Та самая вечеринка у Джея

Солнце пробивалось сквозь неплотные шторы, мягко заливая комнату тёплым золотым светом. Джейк проснулся раньше, чем привык, но на этот раз его не раздражала ни ранняя пора, ни тяжесть в теле после позднего вечера. Всё это теряло значение, потому что рядом, почти полностью прижавшись к нему, спал Хисын. Его дыхание было спокойным и ровным, волосы растрёпаны и щекотали плечо Джейка, а рука обвивала его талию так уверенно, будто он давно привык засыпать в этой позе. Это было уже их второе утро вместе, и в отличие от первого — робкого, где каждый из них не до конца понимал, как себя вести, — теперь между ними не осталось неловкой тишины. Джейк чувствовал, как легко ему дышится рядом, и позволил себе обнять его крепче, провести пальцами по линии спины, задерживаясь внизу, будто проверяя, не исчезнет ли это тепло, если сжать сильнее. Хисын слегка пошевелился во сне и, словно отвечая, ещё плотнее прижался. Джейк не удержался и коснулся губами его виска, потом щеки, медленно скользя к уголку губ. Он остановился, не решаясь разбудить его так резко, но Хисын, будто почувствовав прикосновение, открыл глаза. Немного сонные, ещё мутные от сна, но в них тут же мелькнула мягкая улыбка. — Уже утро? — хрипло спросил он, голос был низким, чуть охрипшим, и от этого по спине Джейка пробежала дрожь. — Угу, — Джейк кивнул, продолжая перебирать его волосы. — Но можно сделать вид, что ещё рано. Хисын усмехнулся, подтянул его ближе и коснулся губами его подбородка. Поцелуи стали медленными, ленивыми, словно продолжением сна. Не было спешки, не было страха — только желание чувствовать друг друга. Джейк отвечал так же, прижимаясь к нему бедром, позволяя рукам скользить по плечам, по спине, по коже, которая уже не казалась запретной. — Знаешь… — сказал Хисын, когда их губы на секунду разъединились. — Мне нравится просыпаться рядом с тобой. Эти слова прозвучали так просто и так честно, что у Джейка перехватило дыхание. Он хотел что-то ответить, но в итоге просто рассмеялся и уткнулся носом в его шею. — Мне тоже, — прошептал он в кожу. Они ещё долго лежали так, не вставая, будто весь мир можно было отодвинуть на потом. Хисын лениво чертил пальцами узоры на его руке, Джейк гладил его спину. Каждое прикосновение было лёгким, но полным смысла. Открытым. Теперь между ними не оставалось барьеров ни в словах, ни в движениях. Их разговоры стали проще. Они обсуждали всё подряд — начиная от того, что у Хисына вечером тренировка, и заканчивая глупостями вроде того, что Джейку пора научиться жарить яйца не в уголь. Но всё это сопровождалось смехом, поцелуями и случайными, но такими нужными прикосновениями. Когда Хисын потянулся к телефону и сказал, что пора вставать, Джейк остановил его, уложив обратно на подушку. — Давай ещё немного. Джейк хотел ещё «немного» — этих утр, этих прикосновений, этой лёгкости рядом. Хисын понял это без слов и снова поцеловал его, подтверждая, что тоже хочет того же.   Позже на кухне стоял аромат свежемолотого кофе и чего-то подгоревшего. Джейк, в домашней футболке и шортах, возился у плиты, пытаясь хоть как-то спасти яичницу. Но сосредоточиться ему было тяжело — и не потому что он сонный, а потому что Хисын, лениво опершись на столешницу, следил за каждым его движением с таким видом, будто Джейк был главным развлечением утра. — Ты понимаешь, что яичница — это самое простое блюдо на свете? — нарочито серьёзно произнёс Хисын, вставая позади. — Даже дети справляются. — Очень смешно, — пробурчал Джейк, переворачивая яичницу, которая окончательно прилипла к сковороде. — Приходи и сам готовь. — Да зачем? — Хисын шагнул ближе и без предупреждения обхватил его за талию, прижимаясь к его спине. — Мне и так весело. Джейк хотел было возмутиться, но в тот же момент ощутил, как тёплые губы скользнули по его шее, мягко, лениво, с лёгким нажимом. От неожиданности он чуть не уронил лопатку. — Хисын… — выдохнул он, но голос предательски дрогнул. — Что? — Хисын сделал вид, что удивлён, продолжая целовать линию шеи и поднимаясь выше к уху. — Просто поддерживаю морально. Руки, которые обнимали его талию, начали двигаться. Сначала медленно, будто невзначай, но вскоре пальцы оказались под тканью футболки, скользя по коже живота. Джейк вздрогнул и попытался сосредоточиться на сковороде, но это было бесполезно каждая клетка его тела отзывалась на прикосновения, мурашки пробегали по спине, а дыхание становилось сбивчивым. — Хисын, если это подгорит, ты будешь есть сам, — он попытался сделать голос строгим, но прозвучало это слишком сдавленно. — Ничего страшного, — Хисын усмехнулся прямо у его уха и провёл ладонью выше, по груди. — Я не за едой сюда пришёл. Джейк откинул голову на его плечо, не выдержав напора. Он чувствовал себя загнанным в угол — но в хорошем смысле. Это было слишком новое и слишком острое ощущение позволять кому-то так свободно и жадно трогать себя, позволять терять контроль. Хисын, довольный реакцией, всё чаще прерывал его «готовку» долгими поцелуями. Он то прижимал Джейка к себе так крепко, что тот забывал, чем вообще занимался, то отпускал, чтобы снова вернуться, как будто нарочно испытывал его терпение. В какой-то момент Джейк не выдержал положил лопатку на стол и резко развернулся. Их губы тут же встретились, на этот раз без стеснения и сдержанности. Поцелуй был жадным, требовательным, и теперь уже Джейк прижимал его к себе, будто хотел доказать, что тоже способен идти до конца. — Вот так-то лучше, — прошептал Хисын, когда они оторвались друг от друга. Его глаза блестели, а на губах играла самодовольная улыбка. Джейк так и не успел снять сковородку с плиты — Хисын буквально перехватил инициативу и, не давая ему снова отвернуться, подтянул ближе. Его губы скользили вниз по шее, задерживались у ключицы, оставляя горячие влажные следы, от которых Джейк невольно вскидывался, будто его накрывал электрический разряд. — Ты… — Джейк попытался выдохнуть хоть что-то связное, но голос срывался В итоге поддавшись напору, сам потянул его за шею в новый поцелуй. Он был глубже, жарче, чем все предыдущие, и в нём не осталось ни намёка на скованность. Хисын прижал его к столешнице так, что спина Джейка ощутила прохладное дерево, и, не давая перевести дух, снова спустился губами ниже. Теперь его внимание сосредоточилось на линии ключицы, затем на груди, куда он пробрался под ткань. — Хисын, — Джейк пытался звучать строго, но это прозвучало больше как приглушённый стон. — У меня… завтрак… — Забудь про завтрак, — ответил тот почти мгновенно, усмехнувшись против кожи. — Я нашёл кое-что вкуснее. Его губы снова коснулись шеи, но теперь сильнее, с лёгким укусом, отчего у Джейка по спине пробежала дрожь. Он невольно вцепился пальцами в плечи Хисына Дым от яичницы уже тянулся к потолку, но Джейк даже не пытался что-то с этим сделать. Всё его внимание было приковано к Хисыну, который словно потерял всякое терпение. Он держал Джейка крепко, не давая даже отступить, а губы его скользили всё ниже — от уголка губ по подбородку, по линии шеи, к ключице. Джейк едва успевал втягивать воздух, и каждый новый поцелуй оставлял на коже ощущение жара, будто после них там должны были остаться следы. Хисын пальцами задирал футболку всё выше, не торопясь, словно наслаждаясь каждым открывающимся кусочком кожи. Джейк не знал, куда деть руки — то хватал его за плечи, то вцеплялся в волосы, будто хотел остановить, но на деле сам подталкивал его ближе. — Хисын… — голос Джейка прозвучал срывающимся шёпотом, будто он умолял и в то же время провоцировал. — Что? — усмехнулся тот, не отрываясь от его шеи и оставляя там влажные, жгучие следы. — Завтрак? Я же говорил, я не за этим пришёл. Хисын только навалился сверху, и теперь его руки свободно бродили по телу Джейка — то хватали за талию, то скользили по животу, то пробирались выше, заставляя его замирать от каждого нового прикосновения. Поцелуи стали жаднее, грубее, их дыхание смешивалось, и Джейк уже не пытался сдерживать тихие выдохи, которые срывались с губ. Его пальцы сами нашли путь к затылку Хисына, крепко ухватили его волосы, будто боялись, что он оторвётся хоть на секунду. Когда губы Хисына прошлись по груди, открытой от задранной футболки. Жар захлестнул Джейка целиком. Завтрак, сковорода, дымящийся воздух — всё исчезло. Оставался только он, прижатый к столу, и Хисын, который будто решил, что утро создано именно для этого — чтобы исследовать каждый дюйм его кожи, не оставляя ни единого места без внимания. Джейк теперь сидел на краю столешницы, запрокинув голову и цепляясь пальцами за край мебели, пока Хисын осыпал его живот горячими поцелуями, вплетая в них лёгкие укусы. Каждый раз, когда его зубы оставляли новые следы, Джейк не мог сдержать сдавленный стон, и от этого в груди копилась всё более мучительная сладкая дрожь. Хисын явно наслаждался каждым его звуком — то задерживал губы дольше, то резко менял ритм, провоцируя, будто нарочно вытаскивая из него всё больше. Но вскоре кухня показалась им слишком тесной. Столешница скрипела, Джейк не знал, куда деть руки и ноги, и сам воздух был пропитан запахом несостоявшегося завтрака. Хисын вдруг поднял голову, встретился с ним взглядом — тёмным, полным желания — и резко, но уверенно подхватил его на руки. Джейк только успел вскрикнуть от неожиданности, вцепившись в его шею, а затем почувствовал, как Хисын несёт его к дивану. Он усадил его на себя, так что Джейк оказался верхом на его бёдрах, и ладони Хисына тут же легли на его талию, крепко удерживая. Их тела соприкоснулись так близко, что Джейк ахнул, когда ощутил явное возбуждение Хисына, прижимающееся к нему. Волна жара моментально разлилась по всему телу, и он не смог сдержать новый стон, спрятавшись лицом у него на шее. Хисын засмеялся тихо, низко, и этот смех прошёлся мурашками по коже. Его руки спустились ниже, к бёдрам, сжимая их так, что у Джейка перехватывало дыхание. Он словно испытывал его — двигал, прижимал, заставлял чувствовать каждое касание ещё острее. — Чувствуешь? — прошептал он прямо в ухо, голосом, от которого у Джейка закружилась голова. — Да… — выдохнул тот, не поднимая глаз, но только сильнее прижимаясь, словно сам умолял о продолжении. Хисын поднял его лицо за подбородок и впился в губы поцелуем — жадным, требовательным. Джейк отвечал не менее отчаянно, хватая его за плечи, вцепляясь в футболку, и каждый их поцелуй становился глубже, срывал последние остатки контроля. В какой-то момент Хисын снова скользнул ладонью под его одежду, проводя пальцами по горячей коже, и Джейк задрожал всем телом. Поцелуи теперь рвались к шее, к ключицам, и он чувствовал, что Хисын не собирается останавливаться. Его дыхание было тяжелым, руки настойчивыми, а сам он держал Джейка так крепко, словно боялся, что тот исчезнет, если ослабить хватку. Джейк, потерявшись в этом вихре ощущений, понял только одно он никогда ещё не был так близко к кому-то. Его сердце колотилось безумным ритмом, тело отзывалось на каждое прикосновение, и в голове не оставалось ни одной здравой мысли.  Джейк в какой-то момент уже не смог оставаться на стороне — его тело само требовало большего. Он застонал, крепче сжав плечи Хисына, и начал двигаться сам, медленно скользя бёдрами по нему, будто проверяя, насколько далеко может зайти. Сначала движения были осторожными, будто пробными, но вскоре внутри него что-то сорвалось, и он задал свой ритм — нетерпеливый, жадный, полный желания. Хисын поймал его за талию, пальцы впились в кожу так, будто он боялся, что Джейк может выскользнуть. Его бёдра тут же двинулись навстречу, и их ритмы сошлись, превращая всё вокруг в оглушающий поток ощущений. Воздух срывался с губ Джейка тяжёлыми стонами, иногда прерывающимися на всхлипы — он не пытался их сдерживать, наоборот, каждый новый звук только сильнее заводил Хисына. Футболка мешала. Хисын нетерпеливо ухватился за подол и резким движением стянул её через голову, бросив куда-то в сторону, даже не посмотрев. Его губы тут же пересели ниже — к груди. Он впивался в кожу поцелуями, не забывая прикусывать, оставляя заметные следы, словно метки, а Джейк выгибался навстречу, не в силах терпеть. Каждое прикосновение казалось электрическим разрядом, проходящим сквозь всё тело. Руки Хисына спустились ниже, жадные и нетерпеливые. Он без колебаний пробрался под шорты Джейка, ладонями скользнул по бёдрам, прижимая его ближе. Кончики пальцев исследовали каждый сантиметр кожи, вызывая у Джейка новые волны дрожи. Его дыхание сбивалось, губы то приоткрывались для новых стонов, то находили губы Хисына для поцелуя, в котором они оба тонули, не думая о воздухе. Каждое движение их тел становилось резче, напряжённее. Джейк чувствовал, что теряет контроль — он уже не мог остановиться, да и не хотел. Всё его существо требовало продолжения, новых ощущений, новых прикосновений. Он двигался всё быстрее, каждый раз будто вырывая из себя новые ноты, а Хисын только сильнее подхватывал его ритм, заставляя их тела сливаться в едином порыве. В какой-то момент Джейк откинул голову назад, волосы слиплись от пота, по горлу сорвался протяжный стон, такой громкий, что в другой ситуации он бы смутился. Но не сейчас. Сейчас его уже ничто не сдерживало. Его руки то цеплялись за спину Хисына, то сползали вниз, будто он боялся потерять опору. Хисын же, напротив, выглядел абсолютно уверенным. Его движения были точными, сильными, и в каждом ощущалась власть над ситуацией. Но при этом он не отпускал Джейка ни на секунду, удерживал его ближе, чем когда-либо, словно хотел раствориться в нём. Джейк, не сбавляя ритм, тяжело дышал прямо в ухо Хисына, его губы ловили каждый участок кожи, начиная от линии челюсти и опускаясь ниже, к шее. Он нарочно задерживался там, оставляя след за следом, будто хотел пометить его, сделать так, чтобы завтра в зеркале Хисын ясно видел, кто это сделал. Зубы мягко врезались в чувствительную кожу, за чем следовал горячий влажный поцелуй, и Хисын глухо стонал, пальцы сильнее вжимались в бедра Джейка, будто он не мог больше контролировать себя. Футболка мешала — Джейк почти рывком потянулся к её краю, прохрипев — Сними. Хисын даже не стал спорить, одним движением стянул ткань и отшвырнул в сторону, туда же, где валялась футболка Джейка. Его грудь, влажная от жара и напряжения, оказалась прямо перед руками Джейка. Тот не упустил возможности — ладони скользнули по рельефному прессу, вдоль линии ребер, вниз к талии. Он словно изучал каждую мышцу, каждый рельеф, и от этого Хисын весь напрягался, издавая глухие, сдержанные звуки. Джейк наклонился ближе, его губы снова нашли шею. Он двигался медленно, но намеренно, оставляя там яркие, чувственные следы. Каждый поцелуй был чуть глубже, чем предыдущий, каждый укус чуть смелее. Он чувствовал, как тело под ним откликается — как дыхание Хисына становится все более прерывистым, как его руки скользят выше по спине Джейка, а потом резко сжимаются, словно он терял терпение. — Продолжай… — выдохнул Хисын, голос сорвался хрипом, но в нем слышалась жадность. Джейк лишь усмехнулся против его кожи, не прекращая ритмично двигаться бёдрами. Он наслаждался тем, как тот реагирует, как тело Хисына горит под его прикосновениями. Каждое движение становилось всё отчаяннее, будто они оба боялись потерять эту связь хоть на секунду. Руки Джейка скользили по его телу без остановки — то гладили горячий пресс, то цеплялись за рёбра, то снова возвращались вверх, к плечам, будто он хотел запомнить каждую линию этого тела. В какой-то момент он провёл пальцами по линии ключиц и впился в них поцелуями, пока его движения становились резче и смелее. Хисын, не выдержав, резко прижал его сильнее к себе, так что Джейк ощутил каждый сантиметр его горячего тела, и от этого его простонанное «чёрт…» прозвучало слишком искренне. Их дыхание смешивалось, губы то находили друг друга, то снова возвращались к шее, груди, плечам. Комната наполнялась звуками их поцелуев, тихими всхлипами и стонами, тяжёлым дыханием. Они двигались будто в едином ритме, и в этих движениях чувствовалось всё жадность, желание, страсть и то самое непреодолимое влечение, от которого уже не было возврата. В этот момент Джейк не думал ни о чём — только о том, как Хисын держит его, как реагирует на каждое касание. Он словно нарочно дразнил, оставляя новые и новые метки на его коже, зная, что завтра они будут виднеться ярко и будут только напоминать о том, что произошло  Их дыхание смешивалось, стоны становились громче, и с каждой секундой в комнате не оставалось ничего, кроме этого безумного жара. Джейк терялся в поцелуях, в прикосновениях, в собственном теле, которое полностью подчинилось ритму Хисына. Он чувствовал, что с каждой минутой остаётся всё меньше преград между ними, и понимал, что уже не хочет останавливаться. Хисын забрал у него контроль, и Джейк сдался, позволив унести себя потоком желания. Хисын чувствовал, как напряжение в теле Джейка нарастает, как его движения становятся всё отчаяннее и резче, словно тот больше не может сдерживать себя. Горячее дыхание Джейка обжигало ухо, стоны срывались всё громче, каждый толчок будто приближал их обоих к точке, откуда уже нельзя было отступить. Хисын сам едва держался, но всё равно пытался направлять его, подсказывая ритм, подталкивая бедрами в ответ. — Ты… идеальный, — выдохнул он хрипло прямо ему на ухо, пальцы глубже вцепились в бёдра Джейка. — Такой красивый… Эти слова лишь подогрели его. Джейк застонал громче, двигаясь быстрее, будто хотел раствориться в этом ощущении, будто искал точку невозврата самыми отчаянными движениями. Его сердце колотилось так сильно, что он был уверен — Хисын его тоже чувствует. Хисын прижимал его к себе так крепко, словно боялся отпустить хоть на секунду. Его губы касались виска Джейка, щеки, шеи, между тихих поцелуев он всё шептал — Ты прекрасен… с тобой так хорошо. Давай Джейк… И когда наконец они оба достигли кульминации, мир будто взорвался внутри. Всё вокруг слилось в единый поток — резкие движения, тяжёлые стоны, вспышки в голове. А потом резкий спад. Джейк, весь дрожащий, без сил рухнул прямо в объятия Хисына, прижавшись грудью к его телу. Его дыхание было рваным, громким, но постепенно выравнивалось, становясь таким же тяжёлым, как у Хисына. На секунду воцарилась тишина — будто весь мир стих, и остались только они двое. Хисын не торопился отпускать. Он крепко держал его за спину, одной рукой перебирал влажные пряди волос, другой гладил вниз по позвоночнику, мягко, успокаивающе. Его голос звучал низко, почти шёпотом, но каждое слово отзывалось у Джейка внутри теплом — Ты лучший, слышишь?.. Такой… особенный. Я не могу без тебя. Джейк зажмурился, ощущая, как краснеет, и сильнее зарывался лицом в его шею, будто пытался спрятаться от этих слов. Его дыхание всё ещё было горячим, он утыкался в кожу и не мог выдавить ни слова, но его объятия говорили сами за себя. Он держался за Хисына крепко, словно боялся отпустить, словно искал в нём опору после всего, что только что произошло. Хисын чуть усмехнулся, чувствуя его смущение, и прижал его ещё крепче. Он продолжал тихо шептать, перебирая волосы, касаясь губами макушки — Не прячься… всё хорошо. Ты — лучшее, что случалось со мной.  От этих слов Джейк лишь ещё глубже уткнулся в его шею, но в груди у него расползалось такое чувство, что усталость и смущение казались пустяками. Всё, что имело значение сейчас — это тепло этих рук, это дыхание в унисон и чувство, что рядом он в безопасности. Они ещё долго сидели так, не двигаясь, слушая, как утихает бешеный ритм их сердец. Комната всё ещё была наполнена их дыханием и остаточным жаром, но уже не было напряжения — только спокойствие и какой-то тихий, интимный уют, который окутывал обоих. Джейк долго молчал, прижимаясь к груди Хисына, пока дыхание постепенно не стало ровным. Его щеки всё ещё горели, хотя уже не от напряжения, а от тишины и близости. Он будто не решался нарушить этот уютный кокон, но всё же выдохнул тихо, почти неслышно — Отнеси меня в душ… пожалуйста. Хисын чуть улыбнулся и легко подхватил его на руки, словно Джейк весил совсем ничего. Он нёс его осторожно, будто боялся задеть о дверной косяк или споткнуться, и в этих простых движениях чувствовалась не сила, а забота.  Джейк устало обвил его шею и уткнулся носом в ключицу, позволяя себе полностью довериться. Тело было тяжёлым после всей этой близости, но Хисын нёс его легко, словно это было самым естественным делом на свете. В ванной стояла тишина, нарушаемая только их шагами. Хисын аккуратно поставил его на пол, пальцами помог стянуть оставшиеся вещи. Джейк, хоть и покраснел, не сопротивлялся — позволял заботиться о себе так, как никогда раньше никому не позволял. Он видел в глазах Хисына не только желание, но и ту мягкость, от которой становилось тепло. Когда тёплая вода потекла по телу, Хисын обнял его сзади, прижимая ладони к его животу. Он не пытался заводить или снова переходить грань — наоборот, его движения были неторопливыми и бережными. Он словно хотел смыть с Джейка усталость и дрожь, а не только следы их близости. — Смотри на меня, — попросил он тихо, когда Джейк повернулся к нему лицом. Вода стекала по их коже, по волосам, оставляя их мокрыми и блестящими. Щёки Джейка были розовыми, глаза чуть потуплены, и это смущение делало его ещё более уязвимым и настоящим. Хисын поднял ладонь и коснулся его щеки, большим пальцем убрал каплю воды, скользнувшую вниз. — Ты красивый, — сказал он просто, будто это было очевиднее всего. Джейк сморщился от неловкости, но не успел ответить — Хисын наклонился и оставил лёгкий поцелуй в уголке его губ, потом на щеке, на лбу, у линии скулы. Он целовал его лицо нежно, медленно, словно показывал, что не только страсть связывает их, а нечто куда более глубокое. Джейк в ответ невольно улыбнулся. Он чувствовал, как сердце снова разгоняется, но теперь от совсем других эмоций. Хисын, уловив это, чуть прижал его к себе, позволил уткнуться в плечо. — Ты важен для меня, — сказал он прямо. — Я правда… я люблю тебя, Джейк. Вода шумела, будто приглушая мир вокруг, оставляя только их двоих в этой тесной ванной. Джейк замер от этих слов, будто не веря, что они прозвучали вслух. Его пальцы, всё ещё дрожащие, скользнули по плечам Хисына и остановились на его груди. Он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, а потом поднял взгляд. — Ты правда… — начал он, но голос предательски дрогнул. Хисын не дал ему договорить — снова поцеловал, но уже без страсти, только мягко, будто подтверждая каждое сказанное слово. — Правда, — прошептал он, прижимая его к себе так, что Джейк ощутил, как это признание бьётся в его сердце так же сильно, как и в его собственном. Вода продолжала стекать по ним, смывая напряжение и оставляя только двоих, которые впервые открылись друг другу до конца.  На кухне пахло подгоревшим маслом, и это было первое, что Джейк уловил, как только они вошли. На плите скупо дымилась сковорода, на которой остатки яичницы давно превратились в нечто, больше похожее на угольки. Хисын, увидев это зрелище, громко рассмеялся и театрально развёл руками, мол, вот тебе и завтрак. Джейк только закатил глаза, скинул сковороду с плиты и пробормотал — Я официально завязываю с готовкой, — пробормотал Джейк, проходя мимо и открывая шкаф, где стояли коробки с хлопьями. — Никогда больше. Только хлопья и молоко, это мой максимум. Хисын не стал спорить, только хмыкнул и сел рядом, подперев подбородок рукой. Но Джейк замечал, что он смотрит на него пристально — так, как будто пытается прочитать его мысли. А мысли у Джейка в тот момент были слишком громкими. Он всё ещё слышал то, что Хисын сказал в душе. Эти простые слова, прозвучавшие настолько искренне, что Джейк до сих пор не мог поверить, будто их действительно произнесли вслух. «Ты важен для меня. Я люблю тебя.» Сколько раз он сам прокручивал это в голове? Сколько раз хотел сказать, но не находил момента? Джейк плеснул молоко в миску, сел напротив и откинулся на стул. Но есть он так и не спешил. Он смотрел на Хисына, на то, как тот спокойно сидит, будто всегда был её частью, и в голове крутились слова, которые он услышал в душе. Ложка замерла в его руке. Джейк резко отложил её в сторону, будто решившись прямо сейчас. Он поднялся из-за стола, обошёл его и встал напротив Хисына. Тот удивлённо поднял взгляд, но ничего не сказал, позволяя Джейку самому выбрать, как продолжить. Джейк глубоко вдохнул, сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди. Он наклонился, упёршись ладонями в столешницу по обе стороны от Хисына, заставляя его откинуться назад, и посмотрел прямо в глаза. — Я тоже, — выдохнул он. Хисын нахмурился, будто не сразу понял. — Что «тоже»? Джейк сжал зубы, но взгляд не отвёл. — Я тоже люблю тебя. Слова прозвучали чётко, без дрожи. Сначала на лице Хисына мелькнуло искреннее удивление, потом глаза загорелись так, что у Джейка в животе всё сжалось от этого взгляда. Хисын потянулся к нему, но Джейк вдруг усмехнулся и, опережая его, сказал — И да, чтобы ты не думал, что я трус… я сам предлагаю. Давай встречаться. Между ними повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и далёким шумом улицы. Но эта пауза длилась всего пару секунд. Хисын, широко улыбнувшись, резко потянул Джейка за запястье, усадил к себе на колени и крепко обнял. Джейк замер, ожидая реакции. В глубине души ему хотелось, чтобы Хисын хоть немного смутился, чтобы на его непоколебимом лице появилась растерянность или хотя бы лёгкое удивление. Но Хисын оставался собой. Его губы тронула знакомая улыбка, в глазах мелькнула теплая искра, и он, словно это самое естественное в мире, потянул Джейка ещё ближе, обнял за талию и прижал к себе. — А разве у нас был другой вариант? — спросил он спокойно, с тем самым увереннейшим тоном, от которого у Джейка внутри всё переворачивалось. Джейк фыркнул, отводя взгляд, потому что его смущение было слишком очевидным. Но Хисын не позволил ему уйти — подцепил пальцами его подбородок и снова заставил встретиться глазами. — Я только и ждал, когда ты это скажешь, — добавил он, уже мягче. — Так что да, я согласен. Мы встречаемся. Джейк чувствовал, как уши и щёки вспыхнули огнём, но вместе с этим пришло облегчение, такое тёплое, что он не удержался и обнял его крепко, пряча лицо у него на шее. Хисын, в ответ, провёл ладонью по его спине, целуя в волосы. В тот момент даже запах подгоревшей яичницы перестал быть таким раздражающим.