Мальчик-с-пальчик

Вспышка была ослепительно-белой и, как это часто случалось в жизни Гарри, крайне несвоевременной. Он уже приготовился к боли, падению, знакомому холоду, который обычно накатывал во время столкновений с Воландемортом. Но вместо этого мир вдруг закружился, вспыхнул, сжался до крохотной точки, после чего внезапно погас. Когда Гарри открыл глаза, потолок оказался пугающе высоким. Он попытался подняться — и понял, что его рука выглядит неприлично крошечной на фоне огромной подушки. Как будто кто-то уменьшил его до размера садового гнома. — Ты проснулся, — раздался мягкий, почти благоговейный голос. Поттер медленно повернул голову. Над ним возвышалось лицо Воландеморта, но не искажённое яростью, не холодное, не безумное. Лорд смотрел на него с таким выражением, будто перед ним лежало самое драгоценное сокровище Британской короны. — Мой Гарри, — тихо произнёс он. — Простите, что? — Гарри растерянно моргнул.

***

Реальность оказалась странной… Очень странной. Во-первых, он действительно стал миниатюрным — примерно с ладонь взрослого человека. Его можно было без труда усадить на подушечку на столе или — что происходило чаще всего — на изящную, но холодную ладонь Темного Лорда. Во-вторых, магическая Британия теперь принадлежала Воландеморту. Это Гарри понял из новостей, прочитанных в выпуске «Ежедневного Пророка». В-третьих — и это было самым странным — Воландеморт был безумно, безоговорочно, трогательно влюблён в него. — Тебе не холодно? — спрашивал Лорд, укутывая его в шелковый платок, который для Гарри выглядел как роскошное одеяло. — Ты не устал? Может, хочешь виноград? Я попрошу разрезать его на четыре части. Нет, — Воландеморт окинул Гарри скептическим взглядом, — лучше на восемь. Гарри, сидя на письменном столе среди аккуратно сложенных документов Министерства, чувствовал себя одновременно потрясённым и слегка оскорблённым. — Я вообще-то герой войны, — пробормотал он, скрестив крошечные руки. — А не декоративный аксессуар. — Разумеется, — кивнул Воландеморт, стараясь сохранить серьезное выражение лица. — Самый прекрасный герой войны. Гарри фыркал, подозрительно щурился и… продолжал купаться в любви Лорда.

***

Пожиратели Смерти, как позже выяснил Поттер, были отдельным источником развлечения. Они кланялись, выстраивались в ряд, обсуждали государственные реформы шёпотом, будто в присутствии спящего младенца, которого до икоты боялись разбудить. — Мистер Малфой, — однажды произнёс Гарри, сидя на ладони Лорда и свесив ноги, — вы, кажется, забыли поклониться. — Простите, милорд… мистер Поттер… — Люциус бледнел на глазах. — Достаточно, — милостиво махнул Гарри. — На этот раз прощаю. Воландеморт в тот момент посмотрел на него с такой гордостью, будто Гарри только что изобрёл новую ветвь магии. Поттер быстро смекнул, что может вертеть ими всеми. Достаточно было нахмуриться или выразительно вздохнуть — и законы переписывались, отчёты пересматривались, а целый отдел Министерства однажды оказался реорганизован только потому, что Гарри заявил: — Мне не нравится шрифт в их отчетах. — Уберите этот отвратительный шрифт, — немедленно приказал Воландеморт, и вся британская бюрократия вздрогнула в ожидании следующей прихоти миниатюрного волшебника.

***

Тем не менее в редкие моменты тишины, когда Лорд работал, а Гарри сидел у него на плече, опираясь руками на черную ткань мантии, в голову закрадывались печальные мысли. Всё это было неправильно. Не только потому, что он был размером с карманные часы, а потому, что это была не его реальность. Он помнил битву, крики, разрушенные стены Хогвартса. Он помнил ярость, страх, решимость. Здесь же Хогвартс стоял целым. Министерство функционировало пугающе эффективно. А Воландеморт… Воландеморт был мягким, ласковым и влюбленным. — О чём ты думаешь? — тихо спросил Лорд однажды вечером, осторожно держа его в ладонях. Гарри посмотрел вверх. Красные глаза больше не казались такими страшными. В них читалась искренняя тревога. — Думаю, — честно ответил он, — как вернуть себе нормальный рост. — Если это сделает тебя счастливее, — после недолгой паузы задумчиво произнёс Воландеморт. — Если так, то я найду способ. Гарри почувствовал странный укол совести, ведь Лорд говорил искренне. Это было… нечестно. Он собирался уйти, вернуться. Возможно, снова встретиться с Воландемортом как с врагом и сражаться с ним. А ведь здесь его любили. Чисто, искренне и бескорыстно.

***

После того разговора Гарри начал исследовать библиотеку. Конечно, не без помощи — его переносили от полки к полке, как особенно ценную статуэтку. Он изучал древние заклинания, альтернативные ветви магии, теории параллельных реальностей. Иногда он замечал, как Лорд наблюдает за ним с выражением, которое можно было бы назвать умилением, если бы это слово вообще применимо к Темному Лорду. — Ты невероятен, — тихо шептал Лорд вечерами, которые они проводили вместе у камина. Гарри фыркал, но в груди теплело и сладко сжималось.

***

Гарри всё ещё собирался вернуться. Он знал, что это было правильно. Ведь в его мире была война, остались друзья и невыполненный долг. Но иногда, засыпая в тёплой ладони Воландеморта, слушая размеренное биение чужого сердца, Гарри позволял себе короткую, почти предательскую мысль: «Как хорошо было бы остаться рядом с ним. Любить его и быть любимым». — Завтра я продолжу поиски. Завтра… обязательно, — пробормотал он сонно. — Конечно, — ответил Лорд, осторожно касаясь губами его лба. — А пока отдыхай, душа моя. Гарри сладко вздохнул и улыбнулся. В конце концов, даже Мальчик-Который-Выжил имеет право на пусть и мимолетное, но счастье.