безответная любовь к лягушкам

— Знаешь, я так счастлива, — поджимает губы Джинсоль и лениво прикрывает глаза. Ведь тепла столько, что лучи сворачивались в колыбельную и миролюбиво убаюкивали. — Отчего же, — Хэвон усмехается и ставит ногу на землю, что качеля перестает уносить в сон. — Всегда!... Всегда с тобой счастлива! — Всегда счастливы только психи. «Психи»? Джинсоль прикладывает пальцы к меловому лицу, ведь не уверена, что в нем остались воспоминания о подлинном счастье. Подняв глаза к зеркалу, она ещё больше засомневалась, что от нее что-то в прочем осталось. Холодный сосуд, который ничем не наполнить и не переплавить. Так почему бы не разбить. — Нет... — Джинсоль тянется к зеркальным осколкам руками. Чувствует, что совершает доброе дело, когда пытается их сохранить, но почему-то багровеют ладони и мёрзнут от холода. — Ты чего? — Юна ежится, когда объятие Джинсоль становится более жёстким и собственническим. Пальцы плотно давят на плечи и не дают выбраться. — Извини, — кивает она. Отдернув руки, словно Юна горела изнутри, Джинсоль смущённо отвернулась. Юна действительно заключала огонь в себе. Наверное из-за этого так хотелось приблизиться к ней и греть душу. — Мне нужно позвонить, — объявляет Джинсоль дрожащим голосом и присаживается на край кровати. Мало кто по настоящему желает услышать ее голос. Но желая проявить упорство, Джинсоль прикладывает телефон к уху. — Ало... есть дела?....ничего.... да-да... Юна хмурится: с кем она разговаривает, если из трубки слышатся только мучительные гудки? — ...да, давай... — с выдохом сбрасывает Джинсоль. —Я скоро уйду. Может пойдем прогуляемся? Приподнимаясь на локтях, Юна накидывает ногу одну на другую. Её пьяный взгляд слегка изменяется под изгибом бровей. — Что там делать? — Смотреть на птиц, — незамедлительно отвечает та. Они единственные, кто живо движутся. Остальные лишь бездумно переставляют конечности или колышутся на ветру. — Я бы хотела быть птицей... — Мы и так достаточно свободны. — Без своих крыльев? Джинсоль стало ясно, что Юна не беспокоится об одиноких звёздах. Держится на поверхности и не тонет. Поэтому ей интереснее нырять с головой на дно, а не выбираться из некрупного домашнего болота. — Что ты сделаешь, если тебе придется стать журавлем? Юна подкрадывается совсем близко, в затем и вовсе кладет свою голову на чужие колени: — Подавлюсь лягушкой у всех на глазах. Джинсоль видит свое отражение в чужом взгляде. Неестественно привлекательный блеск не может скрыть ее жалость