Формула-F

      Виктор Ферстаппен был хорошим гонщиком. Не великим, но вполне себе хорошим. Правда его мать, и, по совместительству, менеджер, Йоссана, никогда не бывала довольна его результатами. Целью всей её жизни было воспитать сына-гонщика, который должен был стать чемпионом. Но этого не происходило. В погоне за этой мечтой она разрушила свой брак и превратила детство сына с ад. Виктор правда старался, он делал что мог. Ему нравились то, чем занимается, но он не горел этим по-настоящему, по вечерам грезя о том, как уйдёт на пенсию и откроет свой бизнес.       Максин Эмили Ферстаппен была хорошей гонщицей. Даже великолепной. Только мало кто воспринимал её всерьёз. Она же девочка. Йоссана, потерпевшая в своё время неудачу в автоспорте, с детства твердила дочери — родиться женщиной значит заранее проиграть в гонке. Она не хотела даже тратить время на увлечения дочери гоками. К счастью, на помощь пришёл отец. Ходил с девочкой на картинг, на соревнования, а также помог попасть в зародившуюся тогда Формулу-F.       Максин дико бесило, что их выделили вот так отдельно, да ещё и в одну категорию, на машинах из Формулы 4. А куда ей было расти дальше? Пробиваться в «общую» Формулу 3? Или даже 4? А было ли это вообще реально? Или становится кем-то «рядом» — журналисткой, гоночным инженером. Будущее было туманно и не предвещало ничего грандиозного. Но все варианты будущего, где она не за рулём, бесили Максин. Сейчас она, по-крайней мере, могла гонять. Хоть и чувствовала себя унизительно, каждый раз произнося вслух «Формула-F» и сравнивая себя в братом.       Сегодня же не получилось даже нормально откатать гонку — DNF на двадцатом круге. Выскочив из машины она громко выругалась.       Если Джорджина попадётся ей в паддоке, она приложит её головой о стену. О, с каким удовольствием она это сделает. «Ненормальная», «сука», «ПМС-ная стерва» — Максин уже прочитала про себя столько грязи в интернете, что кажется её уже было не испугать. С какого хрена она вообще должна была быть мягкой и вежливой? Она ходила по гаражу из стороны в сторону, сжимая в руках эспандер, мягко подсунутый ей в руки Кристин Хорнер.       Когда Джорджина, стоя у своего болида, стянула свой шлем и, явно красуясь на камеру, распустила свои длинные волосы, до этого убранные ободком-пружинкой, Максин держали под локти механики. Ей говорили что-то про то, что нужно остыть перед походом в комнату стюардов, но ярость уже начинала застилать глаза, как вдруг на краю боксов появилась гостья. Вежливо стоя за очерченной перед гаражом линией, она заглядывала в боксы, явно выискивая взглядом Максин. Этой девушкой в красном костюме, с двумя аккуратными длинными косичками и немного смущенным видом, была Шарлотта Леклер.       В их семье было трое дочерей, и для многих было поразительным, что никто из них не стал моделью — бизнес-вумен, гонщица и студентка в бизнес-школе. Мама Шарлотты с детства учила дочек тому, что они достаточно красивые, чтобы сами выбирать с кем спать, и достаточно умные, чтобы выбирать, как жить. И не жить за счёт того, с кем они спят. Конечно, когда Шарлотта захотела стать гонщицей, мать её поддержала.       Шарлотта, мягко улыбнувшись, махнула Максин рукой, и той даже расхотелось убивать Джорджину. Потому что кому вообще не плевать на Джорджину, когда рядом есть ангел с лёгкой чертовщинкой в глазах. Механики Максин наконец-то отпустили её, и она почти вприпрыжку выскочила из бокса. Они с Шарлоттой знали друг друга с детства, катаясь вместе на картинге, носили парные браслеты, менялись одеждой, могли часами играть в какую-нибудь ерунду, и Максин положила бы весь мир к ногам этой девушки. Да вот только кроме трофеев с гонок у неё ничего в жизни и не было. Да и то, трофеи хранились у команды, а не у неё дома. Но однажды она станет великой, и тогда обязательно подарит Шарлотте всё. — Ты молодец, — голос Шарлотты как всегда был мягкий, но с лёгкой ноткой игривости. — Издеваешься? — Нет. Ты не убила её, как только она сняла шлем. Я была готова броситься тебя оттаскивать, но ты справляешься с гневом всё лучше, — Шарлотта махнула руками и убрала их за спину, теперь задумчиво смотря на свои ботинки, — Ты молодец. — Спасибо, наверное. А ты как? Я так злилась, что даже не смотрела на табло, ты вообще какая приехала? — Четвёртая. Как всегда — за шаг до подиума. Ну ничего, никто сильнее, чем этот мерзкий рекламщик утром, мне настроение не испортит уже сегодня. — Что произошло?       Максин моментально напряглась, даже не заметив, как машинально сжала кулаки. — Да ничего особенного, — Шарлотта пожала плечами, — Очередной мерзкий тип, который хотел предложить мне сняться полуголой, а потом пытался потрогать мои коленки.       Ещё одна вещь в очень длинном списке того, что бесило Максин, было то, как PR и рекламщики хотели сделать из Шарлотты просто сексуальную куклу на машине. И на каждом своём интервью, где это было хоть немного уместно, Максин пыталась сказать о том, как же хороша Шарлотта на треке. Какие овертейки она делает. Какая она классная, вне зависимости от того, что действительно безумно привлекательная. А потом заходила на реддит, где все темы про Шарлотту были просто обсуждением её фигуры, и хотелось избивать людей. Но она бы не стала — только потому, что Шарлотту расстраивало, когда она бьёт людей. — Не волнуйся, я послала его нахер, — тихо рассмеялась Шарлотта. За ангельской внешностью она была гонщицей-войном, и в обиду себя давать не собиралась. Но это не значило, что Максин за неё не переживала. И не хотела защищать, — А теперь иди и попробуй не убить стюардов, ладно? — Только потому, что ты просишь, принцесса.       Лёжа в номере, Максин снова размышляла о будущем. В размышлениях без действий нет никакого смысла, но когда закрываешь глаза — от этих мыслей никуда не деться.             Может уйти в эндуранс? В ралли? Мото-гп? Формула-1 никогда не пустит её. Никогда.       Сегодня гонка проходила на той же трассе, где завтра будет гонка Формулы-1. Конечно же, мать даже не подумала приехать к дочери. Зато Виктор отправил сестре сообщение о том, что он видел её вылет и ему жаль, и пригласил завтра сходить поужинать без матери, только вдвоём. Мать не написала ничего. Гонки Формулы-F не были ей интересны от слова совсем. И, как вынуждена была признать Максин, почти никому на этом свете. Поэтому когда мать в очередной раз говорила на интервью, что Формула-F это конечно прогрессивно, но в этом мало спорта, Максин было больно, но спорить она не могла. Иногда ей казалось, что серьёзно к этому относится человек пять со всего грида, и то при лучшем раскладе.       Раздался стук в дверь. В безразмерной футболке Рэдбулл, трусах и с небрежным пучком на голове, Максин сползла с кровати и поплелась к двери. На пороге стояла Шарлотта. Как всегда безупречно милая — в белом топе, мягких пижамных штанах, с её натуральными кудрями, уложенным на одну сторону, в белых отельных тапочках и с какой-то маленькой коробкой в руках. Её глаза всегда выглядели немного грустными и смущёнными, но сейчас в них было что-то нежное, а на губах была лёгкая улыбка. И немного блеска. — Это тебе, — девушка протянула коробку, и Максин автоматически взяла её. — Что это? — Тортик. — С каких пор ты поздравляешь меня с DNF-ами? И с каких пор ты ешь что-то, что явно не впишется в твой калораж? — Может ты пропустишь меня внутрь сначала?       Максин шагнула внутрь комнаты, давая Шарлотте зайти. Она привычно скинула тапки и направилась в глубину номера, затем залезла на кровать. Они часто по вечерам сидели в номере вместе, смотря телевизор, говоря о чём-то или играя на свитче, поэтому эта бесцеремонность Максим не удивила. На самом деле, она это обожала. Однажды Шарлотта случайно уснула у неё в номере, и с тех пор Максин надеялась, что это повторится снова. Возможно, можно было просто предложить Шарлотте остаться, но на это нужно было набраться смелости. Максин могла быть резкой, дерзкой и агрессивной на треке, но во всём, что касалось Шарлотты, была той ещё трусихой. Она наигранно фыркнула, и села рядом, поставив коробочку на кровать между ними. — Ну и в честь чего это, всё-таки моего DNF-а? — Максин аккуратно открыла крышку. Маленький бенто-тортик, украшенный цветочками из крема, и две ложки, приклеенные на кусочек цветного скотча к внутренней стороне крышки. — Ты сегодня побила рекорд круга. — Всем плевать на рекорды Формулы-F, Чарли. Тем более они и так все мои, — невесело улыбнулась Максин, оторвав себе ложку и дав вторую Шарлотте. Каким бы абсурдным не был повод — торт это всегда хорошо. А Шарлотта, которая ест сладкое, так вообще редкое явление. — Во-первых: мне не плевать на рекорды Формулы-F, — Шарлотта строго посмотрела на Максин, забирая ложку, — А во-вторых: ты снова побила рекорд Формулы-4. Уже третий в этом сезоне. — Правда? — рука Максин застыла над тортом, а затем она медленно, почти заворожённо, отправила кусочек в рот и встала, чтобы найти телефон и проверить. Шарлотта не врала.       Максин села с телефоном в руках обратно на кровать, одной рукой проверяя всю информацию и читая официальные репорты, а второй поглощая торт. Шарлотта не была большой сладкоежкой, в отличии от Максин. Она ела медленно и элегантно. Очень красиво. Как всё, что она делала. И машину она водила так же. — Спасибо, — Максин отложила телефон, посмотрев на Шарлотту. Та совершенно искренне улыбалась, радуясь её успеху как своему. Это было так странно. Непривычно, но почти до боли приятно. Хотелось доказывать ещё и ещё, что она лучшая, чтобы на неё снова так посмотрели. — За что спасибо? За тортик? Да, пришлось конечно поискать, где можно ночью купить торт в том городе, но это оказалось реально. — За торт тоже. Но вообще, ты единственная, кто мне об этом сказала. Даже Кристин ничего не сказала. — Я твоя главная фанатка, ты же знаешь. Слежу за каждым рекордом и лучшим кругом, — хмыкнула Шарлотта, отложив ложку на край коробочки, и пересев ещё ближе к Максин, чтобы положить ей голову на плечо, заставив Максин на секунду замереть.       От неё как всегда пахло чем-то тонким и цветочным. Наверное это были лилии? Максин не очень хорошо разбиралась в цветах, но была уверена, что так пахнут какие-то очень красивые цветы. Она буквально на секунду уткнулись носом в макушку подруги, надеясь, что этот жест останется незаметным. — Надо было сделать чай, а не есть торт просто так, — констатировала Шарлотта, — Но я была слишком воодушевлена. — Ты и правда моя главная фанатка, — Максин нехотя встала, прошла до чайника, нажала на кнопку и вернулась обратно. Но Шарлотта, к её разочарованию, не положила ей голову обратно на плечо. — Да, я твоя фанатка, и если ты бросишь гонки, я буду много плакать. — Тогда мне придётся не бросать гонки, — Максин пожала плечами, — А значит где-то надо найти спонсоров. А спонсоры меня не любят, я скандальная. И отказываюсь сниматься к рекламе, в которой нужно быть сексуальной. — Хочешь, я уйду в моделинг и стану твоим спонсором? — Шарлотта звучала тихо, но пугающе уверенно, и Максин даже вздрогнула. — Ты бы не сделала так. — Макси, я бы сделала так.       Шарлотта смотрела ей прямо в глаза. Зелёные, с длинными густыми ресницами, сейчас в них читалась решимость. Ком подступил к горлу. — Пожалуйста, не делай так, — в горле пересохло и голос захрипел, — Моё сердце разобьётся, если ты перестанешь гонять. Я же знаю, что ты тоже это любишь. — Стану моделью, куплю себе несколько спортивных машин и буду гонять в своё удовольствие. Ну, или тебе придётся постараться и всё же найти себе спонсоров. Кстати. Ты же обожаешь свой симрейс. Ты не думала стримить? Мне кажется, с этого можно было бы получать и деньги, и не только. — Брось. Я не смогу говорить на камеру нормально. Говорить с самой собой или с невидимыми зрителями — это как будто не моё. — Может попробовать списаться с кем-то из ребят, кто стримит симрейс? Девушка, стример, настоящая гонщица. Мне кажется, идея классная. — Мало будет понравится им, нужно будет ещё и понравится зрителям. — Ты легко влюбишь их в себя, так же как влюбила меня. Я думаю у тебя это легко получится, хоть я и буду ревновать.       Шарлотта хитро подмигнула, и в голове Максин пропали все мысли. Остался только стук её сердце и этот блеск на губах Чарли. Кажется, она смотрела на её губы слишком долго. Это, конечно, была просто шутка. Но если бы Максин только могла сделать что-то, чтобы влюбить в себя Шарлотту — она бы обязательно сделала. Но Шарлотта ангел, а она… нет, не демон, скорее уличная собака. — Ты иногда такая дурочка, Макси, — тихо сказала Шарлотта, наклонив голову на бок и тяжело вздохнув. А её грустных зелёных глазах читалось что-то тёплое, но неопределенное для Максин. — Почему я дурочка? — голос предательски сорвался на хрип. — Не важно. Так что, давай попробуем с симрейсом? — Хорошо, — Максин нервно сглотнула, — Так почему я дурочка?       Шарлотта пожала плечами. — Судьба такая. Но ты моя дурочка, да? — Да, — глупо кивнула Максин, не в силах с этим поспорить.       Чайник закипел.