важный файл! Оставленный один, Антон уставился в пустоту, не получив емкого ответа. Только любимый запах постепенно растворялся.

🖤🖤🖤

Вечер прокрался незаметно. Антон сидел в своем кабинете, погрузившись в ворох документов, планов и отчетов, так и не выходя за оставшийся рабочий день, хоть в туалет по-быстрому – все равно не хотелось. Свет горящей настольной лампы отбрасывал круг света на рабочий стол. Всамделишно, работа текла тяжело, монотонно, будто песок сквозь длинные пальцы. Глаза непривычно молниеносно уставали от цифр и графиков, мозг отказывался воспринимать очередные строчки протоколов совещаний и аналитики рынка. Вроде бы, мысли были заняты проектом, реализация которого зависела от множества факторов. Но куда сильнее тяготили размышления об Арсении. Антон так и остался в недоумении. Что он чувствует? Почему сбежал и не дал какого-нибудь ответа, хоть краткое «да/нет»? Все эти насущные вопросы терзали душу, отвлекая от реальных проблем. Арсений – загадочный персонаж. Хотелось верить, что после сегодняшнего разговора он будет ещё дорожить работой. Или вдруг решится подать заявление об увольнении? Ой, как не хотелось бы. Любовь любовью, но он – ценный работник, которых ещё поискать. Отложив очередной документ, Антон задумчиво посмотрел на часы. Почти девять вечера. Усталость махом накрыла волной, голова ассоциировалась с чугунной ванной, а тело отчаянно молило об отдыхе. Наконец, осознавая бесполезность дальнейшего сидения в офисе, Антон собрал вещи, выключил свет и направился к выходу. Однако. Антон стоял неподвижно, всматриваясь в фигуру, замершую на маленьком диванчике приёмной. На нем, уютно устроившись в складках подушки, мирно спал Арсений, подтягивающий к себе колени. Подходя ближе, было видно, как дыхание того ровное и размеренное, свидетельствующее о полном расслаблении организма. Руки Попова были скрещены на груди, ладони аккуратно спрятаны под подбородком. Котенок. Котенок, которого не хотелось будить. Но стоило. Стоило, перед этим осмотрев спящего вдоль и поперек, наслаждаясь каждой деталью. – Арсений, – Антон осторожно позвал по имени, прилежно прикоснувшись рукой к плечу омеги. Реакция последовала незамедлительно: сначала шевеление, затем неспешное открывание глаз, сопровождаемое мимолетной улыбкой, вызванной внезапностью ситуации. В этот миг Антон распознал все болотное воздействие такого на свою психику: укрыть хочется неимоверно, обласкать и расцеловать от макушки до пят. Прислушавшись к своим ощущениям, Шастун попытался проанализировать ситуацию объективно. Его волновало состояние Арсения, который накануне работал особенно усердно, стараясь завершить значительные проекты вовремя, а сейчас показался ослабленным сном. – Ты что тут спишь? Почему не дома? – с гложущим беспокойством осведомляется он. – Да что-то сам не заметил, как уснул… Как-то случайно вышло, – протягивает с долей недосказанности Попов, но Антон решает загнуть дельце, потому что имеются дела поважнее. После кроткой беседы Антон дал знак Арсению следовать за ним. Они покинули просторную комнату приёма, пересекли тёмный коридор и оказались в холле офиса, озарённом освещением люстр, создающих приглушённую атмосферу. Они шли молча, поступью нарушая абсолютную тишину пространства. Малый порыв ветра ударял в оконные стёкла. Впереди маячила дверь, ведущая наружу, обещающая свежий воздух и долгожданную свободу. Казалось, офис питает всю энергию, представляющаяся ими губкой, а после выкидывает сухой и скомканной – после работы. Добравшись до выхода, Антон бережно положил руку на ручку, внимательно на периферии наблюдая зачем-то за реакцией Арсения. Тот стоял рядом, позади немного, сжимая взятую небольшую сумку в руках и с опустившимися глазами выжидая. Воздух вокруг пах влажной землёй, темень вездесущая, аж звёзд маленьких не видать никак (и людей). Остановившись на пороге здания, Антон глубоко вздохнул, наслаждаясь поздним вечерним моментом. Рядом остановился Арсений, слегка сутуля плечи, ничего не говорящий. Молча следил за блаженным Шастуном с приподнятыми уголками губ. — Давай я тебя подвезу, — предложил Антон, поворачиваясь к своему спутнику. Арсений замялся, оторопело глядя на мужчину – сомневался в принятии нежданной инициативы. — Спасибо, — тихо ответил он всё-таки, понижая голос до еле слышимого шепота спустя небольшое количество времени обдумываний. Вздох облегчения и накрывшего ликования чуть ли не вырвался из уст Антона (выдал бы себя с потрохами). Зелёный свет показался вместо орущего красного! Яркость в конце запутанного болотистого лабиринта! Достав ключи от автомобиля из карманов штанов, он провёл рукой по холодным волосам, проверяя наличие всего необходимого для предстоящего пути. Засим оба безмолвно двинулись к машине, слушая звуки ночной улицы. Машина стояла неподалёку, блестя лакированным кузовом в свете фонарей. Подойдя к автомобилю, Антон нажал кнопку на брелоке, активируя сигнализацию и открывая дверцы машины. Сев за руль, перед этим по-джентльменски открыв дверь, он бросил короткий взгляд на Арсения, расположившегося сбоку на пассажирском. – Красивая машина, – заметил омега, щёлкнув ремнем безопасности. – Долго на неё копил, сам нарадоваться не могу, – нисколько не увиливал Шастун, повторяя действо. – Круто. Заведя двигатель, Антон улыбнулся, почувствовав удовлетворение от возможности провести дополнительное время вдвоём. Внутри души рождалась тёплая шумящая волна – шаг на ступеньку выше в их взаимоотношениях. Как же удачно Арсений сегодня прикорнул… Машина плавно тронулась с места, устремляясь вперёд. Дорога простиралась перед ними, исчезая в темноте ночи. Антон вёл машину уверенно, зорко смотря на маршрут. Сидевший рядом Арсений все ещё молчал, рассматривал пейзаж за окном, поглаживая невольно пальцами ткань сумки, висевшей на коленях. Тишина в салоне становилась ощутимой, лишь редкие вспышки фар проезжающих машин нарушали обстановку. «Непорядок», – думал Антон. Альфа пытался придумать тему разговора, что-нибудь интересное, чтобы отвлечь Арсения и заинтриговать. Обсудить вчерашнюю встречу, рассказать, как купил машину или открыл бизнес, поспрашивать о его каких-нибудь увлечениях, помимо программирования — тысячи вариантов роились в голове, даже чёртова устаревшая погода и «тяжелый был день, да…», но ни один не казался достаточно убедительным и привлекательным, чтоб прям «то, что надо!». Страх показаться навязчивым останавливал поток идей, заставлял колебаться, взвешивать каждое слово. — Какой у тебя адрес? — нарушил молчание Антон, взглянув на спутника. Только сейчас об этом вспомнил, дурак чертов! Арсений поднял глаза, словно очнувшись от глубокого сна, и лаконично дал необходимые координаты. – Хорошо, – только и нашел что ответить Шастун. Автомобиль двигался дальше, оставляя позади яркие огни городских улиц, устремляясь к окраинам столицы. – Все хорошо? – из тысячи идей только типичное вырвалось, но: действительно важно! – Да, – ответил скупо Попов, не сдвинувшись ни на грамм. Может быть, Арсений переживал свою личную какую-то драму, потому такой смурной стал? Или это обычная усталость, следствие длительного периода интенсивной работы? – Мгм, – Антон кинул мимолётный взор и снова уставился на привычную дорогу. Что омега думал сейчас? Вспоминал ли законченный день, планы на будущее, мечтал о простом «сейчас как лягу спать, перед этим вкусно покушав и посмотрев любимый сериал»? Или зарылся в каких-то неизвестных проблемах? Так продолжалось долгое время, пока машина не достигла нужного адреса. — Приехали, — обозначил Антон приглушённо, прерывая безмолвие, надеясь вызвать реакцию собеседника. Арсений обернулся, встретившись взглядом с ожидающим его мужчиной. В облике читались диффузные неразличимые эмоции, граничащие, кажись, с паникой. Смесь, которую было затруднительно интерпретировать однозначно. — Я… я сбежал, — начал говорить Арсений, голос сорвался, прервался судорожным дыханием. — Потому что испугался. Испугался вас, вашего влияния на меня, моих… – голос теперь становился громче, яснее, но глаза глядели прямо на замершего Антона. — моих чувств к вам. Последние слова повисли в воздухе. Антон ощущал себя мультипликационным человечком, приклеенным к бетону, пораженный откровенностью визави, не зная, как начать приемлемо реагировать на такое непредвиденное признание – поэтому был настолько вдумчивый? Арсеньев спич затронул глубинные душевные струны, вызвал отклик. Пока Шастун, естественно, переваривал услышанное, собираясь с мыслями, Арсений резко распахнул дверь автомобиля, ловко выпрыгнул наружу и стремительно зашагал. Антон остался сидеть в автомобиле, потрясённый случившимся, не смея догнать убежавшего и объясниться. Неведомое заставляло оставаться сидеть, зажав горячими руками руль. Он вёл после машину автоматически, не обращая внимания на дорогу, погрузившись в себя. Минувшее наложило отпечаток на настроение, заставляло испытывать целую гамму чувств — от изумления до смятения. Изумление от потрясённого признания человека, взаимно что-то к нему чувствующего, смятение от гложущего «а что теперь делать то?». Приехав к своему дому, он заглушил мотор, оставил машину на стоянке и, не торопясь, направился к подъезду. Поднявшись по лестнице, Антон оказался перед парадной дверью своего жилища. Ключ в замочной скважине скрипел, издавая характерные звуки, открывая путь в знакомый интерьер квартиры. Войдя внутрь, он сбросил обувь, повесил куртку на вешалку, бросил ключи на столик в прихожей – все по инерции. Однако, стоя посреди просторной гостиной, Антон испытывал потребность уйти отсюда, выйти на свежий воздух, очиститься от накопившихся впечатлений и переварить их. Поэтому, взяв кепку, он покинул квартиру. Выбор пал на небольшой парк поблизости. Сквозь ветви начали падать первые капли дождя, омывая асфальт и тротуары, превращая прогулочную аллею в мокрую полосу. Но Антон шёл прямо под ливень, подставляя лицо каплям воды, освежающим кожу. Капли дождя безжалостно били по лицу, кепка намокла, одежда промокла насквозь, но мужчина не замечал дискомфорта, наслаждался каждой минутой прогулки. Какая-то необъяснимая легкость наполнила сердце, выгоняя лишнее и ненужное. Завершив круг по парку, Антон остановился у скамейки, расположенной вблизи фонтана. Сел, вытянув ноги, вздохнул и… широко улыбнулся, напоминая чеширского кота.

🖤🖤🖤

Утро следующего дня началось очень плохо. Как только Антон проснулся, он моментально почувствовал тяжесть во всем теле, ломоту в суставах и тошнотворную слабость. В голове как будто играли в футбол днями напролет, заложенность носа мешала свободно дышать, горло пересохло и неприятно першило. Озноб охватывал сознание, делая движения замедленными и неуклюжими – встал не с первого раза, тапки перепутал и неправильно надел, чуть в дверь не врезался. Погулял вчера под дождем, блин. Пошатываясь, Антон опёрся руками о мебель, оценивая собственное самочувствие. Отвратительно. Без градусника понятно о наличии температуры, мышцы ныли, кожа стала горячей и липкой. Мда, с таким состоянием вряд ли получится работать, да и коллектив не стоит заражать. Первая мысль была сразу связаться с Олесей. Номер девушки давно висел в первых рядах. – Алло, Антон Андреевич? – раздался взволнованный голос Олеси, очевидно удивившейся столь раннему звонку. – Здравствуй, Олесь, – прохрипел Антон, откашлявшись. – Я заболел, не смогу прийти в офис. Наступила короткая пауза, девушка, вероятно, перевела дух, затем ответила намного увереннее: – Хорошо, Антон Андреевич, все важное мы можем перенести на послезавтра. Если что понадобится, я свяжусь с вами дополнительно. – Спасибо, – поблагодарил Шастун. – Просто сообщи, что сегодня работаю удаленно, если буду доступен. – Сообщу, – подтвердила Иванченко. А после мягче произнесла: – Выздоравливайте, вы нужны нам живым. Оба хихикнули. – Спасибо. Повесив трубку, Антон представил, как поразятся в офисе известию. Раньше альфа редко себе позволял пропустить хотя бы один рабочий день, считая делом первостепенной важности постоянное присутствие; да и на организм никогда не жаловался, болел раз в несколько лет. Эта ситуация выглядела беспрецедентной. Далее был стандарт: открытие аптечки, прием медикаментов, приготовление горячего напитка и возвращение в постель. Вызвав дополнительную доставку всех необходимых препаратов, Антон провёл остаток дня, лёжа, прислушиваясь к каждому изменению самочувствия под включенный телевизор и рабочий ноутбук, пока не заснул крепким сном. Разбудил его настойчивый звук дверного звонка, проникший сквозь полудремоту. Открыв глаза, Антон некоторое время лежал неподвижно, пытаясь понять источник шума. Потом шум повторился, громче и нетерпеливее. Из последних сил, преодолевая сопротивление тела, Антон вылез из-под теплого одеяла с сожалением, подошёл к двери, чертыхаясь, открывая замок одной рукой, держась второй за стену. За дверью предстал достаточно неожиданный гость – Арсений собственной персоной. Омега смотрел на Антона виновато и одновременно решительно, словно знал, что его появление здесь является нарушением негласных границ, но был готов отстаивать право находиться. – Можно? – спросил уточняюще Арсений, бросив быстрый взгляд на болезненное выражение лица мужчины. Шастун растерянно моргал, пытаясь сосредоточиться на знакомом образе, внезапно появившемся на пороге его дома. Совершенно растерянный после прерванного сна, он не сразу понял смысл обращения. – Да, конечно, – наконец, альфа утвердительно кивнул головой, приглашая войти и отступая назад. Войдя внутрь, Арсений быстро снял верхнюю одежду, повесил ее на крючок, прошел глубже, заметив разбросанные таблетки и стакан воды на тумбочке. – Давай я сделаю тебе чай, – очнувшись, засуетился Шастун, направляясь на кухню, чтоб проявить гостеприимство, но остановился: – Не стоит, вам нужно отдыхать, – наставлял омега, качая головой, подходя ближе с успокаивающей гримасой. – Давайте вы возвращаетесь в постель, потому что я вас разбудил, за что извиняюсь, а я сделаю вкусный травяной чай и горячий супчик по бабушкиному рецепту. Антон хотел было возразить, настаивая на самостоятельности, но осознание собственной слабости остановило его. Опустив плечи, послушно направился в указанное место, будто пять минут назад не лежал на нем, пробираясь по квартире маленькими шажочками под чужим взглядом. Антон улёгся в постель, натянул одеяло до подбородка, и только сейчас его осенило: Арсений. У. Него. Дома. Хозяйничает сейчас, чем-то шумит, вода включённая струится массивным напором, ходит туда-сюда, пока альфа тут лежит и дожидается обещанного. Как-то нашёл его адрес, пришёл с лекарствами, заботу свою отдаёт. Волновался, получается, заскочил после работы, несмотря на вчерашнее признательное происшествие и побег. Шастун от сложившегося снова чеширским котом лыбится, закрывая с довольством малахиты. Пусть этот омега делает что хочет, главное, что рядом. Поблизости. Через комнату. Спустя какое-то определённое время появился аромат свежего чая и горячего бульона, распространившийся по всей квартире. Арсений вошёл с двумя кружками дымящегося чая, горячим блюдом и заботливым согревающим взглядом, способным успокоить любого больного пациента. — Держите, — передал он кружку приподнявшемуся тут же заметившему Антону, который всё время утыкался взглядом в до сих пор работающий телевизор, помогая с удобством устроиться в кровати, подкладывая под шею подушку. — Выпейте сначала чай, потом съешьте супчик. Поверьте моему опыту, помогает. Чай был поистине незабываемым, вкус свежезаваренных трав, по словам следящего Арсения, успокаивающих нервную систему и снижающих температуру, тоже. — Этот суп тоже полезный, повысит иммунитет и придаст энергии организму. Главное — ешьте небольшими глотками, иначе ваш бедный желудок может взбунтоваться, – продолжил он, когда Антон допил половину содержимого кружки. – Спасибо, Арсений. Шастуну хотелось прослезиться. Никто ранее не уделял ему столько внимания и заботы. Большинство родных друзей со школьной скамьи и родственники остались в родном городе-миллионнике – Воронеже, знакомые в столице имеются, а вот близкими пока что не обзавёлся, к сожалению. Поглощая пищу маленькими порциями, сосредоточенно пытаясь не разлить приготовленное, альфа готов был таять, как мороженое под палящим солнцем, вдыхать любимый запах, заполнивший домашнее пространство – как всё правильно. Каждая ложка супа приносила удовольствие, каждая капля тёплого чая снимала раздражение и дискомфорт. Арсений сидел поблизости, на краю кровати, около скрытых под одеялом ног, тоже попивая чай. Ноль слов, но полно понимающих согревающих взглядов, обволакивающих каждую крупинку. Антон не заставлял себя говорить «Что привело тебя сюда?», пытаясь не нарушить установившуюся атмосферу. Вскоре усталость взяла верх, веки с упорством тяжелели, будто налитые свинцом. Арсений заметил изменения в поведении притихшего Антона и осторожно забрал посуду, поставив её на тумбочку рядом с кроватью. Лёгкими движениями он расправил покрывало, нежно укрывая альфу до подбородка. — Отдыхайте, Антон Андреевич, — прошептал он, ласковым прикосновением поправляя подушку под головой. — Завтра утром будете чувствовать себя гораздо лучше. И с этими словами сон наступил моментально, обнял чёрной завесой, всё поплыло. Казалось даже, что сквозь сон Антон почувствовал объятие со спины, тёплую руку, прижимающуюся к пояснице, окутывающее дыхание. Возможно, это шикарная иллюзия, созданная воображением и подсознанием, но касание оставалось ярким. И единственное горело в мозгу:

– «Пусть это станет нашей повседневной жизнью».

🖤🖤🖤

Первое, что почувствовал Антон при пробуждении — нежное движение рук, проходящих по его волосам, лёгкий массаж кожи головы, дарящий незабываемое удовольствие. Хотелось по-кошачьи игриво потянуться за этой рукой, урчать, молить не прекращать… — Доброе утро, Антон Андреевич, — услышал он бархатный голос Арсения, сопровождающийся восхитительными ароматами свежей выпечки и крепкого чая. Разлепив быстро глаза, Антон увидел улыбающегося приветливого омегу, склоняющегося над ним. — Чувствуете себя лучше? — спросил Арсений, слегка отстраняясь, освобождая место для дыхания. Антон внимательно осмотрел окружающее пространство, заметив блюдо с вкусной едой, наполненную чашку, нужные лекарства. — Гораздо лучше, спасибо, — признался он, поражаясь завтраку в постель. Арсений разве не ушёл вчера? Остался с ним? Не мог же он вчера уйти, а сегодня ранним утром прийти, приготовить завтрак. Альфа явственно помнит, как самостоятельно закрыл подъездную дверь на ключ, положив его в карман куртки. Значит, реально оставался с ним? И касания, дыхание и поглаживания не были плодом воображения? А спал… Раздетым или в уличной одежде? С ним или на диване? Что Арсений, черт возьми, творит? Антон приподнялся с кровати, посмотрел на настенные часы, показывающие половину седьмого утра. Прошёл дальше, Попов понимающе отступил, скрываясь на кухне, вероятно, чтобы выключить шумящий чайник – Шастун предпочитает не современные электрические, а старые. Умылся, привёл себя в порядок, предстал на кухне, поправляя упавшие на глаза кудрявые прядки. – Арсений, нам надо поговорить, – серьезно начинает альфа, усевшись за стол. Омега, до этого мешавший сахар в кружке, повернулся к нему лицом, присаживаясь на другой стул. – А завтрак? – точно, Антон успел про него уже забыть, ведь был занят тем, как деликатно начать разговор. – Разговор давай сначала, – сейчас кусок в горло не полезет. – Хорошо, – простодушно соглашается Арсений, смотря прямо в глаза. – Что вы хотите услышать? – Давай сначала перейдём на ты, – после признаний в симпатии, после окружавшей заботы вдоль и поперек, логично поменять рамки. – Что ты хочешь услышать? – повторяет омега, услышав его просьбу. – Кто мы в итоге друг для друга? – с ответственностью задаёт вопрос Антон, заглядывая в глаза. Запах сосредоточенного Арсения горчит, его, вероятнее всего, тоже. Нога подрагивает от волнения, ведь от ответа Попова зависит очень и очень многое. В первую очередь, их общение. Арсений неожиданно встаёт со стула, со всей силой отодвигает удивлённого Антона от стола немного подальше, присаживается со всей аккуратностью на колени, приобнимая за шею. Вот уже и запах не горчит, согревает приятно рецепторы. – Что ты… – вырывается у ошалевшего альфы, невольно укладывая медвежьи большущие ладони на талию омеги. Затыкается, не получая ответа на вопрос, ощущает дыхание на своих губах, малахитовые глаза разом примагничиваются к ним, отчаянно пытается поднять взгляд к аквамариновым, которые тоже примагничены к его пухлым устам. Антон не уловил, кто первый прикоснулся, но уловил и понял, что этот аккуратный поцелуй – самый лучший в его жизни. Обхватывали друг друга неспешно, музыкальные пальцы скользили осторожно по тёмным локонам, запахи смешались друг с другом, образуя по-настоящему прекрасное сочетание: спелые яблоки и подснежники; узловатые фаланги трогали со всей взбунтовавшейся страстью кудряшки, сжимая и несильно оттягивая. Мычания, тихие вздохи и выдохи, закрытые глаза – всё было на высоком уровне. Было так хорошо, что не хотелось никогда останавливаться, не прекращать любовные действия. Всегда-всегда чувствовать давление на ногах, всегда-всегда охватывать самые вкусные на свете губы, оглаживать горячий затылок и слушать тихие стоны. Арсений педантично оторвался от него, шлифуя скулу. – Мы можем попробовать, – улыбнулся он, отвечая на недавний вопрос. – Ты самый-самый лучший, ты знаешь? – Антон обнял омегу крепко, вонзаясь губами в соблазнительную манящую шейку. – И твой запах – совершенство, а при смущении – ещё лучше. Никогда не переставай смущаться, сладость моя. Арсений хихикнул. – Да как от тебя перестать смущаться?