Два полюса, одно притяжение

Тишину субботнего вечера в Москве нарушал лишь отдаленный гул города за окном. В комнату, залитую серебристым светом полной луны, он смешивался с теплым, медовым светом абажура лампы, создавая уютный, интимный полумрак. В нем предметы теряли четкие очертания, превращаясь в мягкие тени. Воздух был наполнен тонким ароматом красного вина и едва уловимым, терпким шлейфом хорошего виски. В этом приватном мире, отгороженном от остального города, существовали только двое. Антон - широкоплечий и основательный, с густыми каштановыми волосами и спокойными, словно нагретый на солнце янтарь, глазами. И Олегсей - его полная противоположность: строенный и застенчивый, с черными волосами, которые сейчас беспорядочно падали на лоб, и с яркими, чуть затуманенными хмелем голубыми глазами. Их союз стал бы загадкой для всего университета. Как могло случиться, что застенчивый «ботан», главный заучка универа, чей ум оперировал сложнейшими формулами, и уверенный в себе красавец с юридического, звезда всех студенческих вечеринок, нашли друг в друге родственную душу? Со стороны - два разных полюса. Но здесь, в этой комнате, исчезали все условности: и социальные статусы, и разница в происхождении, и предвзятые взгляды. Они стали тихой гаванью друг для друга, местом, где можно было быть собой - без масок и защитных панцирей. Впрочем, в этот вечер мысли о внешнем мире растворились без остатка. Олегсей, осушивший уже добрую половину бутылки мерло, с азартом и горящими глазами рассказывал Антону о предстоящих экзаменах и однокурсниках, которые, по его мнению, не видят дальше собственного носа. Он то и дело ввертывал пафосные цитаты Тони Старка и проводил параллели с героями «Теории большого взрыва». В его голове речь, вероятно, звучала блестяще и логично, но на деле слова спутывались в веселый, почти детский лепет, а язык отказывался повиноваться. Антон слушал его, отхлебывая виски, и не мог сдержать улыбки. Его не столько занимала тема разговора, сколько сам Олегсей - его оживление, блеск в глазах, летающие жесты. В этом был весь его молодой человек: страстный, увлеченный, немного не от мира сего. Желание и возбуждение Антона взяли бразды в свои руки. Медленным, но уверенным движением он притянул Олегсея к себе, усадив его на колени. Тот на мгновение замолк, удивленно хлопнув ресницами, но затем обмяк, удобно устроившись. Антон прильнул лицом к его шее, уткнувшись носом в теплую впадину ключицы. Он глубоко вдохнул знакомый, такой родной запах - свежего воздуха, который всегда витал вокруг Олегсея, смешанный с легким парфюмом и нотками хмеля от вина. Это был его личный наркотик, аромат спокойствия и принадлежности. Олегсей в ответ провел одной рукой по затылку Антона, его пальцы медленно и лениво перебирали пряди каштановых волос, в то время как другая рука легла на шею, чувствуя ровный, чуть учащенный пульс. Их губы слились в спокойном, почти ленивом танце, смакуя каждый миг. Антон не спешил, позволяя ощущениям накапливаться, как терпкие ноты виски. Его ладонь, большая и теплая, мягко легла на упругую мышцу бедра Олегсея, а затем переместилась выше, на ягодицу, сжимая ее то нежно, то с внезапной порывистостью, от которой по телу парня пробегала мелкая дрожь. Тихие, прерывистые вздохи Олегсея терялись в сплетении их губ, становясь частью их общего дыхания. Поначалу простой и мягкий, поцелуй постепенно менялся, становясь глубже, требовательнее, обретая интимную откровенность. И на этот раз инициатором был не Антон, всегда привыкший вести за собой, а Олегсей. Возможно, смелости ему придавал хмельной туман в голове, а может, просто накопившееся желание наконец вырвалось наружу. Антона причина не волновала. Он лишь чуть отстранился, позволив Олегсею вести, и улыбнулся краешком губ в этот новый, жадный поцелуй. Эта улыбка была полна нежности и одобрения. Его руки, тем временем, продолжали свое неторопливое исследование. Пальцы скользили по спине Олегсея, ощущая под тонкой тканью футболки каждую косточку позвоночника, каждое напряжение мышц. Губы Антона переместились с его губ на шею, нащупывая пульс, который отчаянно стучал под кожей, а затем ниже, к ключице. Он вдыхал его запах, теперь смешанный с их общим жаром. - Я могу взять больше? - тихо прошептал Антон, его губы коснулись мочки уха Олегсея. Он приподнял край мягкой хлопковой футболки пальцами, обнажая полоску кожи на животе. - Подержи, - попросил он, и в его низком, хрипловатом от возбуждения голосе прозвучала мольба, прикрытая командой. Олегсей на мгновение смутился, по щекам разлился румянец, но, фыркнув от притворного раздражения, которое не смог скрыть блеска в глазах, послушно взял край ткани в зубы. Теперь взгляду Антона открылась его грудь - бледная, почти фарфоровая, с ровно поднимающимся и опускающимся дыханием. Небольшие, аккуратные соски, уже немного твердые от возбуждения, манили, как две четкие точки на этой холмистой карте. Антон не заставил себя ждать. Он склонился к одному из сосков, и теплая, влажная плоть его рта мягко обняла его. Он не торопясь ласкал его кончиком языка, изредка задевая чувствительную кожу легкими, щекочущими прикусываниями. Второй сосок, оставленный без внимания, он взял в пальцы - сжимая, аккуратно потирая подушечками большого и указательного пальцев, касаясь ногтем, от чего по телу Олегсея пробегали новые судороги наслаждения. Олегсей уже не мог сдерживаться. Его пальцы впились в плечи Антона, сжимая ткань его рубашки, тихие вздохи превратились в прерывистые, глубокие. Голова была запрокинута, глаза закрыты, все его существо было отдано этим новым, оглушительным ощущениям. - Я готов... продолжить... - прерываясь на вздох, выдохнул он, сильнее сжимая ткань на плечах партнера. - Только при условии... что мы оба отправимся в душ... Антон, господи, отпусти их из своего плена, дурак... Антон, дослушав, лишь усмехнулся в кожу на его груди - низкий, довольный звук, от которого по телу Олегсея пробежала очередная волна мурашек. Наконец он оторвался, его янтарные глаза с удовлетворением скользнули по россыпи свежих, багровых следов, украшавших бледную кожу. - Сильно болит? - притворно-невинно спросил Антон, переместив руки на грудь Олегсея и начав водить большими пальцами по воспаленным ореолам, уже не нажимая, а лишь слегка поглаживая, что было почти так же мучительно. - Перестань, они слишком чувствительные, - прошептал Олегсей, вздрагивая. Его щеки пылали. - Я в ванную. Он попытался высвободиться из объятий, но Антон убрал руки с груди, лишь чтобы обхватить его бедра надежным, сильным захватом. Затем, без лишних усилий, он поднялся с кресла вместе с парнем, который инстинктивно обвил его талию ногами, повиснув словно коала. - Черт, предупреждай хоть! - фальшиво возмутился Олегсей, вцепившись Антону в шею, но в его голосе сквозило скорее облегчение, чем протест. - А что, страшно? - тихо рассмеялся Антон, чувствуя, как Олегсей прижимается к нему. - С твоей-то силой? Еще бы... - буркнул он в ответ, полностью доверившись партнеру. Антон молча шел, его шаги были твердыми и уверенными. Он наслаждался тяжестью и теплом Олегсея, прижавшегося к нему, слышал его учащенное дыхание у своего уха. Дверь в ванную была приоткрыта. Антон плечом отодвинул ее. Он не сразу поставил Олегсея на ноги, а на мгновение задержался в дверном проеме, прижимая его к себе и чувствуя, как бьется его сердце в унисон с его собственным.

***

- Как это прекрасно, не стоять в очереди к душу и спокойно принять ванную, - почти блаженно выдохнул Олегсей, вытягиваясь на простынях так, словно пытался занять собой всю кровать. Каждая мышца в его теле была расслаблена, отливая приятной тяжестью, а кожа, промытая горячей водой, пахла чем-то цитрусовым и свежим, с глубоким, успокаивающим шлейфом кедра. Общая душевая капсула в их студенческом общежитии с ее вечной очередью и лужами на полу казалась сейчас воспоминанием из другой, нестерпимо далекой жизни. - Так переезжай ко мне? - предложение прозвучало мягко, почти невзначай. Антон возник в дверном проеме, освещенный сзади светом из прихожей. В его руках была бутылка прохладной воды. Он подошел к кровати и поставил ее на прикроватную тумбочку с тихим стуком. В его голосе сквозила надежда, которую он тщетно пытался скрыть под маской бытовой простоты. - Антон, давай не будем открывать эту тему, - спокойно, но твердо ответил Олегсей. В его глазах на мгновение мелькнула тень - не раздражения, а какой-то внутренней, привычной грусти. Он раскинул руки, и жест его был одновременно приглашением и попыткой сменить болезненный предмет разговора. - Вместо этого, иди ко мне. Антон коротко, с легкой грустью улыбнувшись, опустился на край кровати и буквально нырнул в его объятия, зарывшись лицом в теплую впадину между шеей и плечом Олегсея. Но Олегсей, чья пассивность была обманчива, в следующий миг легко и ловко перекатился, поменял их позиции, повалив Антона на спину и усевшись верхом на его бедра. - Ты уже возбужден? - усмехнулся Олегсей, чувствуя под собой чуть твердый, немного вставший член. Его пальцы легли на грудные мышцы Антона, ощущая под ладонью ровный, учащенный стук сердца. - С тобой я не могу себя контролировать, - улыбнулся Антон, его большие ладони скользнули с талии на бедра Олегсея, плавно поднимаясь к ягодицам. - Ты слишком активен сегодня. Неужели в крови до сих пор играет алкоголь? - А что, такой громкий и наглый я нравлюсь тебе больше, раз у тебя так быстро встает? - проговорил Олегсей с наигранной, чуть грубоватой обидой в голосе, но в его глазах плясали озорные искорки. В ответ Антон, в знак мягкого протеста, сильно, почти по-хозяйски сжал его ягодицы, и было ясно, что на такой нежной коже обязательно останутся следы от его пальцев. - Ты нравишься мне любым, - поправил он его, и его голос стал тише и серьезнее. Он переместил одну ладонь на щеку Олегсея, нежно поглаживая скулу большим пальцем. - Просто такого тебя - беззаботного, смелого, я вижу редко. Хочу тебя поцеловать. Олегсей в ответ лишь молча улыбнулся, и эта улыбка была ему ответом. Он наклонился, и их губы встретились не в нежном исследовании, а сразу в горячем, требовательном танце. Они словно заново узнавали вкус друг друга - губ, языка, зубов. От их страсти, казалось, в комнате стало душно и жарко. Внизу живота у Антона сладко и туго затягивался знакомый, нетерпеливый узел желания. Халат на Антоне, не завязанный как следует, в порыве страсти сполз с плеч, и теперь он лежал полностью обнаженный под Олегсеем. На самом Олегсее из одежды оставались только нижнее белье, низко сидящее на бедрах, и тонкая ткань была единственной преградой между их телами, лишь подчеркивая близость и нарастающее напряжение. Антон лежал, опираясь на локти, его тело, красивое и уверенное, было полностью открыто взгляду Олегсея. В его янтарных глазах не было ни тени стеснения, только спокойное, горячее ожидание и обожание. Он видел, как смешались чувства на лице парня: желание, робость и полное доверие. Его большие ладони лежали на бедрах Олегсея и медленно, почти гипнотически, водили по оголенной коже, вызывая мурашки. - Боже, никогда к этому не привыкну, - тихо, с ноткой возбуждения, сказал Антон. Олегсей сглотнул. Слова застревали в горле. Вместо них он наклонился и поймал губы Антона в новый поцелуй - более уверенный, чем предыдущие, но все еще дрожащий от внутреннего волнения. Его пальцы снова впились в плечи Антона, но теперь не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, ощутить всей кожей жар его тела. Антон принял этот поцелуй как согласие. Его руки ожили. Одной он придерживал Олегсея за спину, а пальцы другой скользнули под резинку его белья. Движение было неторопливым, давая Олегсею возможность привыкнуть. Теплая ладонь легла на оголенную ягодицу, и Олегсей вздрогнул, разорвав поцелуй и уткнувшись лицом в шею Антона. - Холодно? - прошептал Антон, чувствуя, как тот дрожит. - Нет... - был сдавленный ответ. - Просто... продолжай. Антон повиновался. Он не стал резко стаскивать одежду, а позволил своим рукам сначала исследовать, привыкнуть к новому уровню близости. Он мягко массировал напряженные мышцы, чувствуя, как под его прикосновениями тело Олегсея постепенно расслабляется, начинает отвечать легкими ответными движениями. Только когда дыхание парня стало более ровным, а тело податливым, Антон медленно, помогая ему приподнять бедра, стянул с него последнюю преграду и отбросил на пол. Теперь ничто не разделяло их. Олегсей замер, чувствуя полный контакт кожи с кожей. Стыдливость смешивалась с острым, почти болезненным волнением. Антон, видя его смущение, снова привлек его к поцелую, на этот раз нежному, успокаивающему. - Ты не представляешь, как ты прекрасен, - прошептал он, его губы скользнули по щеке к уху. - Я хочу видеть тебя всего. Доверься мне. Его руки вновь принялись за свою нежную работу. Они скользили по спине Олегсея, спускались к пояснице, заставляя его выгибаться. Антон бережно перевернул их, уложив Олегсея на спину, и теперь уже его взгляд, полный нескрываемого восхищения, путешествовал по его телу. Он опустил голову и снова принялся ласкать его грудь, но теперь его путь лежал ниже - по центру живота, оставляя влажные поцелуи, к самой интимной области. Олегсей зажмурился, его пальцы вцепились в простыни. Предвкушение сжимало горло. Антон действовал с бесконечным терпением. Сначала просто ласкал внутреннюю сторону бедер, затем, с помощью лубриканта, который всегда был под рукой, начал подготовку. Его пальцы были осторожны и внимательны к каждой реакции. Он шептал слова ободрения, хвалы, заставляя Олегсея забыть о стеснении и полностью погрузиться в ощущения. Когда тело Олегсея было готово, Антон, убедившись в его полном согласии взглядом и не забыв о контрацепции, медленно вошел в него. Олегсей ахнул, его тело на мгновение напряглось, но твердые, но нежные руки Антона на его бедрах и его спокойный, уверенный шепот помогли расслабиться. - Дыши, солнце, дыши вместе со мной, - Антон замер, давая ему привыкнуть. Их движение началось медленно, это был не порыв, а глубокий, ритмичный танец. Антон внимательно следил за лицом Олегсея, за каждым его вздохом, подстраиваясь под него. Он вел, но вел туда, куда было готово идти тело его партнера. Постепенно напряжение сменилось наслаждением, тихие стоны стали громче, а движения - более уверенными и согласованными. Они двигались в унисон, как будто всегда знали этот ритм. этой близкости было не только физическое удовлетворение, но и глубокая эмоциональная связь, взаимное растворение, где каждый нашел в другом и опору, и долгожданное освобождение. Олегсей забыл обо всем на свете. Существовало только это - тяжелое, горячее тело Антона над ним, внутри него, заполняющее его до самых краев; хриплое, прерывистое дыхание у самого уха; и руки - большие, сильные руки, которые держали его так крепко, будто боялись отпустить. Боль от первого проникновения растворилась, превратившись в нарастающий, упругий жар, который волнами растекался из самого центра его существа. Антон не спешил. Его движения были глубокими и размеренными, каждое - осознанное и точное. Он чувствовал Олегсея всем своим существом, считывая малейшие изменения в его теле: как вздрагивали мышцы живота, как срывались тихие, сдавленные стоны, когда он находил нужный угол, как пальцы Олегсея судорожно впивались ему в предплечья. Он был полностью сосредоточен на нем, и в этой концентрации была не только страсть, но и бесконечная нежность. - Вот так... Хорошо? - прошептал он, его губы коснулись влажного виска Олегсея. Тот мог лишь кивнуть, запрокинув голову. Слова потеряли смысл, остались только ощущения. Антон улыбнулся в его кожу и, не меняя ритма, опустил одну руку между их тел. Его пальцы обхватили возбуждение Олегсея, начав двигаться в такт своим толчкам. Двойная стимуляция оказалась для Олегсея почти невыносимой. Его сознание поплыло. Мир сузился до точки острого, сладкого напряжения внизу живота. Он уже не слышал собственных стонов, не видел ничего, кроме расплывчатого потолка над головой. Он был просто сосудом, наполняемым наслаждением. Антон чувствовал, как тело под ним натягивается, как тетива. Он видел, как закатываются глаза Олегсея, и знал, что тот близок. Он ускорил движения руки, а свои толчки сделал чуть короче и точнее, нацеливаясь на ту самую чувствительную точку внутри, которую нашел ранее. - Антон... я... - успел выдохнуть Олегсей, и его тело взорвалось спазмом немого, восторженного крика. Волна оргазма накатила на него, долгая и сокрушительная, выбивая из груди прерывистые, хриплые звуки. Чувствуя, как внутренние мышцы Олегсея судорожно сжимаются вокруг него, Антон не смог сдержаться дольше. С низким, глухим стоном, прижавшись лбом к его плечу, он достиг собственной кульминации. Его тело на мгновение окаменело, а затем обмякло всей тяжестью на Олегсея. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым, выравнивающимся дыханием. Антон, стараясь не давить на него всем весом, осторожно перекатился на бок, но не отпустил Олегсея, притянув его к себе. Тот безропотно прильнул, его тело было влажным и полностью расслабленным, словно все кости у него заменили на вату. Они лежали так несколько минут, не в силах вымолвить ни слова. Антон первым пришел в себя. Он нежно поцеловал Олегсея в макушку, затем осторожно вышел и утилизировал презерватив. Вернувшись, он натянул на них одеяло, ведь тела быстро начали остывать. Тишину комнаты нарушало лишь их ровное дыхание. Антон лежал на спине, одна рука под головой, другая все еще покоилась на талии Олегсея, который прильнул к нему боком, уткнувшись лицом в плечо. Эйфория постепенно отступала, уступая место глубокому, приятному расслаблению. Казалось, ничто не может нарушить эту идиллию. Но через некоторое время Антон почувствовал, как Олегсей шевелится. Сначала это были лишь легкие движения пальцев по его груди, будто рисуя невидимые узоры. Затем Олегсей медленно, почти нерешительно приподнялся на локте. В его глазах, все еще затуманенных недавним наслаждением, читалось новое, робкое желание. Словно проверяя реакцию, он наклонился и коснулся губами соска Антона - легкое, почти неуловимое прикосновение. Антон вздохнул глубже, но не шевелился, позволяя ему действовать. Поощренный молчаливым согласием, Олегсей стал смелее. Его губы и язык заиграли с чувствительной кожей, а рука медленно поползла вниз по животу Антона. Его движения были неуверенными, но от этого еще более волнующими. Антон прикрыл глаза, отдаваясь новым ощущениям, чувствуя, как под ладонью Олегсея его тело вновь откликается оживанием. - Ты уверен? - тихо спросил Антон, открыв глаза и встретившись с его взглядом. Он видел в нем и желание, и остатки смущения. Олегсей кивнул, не в силах выговорить слова. Решимость, подогретая первой близостью, толкала его вперед. Он медленно спустился ниже по кровати, его движения были немного скованными, но полными искреннего намерения. Оказавшись между ног Антона, он на мгновение замер, словно собираясь с духом, а затем наклонился и робко коснулся губами его возбуждения. Первое прикосновение было неловким, лишь легкий поцелуй. Антон вздрогнул, сжав пальцами простынь. Олегсей попытался повторить, уже смелее, но техники не хватало. Он двигался слишком робко, его губы и язык не находили нужного ритма, дыхание сбивалось. Антон терпеливо лежал, не желая его торопить или смущать, но его собственное тело жаждало большего. Через пару минут, видя тщетность попыток Олегсея, Антон мягко вмешался. - Подожди, - его голос был ласковым, без тени раздражения. Он приподнялся и нежно коснулся пальцем подбородка Олегсея, заставив того посмотреть на себя. - Позволь мне помочь. Олегсей с облегчением кивнул, его щеки пылали от небольшой досады на собственную неумелость. Антон усадил его поудобнее. - Не старайся сразу взять все, - прошептал Антон, его пальцы нежно коснулись губ Олегсея. - Начни с кончика. Медленно. Используй язык. И главное - дыши через нос. Он направлял его, и его указания были не приказами, а мягкими подсказками любовника, желающего обоюдного удовольствия. Олегсей, следуя его словам, попробовал снова. На этот раз его движения стали более осмысленными. Он сосредоточился на кончике, лаская его языком, как учил Антон, постепенно захватывая все больше. Антон откинул голову на подушку, тихо постанывая. Зрелище было невероятно эротичным: его обычно застенчивый парень с таким усердием и покорностью старался доставить ему удовольствие. Он то и дело шептал слова одобрения: «Да, вот так... Прекрасно... Ты молодец». Когда Олегсей освоился и нашел комфортный ритм, Антон снова мягко взял инициативу в свои руки. Он положил ладони на его голову, не надавливая, а просто направляя, задавая темп - медленный и глубокий. Олегсей полностью доверился ему, отдался этому руководству. Вскоре дыхание Антона участилось, его бедра начали непроизвольно двигаться навстречу. Он знал, что близок. - Олеж... я сейчас... - успел он предупредить хриплым шепотом. Но Олегсей не отстранился. Наоборот, он прижался еще ближе, всем своим видом показывая согласие. Это стало последней каплей. С низким, сдавленным стоном Антон достиг кульминации. Олегсей откинулся назад, его лицо было алым, губы влажными, а глаза сияли смесью гордости и остаточного шока. Антон, еще не оправившись, уже потянулся к нему, притянул к своей груди и крепко обнял. - Спасибо, - прошептал он, целуя его в волосы. - Это было... невероятно. Олегсей ничего не ответил, лишь счастливо вздохнул, прижимаясь к горячей коже его груди. Но это спокойствие длилось недолго. Эйфория от собственной смелости и вид абсолютного удовлетворения на лице Антона разожгли в нем новое, еще более дерзкое желание. Он чувствовал, как тело под ним постепенно приходит в тонус, и это пробуждало в нем жажду продолжить, но уже на своих условиях - тех, где он мог бы контролировать ситуацию, оставаясь при этом ведомым. Олегсей медленно приподнялся, его глаза в полумраке встретились с янтарными глазами Антона. В них читался немой вопрос, на который Олегсей ответил действием. Он перекинул ногу через бедра Антона, усаживаясь сверху, и почувствовал, как уже вновь твердое возбуждение партнера уперлось в его промежность. Антон, удивленно приподняв брови, тут же поддержал его, его руки легли на его бедра, помогая удержать равновесие. - Хочешь повести? - тихо спросил он, в его голосе сквозило одобрение. - Но ты уверен - снова задал свой заботливый вопрос Антон, его руки легли на бедра Олегсея. - Без защиты? Олегсей кивнул, сглатывая. Он был слишком перевозбужден, чтобы говорить. Его пальцы дрожали, когда он взял в руку возбуждение Антона, направляя его к себе. Он действовал медленно, с замиранием сердца, чувствуя, как кончик скользит по его входу, уже влажному и подготовленному предыдущей близостью. Осознание того, что презерватива нет, что их разделяет лишь тонкий слой естественной смазки, заставляло кровь бежать быстрее. Это было запретно, опасно и оттого невероятно сладко. Он опустился на него с глубоким, сдавленным стоном. Ощущение было совсем иным, чем в первый раз - более острым, прямым, почти обжигающим. Кожа к коже. Он чувствовал каждую пульсацию, каждый миллиметр. Антон застонал, его пальцы впились в бедра Олегсея, но он не двигался, позволяя тому привыкнуть и задать темп. Олегсей начал двигаться - сначала неуверенно, покачивая бедрами, затем все смелее. Но его сил и координации хватило ненадолго. Страсть и нетерпение взяли верх над умением. - Антон... - вырвалось у него молящее. - Я не могу... помоги... Этого было достаточно. Антон перехватил инициативу. В его движениях не было грубости, но появилась животная, неукротимая настойчивость. Он резко перевернул их, оказавшись сверху, и вошел в него с новым, глубоким толчком, от которого у Олегсея перехватило дыхание. - Всегда рад помочь, - прорычал Антон прямо в его губы, его тело прижало Олегсея к матрасу.. И Олегсей чувствовал. Он чувствовал все. Каждый мощный толчок, который, казалось, достигал самой его души. Горячее дыхание на своей шее. Руки, сжимающие его бедра так, что наутро, несомненно, останутся синяки. Его сознание уплывало, тело полностью растворилось в наслаждении, он был просто сосудом, созданным для того, чтобы принимать этого человека. Его крики были громкими, нестесненными, и он не пытался их заглушить. Антон, видя его абсолютную отрешенность и блаженство, ускорился. Его ритм стал почти безжалостным, точным и доводящим. Он знал, что Олегсей уже на грани, и довел его до края, вонзившись в него особенно глубоко в тот момент, когда его собственная кульминация уже была неизбежна. Олегсей кончил первым, с громким, разбитым криком, его тело выгнулось, а затем безвольно рухнуло на простыни. Антон, сдавленно застонав, излился в него, чувствуя, как внутренности Олегсея судорожно сжимаются вокруг него в последних спазмах наслаждения. Они лежали, тяжело дыша, оба покрытые потом. Антон, опираясь на руки, чтобы не раздавить его, смотрел на Олегсея - того было не узнать: запрокинутая голова, блуждающая улыбка на лице, глаза, полные слез от переизбытка чувств. - Никогда бы не подумал, что мой скромный ученый-теоретик обладает таким... недюжинным запасом прочности и лидерскими качествами, - он легонько щелкнул Олегсея по кончику носа. - Три раза за ночь, причем последний - в роли бесстрашного наездника. Олегсей, не поднимая головы с его груди, фыркнул. Сначала тихо, потом его плечи затряслись от беззвучного смеха. - Молчи, - пробормотал он в его кожу, но в его голосе не было никакого протеста, только смущенное удовольствие. - Это... вина вина. Или твоя. Не знаю. - Ага, вина, - усмехнулся Антон. - Теперь это наше официальное алиби. Он нежно подтолкнул Олегсея, заставив того приподняться. Тот посмотрел на него усталыми, но счастливыми глазами. - Ладно, солнце, - Антон легко подхватил его на руки, как в первый раз, несмотря на усталость. Олегсей инстинктивно обвил его шею руками. - наш персональный душ ждет нас. Олегсей снова тихо рассмеялся, пряча лицо в его шее, пока Антон нес его через комнату в направлении ванной. Они были липкие, уставшие и пахли сексом, но в этом был свой совершенный, честный порядок вещей.