photograph

      – минги, ты правда собираешься уехать?       холодный зимний ветер витал в воздухе, царапая грубыми прикосновениями лицо. черное небо погрузило город во мрак, одни магазинные вывески и окна многоэтажек освещали путь. юнхо задумчиво перебирал покрасневшими пальцами рукава своей куртки и смотрел себе под ноги, шагая по хрустящим сугробам после вечерних пар.       – если не завалю вступительные, – ответил минги, который шел рядом. он спрятал руки в карманы и от холода вжался в пуховик, изучая взглядом заснеженные улицы.       – иногда мне кажется, что ты знаешь теорию права лучше вашего препода. ты справишься.       – вдруг с билетом не повезет или от страха забуду, как говорить, – слабо усмехнулся минги. – ты разве не переживаешь?              юнхо замолк, выдыхая облака пара в морозный воздух. он еще не сказал минги, что нахватал долгов сразу по нескольким предметам и провалил вторую пересдачу по японскому из-за панической атаки. он надеялся быстро разобраться со всем и похвастаться перед ним успешно закрытой сессией, но совершенно ничего не успевал. стоило ему только подумать о том, сколько работ нужно написать, сколько текстов выучить за короткий срок, как тревога окутывала его с головой, и он не мог сосредоточиться ни на чем другом. только он и удушающий страх, сковывающий тело. юнхо вечно откладывал все на потом, мучился над учебниками и экраном ноутбука, пытаясь заставить себя сделать хоть что-нибудь, боролся с желанием сдаться и проигрывал. на последнем курсе от его мотивации не осталось ничего, кроме бесконечных сожалений и пепла. но он не мог признаться в этом ни самому себе, ни лучшему другу. продолжал идти вперед по ненавистной тропе, едва держась на ногах.       – переживаю.       минги обхватил юнхо за плечи и прижал к себе. сквозь толстые слои зимней одежды просачивалось его тепло, промерзшая куртка ощущалась раскаленной, горячее дыхание поблизости обжигало щеки. юнхо почувствовал себя странно и попытался вырваться из хватки, но минги в ответ сжал его еще крепче. этот загадочный трепет в груди был для юнхо не в новинку. такое случалось не раз и не два и на протяжении многих лет неожиданно появлялось, если минги оказывался поблизости. иногда его голос пробегался дрожью по коже юнхо, иногда его простые дружеские прикосновения ощущались слишком жаркими, иногда сердце бешено билось от его присутствия рядом. это было приятно и по какой-то причине страшно. юнхо отказывался искать ответы внутри себя, вместо этого отбрасывая пугающие мысли в дальний угол сознания. для собственной безопасности.       – ты обращайся, я всегда помогу, – утешил его минги, настойчиво сжимая плечо пальцами.       – ты ничего не знаешь о регионоведении.       – зато рука набита на курсовых с рефератами. обожаю их оформлять.       – ты точно сумасшедший. минги звонко засмеялся, отнекиваясь от шутливых обвинений. юнхо вдруг захотелось посмотреть на его улыбку, но он никак не мог заставить себя повернуться в его сторону. он отвел взгляд и приметил знакомое место неподалеку.       – встанешь туда? – спросил он, указывая на детскую площадку во дворе. – я сфотографирую.       минги кивнул и, переступая через высокие сугробы, забрался на ее территорию. юнхо достал из рюкзака камеру, которая досталась ему от родителей, и направил объектив на картину, показавшуюся ему красивой.       детская площадка из его воспоминаний – та, где маленькие юнхо и минги вечно играли вместе, носились друг за другом, стирали локти и коленки в кровь. площадка, которая теперь казалась совсем другой. погребенная под снегом, с облезшей краской и заржавевшим металлом, темная и одинокая в столь поздний час. свет фонаря мягко падал на старые качели, окрашивая их в блекло-оранжевый цвет на фоне черных небес и серого снега.       минги встал рядом с ними и тут же замешкался, стал неловко топтаться на месте, оглядываться из стороны в сторону, пытаясь подобрать хорошую позу для фотографии.       – смотри на меня, – проговорил юнхо, глядя на него через камеру, – и улыбайся.       так он и сделал. держа руки в карманах, слегка приподняв плечи и игриво наклонив голову, минги устремил свой взгляд к камере. уносящиеся за быстрым ветром снежинки падали ему на лицо, оседая на длинных ресницах и проглядывающих из-под шапки черных локонах. его щеки и нос покраснели, в карих глазах отражалась ночь и блеск фонаря. пухлые, слегка потрескавшиеся от холода губы расплылись в нежной улыбке. у юнхо перехватило дыхание. он боялся пошевелиться, боялся моргнуть в страхе потерять из вида представший перед ним образ. больше всего ему хотелось запечатлеть его на фотографии, чтобы возвращаться в этот миг снова и снова. подрагивающим пальцем он щелкнул по кнопке и сделал несколько снимков.       – ты все еще ведешь тот фотоальбом? – поинтересовался минги, когда юнхо убрал камеру обратно в сумку.       – ну должно же у меня что-то остаться, когда ты уедешь, – горько усмехнувшись, ответил он.       – я буду тебе писать, не отвертишься от меня, – похлопав его по спине, проговорил мин и двинулся вперед. юнхо последний раз окинул взглядом будто покрытую пеплом площадку и последовал за ним.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. пожалуйста, перезвоните...       холодные лучи монитора слабо освещали комнату, ложась на стены белым мерцанием. цифры в углу экрана напоминали о том, что время давно перевалило за полночь. юнхо сидел в своей спальне, раз за разом набирая номер минги и тут же сбрасывая звонок. должно быть, мин уже расположился в самолете. юнхо сам отказался прощаться с ним в аэропорту, чтобы позорно не расплакаться перед всей его семьей. вид удаляющегося минги с чемоданом – вряд ли это оставило бы его безразличным.       он не знал, когда в следующий раз увидится с ним. возможно, на зимних каникулах, а может, летом. может, занятые будни студента магистратуры и вовсе не позволят ему вырваться домой. юнхо знал, что в дальнейшем сможет связаться с минги в любой момент – написать ему, позвонить, даже увидеть его лицо на видео или на фотографии. но, несмотря на это, не мог избавиться от ощущения, что проиграл и насовсем потерял его. минги всегда занимал слишком большое место в жизни юнхо. воспоминаний о нем было так много, что они шли бок о бок с семьей и изучением себя. он был рядом с самых первых моментов, которые помнил юнхо, – когда они были еще совсем маленькими детьми в детском саду. жили на одной улице, ходили в одну школу, поступили в один университет. все фазы существования юнхо минги прошел вместе с ним.       юнхо считал себя жалким. так полагаться на одного человека было ужасно жалко. но почему-то когда рассудительного минги не было рядом, у него все валилось из рук, все шло не так. он следовал за ним как за светом маяка во тьме, думая, что обязательно придет к чему-то хорошему.       теперь, когда юнхо остался ни с чем, – без лучшего друга, без диплома, без доверия родителей – он понятия не имел, что ему делать дальше. в этом не было вины минги, который просто шел своим путем. юнхо сам испортил свое будущее, вечно рассчитывая на него. если это урок от кого-то свыше, чтобы научиться жить одному, время для этого было подобрано очень неподходящее. время, когда в своем возрасте юнхо уже должен был представлять из себя хоть что-нибудь. а у него не было даже примерного плана на руках.       он устало сжал переносицу пальцами и отбросил телефон в сторону. в глаза вдруг бросился фотоальбом, расположившийся на столе. юнхо провел по нему пальцами, не решаясь открыть. было бы ужасной идей окунаться в воспоминания именно сейчас. он свалился в постель и крепко сомкнул разгорающиеся глаза.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – спасибо, что уделили нам свое время. мы рассмотрим вашу кандидатуру и свяжемся с вами позже!       юнхо вышел из душного офиса и устало выдохнул. на улице его встретило темное небо, мерзлый осенний ветер и мокрый снег, стремительно покрывающий все вокруг. он натянул на себя капюшон, наушники, вжался в тонкую куртку и отправился домой.       он слышал эти слова за последние два месяца так много раз, что они перестали его задевать. юнхо стал приходить на собеседования без особой надежды на успех, хорошо понимая, что мало кого заинтересует неопытный мальчишка без законченного высшего. но работа была нужна, и он искал ее во всевозможных сферах. юнхо надеялся найти уже совершенно любое дело, которое приносило бы ему деньги и занимало бы все его время, пока он пытается разобраться в себе. чем он хочет заниматься, кем хочет быть, чего желает добиться? о чем мечтает? у юнхо были мечты, оставшиеся с подростковых лет. но они были такими далекими, казались настолько нереальными, что их он даже не рассматривал. а может, стоило? вопросы порождали еще больше вопросов.       по дороге домой он переписывался в чате с минги. там, где мин теперь жил, было тепло, сухо и ясно и день только начинал набирать обороты. минги рассказывал, как ему повезло с соседом в универской общаге, как с другими ребятами с этажа они собирались на кухне, чтобы выпить и поиграть в настолки, как он сначала стеснялся новых людей, но все же смог с ними поладить. юнхо радовался его успехам, подбадривал, поддерживал как мог, стараясь не поддаваться горечи в глубине своего сердца. на вопросы о том, как дела у него самого, он отвечал привычное "нормально" и особо не вдавался в подробности неудачного поиска работы. это лишь в очередной раз напоминало ему неприятную правду о том, что пока он отстает, падает все ниже, делает одни шаги назад, минги в это время прокладывает себе путь вперед. конечно, ему было завидно, но больше всего его пугала мысль, что минги когда-нибудь заберется так высоко, куда юнхо уже будет не в силах подняться.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – тебе разве не рано вставать? может, уже пойдешь?       поздняя ночь закрасила спальню черным, приглушенный свет монитора отбрасывал бледные лучи на стены. юнхо устало разлегся на своем рабочем столе перед ноутбуком и лениво наблюдал за тем, как на другом конце видеозвонка минги что-то усердно писал, клацая пальцами по клавиатуре.       они стали часто созваниваться в свободное время – когда у минги заканчивались пары, а юнхо возвращался домой с подработки. сперва они неловко разглядывали друг друга через мыльную камеру и смеялись с того, насколько все это непривычно, потом долго болтали, смотрели вместе фильмы, играли в игры, обедали и ужинали перед экраном, а дальше шли заниматься своими делами, не выходя из звонка. в основном это касалось минги, которому хотелось провести вечер с другом, но и успеть подготовиться к занятиям. юнхо в это время продолжал сонно листать списки вакансий, которые почти не менялись, и незаметно поглядывал на сосредоточенного минги.       – я все равно никогда не высыпаюсь, – сказал он и краем глаза взглянул на часы. до будильника оставалось всего ничего.       если у юнхо была возможность побыть рядом с минги, он хватался за нее и отбрасывал все остальное. конечно, он понимал, что ни черта не меняется и продолжает цепляться за него, но он так же знал, что завянет без этих вечеров вместе. у него появилась причина торопиться домой, ждать следующего дня и не утопать в бесконечной тоске. даже если их разделяет расстояние и часовые пояса, это все же лучше, чем ничего. юнхо думал, что в таком случае все будет в порядке и он справится.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – прости, сегодня не могу. занят.       все вокруг заняли собой сугробы. белые дома, белые деревья, белые дороги. морозная вьюга кружилась по улицам то затихая, то вновь взлетая на студеном ветру. юнхо сидел на скамейке в небольшом сквере вдали от пурги и изучал взглядом падающие с ночного неба снежинки. он шел с работы домой, расстроенный и уставший, мечтал скорее оказаться у себя в комнате и отдохнуть болтая с минги. но теперь не знал, зачем ему так спешить в свою одинокую холодную спальню. наедине с четырьмя стенами ему было нечем заняться, кроме как до утра прокручивать старые воспоминания в голове и предаваться сожалениям. глупо было так огорчаться с того, что минги снова не придет. у него была своя жизнь, свои дела и заботы, как и у всех остальных. он все еще оставался лучшим другом юнхо, не оставлял его и не бросал. юнхо правда пытался убедить себя в этом, но проигрывал нелепым чувствам, сдавливающим сердце.       минги в принципе стал реже появляться в сети, меньше писал, отменял вечерние звонки. был занят то учебой, то работой, то ходил на встречи с соседями. в это время будни юнхо не менялись: закончив тяжелую, ненавистную смену, он разбито плелся домой, где бездумно смотрел в экран монитора, ожидая чего-то, что не произойдет. он ненавидел себя и свои мысли за то, что не может искренне порадоваться за дорогого друга, продолжая сравнивать их жизни и жалеть себя. юнхо ощущал себя таким глупцом, когда чувствовал неприязнь к новым друзьям минги просто потому, что они находились рядом с ним. почему он так хотел его только для себя и ни для кого другого? ответ крутился на кончике языка, но юнхо не позволял ему сорваться с губ.       он поднялся со скамейки и достал из рюкзака камеру. давненько он не пользовался ей, не замечал ничего красивого, что хотелось бы запечатлеть на снимке. снежный пейзаж, образовавшийся вокруг него, навевал воспоминания, и от нечего делать юнхо бродил по парку, фотографируя заснеженные деревья, статуи, фонари, тени людей вдалеке. что-то откликнулось в его сердце, когда он рассматривал получившиеся кадры. он вспомнил, что ему очень нравится фотографировать. всегда нравилось и нравится до сих пор.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – прости, не смогу приехать на каникулах. буду очень занят.       яркие украшенные елки, рассеивающие ночную тьму гирлянды, праздничные вывески и фигурки. даже холодный ветер и сильный снег не мешали всеобщему веселью. новогодние песни и развлечения согревали людей, взволнованно ожидающих зимнее торжество. юнхо ходил по улицам и фотографировал места, показавшиеся ему красивыми. он надеялся, что какие-нибудь из этих снимков подойдут для его портфолио.       это было его первое празднование нового года без минги. обычно их семьи собирались и отмечали его вместе. даже если родители уходили по гостям, они с минги все равно виделись на следующие дни. ночевали друг у друга, ходили кататься на ледяную горку во дворе, гуляли, пока не застынут на морозе. в этот год планировалось то же самое, но минги оказался слишком занят учебой и, как он сказал, налаживанием связей. наверняка он имел в виду что-то связанное с работой, но измотанный мозг юнхо сразу обострил внимание на новых друзьях мина из общежития, с которыми он собирался праздновать в этот раз. чтобы не думать об этом, юнхо и сам решил загрузить себя работой – взял больше смен, начал трудиться над портфолио. он решил, что ему особо нечего терять, что он и так свалился почти на самое дно, а значит, попробовать себя в деле, которое действительно ему нравилось, не повредило бы. он начал много времени уделять изучению фотографии, практиковался в редакторах, пробовал по-новому работать с камерой. это немного отвлекало его от мыслей о минги, который все реже писал ему первым.       юнхо провел новый год один. видеться с недовольными родителями не хотелось, а приятели с универа и со школы все разъехались кто куда. он не занимался ничем особенным в этот день, не украшал комнату, не включал телевизор и не выпивал шампанское под бой курантов. когда настала полночь, юнхо все же осмелился поздравить минги с праздником. он не мог поверить, что после стольких лет ему было страшно и беспокойно писать своему лучшему другу. минги ответил гораздо позже, когда у юнхо время уже близилось к утру. он прислал фотографии из общежития, где он вместе с соседями отмечал новый год. все дурачились, обнимались, увлеченно о чем-то болтали. подвыпивший и раскрасневшийся минги улыбался юнхо с экрана, и он не мог не улыбнуться ему в ответ. привычная тоска снова начинала растекаться по телу, но юнхо удавалось держаться, пока он не увидел один из снимков. на фоне искусственной елки минги обхватил за плечи девушку и смущенно зарылся лицом ей в плечо. держась за его руки, девушка смеялась и смотрела в камеру. юнхо смотрел прямо ей в глаза и чувствовал, как собственное сердце разбивается на части.       сперва он не понял, почему это фото произвело на него такой эффект, поэтому он долго разглядывал его, пробовал незнакомую боль на вкус, пытаясь сообразить, что именно его так задело. то, чего он так давно избегал, наконец дало о себе знать. как глупо. как глупо влюбиться в своего лучшего друга. как глупо влюбиться и не признавать этого. как глупо влюбиться и не предпринять ни одной попытки что-то с этим сделать.       когда это вообще началось? будто в трансе, юнхо потянулся к фотоальбому на столе. фотографии на первых страницах делали его родители, когда он был еще совсем маленьким. вскоре на снимках стал появляться такой же маленький минги. юнхо взглянул на отражение себя из детства и увидел в его глазах все те же теплые чувства к близкому другу. неужели это было с ним всегда? он швырнул альбом на пол и сжал лицо руками. все, что копилось внутри, вырвалось наружу безудержным потоком.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – как дела у минги?       – не знаю.       юнхо курил сигарету у подъезда, выдыхая дым в черное небо. вечер только начинался, а на улице уже царила темень. по крайней мере, она закрывала собой грязный снег, мусор и лужи, заполонившие город. юнхо скривился в лице то ли от холодного ветра, то ли от неприятного привкуса на языке. ему не нравилось курить, это не приносило никакого удовольствия и нисколько не помогало. однако выкуривать по сигарете вечером стало его традицией, ритуалом, будто вместе с табачным пеплом он стряхивал с себя всю усталость и беспокойство за прошедший день.       он продолжал работать в тошнотворном ему месте, только потому что его согласились взять и даже платили какие-то деньги. это было для него всяко лучше, чем вернуться к родителям, с которыми он и так стал проводить гораздо больше времени. для практики юнхо навещал своих родственников и ходил по семейным праздникам с камерой, зарабатывая с этого почти ничего, кроме опыта. мать с отцом смотрели на него косо, но не отказывались помогать, при этом успевая всегда вставить свое слово.       – может, пойдешь обучать деток? ты же хорошо знаешь языки, так хоть где-то пригодятся твои знания.       – может, попробуешь еще раз доучиться? ты же дошел почти до конца, так хоть наши деньги не уйдут на ветер.       – может, перестанешь заниматься чепухой? ты же видишь, как хорошо сейчас учится минги, так хоть его примеру последуй.       юнхо отводил взгляд и молчал. он безмерно ценил попытки родителей помочь, но больше всего на свете ему хотелось, чтобы они поняли смятения его сердца и посоветовали что-нибудь исходя из них. но как они поймут, откуда они обо всем узнают, если юнхо сам закрылся от них? от родителей, от друзей, от всего вокруг. даже от минги. когда в семье его спрашивали, как поживает их маленький мин, юнхо правда не знал, что ответить. он и сам не знал, что происходит там, за пределами телефонных переписок и звонков, которые прекратились пару месяцев назад. минги был вечно занят и почти не появлялся в сети, а юнхо боялся его беспокоить. и это была наглая ложь, потому что он просто боялся. он не понятия не имел, как ему общаться с минги, который, оказывается, все это время нравился ему как парень. все их глупые шутки, случайные и не очень прикосновения – все это стало выглядеть в глазах юнхо иначе. глаза той девушки с фотографии не покидали его, как и навязчивая идея о том, что между ней и минги было что-то особенное. юнхо сгорал, представляя, как мин держит ее за руку, а не его, как обнимает и целует ее, а не его, как просыпается с ней в одной постели, а не с ним. хуже всего было не знать, что на самом деле происходит, и плутать среди догадок, основанных на одной фотографии и ревности.       юнхо затянулся и откинул голову назад. приятная дрожь растеклась по телу, прогоняя напряжение. жаль, что эффект длился не больше пары минут. выдохнув дым и потушив тлеющую сигарету ботинком, юнхо уже не чувствовал легкости. он подумал, что ему следует так же затоптать эти бестолковые чувства, похоронить, попрощаться с ними. он должен справиться со всем сам, должен перестать полагаться на других. может, тогда все станет чуточку лучше?

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – я так устал.       за окном кофейни бродила весенняя тьма, пока внутри приглушенный свет ламп согревал посетителей. там, где сидел юнхо вместе с девушкой, которую пригласил на свидание, было темнее всего. теплые лучи отражались на их смущенных лицах, прячущихся в тени. это была их третья встреча наедине, и они с ненасытным любопытством тянулись узнать друг друга поближе. юнхо нравились ее фотографии, он интересовался ее идеями и методами работы с камерой, а ей, вероятно, нравился юнхо. когда она предложила встретиться вдвоем после курсов, юнхо не стал сопротивляться.       – я больше так не могу.       юнхо правда было хорошо рядом с ней. талантливая, умная девушка, с которой всегда можно было узнать что-то новое. уверенная и решительная, она подстегивала юнхо брать инициативу в свои руки. внимательная и проницательная – иногда ему казалось, что она заглядывала ему в душу. с ней было интересно, приятно, комфортно и лишние мысли не смели мешать их уютным беседам.       – пусть все закончится.       тем вечером телефон юнхо разрывался от уведомлений, но он постоянно откладывал его куда подальше, не проверяя, кто решил так настойчиво его беспокоить. его собеседница, однако, сама убедила его ответить – вдруг что-то важное. извинившись, юнхо достал телефон и увидел десятки сообщений от минги. он быстро пролистал их – все они были странного содержания. пока он растерянно вглядывался в экран, их становилось все больше. на миг юнхо ощутил, как возведенные им хрупкие стены начинают стремительно падать, и взмокшей рукой поспешил убрать телефон обратно. сообщения заменили звонки. юнхо чувствовал, что его улыбающаяся маска трескается вместе с ним, и это не осталось незамеченным от его чуткой подруги. она сказала, что может немного подождать. на ватных ногах он вышел на улицу в одной толстовке. промозглый ветер пробирался под кожу, гудел в ушах, пока он покрасневшими пальцами набирал номер минги. услышав его дрожащий голос через динамик, сердце юнхо будто с грохотом выпало из груди.       – прости...       – что случилось? – юнхо чувствовал, как его начинает трясти.       – я просто... такой неудачник.       – о чем ты вообще говоришь? ты самый талантливый, усердный человек, которого я знаю.       – у меня ничего не получается. я один, здесь нет никого, я ничего не могу без... – всхлипывая, говорил минги.       юнхо застыл на месте. в последний раз минги плакал перед ним, наверное, в детстве, когда сильно подвернул ногу на спортивном кружке. юнхо расплакался тоже и, держа мина за руку, пытался успокоить его, пока не приедут родители. взрослея, они позволяли себе такие эмоциональные взрывы все меньше, заменив их редкими разговорами о своих переживаниях. юнхо не знал, что делать. ему вдруг стало так страшно, так больно, все мысли в голове дали сбой.              – я так устал, я просто хочу домой.       – дыши. все будет хорошо. ты со всем справишься.       юнхо очень хотелось и в тот миг держать минги за руку, прикоснуться к его лицу и осторожно стереть слезы пальцем. ему хотелось забрать его боль себе. но все, что он мог, – пытаться помочь словами, от которых почти не было толку. юнхо чувствовал себя самым большим глупцом на свете. как он мог не замечать, через какие трудности проходил все это время его друг? почему думал только о себе? ноша, которую взял на себя минги, была гораздо более тяжелой его собственной, а он выбрал обходить его стороной, тосковать в одиночестве и тайно завидовать. ему хотелось провалиться под землю от ненависти к самому себе.       – побудь со мной еще немного.       продрогший на холоде юнхо взглянул на окно кофейни, где его все еще ждала девушка. он обещал скоро вернуться, но как он мог теперь бросить минги, как мог ему отказать? тяжело вздохнув, он отвернулся и вжался в толстовку, прижав телефон ближе к себе. они говорили еще какое-то время, юнхо потерял счет прошедшим минутам. минги так и не объяснил, что именно его так сильно расстроило. юнхо не стал давить, просто слушал и поддерживал как мог.       когда послышался звук открывающейся двери поблизости, юнхо испуганно обернулся и увидел свою подругу – уже одетую, укутанную шарфом, с собранной сумкой. он выпрямился и подошел к ней, отключив микрофон. она смерила его жалостливым взглядом и горько улыбнулась.       – извини. я знаю, ты никогда не смотрел на меня как на девушку. но я думаю, у нас не получится быть просто друзьями.       она в последний раз обняла его и ушла, теряясь в серой толпе. юнхо схватился за голову и обессиленно скатился вниз по стене кофейни. на другом конце звонка минги спросил, что случилось.       – тоже устал.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – когда я приеду, мы обязательно сходим в тот вьетнамский ресторанчик у твоего дома. на улице с каждым днем становилось все теплее. деревья вновь надевали на себя листья, расцветали цветы, из-под тающего снега показывалась блеклая трава. вечера будто посветлели на несколько тонов. легкий ветерок путался в волосах юнхо, пока он прогуливался в парке и фотографировал оживающий после морозов город. это стало его рутиной – шагать по сухому асфальту в наушниках и с камерой под рукой после курсов или с работы. какая-то часть юнхо надеялась, что все налаживается, но другая продолжала отмечать не заканчивающиеся трудности.       юнхо становился все лучше в фотографии, но это занятие так и не приносило ему средств к существованию. родственники и приятели достаточно помогли ему, однако новые предложения не поступали и не находились. возможно, уделяй он этому делу больше времени, что-то бы и вышло. но он оставался на прежней работе и дико уставал под конец дня. боялся, что если уйдет, не сможет найти ничего лучше. несмотря на это, он не хотел бросать камеру – это увлечение было одной из немногих вещей, что приносили покой в его сердце.       после неудачного случая в кофейне юнхо не осмеливался приглашать и приходить на свидания. время от времени он вел переписки со знакомыми девушками, но старался не пересекать черту. он и сам стал замечать за собой, что не горит желанием ни проводить с ними больше времени, ни прикасаться к ним. и, конечно, его расстраивала эта невозможность быть как все остальные парни, расстраивала нескончаемая привязанность к такому же парню. он прилагал кучу усилий, чтобы остыть и смотреть на минги как раньше, но эта затея практически не работала. когда юнхо узнал, что он вскоре собирается приехать домой, от нее не осталось ни следа.       он сказал, что приедет летом. сказал, что уже купил билеты и довел все дела до конца. юнхо все еще не мог поверить, что это действительно произойдет. за целый год он так отвык от тепла минги. иногда ему казалось, что он существует исключительно в его измотанной голове. мысль о том, что он сможет увидеть его вживую, дотронуться до него, обнять, услышать его голос не через шипящий динамик, будоражила.       они стали общаться немного чаще. не каждый день, несколько раз в неделю. юнхо беспокоился о его самочувствии, как и минги о состоянии юнхо. однако их разговоры естественным образом стали более холодными, не такими открытыми как раньше. они меньше делились деталями, историями, мыслями, меньше обсуждали интересы и увлечения. это расстраивало, но все же было лучше, чем ничего.       юнхо замечал, что минги нередко рассказывал о своей соседке по общежитию, но как-то вскользь и мимолетом. должно быть, это была она на той новогодней фотографии, о которой юнхо до сих пор было больно вспоминать. он говорил, что ходил с ней куда-то (не говорил куда), что они сидели вместе на кухне (что они делали, о чем говорили?), что она помогала ему с учебой (были ли они друг у друга в комнатах?). юнхо пообещал себе не быть эгоистом и больше думать о минги, но взаимоотношения с этой девушкой не отпускали его. какая-то наивная часть внутри него постоянно твердила, что он не хочет отдавать его никому.       юнхо с нетерпением ждал возвращения минги, но и в то же время беспокоился из-за этого. он совсем не знал, как вести себя с ним после долгой разлуки и после того, как обнаружил в себе далеко не дружеские чувства. вряд ли получится как прежде беззаботно общаться с ним и просто быть рядом. он надеялся приложить все усилия, чтобы не дать этим глупым эмоциям просочиться. он даже не думал говорить о них. особенно его подстегнули слова минги, когда он сказал, что приедет домой не один.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – вы так похожи, прямо близняшки!       в гостиной было светло, душно и шумно. так много родственников минги уместились в одной комнате, чтобы наконец увидеться с ним. весь вечер его мама была рядом и не отпускала из теплых объятий. часто она поглядывала на его девушку и все удивлялась тому, как она похожа на юнхо. возможно, это правда было так. высокая, подтянутая, с короткими русыми волосами и нежными чертами лица. даже форма глаз идентичная. юнхо сидел за праздничным столом и смотрел на пустую тарелку перед собой. в какой-то момент он перестал понимать, о чем разговаривают остальные, перестал слышать чужие голоса, неосознанно отдалился от всего торжества. его тело превратилось в одну большую слабую точку, кровоточащую рану, которая беспрерывно болела. сотни вопросов крутились у него в голове, и пока он терялся в догадках, чувствовал, как ему становится хуже.       зачем минги это сделал? хотел обозначить границы, похвастаться, показать, что не посчитал необходимым рассказывать о первых отношениях своему лучшему другу? юнхо знал, что ничего из этого не было правдой, но никак не мог подобрать правильное объяснению происходящему. да, они редко говорили об подобном, но все же... стоило ли вот так ставить его и остальных перед фактом? или он не сказал об этом только юнхо? мысли путались, шли кругом, сдавливали виски. несмотря ни на что, юнхо никак не мог злиться на него. он злился на самого себя, на свои глупые надежды, за которые продолжал держаться. он ведь знал, что ничего из этого не выйдет. знал, но не мог остановиться.       когда юнхо увидел минги в аэропорту, взлохмаченного, сонного, смущенного, ему едва удалось сдержать слезы. он был так счастлив и напуган одновременно. это был тот же самый минги, которого он знал всю свою жизнь, но в тот миг встреча с ним ощущалась совершенно иначе. юнхо смотрел на него гораздо дольше, чем нужно, пожимал руку крепче обычного, краснел и стеснялся от случайных прикосновений в машине по дороге домой. сердце приятно и болезненно сжималось, когда они встречались глазами. тепло растекалось внизу живота, когда они обнимались. юнхо чувствовал себя самым большим влюбленным дураком, однако никакой радости от этого не испытывал.       они редко оставались наедине, потому что минги всегда звал с собой девушку, куда бы они ни пошли. прогуляться по улицам, на которых выросли. пройтись мимо школы, посмотреть что-нибудь в старом кинотеатре, побродить по центру города. сходить в тот самый вьетнамский ресторанчик, куда они вдвоем раньше часто заглядывали. рядом с ними юнхо больше молчал и с трудом натягивал на себя улыбающуюся маску. видя, как минги держит ее за руку, как нежно она на него смотрит, как они смеются над чем-то, что известно только им двоим, он пытался отдалить свои чувства от тела. он пытался стать пустым сосудом, чтобы проводить с минги как можно больше времени и не чувствовать, будто собственное сердце рассекают острием ножа.

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      – он так много говорит о тебе. спасибо, что заботишься о нем. это был один из последних дней перед отъездом минги. втроем они собрались в маленькой квартирке юнхо, чтобы поиграть в настолки и выпить. за все время, проведенное вместе, юнхо немного свыкся с раскладом дел и принял его как данность. лучше не стало, но болело чуть меньше. он даже поладил с девушкой мина, когда узнал ее поближе. очень яркая и улыбчивая, с хорошим чувством юмора, похожими интересами. юнхо подумал, что она хорошо ему подходит.       – я рада, что у него есть хороший друг.       после полуночи юнхо помог ей расправить постель и прилечь отдохнуть. она продолжала благодарить его, пока не заснула. юнхо растерянно смотрел на умиротворенное лицо девушки и никак не мог заставить себя ненавидеть ее.       он нашел минги у себя на балконе. тот уселся на пол, листая фотоальбом, – тот, которым очень дорожил юнхо. он нежно рассматривал фотографии и улыбался, легкий румянец проступил на его щеках. юнхо нехотя отвернулся и зажег сигарету.       – не думал, что ты куришь.       – не думал, что ты трогаешь чужие вещи.       – чего я тут не видел? мы прошли через все это вместе.       неловкая тишина повисла в воздухе. летняя прохлада окутывала ночной город, но юнхо все равно чувствовал, что горит. он ощущал присутствие минги слишком ярко и боялся пошевелиться. вот они только вдвоем, подвыпившие, расслабленные, так близко на этом крошечном балконе. юнхо не заметил, как сотлела его сигарета. он бросил ее за решетку, но не сдвинулся с места.       – посмотрим вместе? – прошептал минги. что-то необъяснимо горькое было в его голосе.       юнхо уселся рядом с ним. мин сложил альбом на их колени и продолжил листать. фотографии с младшей школы: они на новогоднем празднике в пиратских костюмах гоняются друг за другом с пластиковыми шпагами в руках. день рождения минги, испачканные пиццей они смотрят друг на друга и смеются. в средней школе кадры со спортивных соревнований: они показывают в объектив медали и держатся за руки. они кричат в парке аттракционов, бегают за собакой юнхо, лежат на диване и читают комиксы. старшая школа – выпуск, экзамены, ночевки, поздние прогулки. примерно оттуда начинают появляться снимки, которые делал юнхо. минги кормит пони в зоопарке, минги едет на велосипеде, минги играет в приставку. иногда проскальзывали их общие фотографии, но гораздо реже. на последней странице минги на фоне качелей, покрытых снегом.       разглядывая старые воспоминания, они шутили, смеялись над ними, смущались, дополняли их историями тех времен, которые остались далеко позади. сам того не заметив, юнхо устроился у минги на плече. он сложил свою руку ему на бедро, медленно проводя пальцами по джинсам. их колени постоянно соприкасались, дыхание обжигало щеки, посылая тепло по всему телу. юнхо не знал, было ли дело в алкоголе или в странной атмосфере, возникшей между ними. все проблемы и беспокойства покинули его мысли, он будто вернулся в прошлое, когда существовал в маленьком мире только для него и минги.       он почувствовал его взгляд на себе и обернулся. в черных глазах отражался приглушенный свет из комнаты, огни улиц и искры того, что минги хотел сказать. их лица вдруг оказались так близко. юнхо закрыл глаза, позволив себе отдаться моменту. когда их губы соприкоснулись, ему показалось, что он был создан, чтобы целовать минги. это ощущалось так хорошо, так естественно – так, как он и представлял. кружилась голова, тело плавилось под крепкими руками, которые бродили по его коже. юнхо подумал, что поцеловать минги было самым правильным решением в его жизни. он хотел делать это до конца времен, ни в коем случае не отрываться, пока не вспомнил, что они все-таки были не одни.       – черт... прости. – юнхо отскочил от минги как от огня и ошеломленно уставился на него. что они только что сделали?       – н-нет, нет, в-все в порядке, – пытался успокоить его минги, запинаясь в словах. он выглядел напуганным и растерянным. глядя на его раскрасневшиеся щеки и припухшие, влажные губы, юнхо понимал, что ничего у них не в порядке.       – у тебя есть девушка.       – я-я...       – почему ты не говорил мне о ней?       минги опустил глаза и виновато сжал губы. он хотел что-то сказать, но, кажется, не находил в себе сил. юнхо схватил себя за волосы и тяжело вздохнул. он уже совсем ничего не понимал.       – я всегда... – крепко сжав руки, начал минги. – всегда хотел нравиться тебе. но ничего не выходило... это так тупо.       – да, это тупо, – резко бросил юнхо. – что это за объяснение? думаешь, я не хотел? устало держась за голову, юнхо посмотрел на черное небо и ощутил, насколько безнадежным стало их положение. возможно, ему следовало радоваться, что его чувства оказались взаимными. но этого было недостаточно. недостаточно, чтобы они могли быть вместе, находясь в разных городах. недостаточно, чтобы могли съехаться из-за учебы и работы. недостаточно, потому что у минги была прекрасная девушка, которая подходила ему по всем этим пунктам. девушка, которая его любила. юнхо подумал, что лучше бы не узнавал правду. лучше бы он продолжал считать, что ничего никогда не случится, вместо того, чтобы быть бессильным против обстоятельств, стоящих на пути.       – и что нам делать? – спросил он, опустошенно глядя в черные облака. минги помедлил с ответом. наверное, он тоже не знал.       – а чего хочешь ты?       юнхо замолк. свои желания он привык закапывать глубоко у себя голове – там же, где похоронил свою мечту и свои чувства. вся его жизнь крутилась вокруг этой привычки и, казалось, уже была не способна измениться под другие правила. каждая попытка выбраться из цикла пугала и отталкивала его назад, а он понимал, что совершенно не знает самого себя.       минги осторожно прикоснулся к его руке и пододвинулся ближе. юнхо вздохнул. как бы он ни бежал от минги, как бы ни прятался от чувств к нему, он продолжал возвращаться. наверное, ему просто стоило бежать в его сторону, когда еще было не поздно.              он взял руку минги в свою и устало лег ему на плечо.       – я не знаю.