родные руки

Лэйн поёжилась и плотнее укуталась в тёмную шинель, которую получила совсем недавно. “Сибирь” неплохо постаралась над формой для каждого работника, а с учётом того, какие погоды стояли как на базе, так и в самом городке, утеплённое пальто сейчас было как нельзя кстати. Девушка выдохнула облачко пара и лениво проследила за тем, как оно исчезает, тает на её глазах, не оставляя после себя и следа. “Ровно как и я,” – подумала она и дёрнула носом, который начинал чесаться из-за долгого нахождения на улице в мороз. Взгляд зацепился за очередную ветку, торчащую из-под земли, заключённую в броню в виде ледяной корки, охватывающей даже самые тонкие сучки. Всё вокруг было таким же обледенелым, застывшим во времени и пространстве, навсегда оставшимся во власти жестокого мороза, не позволяющего расти и зацветать.        “Что я здесь делаю?” – вопрос напрашивался сам собой, хотя Лэйн тут же нашла ответ. Высокая мужская фигура копошилась в снегу неподалёку от неё, методично разбирая и вновь собирая какие-то детали, в подробное строение которых вдаваться совершенно не хотелось. Генерал устанавливал очередную ловушку для отродий, крохотный шанс на защиту горожан от их нападения, если те всё же решили бы сунуться ближе к населённой местности. “Он позвал меня с собой, снова. Вторую неделю так развлекается.” – Лэйн скуксилась и снова покрутила носиком, стараясь избавиться от колючего ощущения, – “не доверяет? Хочет что-то выяснить сам? Лучше бы оставил наедине с книгой…”. Старшего по званию не тревожило молчание, которое сопровождало их совместные вылазки и это смущало не меньше, чем сам факт подобных мероприятий. Это была пятница и генерал вновь, как и в прошлые дни, учтиво стучал в их с Анной комнату с утра пораньше и оповещал, что в этот раз Лэйн будет ему помогать во время вылазки. Вопрос, а почему он не мог взять кого-то другого больше не звучал – ещё в первый раз мужчина ничего не ответил, а во второй и четвёртый просто смерил тяжёлым взглядом, коим всегда награждал девушку, стоило ей появиться в его поле зрения.        Сам по себе генерал был человеком интересным. Связь с Ллойдом уже была известна, родство с Анной бросалось в глаза, стоило лишь присмотреться, а тот факт, что в отряде его безумно уважали и старались соблюдать все правила, был неоспорим. Мужчина возводил фасад уверенного в своих действиях человека, чётко раздавал указания, не повышал голос, если наказывал, не вслушивался в пререкания и стенания, которые порой можно было услышать от Ноа или Лестера, которые также получали “втык” от начальства, если заигрывались в своих спорах. Справедливый и суровый, холодный, словно бы он и был сердцем Сибири.        – Не холоднее других районов. Но да, в Роткове морозы жёсткие.        Лэйн встрепенулась и несколько раз моргнула. На неё смотрели две льдинки, почти прозрачные осколки, сверкающие на солнце, упорно играющем с ними, из-за чего казалось, будто его лучи проходят через драгоценный камень, опалесцируя. Девушка недоумённо выгнула бровь на неожиданное высказывание, пока не поняла, что, возможно, произнесла собственные мысли вслух. Она потёрла ладони друг о друга в попытке согреться.        – Дома не было настолько низких температур.        – А как там было?        Вопрос застал её врасплох не меньше, чем возникший из ниоткуда разговор между ней и генералом, в голове образовалась странная бездонная пустота, как если бы смотрел в яму, а дна не было видно. Казалось, брось туда зажжённую спичку и не дождёшься, когда узнаешь где именно кончается бесконечная пропасть. Лэйн пожала плечами. Дома просто было холодно, всегда. По крайней мере, так ей помнилось.        – Теплее. Особенно на побережье. Хотя вода была так себе.        – Ты скучаешь?        Генерал наконец оставил ловушку в покое, возможно, закончил с настройкой, раз на странном инструменте замигала зелёная лампочка, и теперь всецело уделял внимание новому члену отряда. Он неотрывно следил за мельчайшей сменой эмоций на чужом лице, может, выискивал что-то для себя, что потом бы мог записать в отчёт под названием “Лаборант”. А может, он всего лишь хотел узнать её получше, сблизиться, не ради очередной заполненной по форме бумажки. Странно, но из-за подобных мыслей глубоко за рёбрами на мгновение стало теплее. Лэйн подняла руки к груди и переплела замёрзшие пальцы, не желавшие подчиняться ей. Она не сводила взгляда с генерала, всё ещё ожидающего ответа.        – Не знаю. – Коротко, но честно. Она не имела понятия о том, что именно произошло с ней с момента обрушения базы, а череда катаклизмов уже давно унесла жизни не только большей части человечества, но и её родителей, которые входили в это число. Иногда, совсем редко, при мыслях об этом в уголках глаз зудело, наружу просились слёзы, которые в конечном итоге так и не находили свободы, подавленные, как и сосущее ощущение где-то под сердцем. – А тебе здесь нравится?        – Нет понятия “нравится”, есть приказ оставаться здесь какое-то время и узнать всё, что возможно об обрушении. – Мужчина устало вздохнул, так, как это делают родители, когда в энный раз поясняют что-то ребёнку. Ресницы на девичьих веках дрогнули, пока глаза так и остались неподвижны, прикованные к собеседнику. Это словно расслабило генерала, на губах промигнула тень улыбки, – я спокойно переношу морозы. В Сибири мне нравится и всегда нравилось.        Сама не зная почему, Лэйн улыбнулась, обрадовавшись тому, что мужчина не настолько закрыт с ней. Она продолжала заламывать ледяные пальчики, продолжая размышлять о странном стечении обстоятельств, которые вновь привели её к дежурству вместе с генералом. И хотя тот мог выбрать кого угодно, и даже выбирал, но когда она задумывалась об этом сильнее, то приходила к выводу, что в большинстве случаев чаша весов склонялась в сторону новой в отряде девушки. Лэйн бывала наедине с генералом чаще, чем та же опытная и юркая Кира, которая уж точно была полезнее в вопросах контроля территории и установки ловушек. Да, побыть с командующим в неформальной обстановке вне стен особняка для девушки с татуировкой бабочки было бы настоящим подарком, о котором она давно мечтала. Но то, что мужчина выбирал всё-таки Лэйн, всякий раз приходил именно к порогу её комнаты, удобряло росток гордости и некоего собственничества глубоко в груди, заставляя его расти активнее и быстрее, чтобы тот как можно скорее опутал сердце своими стеблями, укрепился и остался там навсегда. Ей отчаянно прельщала мысль быть единственной, в ком мог нуждаться генерал. Во всех отношениях.        – Дмитрий, я…        Лэйн перебили. Неожиданно её руки накрыло нечто тёплое, даже горячее, хотя по сравнению с её ладонями даже снег выигрывал по градусу. Девушка заворожённо наблюдала за тем, как её собеседник разминал окоченевшие пальцы, растирал кожу, почти покрывшуюся ледяной коркой, как и всё живое вокруг, с нежностью гладил покрасневшие костяшки. Она даже почувствовала шероховатость чужих подушечек пальцев, то, как грубые участки задевали тонкую кожу на запястье, когда Дмитрий пробегал по синим ветвям вен. По телу разливалось тепло. “Интересно, это из-за его движений или потому что это он?” – Лэйн судорожно выдохнула новое облачко пара, разбившееся об острый мужской нос, который как нельзя кстати оказался совсем близко, как и его обладатель. Генерал стоял почти вплотную, возвышался над ней, стоило только вытянуть руку на сантиметр и она бы тут же упёрлась в широкую грудь, скрытую под слоем шинели. Это напомнило обо всех тех моментах, когда они с мужчиной оставались один на один в кабинете – Лэйн вновь вспомнила спокойный и уверенный взгляд генерала, а в руку отдало фантомной болью в том месте, которое сжимала чужая ладонь. И каждый раз он оказывался в её пространстве, позволял ей врываться в его и делать всё, что ей заблагорассудится.        Только теперь не было нужды торопиться, сбегать от незнакомца, который рассказал ей о судьбе её родителей, от человека, что принял её в свой отряд, вопреки собственному желанию. Лэйн бесстыдно разглядывала черты лица напротив, скользила глазами по острым скулам, приметила впалые от усталости щёки, в который раз проследила как шрам над губой исчезал, стоило ему приблизиться к краю. Генерал явно пренебрёг бритьём этим утром, она могла видеть как снежинки оседали на коротких волосках. Ведомая резким порывом, долго не раздумывая, Лэйн вытянула руку вперёд и невесомо коснулась выбившейся пряди, стремительно намокавшей от снегопада. Дмитрий проводил её жест взглядом, не сдвинувшись, словно это была обыденная ситуация, а не странная прихоть криптографа. Девушка осторожно поправила влажные волосы, убрала их назад, ближе к ушку, нехотя и медленно отняла ладонь, не желая расставаться с ощущением чужой прядки под своими пальцами.        Генерал обратил взор на её собственные локоны, ниспадавшие вниз по женской груди, словно замёрзший водопад, увековеченный в моменте.        – Почему не укрыла голову? Ты заболеешь.        Лэйн улыбнулась. Забота умиляла.        – Беспокоишься обо мне, генерал? – Дмитрий фыркнул, мотнул головой, но девушка успела запомнить как его губы растянулись в ответной улыбке.        – У тебя много работы. Я не позволю тебе отлынивать. – Он бегло осмотрел женский силуэт. – Где платок, который ты стащила у меня?        – Ты подарил мне его, это не считается воровством. – Лэйн насупилась подобно ребёнку, у которого пытались отнять его вещь. За рёбрами засвербило, вновь это чувство собственничества, желание обладать чем-то, что принадлежало бы только ей. Будь то платок или целый генерал.        – Я позволил тебе оставить его у себя. – Девушка нахмурилась, разговор всё больше напоминал детские разборки. Мужчина тихо усмехнулся, едва заметил новое выражение лица. – Где он?        – В кармане, не успела завязать.        Лэйн хотела было потянуться за своим трофеем, когда генерал опередил её. Отпустив её менее холодные руки из своих, о чём девушка уже успела позабыть, Дмитрий сделал шаг вперёд и запустил ладонь в широкий карман шинели, ловко выудив оттуда расписной платок. Помедлив, он перебросил будущий головной убор через предплечье, после чего убрал чужие волосы под белоснежный воротник, чтобы те не мешались. Красная ткань непривычно странно смотрелась в мужских руках, но генерала это не беспокоило: переведя взгляд на лицо Лэйн, он поднял шаль и осторожно накинул её на чужую голову, будто укрывал девушку одеялом. Его движения были плавными, аккуратными, словно он работал с опасным оружием, а не с девичьим платочком. Постепенно становилось теплее, ветер больше не беспокоил затылок и не задувал под ворот пальто, а уши перестали гореть из-за мороза, однако теперь пылали от смущения и неловкости. По крайней мере именно так Лэйн поняла для себя ощущение колотящегося в груди сердца, что трепыхалось с новой силой всякий раз, когда пальцы генерала невзначай касались её лица и шеи.        Закончив, Дмитрий опустил руки, бегло осмотрел результат, но не сдвинулся, оставшись там же. В таком простом и до нелепого приятном жесте было столько заботы, сколько Лэйн не получала от родных за всю жизнь – в глубине, в месте, где должно было находиться зачастившее сердце, что-то щёлкнуло, надломилось и пошло мелкими трещинками.        – Спасибо. – Вокруг стало слишком тихо, тайга притаилась, заинтересованно наблюдая за парой, спрятавшейся в её глубине. Тяжёлые хвойные деревья склонились над ними, скрыли нечто до боли интимное, не предназначенное для чужих глаз. – И за платок.        – Не за что, лаборант. Идём, это была последняя ловушка. Нужно возвращаться.        Наступил момент, когда генерал отстранился, а на место довольного прищура пришла отчуждённость и собранность. Мужчина двинулся назад, смело ступая по уже заметённым следам, ведь он как никто иной знал все маршруты, по которым они ходили не первый день. Лэйн подавила в себе зародившуюся печаль и обиду – ей хотелось подержать генерала в своём пространстве чуть дольше, но и это было роскошью. Нарушаемая лишь скрипом снега под тяжёлыми армейскими ботинками, тишина окутала их и всё вернулось на круги своя. Они шли по смутно знакомой для Лэйн дороге, однако она и не старалась запомнить узкие тропинки, будучи уверенной в том, что совсем скоро они покинут Ротков.        Снегопад усиливался, а слой белоснежного ковра доходил до щиколоток и выше, из-за чего их скорость передвижения снизилась. Солнце находилось в зените и переживать было не о чем, хотя идти стало тяжелее. Лэйн в очередной раз выкинула ногу вперёд, чтобы снова увязнуть в образовавшемся сугробе, проворчала что-то себе под нос, а потом неожиданно для себя замерла, уперевшись взглядом перед собой. Дмитрий был в паре шагов от неё, а перед глазами раскинулась бескрайняя белизна, манящая и соблазнительная, словно бы уговаривала зачерпнуть немного. Девушка наклонилась, сгребла ладошками маленький комок и слепила что-то вроде снежка. Холод больше не обжигал, сам шарик не распадался, а генерал находился на расстоянии вытянутых рук. Прищурившись, Лэйн замахнулась и сделала пробный бросок. Это возымело успех и мужчина остановился, непонимающе оборачиваясь в моменте. Чуть выше локтя на тёмной шинели красовался след от снежка.        – Лэйн. – Генерал смерил её привычным тяжёлым взглядом, скрестил руки на груди.        – Что? – девушка не прятала наглой улыбки.        – Сейчас не время для игр.        – Хорошо. – Она кивнула, но стоило мужчине отвернуться, как новый снежок вновь полетел в его сторону. На сей раз комок угодил в район поясницы. “Над меткостью нужно поработать,” – подумала Лэйн, с интересом наблюдая за напряжённой фигурой впереди. Сначала ей показалось, что генерал сгорбился, будто перед падением, но уже через секунду с её губ слетел короткий и удивлённый крик, когда в район груди попал снежок. Мужчина повернулся к ней лицом и с довольной ухмылкой игрался с хорошо слепленным снежком, то и дело подбрасывая его правой рукой. Лэйн скоро отошла от шока, мельком взглянула на оппонента и бросилась создавать новые заряды. Дмитрий снова опередил её, сделав бросок первым, но девушке удалось увернуться, из-за чего следующий снежок был отправлен с её стороны. Словно малые дети, часто снующие то тут то там по улицам Роткова, с тихим смехом они перебрасывались снежками, подначивали друг друга. Расстояние между ними то сокращалось, то увеличивалось, особенно в те моменты, когда кто-то пытался застать соперника врасплох. Лэйн, не веря собственным ушам и чувствам, скромно смеялась, всё больше и чаще улыбаясь, пока со стороны генерала слышался заливистый и глухой смех. Она не могла оторвать от мужчины взгляд, не веря, что у главного в отряде существует подобная сторона, которую ей повезло увидеть.        Очередной снежок пролетел мимо неё и когда Лэйн собиралась присесть, чтобы сгребсти немного снега, Дмитрий оказался рядом за считанные секунды. Она успела перехватить чужие руки, стремившиеся зацепиться за край рукавов, но не рассчитала габаритов мужчины, который был в несколько раз сильнее её. Шуточно борясь, Лэйн дёрнула руку на себя, в момент, когда генерал не ждал этого. Она быстро забрала контроль, а может, ей позволили это сделать, но спустя мгновение и шуструю подножку, генерал начал опускаться на землю. Единственное, о чём девушка не успела подумать, это то, что их руки всё ещё были сцеплены, а потому она полетела вслед за ним. Дмитрий поймал Лэйн в кольцо, обвивая её, ладони с силой сжали талию, предотвращая болезненное падение. Они рухнули в выросший в считанные минуты сугроб, оказавшись в до боли знакомой позе – однако теперь сверху находилась Лэйн. Их взгляды пересеклись, в голубых глазах напротив не было и намёка на отрицание происходящего, злость или привычную строгость. Вместо этого было нечто иное, домашнее и…        – Родное. – Выпалила Лэйн. Она снова дёрнула носом, не предпринимая попыток выбраться из крепкой хватки генерала. Дмитрий удивлённо посмотрел на неё, выгнув бровь. Она поспешила оправдаться, – всё вокруг для тебя как будто родное. Хорошо ориентируешься в лесу.        Генерал сжал пальцы на чужих плечах, но тут же опомнился и, будто бы боясь причинить боль, расслабился. Но рук так и не убрал, продолжив обнимать подчинённую.        – Мы здесь давно и да, местность я знаю. Это моя работа. А ты отвлекла меня от неё.        Лэйн закатила глаза и насупилась. Она задвигалась, стараясь принять наиболее удобную позицию, вследствие чего переместила ладошки на широкую грудь генерала. И хоть ткань шинели промокла от снега, даже так под пальцами чувствовалось тепло и ровное биение чужого сердца. Казалось, что она могла слышать его мерный стук, такой глухой и глубокий, отдающий в ладони приятной вибрацией.              – Ты не был против отвлечься, Дмитрий.        – Туше. Откуда ты взяла эту идею? Шла и решила забросать своего начальника снегом, чтобы никто не нашёл в глухой тайге? – И хотя в его словах не было открытой издёвки и обвинения, сердце пропустило удар.        Девушка цокнула, потупила взгляд.        – Увидела как Лестер сделал так с Ноа, когда тот попытался уйти от него. – Решила попробовать поиграть?        – Не хотела, чтобы ты уходил.        Оглушительная тишина отрезала последние слова, вылетевшие из уст с такой лёгкостью, будто девушка рассуждала о погоде на ближайшие дни. Генерал поначалу опешил, но быстро собрался. Лэйн почувствовала как обнимающие её руки теснее сжимают её, заключая в тиски, пока одна из ладоней изучала путь до её плеча. Поднявшись по предплечью, Дмитрий быстро оказался совсем рядом с шеей, вокруг которой поспешил обвести длинные и холодные пальцы, скользнувшие под сбившийся платок. Лэйн прижалась к груди, опустила голову, ведомая лишь интуицией, которая подсказывала не отступать и сделать первый шаг.        – Лэйн. – Голос генерала был мягким, а её имя никогда прежде не звучало так нежно.        – Дмитрий? – прошептала она в ответ, не в силах говорить в полный голос.        – Лэйн. – Девушка вопрошающе подняла брови, когда её имя прозвучало чуть громче и настойчивее.        Дмитрий позвал её вновь, а его руки с неожиданной силой сжали худые девичьи плечи. Мужчина резко встряхнул её, без остановки повторяя её имя, тряся её словно тряпичную куклу. Перед глазами поплыло от обиды, в уголках глаз защипало, а сама девушка не могла сказать и слова, чтобы узнать что происходит.        – Лэйн!        Сквозь снежную пелену, застлившую глаза, она услышала другой голос, совершенно не похожий на тембр генерала. Лэйн завертела головой, старательно смахивая с себя дымку, окутавшую её с головы до ног, прежде чем наконец распахнуть глаза. Проморгавшись, девушка смогла смутно разобрать сначала чужой силуэт, а после того как приподнялась на локтях, осознала, что перед ней сидела Анна. Она выглядела напуганной, встревоженной до чёртиков, а её руки, что лежали на плечах Лэйн, только подтвердили чужое волнение. Криптограф завертелась, всё ещё стараясь понять как за мгновение она переместилась из лесной зимы обратно в их с Анной комнатку.        – Что произошло? Откуда ты… – Лэйн подняла руку, всё ещё находясь в пограничном состояние, и провела ею по щеке. В голову ударило осознание, что ладонь осталась мокрой, а на кончиках пальцев блестела влага.        – Я не знаю что произошло, ты мне скажи! – Анна фыркнула, но тут же позволила себе долгий выдох. Она отпустила плечи подруги, переместив ладони на чужие колени, словно заботливая сестра, которая успокаивала после тяжёлого пробуждения. – Тебе снился кошмар? Я встала попить, но увидела как ты захлёбываешься в слезах и решила, что тебе плохо.        Лэйн, теперь уже окончательно проснувшись, протёрла лицо руками, размазывая обжигающе холодные слёзы. Она стирала мокрые дорожки, по которым ещё минуту назад текли неуёмные слезинки, стремившиеся добраться до шеи, ушек, остававшихся на тёмных волосах. Девушка неосознано осмотрелась, словно бы в поисках генерала, который едва ли не секунду назад крепко сжимал её в своих объятьях и смотрел так, будто кроме неё не существует ничего больше. Будто апокалипсис не наступал и она не была под бдительным присмотром, а на их плечах больше не лежал груз ответственности за себя, отряд и всё человечество. Словно бы во всей глухой тайге нашлось местечко для них и их маленького и хрупкого счастья.        По щеке незаметно скатилась новая слеза, которую поспешила стереть Анна. Её лицо всё ещё выражало беспокойство.        – Ты в порядке? Если хочешь, можем спуститься и попробовать найти горячий чай. Ну или в крайнем случае, я раскрою тебе секрет и ткну пальцем на тайник генерала. – Девушка тепло улыбнулась и сжала чужие ладони в своих. Совсем как её брат, только не с той хрупкой нежностью, но теперь уже по-настоящему. – Что тебе приснилось, Лэйн?        В груди вновь начали скрести, задевая самые тонкие участки мышц и тканей, раздирая их, чтобы те зажили и муки начались с новой силой. Лэйн взглянула на собственные ладони, которые крепко держала Анна, коротко шмыгнула, выдохнула, проследив как в слабо отапливаемой комнате образовалось совсем крохотное облачко воздуха, а после грустно улыбнулась.        – Что-то до боли родное.