Счастье, пахнущее корицей

Хмурый осенний вечер в Сторибруке опускался на город, закручивая в вихре золотые и багряные листья. Дождь стучал по окнам уютного дома на Миффлин-стрит 108, но внутри царила атмосфера, способная растопить любую непогоду. Из колонок лилась бодрая мелодия в стиле 90-х, а воздух был густо пропитан сладким ароматом ванили и корицы. В центре кухни, усеянной мукой, как первым снегом, стояла Эмма Свон, с решимостью замешивая тесто. — Ну что, команда, — весело объявила она, — операция «Яблочно-коричные булочки» вступает в решающую фазу! За кухонным островком Реджина Миллс с изяществом, не утраченным даже в джинсах и простой футболке, нарезала яблоки идеально ровными кубиками. Малышка Эмили, сидя в своем высоком стульчике, с восторгом шлепала ладошками по съехавшей на стол кучке муки, прилепляя ее к своим розовым щекам. — Мама, смотри, я как привидение! — крикнул Генри, который отвечал за «творческий беспорядок» и посыпание противня мукой. Он размахивал руками, оставляя за собой белые шлейфы. — Очень милое привидение, дорогой, — с улыбкой ответила Реджина. — Но, возможно, стоит направить свою потустороннюю энергию на то, чтобы это привидение помогло Эмме с тестом. — Оно говорит, что тесто слишком липкое! — с хохотом заявил Генри. Эмма фыркнула, пытаясь отлепить руку от миски. — Оно не липкое, оно... душевное! Или слишком много молока я налила? Реджина, выручай, ты здесь главный эксперт по душевной выпечке. Реджина подошла к Эмме, заглянула в миску и с притворным вздохом покачала головой. — Свон, с твоим подходом мы получим не булочки, а подошвы для сапог. Дай-ка сюда. — Она мягко оттеснила Эмму локтем и погрузила в тесто свои уверенные руки. — Смотри: нежнее, с любовью. Оно же чувствует твое настроение. — Оно чувствует, что я хочу его скорее съесть, — рассмеялась Эмма, вытирая испачканную мукой щеку и оставляя новый след. В этот момент Эмили, решив, что ее творческий вклад незаслуженно забыли, громко возмутилась: «А-а-а!» и шлепнула по столу, подняв целое облако муки прямо на Реджину. Наступила секундная пауза. Генри замер в ожидании. Эмма закусила губу. Реджина, вся с ног до головы в белой пудре, медленно повернулась к дочке. А потом ее лицо озарила самая теплая, лучезарная улыбка. — Ну вот, — сказала она, подходя к Эмили и нежно касаясь ее носика, оставляя белую точку. — Теперь мы с тобой одна команда. Самые красивые привидения на кухне. — Привидения-кондитеры! — добавил Генри. — Можно я буду отвечать за корицу? Я придумал секретный ингредиент! — Только если это не острый соус, как в прошлый раз, — с подозрением посмотрела на него Эмма. — Клянусь, на этот раз это корица и... щепотка какао! Для загадочности. Работа закипела с новой силой. Под руководством Реджины тесто превратилось в идеально гладкий шар. Эмма раскатала его в аккуратный пласт. Генри, с важным видом дегустатора, посыпал его смесью корицы и какао. А Эмили, сияя от счастья, «помогала» Реджине выкладывать яблочную начинку, больше отправляя кусочков в рот, чем на тесто. Наконец, булочки, свернутые в рулетики и щедро политые глазурью, отправились в духовку. Семья устроилась на диване в гостиной, наблюдая, как через стекло духовки булочки подрумяниваются, наполняя дом еще более сногсшибательным ароматом. Генри прижался к Эмме, а Реджина держала на руках засыпающую Эмили. — Знаешь, — тихо сказала Эмма, глядя на их отражение в темном окне, за которым бушевала осень, — когда-то я думала, что счастье — это что-то грандиозное. Вроде победы над злой королевой. — А теперь? — с легкой иронией спросила Реджина, проводя рукой по волосам дочки. — А теперь я поняла, что оно вот такое. Липкое, в муке, пахнущее корицей и немного безумное. И оно самое лучшее. Реджина встретилась с ней взглядом, и в ее глазах светилось то же самое, теплое и спокойное чувство. — Согласна. Хотя победа над злой королевой тоже была неплохим бонусом. Особенно учитывая, что теперь она печёт для тебя булочки. — Сама-то поверила? — фыркнула Эмма. — Ни на секунду, — рассмеялась Реджина. И когда прозвучал звонок таймера, известивший о готовности их кулинарного шедевра, этот хмурый осенний вечер стал самым солнечным днем в году. Потому что счастье, действительно, было простым: горячая булочка в кругу семьи, смех и пол кухни, усыпанный мукой, которая блестела в свете ламп.