Sooner or later, it had to happen

Он терпеть не мог эти мимолётные разговоры ни о чём,

но ты был своего рода особенным в этой выборке.

Тебя он выносил и даже стремился вернуться со смены чуть раньше.

***

      Прошло дней восемь, наверное. Во всяком случае, ты перестал считать уже после третьего. Лоуренс же наоборот: чеканил каждые сутки и параноидально выцарапывал результаты собственных трудов на многократно смятой бумажке. Прятал её в карман треников и кружил рядом с твоим едва шевелящимся на стуле телом перед уходом на работу. Ты мало что помнил в эти моменты. Только то, как он ужасно любил повторять одно и то же изо дня в день: рано или поздно ты сможешь увидеть кое-что.       Но ты так ничего и не увидел. Просто постепенно сходил с ума в его маленьком оазисе. Мочился под себя, а потом сворачивался в бараний рог от желания сдохнуть побыстрее, когда Лоуренс отвязывал тебя и тащил твоё ватное тело к ванной, чтобы вымыть.       Все эти дни превращались в один сплошной круг агонии из запаха гнили и привкуса желчи на языке. Зловонная лужа, из которой не давали высунуть голову. Лоуренс был очень счастлив тому, насколько безвольным сговорчивым ты оказался. Что-то внутри него распирало массивным вихрем эмоций, когда он пялился в огромные зрачки напротив себя и затягивал жгут на предплечье потуже, целясь дрожащей рукой со шприцем в твою набухшую вену. Каждый раз вздрагивал, когда ты хрипел и блевал на себя, а потом щупал рассадник из синяков на сгибе твоей руки и виновато улыбался из-за новых всхлипов боли, прорывающихся сквозь дымку прихода. Каждый раз оставлял тебя в этом состоянии и уходил. Тебе иногда даже казалось, что ему было совершено не обязательно приматывать тебя к этому чёртовому стулу — всё равно бы не хватило сил пройти даже каких-то жалких метров двадцать. Не в таком положении уж точно.       Отчаяние было слишком никчёмным и трусливым, чтобы уцепиться полноценно, хотя время от времени тебя действительно ужасно жгло желанием вынырнуть из этой лужи и сжать в руках чужую глотку. Ты бы всё равно здесь подох. И уже не так важно: от оплошности перед поехавшим или же от передозировки. Но в первом случае ты бы попытался. В голове эта мысль звучала почти романтично...

***

— Я сделал тебе сендвич. Прости... Вчера совсем забыл тебя покормить.       На периферии это звучало как-то слишком искренне для человека, который уже больше недели пускал твою психику по кругу. Один чёрт ты даже отреагировать не смог: просто промычал что-то бессвязное, сверля взглядом белёсый потолок. Такой же невзрачный, как и клубок мыслей в твоей голове. Лоуренсу, впрочем, таким образом было даже удобнее. Он не выносил сталкиваться с борьбой и быть той самой причиной лишних травм. С растениями было проще: они молчали и не сопротивлялись его уходу. Лоуренс всегда находил в этом какой-то особый симбиоз. Тоска от невозможности любить кого-то по-своему полноценно уходила на задний план и переставала надоедливо зудеть.       Он уже проделывал это ранее, когда ты не был в состоянии есть самостоятельно. Честно говоря, тебя всё ещё пугал вид его застывшей напротив фигуры со стеклянными глазами, пока он едва-едва шевелил челюстью, пережёвывая пищу: но этот страх быстро утопал в вязкости потрёпанной черепной коробки. Откусив от сендвича побольше, он потянулся к тебе одним рваным движением и прихватил за челюсть, надавливая пальцами на скулы. Тебе хотелось сохранить хотя бы толику гордости и сжать зубы покрепче, но систематическое накачивание всякой дрянью совсем не шло на пользу: челюсти поддались достаточно легко, а Лоуренс только удовлётворенно хмыкнул, неуклюже прильнув к губам в какой-то больной пародии на птичье выкармливание. Ты беспомощно пыхтел, чувствуя подкатывающий к горлу позыв от мерзотной смеси слюны вместе с кашицей из еды и привычного амбре от гнилой плоти Лоуренса прямо напротив. Однако его вторая рука стиснула твою шею железной хваткой, не принимая отказ твоего измученного организма и настырно проталкивая пережёванную еду тебе в рот собственным языком. Ты видел, как его взгляд врезался в твой с той самой нечитаемой гранью угрозы вместе с отчаянием. Чувствовал, как пальцы на шее нервозно подрагивали. И глотал через силу. Чем быстрее это закончится, тем лучше.       В какой-то из долгожданных моментов Лоуренс наконец отстранился. Его руки легли на твои дрожащие плечи, но ты уже мало следил за его действиями, слишком занятый тем, чтобы откашляться и вдохнуть свежий воздух в ноющие лёгкие. — ...вот так, молодец, хорошо... — его голос заметно подрагивал, пока он снова бубнил ободряющие слова. Непонятно только, для тебя или себя самого. Тебе было мерзко и плохо от того, каким образом эти руки огладили твои плечи и глубокий шрам на затылке. Слишком невинно для него. Хотелось взвыть до хрипоты.       Это должно было закончиться. Ты больше не мог это выносить. Рано или поздно это должно было закончиться.