《 На языке цветов это значит – ...》

По сырой земле раздавалось хлюпанье тяжёлых кожаных ботинок, оставляющих отчетливые следы своих подошв на размокшей почве. Холли Берри пробиралась сквозь лес где-то в глубине земель цельнозернового континента, отделённого от территорий Ванильного Королевства большим океаническим проливом. Местные земли славились своим городом — Парфедией. Пристанищем магов, учёных и прочих фокусников, а так же своей академией. Правда и это не было конечной целью поисков Холли. Печенька, которую ей необходимо было найти, кажется, намеренно пыталась изолироваться от цивилизации и уйти в отшельничество. Но от Холли Берри она так просто не скроется. В конце концов, королева умела ориентироваться в густых, непроходимых джунглях своего региона, а этот сосновый лесок ощущался не пышнее виноградников под окнами, тем более, "потеряшка", кажется, не слишком беспокоилась о своих следах. Продвигаясь вглубь, печенюшка не могла не заметить подозрительно пустые для разгара летнего сезона ягодные кусты, срезанные грибы и оборванные травы. Это можно было бы списать на голодных лесных зверьков, если бы не некоторые подсказки, оставленные кем-то для ориентировки на местности. Засечки на деревьях, воткнутые в землю ветки или повязанные кусочки ткани. Разумеется, сама по себе зелёная ткань ещё ни о чем не говорила, но вот белые волосы, застрявшие в колючках шиповника, не оставляли сомнений: женщина шла по верному следу. Не взирая на усиливающуюся непогоду, ограничивающую видимость и смывающую потенциальные следы, Холли Берри удалось добраться до одинокой, на вид давно заброшенной, хижины. Небольшое здание было сильно привалено землёй, находясь как бы под холмом. Его доски прогнили и замшились, а материал для теплоизоляции неаккуратно торчал из них, служа сырьём для птичьих гнёзд и укрытием для насекомых. Из ржавой трубы клубьями шёл дым, а в единственном круглом окошке ярко горел свет фонаря. Холли не рвалась ночевать в этой лачуге, но и под ливнем размокать не собиралась, поэтому облакотившись рукой на стену, она тяжело постучала по двери, ссыпав с неё пыль, и, на секунду испугавшись, что случайно выбьет её. Звук и скрежет внутри стих, но никто не подошёл даже спросить "кто там?". Чтож, в таком случае Холли Берри зайдёт сама. С силой потягув дверь на себя, валькирия легко сняла её с ржавых петель и нескольких оставшихся винтов, освобождая себе вход в помещение. — Извиняюсь за вторжение! — бодро крикнула женщина перед тем, как замолчать. — Святые ягоды...— проборматала она, морщась. С порога в нос ей ударил гнилостный запах разложившегося желе, исходящий от чего-то, лежащего под тряпкой. Внутри маленького, покрытого пылью и сажей, помещения горел камин, тускло освещая комнату на пару с настольной лампой. На огне бурлил тяжёлый чугунный котёл с неясным содержимым внутри, а на полу, где-то среди книг и бумажного мусора, лежал мешок для сна. Чересчур плотно расположенные полки и стеллажи провисали, заваленые записями, магическим инвентарем и банками с чем-то ранее живым. Законсервированные научные образцы, конечно, вызывали легкое отторжение, но Королева Мать видела подобное в лазарете своего замка, потому не считала уж слишком неприемлимым. Куда больше её встревожил препарированный зверек под тряпкой, явно не первой свежести, и вид обитательницы этого, судя по запаху, склепа. Печенье Белая Лилия – Холли Берри запомнила её несколько отрешенной, но спокойной и рассудительной чародейкой. Конечно, до королевы доходили определённые слухи о её годах в академии, но за время их совместных приключений она доказала, что на неё можно положиться. С тех пор сменилось много лун, большая часть героев основали свои королевства, но Лили... Лили продолжила путешествовать в одиночку, возможно, так ей велел её камень души. Но, будь это характер или предназначение, Холли глубоко тревожило то, что сейчас происходит с её подругой. Она едва может узнать в ней свою, некогда, соратницу. Высокая, бледная и долговязая, уставшая и несколько неряшливая, всегда была, но сейчас... сейчас это выглядело чересчур. Чересчур большие мешки под глазами, чересчур впалые щеки, чересчур неаккуратная коса и грязная одежда. И...хвост? Это не бросилось в глаза сразу, но Холли явно не бредила. Теперь она отчётливо видит тонкий, покрытый зелёной чешуёй, дёргающийся придаток с кисточкой из жёстких волос, по форме напоминающий нераспустившийся бутон. На голове быстро были замечены слегка витьеватые зелёные рога и мягкие чешуйки на тесте, выглядевшие как бело-розовые лепестки, очагово покрываюшие руки и шею, с воспалением вокруг мест их произрастания. Королева Мать уверенна что их больше, но одежда не даёт ей узнать наверняка. Она судорожно открывает рот как рыба, пытаясь найти слова. — Ч-что ты с собой сделала? К-Когда!? – прозвучало более обвиняюще, чем Берри хотела бы. Девушка тяжело вздыхает, выходя из тёмного угла и позволяя свету упасть на свою худую, сутулую фигуру. Тень за её спиной почти комично напоминала ведьму: горбатую, с длинным крючковатым носом и шляпой, формой для которых послужили рога на голове девушки. – Холли Берри...я рада, что ты решила навестить меня, и-извини за такой холодный приём, я не ждала гостей, – тихо бормочет Лилия, смотря себе в ноги. Её высокий голос дрожал и заикался, как будто она совсем отвыкла от разговоров. – Но если ты пришла, движимая беспокойством обо мне, то всё в порядке, у меня всё под контролем. Эти...аномальные выросты... – отмечает она, проводя по рогам. – Часть э-эксперимента! Когда я пришла к Красному Дракону за знанием, я не планировала, что это может оказать такой эффект на моё тело, но я получила то, зачем приходила, поэтому н-ни капли не сожалею! — К-Красный Дракон!? Ты виделась с Питайей!? – восклицает женщина с ноткой какого-то отчаяния, почти пугающе быстро приближаясь к подруге и хватая её за плечи. – Я не видела их, не видела их с тех пор, как мы поругались, г-где..? — В их гнезде. – мягко говорит Лили, выпрямляя спину, чтобы увеличить дистанцию между их лицами. — Н-не тебе ли знать, где это? — Я-я... Но каждый раз, когда я приходила, пещера была пуста! — бормочет женщина, хмуря брови. Лилия слегка поёжилась, ей не нравилось ощущение того, как Холли Берри сжимает её одежду. — Уверена, в таком случае, они просто избегают тебя, я не знаю, что произошло между вами, но мои разговоры с Красным Драконом были сугубо деловыми, я не могу сказать, были ли они подавлены чем-то или нет. — Ох, дорогая, поверь, если бы они были, ты бы сразу поняла...— с ностальгией в голосе говорит Королева Мать, отстраняясь от подруги. Если так задуматься, Лили пропустила момент, когда Холли Берри стали называть этим титулов, в один момент это обращение просто стало появляться в письмах. — Так зачем же ты прибыла сюда? – скромно поинтересовалась волшебница. – Должно быть, твоё королевство сильно разрослось, чем же я заслужила твоё драгоценное время? — удивляется девушка, не рассчитывая, что кто-то из старых друзей действительно будет искать её. — А, о! Точно! — оживляется Холли и откашлявшись, с некоторой помпой произносит. — О Печенька Белая Лилия, герой свободы и защитница Криспии, рада сообщить, что ты торжественно приглашаешься на коронацию Печенья Чистой Ванили! – восклицает она, вынимая из кармана мятое письмо. Ох Ох... Действительно, по настоящему искать встречи с ней могло только одно печенье. — Белая Лилия, разве ты не рада? — слегка недоуменно спрашивает Холли, склонив голову на бок и смотря на неё любопытными щенячьими глазами. — Я...безусловно очень польщёна, но не думаю, что кто-то, кроме Чистой Ванили, захочет видеть меня там, после всего, что произошло в академии, да и возможно, он сам хочет этого исключительно из вежливости.. — невнятно мямлит колдунья, перебирая пальцы. Посещать светские мероприятия последнее, что она сейчас хочет, но приглашения Чистой Ванили всегда такие вязкие. Лили не уверена, что сможет избежать его. — Конечно он пригласил тебя не из вежливости, цветочек! Он уговорил меня проделать весь этот путь, просто чтобы выследить тебя, и я уверена, не согласись я, он бы нашёл кого-то другого. Лили, я видела, как горели его глаза, ему очень важно увидеть тебя там! Ах, как и ожидалось. Отказать такой просьбе было бы слишком грубо, не так ли? — Я... полагаю, если он настаивает. Просто не хочу испортить остальным печеньям праздник своим присутствием. — Ах, какие глупости! Завтра же днем я сопровожу тебя прямо до ворот Ванильного Королевства, и даже не думай боятся кого-то! Ты герой! Ты защищала земли Криспии бок о бок с нами и другие печенюшки должны относится к тебе так же, как и к нам! А если они этого не делают, значит они просто невежественные дураки и я сама задам им взбучку, пока они не изинятся перед тобой! Лили тяжело вздыхает, кивая. — Хорошо, если для Ванили это так важно, то я приду, только дай мне немного времени на сборы, я не хочу, чтобы меня видели такой... — бормочет девушка, неуверенно проводя пальцами по своей грязной, растрепанной косе. — Без вопросов, подруга! — горланит валькирия, хватая первые попавшиеся на глаза ведра. — Выливай это своё вариво, сейчас вскипятим воду и приведём тебя в порядок! — Ч-что!? Ты пойдёшь к реке ночью?! Холли Берри, не стоит! Я могу просто использовать магию! — робко протестует девушка, вцепившись обеими руками в посох. — Да? Может тогда сразу и укладку сделаешь? – хихикает королева. – Я...боюсь в моих волосах слишком много колтунов и мне всё же придётся вычесать их самой. – неловко улыбаясь, гововорит волшебница. – Или стоит просто их отрезать, как ты считаешь? – Не сметь! Я сама тебе помогу!– протестует героиня с щитом. Всю оставшуюся ночь Белая Лилия и Холли Берри только и занимались тем, что пытались вымыть в котле длинные белые локоны и распутать образовавшиеся в них узлы. Честно говоря, затея управится за ночь была чересчур амбициозной, но королева ягодных земель была слишком упряма, чтобы отступить. По ощущениям, волосы Лилии стали явно редее в процессе, к счастью, Королева Мать додумалась использовать некоторые алхимические запасы чародейки в качестве кондиционера. Щедро, она промазывала колтуны маслами, от чего вся хижина пропахла елью, травами и тонкой нотой белых цветов. Пусть это и не перебивало стойкий, почти тошнотворный, по мнению окружающих, запах лилий, но успешно делало его почти незаметной нотой. Закончив с колтунами, Холли заплела её волосы в красивую объемную косу, воткнув с боку какую-то витьеватую деревянную шпильку со стола. К счастью для Холли Берри, стирать одежду не пришлось, чародейка спокойно заменила свой наряд, по её просьбе, на что-то "более празнечное". Остановившись на своём классическом зелёном платье с шимером; полупрозрачным, как крыло стрекозы, плаще с высоким горлом и наплечниками, а так же длинных зелёных перчатках выше локтя, напоминающих травинки, хорошо скрывающих полностью покрытые цветочной чешуёй руки. Обувь девушки не была видна под подолом, поэтому она осталась в своих проверенных годами, запятнанных и потертых перламутровых балетках, серебристо-голубого оттенка. К сожалению, Холли Берри таким аскетизмом не удовлетворилась, решив принарядить подругу для королевского двора и украсить её волосы цветами. Пускай Лили и не отпускало тревожное чувство того, что это только подчеркнёт её рога, она позволила королеве набрать с улицы цветов и, так уж и быть, вернула вымокшим растениям презентабельный вид, попутно наложил заклинание не дающее им сгнить, по крайней мере на время поездки. Усевшись на пол, грузная женщина принялась заплетать в её роскошную, почти достающую до пола, косу, цветы. Белые Лилии с красно-розовой сердцевиной и концами лепестков; розовые фиалки; несколько насыщенно-пурпурных чайных роз; мелкие соцветия пыльнорозовой, будто слегка выцвевшей, каланхои Блоссфельда; ветви с пушистыми и сияющими, бледно голубым свечением, почками, в качестве некой тиары; плющи с интересными формами листьев и прочие мелкие сорняковые цветки по всей длинне. Утром они выдвинулись в лес, по проложенному Холли маршруту, затем на воздушном шаре пересекли впечатляющих размеров реку, хотя Лили почти уверенна, что та часть, в которой они находились, скорее считалась проливом. Весьма иронично, что их путешествие до самого летающего королевства завершилось на четвёртый день, просто восхитительно религиозно, четвёртый день, четыре зубчика у вилки. 《 Хм...Вилки...》– Точно! Вся эта небольшая поездка отвлекла волшебницу от сборов к путешествию всей её жизни, но до великого ведьминого шабаша ещё достаточно времени, она имеет право выделить себе перерыв, верно? К воротам Ванильного замка их повезли с черезмерной помпой, Лили не нравилась эта богато украшенная карета, большой экипаж и явная оповещённость народа о прибытии героев Хлебоземья. Она забилась в дальний угол, обхватив себя руками, её пугали толпы, видневшиеся в маленькое окошечко кареты. Громкое завывание труб сообщающее о её приезде, показывающее всем, что Лили здесь, та самая Белая Лилия из академии, та самая, из-за которой погибла половина учителей, та самая из-за которой академия с вековой историей закрылась, выпустив последний старший класс. Безумная, глупая, эгоистичная, убийца – вот кем они её считают. Ох, и Лили знает, что слава опережает её. У преподавателей были семьи, у переведенных в другие заведения студентов тоже, и друзья, и друзья друзей. Даже во времена её странствий, печенья редко смотрели на неё, в основном обращаясь за помощью к другим героям, даже когда она была рядом, готовая помочь, они не доверяли ей. Волшебница обхватывает своё горло рукой, чувствуя приближающуюся тошноту от перспективы оказаться в толпе празднующих, она обиженно сверлила взглядом слегка приоткрытую створку кареты, наблюдая, как Холли Берри что-то обсуждает с кучером, решив ехать спереди. Втянула её в это и благополучно забыла, бросив разбираться с паникой в одиночестве. Когда Королева Мать в очередной раз громко хрюкает над шуткой извозчика, Белая Лилия раздражённо царапает своё горло под воротником, пока её пальцы не становятся мокрыми, а кожу не начинает щипать. Лили не нервничает, не-е-ет, она вовсе не нервничает, просто её новая чешуя ужасно зудит, да, именно так она оправдается, если на одежде останется пятно от джема. Конечно, чтобы сделать все ещё более неловким, Ванильное Печенье вышло встречать их прямо у входа, в этом своем глупом наряде для коронации, стоя босиком на крыльце, как лабрадор, ждущий хозяина. 《Даже став королём, это печенье так и не обрело чувство достоинства.》– фыркает про себя Лили. И если его блаженная, лучезарная улыбка не была достаточным поводом для раздражения, сотни печенек, вьющихся вокруг него, определённо были. Ещё не успев выйти из кареты, Лили могла услышать, как его пытаются вернуть в замок, пока он не испортил одежду, и как приторно сердечно герой просит не обращаться к нему "Ваше Высочество". Толпа шумела, пытаясь рассмотреть короля поближе, но стража по периметру не давала им приблизиться, от чего образовывалась давка и ужасный гул тысячи голосов. Белая Лилия закатила глаза так сильно, как только возможно, пользуясь последней возможностью выразить свои эмоции перед тем, как выскользнуть из кареты, явив лик своему давнишнему приятелю. Неловко ссутулившись под взглядом невовремя притихших граждан, Лили кротко помахала рукой звезде торжества, почти ослепнув от улыбки, которой мужчина одарил её, только завидев. Проскользнув под руками высокого охранника, держа подол двухслойного одеяния в руках, Чистая Ваниль подбежал к подругам, обнимая Холли Берри и быстро направляясь к своей главной гостье. — Печенье Белая Лилия, ты даже не представляешь, как я рад, что ты смогла приехать! — восклицает мужчина, заключая девушку в крепкие, но, по мнению Лилии, излишне затянутые объятия. Он ещё какое-то время держит её за предплечья, начиная свои бесконечные распросы. — О, моя дорогая подруга, я так скучал, как прошли твои странствия? Где ты остановилась? А поездка? Всё было хорошо? Надеюсь, Холли Берри не слишком настойчиво зазывала тебя. Ох, мне было бы так неловко, если бы ты бросила всё ради того, чтобы приехать! — говорит он, меняя тон с восторженного на более обеспокоенный. — Я–...Н-нет, всё в порядке, Чистая Ваниль, я рада, что в Криспии осталось печенье, не возражающее против моей компании, хотя, думаю это не мерило, уверена, ты бы смог сдружиться с кем угодно. — тихо говорит чародейка, глухо усмехнувшись. Её слова были перебиты криками толпы, но Чистая Ваниль определенно услышал сказанное. Серьезно посмотрев на девушку, он накрыл её длинные пальцы своими маленькими ладонями, строго посмотрев ей в лицо. — Лилия, я уже много раз говорил, в этом королевстве ты всегда желанная гостья! Для нас, героев, ты всегда будешь незаменимой частью команды, нашим лучшим другом! Ты слишком строга к себе, тем более, я знаю, что многие печенья постоянно приносят лилии к твоему мемориалу! 《 Да, только несут они их не мне, ты же постоянно говоришь всем, что это твои любимые цветы.》 — мысленно ворчит путешественница. — Я бы всё-же уточнила, что этот мемориал посвящен всем героям. И лилии не только мои любимые цветы. — мягко добавляет она, освобождая свою руку из цепкой хватки, элегантно направляясь в сторону ворот. — Здесь очень шумно, ненаходишь? — прижимая уши, говорит белоцветочное печенье. — Я бы предпочла поскорее увидеть твой дворец, уверена, Ванилианские архитекторы постарались наславу. — Ах, разумеется! Как я мог быть таким неучтивым хозяином, вы, наверное, страшно устали с дороги! — рассыпается в извенениях король, хвостом направляясь за подругой, спотыкаясь о свои же юбки и не падая только за счёт посоха. Холли Берри и несколько обеспокоенных графиком церемонии придворных присоединяются к ним. Предположение исследовательницы было верным, дворец действительно был венцом архитектурного дела, конечно, не роскошь на грани разорения, как в ягодном королевстве, но от кого-то столь аскетичного, как Ваниль, Лили ожидала куда...меньших масштабов. Дворец был выполнен из белого мрамора, с десятками панорамных окон в золотых рамах, роскошными лазурными флагами, и красивыми структурными узорами на фасаде. Полы украшали бесконечно длинные синие ковры с золотистой вышивкой, а стены были завешанны портретами основателей. Главной архитектурной задумкой, судя по всему, было большое колличество света. В какой бы зал их не сопроводили, в любом свободно можно было играть в салки, настолько просторно было в них и корридорах. Комнаты, окна в которых было невозможно установить, не испортив фасад, освещались механическими лампами, ранее не встречавшимися Лилии нигде, кроме города магов. Идя за колонной, краем уха чародейка слушала монолог короля, ощущая себя в некотором роде туристом. Чистая Ваниль увлечённо и самозабвенно рассказывал о том, что хотел бы, чтобы все пилигримы, помогавшие ему в основании королевства, были запечатлены на картинах в залах, внезависимости от их статуса или вклада. С неохотным любопытством женщина подняла взгляд на несколько таких холстов. Действительно, новые политические деятели позировали в одиночестве и с куда большей помпой, чем те, кого так восхвалял кроль, в противовес портретам основателей, часто групповых, тесных, как школьная фотография. 《 Какая милая экономия места.》 Проходя в большой центральный зал с фонтаном и двигающимися лестницами, ведущими на второй этаж, Лили бросила взгляд на нехарактерно большой портрет, занимающий больше трети стены. Золотая гравировка под увесистой рамкой гласила: "Печенье Ванильное Безе, основательница академии "Ванильного Стручка", первой общеобразовательной школы Ванильного Королевства." В центре картины, на бархатном, расшитым золотом, табурете сидела печенька, она была чуть более загорелой, чем Ваниль, её лицо и шею покрывали веснушки, напоминающие шоколадную крошку, а волосы были нехарактерного для Ванилианцев оттенка, молочно белые, уложенные в короткий структурный боб. Она была одета в белоснежное шёлковое платье в пол, с вышивкой на волнообразоном подоле в виде линий и крестов, длинные рукава платья повторяли подол, а сверху была накидка с характерным, для моды Ванильного Королевства, вафельным принтом. На голове девушки была квадратная академическая шапочка, напоминающая шапку баколавриата, что явно указывало на её связь с наукой или образованием. На руках печенье держало новорождённого младенца, а по обе стороны от неё стояли уже подросшие дети, с которыми улавливалось некоторое родственное сходство, хотя по большей части они выглядели как точная копия Ванили, или же, любого среднестатистического жителя этих земель. Картина показалась Лили несколько странной, фон и дети почему-то выглядели реалистичнее женщины по середине, как будто их писали в живую, а даму в белом по памяти. Да и взгляд её тёмно-коричневых, с рубиновым отливом, глаз почему-то прожигал душу. Неприятно. — Чистая Ваниль! — неожиданно нарушила тишину колонны Холли Берри. — А почему тебя нет на этой картине? — спросила она таким удивленным тоном, как будто знает человека с портрета и контекст. — Такова была художественная задумка, моя дорогая подруга. — спокойно отвечает Ваниль, не поворачиваясь к изображению. — Эта картина была не про меня и я не хотел бы, чтобы моя фигура на ней перетягивала всё внимание зрителя, но если ты настаиваешь, я мог бы подробнее объяснить свою задумку. — лаконично объясняет король, хотя Лили чувствует в этом некую попытку уйти от разговора. — Нет, не стоит. — бормочет Холли Берри. — Я понимаю, что эта тема может быть болезненна для тебя, а сегодня ты у нас должен быть в хорошем расположении духа! — заявляет она, хватая низкого мужчину под подмышки и ероша его волосы. — Х-Холли Б-Берри, ха-ха, п-прекрати пожалуйста! Слуги очень старались над моими волосами, я бы не хотел испортить их труды! — пищит Ваниль, пытаясь выпутаться. Плетясь в конце колонны, Лили в очередной раз позволяет себе закатить глаза, она здесь меньше часа, а её уже тошнит от это мармеладной приторности, он даже комаров пожалеет! Иногда ей действительно хочется раскрошить это тошнотворно-милое, вечно улыбающееся лицо, не из ненависти, но боже, какой же он иногда невыносимо хороший. Интересно, сколь ужасную вещь должна совершить Лилия, чтобы король огрызнулся на неё хотя бы раз? Потерявшись в своих размышлениях и некоторых неоднозначных воспоминаниях из академии, Лили не заметила, как их привели в какой-то просторный банкетный зал, переполненный разного рода знатью, где Чистая Ваниль, миллион раз извинившись и сказав, что ему со слугами нужно кое-что подготовить к церемонии, бросил их. По мимо Ванилианцев в глаза бросались приглашённые зарубежные послы, и...это делегация Голден Чиз? Лилия прищурилась, пытаясь разглядеть крылатую фигуру. Свет бликами рассыпался по золотым татуировкам героини и её инкрустированному драгоценностями наряду, подобранному явно без страха затмить виновника торжества, а возможно даже с намерением. На ней была тонкая полупрозрачная юбка в пол цвета морской волны, две ленты, которые тянулись к шее, перекрещиваясь вокруг горла, а остальные кольцами весели по бокам бедер. Ткань сверкала, будто покрытая бесчисленным количеством созвездий, на низкой посадке висел массивный золотой пояс, инкрустированный обесами с каплевидным жемчугом, бриллиантами, и малахитами. Голую шею и грудь закрывало длинное золотое колье из подвижных прямоугольных пластинок, а в ушах были подходящие под него массивные серьги. Руки женщины закрывали длинные, почти достающие до локтя, ювелирные браслеты с камнями и искусными гравировками в египетской стиле, а так же широкие ласкуты полупрозрачной ткани , струящиеся от плеча до запястя, вторя цвету юбки. Отлично, это становится не таким бесполезным путешествием, если только Лили удастся получить какую-то новую информацию о технологических достижениях Сырного Королевства, это может сыграть большую роль в её исследованиях! Сила камня изобилия очень интригует. Не имея никакого магического образования, Чиз всегда, как будто интуитивно, умела вытаскивать из своего артефакта сильнейшие заклинания, которым не учат даже в лучших академиях. Создание любых материальных благ, действительно насыщающей пищи, терраформирование, и даже, возможно, бессмертие? Во всяком случае, насколько знает Лилия, жадность Голден до всего, в том числе и до числа граждан, подстегнула её искать способы спасти их даже от такой вещи, как смерть. Извлечение душ, создание виртуального королевства, куда она помещала разум усопших, и всё почти играюче, это заставляло Лили кусать локти от зависти, тем более, золотая богиня никогда не раскрывала деталей. Она, вероятно, даже не осознавала, какой прорыв творила. Лили была бы рада разговорить её и узнать правду, чтобы в дальнейшем использовать это в своём плане по созданию идеального печенья. Назаметно, словно призрак, она приблизилась к женщине. — Приветствую, Голден Чиз, давно не виделись, верно? — заговорила Лили, скромно улыбнувшись и наклонив голову на бок. Услышав знакомый голос, "богиня" обернулась, чуть не уронив с головы корону с камнем души, украшенную пальмовыми листьями. На её лице с ярким макияжем отразилось удивление, но губы с золотым прямоугольником по центру быстро расплылись в улыбке. — Лили!? Ха! Ну и встреча! — громко сказала женщина, похлопав её по плечу. — Сколько лет, сколько зим. Ну как ты там, добилась своего? Нашла способ улучшить наше тесто? Лили закусила внутреннюю часть щеки, ей было стыдно признать, что несмотря на все теоретические знания, она не продвинулись ни на йоту. — П-почти, это довольно скурпулёзная работа, сейчас я планирую попасть в одно место...поговорить с теми, кто возможно что-то знает. Мне лишь нужно дождаться нужного дня... — Вот и славненько! Как узнаешь, обязательно приходи в мое кролевство, и поверь, за твои знания я окажу подобающий приём. — гордо кивает сама себе женщина, потирая подбородок наманикюренными пальцами. — О-ох, этого я и опасаюсь. — с кроткой улыбкой бормочет Лили. – С-слишком много внимания для меня. В ответ Голден Чиз лишь залилась громким смехом. – О Ведьмы! Лили, а ты ещё говоришь, что не умеешь шутить! Как я могу называться владелицей королевства изобилия, щедро не одарив гостя, пришедшего ко мне с дарами? — В таком случае, могу ли я попросить кое-что у великой золотой богини, раз нынче вы столь щедры на дары? — неожиданно прямо для себя попросила Лилия. — Что-о!? ТЫ?! Ха! Ну валяй, тростинка, мне даже интересно, каких благ ты можешь желать! — Не могла бы ты больше рассказать о своих опытах по извлечению душевного сыра из своих почивших подданых? Или, возможно, ты можешь позволить мне переписать записи исследований, над которыми сейчас работают твои учёные. Улыбка сползает с лица Голден Чиз и она пару раз недоуменно моргнула. — Изучить моих сокровищ? И-извини Лили, я не могу отдавать тебе конфиденциальную информацию о своих подданых, на смертном одре они завещали свои тела мне и я не могу подвести их доверие, позволяя каким-то энтузиастам вмешиваться в ход исследования и подвергать их потенциальной опасности. Что ж, не удивительно, со времен выпуска никто, кроме Чистой Ванили, не горел желанием сотрудничать с Лилией. — Н-нет, Чиз, не пойми превратно! Я очень осторожна в своих исследованиях! То, что произошло в академии Черничного Йогурта было детской оплошностью! — Я понимаю Лили, но "оплошность"? Я не могу так назвать ужасный инцидент, в котором– Она не успела закончить, богиню изобилия перебил громкий звон колокола часовни, так удобно расположившейся во внутреннем дворе замка. Звон ясно давал понять о начале церемонии, заставив гостей засуетиться и направится к выходу во двор. Краем глаза Лили заметила Холли Берри, тяжело навалившуюся на какое-то несчастное печенье, похоже, она решила напиться ещё до начала, и в чем же тогда был смысл приходить? Всё равно ничего не запомнит. Разве постоянные балы в её королевстве не достаточный повод непросыхать? В Любом случае, проблемы подруги с алкоголем сейчас не то, что интересует волшебницу. Ей нужно не потерять Чиз из виду, потому что разговор с ней ещё не окончен, просто не может быть так просто окончен! К сожалению, Голден будто намеренно растворилась в толпе. Безуспешно попытавшись найти её взглядом среди таких же загорелых и блондинистых Ванилианцев, Лили плюнула, заняв случайное свободное место. В самом конце часовни, у роскошной кафедры, стоял пафосно разодетый архиепископ. Низкая женщина с длинными закрученными в завитки волосами, в бело голубых одеждах, с посохом, напоминающим камень души Ванили. Она была облачена в пышные церковные одеяния и с этой глупой шапочкой-рожком на голове, или, как предполагала Лилия, реверансе со стороны короля к форме академии Черничного Йогурта. 《 Ах, он всегда был слишком сентиментален к прошлому.》— думает Лили, но её мысли прерывает громкий голос епископа. — В этот исторический день, мы все собрались здесь, чтобы наш монарх, Чистое Ванильное Печенье, объявил об официальном основании Ванильного Королевства! Здесь, в присудствии свидетелей из иноземых государств, нашей паствы, первых пилигримов и жителей нашего королевства, мы официально провозглашаем себя суверенным и независимым государством! В этот момент двери в часовню медленно открывают паладины, охраняющие вход. От туда вылетает стайка голубых птиц с цветами и лентами в клювах, дети в церковной одежде и с цветочными корзинками, которые они рассыпают по всему залу идя впереди процессии, и, наконец-то, сама Чистая Ваниль. Его Белая роба была наряднее обычного, переливаясь перламутром, будто жемчужина в свете свечей. За ним тянулся шлейф длинного голубого плаща, он был расшит звёздами, которые вместе с золотыми нитями красиво блестели в свете оконных мозаек. На голове Ванили находился тот самый венок-диадема, который Лили заприметила ещё на улице. Волосы короля явно были уложены чужой рукой, глаза с пышными белыми ресницами прикрыты, сияя блёстками на веках, лицо расслаблено, даже царственно возвышенно, а шаги медленны и размеренны. В этот самый момент он был так похож на идола, практически на неприкасаемое божество с сияющей золотом кожей. Да, целитель действительно умел создавать ареол святости вокруг себя. Чистый, непорочный, неизменно добрый и всепрощающий. Неудивительно, что сейчас весь зал смотрит на него как на мессию: с восторгом, почти поклонением в глазах. Белая Лилия сглатывает ком в горле, возможно, даже она купилась на всю эту картинку, не всилах отвести взгляд от идущей к алтарю фигуры, почти загипнотизированно. Его хотелось обожать, она даже забыла про свое желание оддёрнуть правителя за рукав, и схватив его глупое, тошнотворно красивое лицо, сжав круглые щеки острыми ногтями, припомнить все его грешки. А их было достаточно, потому что он не такой, и Лили это знает, знает, что вовсе Ваниль не чистный, не честный и не бескорысный, иногда он даже пугает. Почему ему вообще всегда так интересна личность Лилии? Хотел ли он помочь или ему просто интересно увидеть к чему приведёт её одержимость? Девушка вовсе не была приятной и, честно сказать, большую часть их "дружбы" в академии она просто огрызалась и шпыняла своего товарища, подбивая на нарушения школьных правил и никогда не подпуская к себе слишком близко. О, но он не унимался, никому ничего не рассказал и соскочил в последний момент, только когда это стало слишком опасно, слишком опасно для его репутации. И какой друг позволит тебе совершить нечто ужасное, только чтобы потом сделать вид, что он в этом не участвовал? И главное, бросить тебя одну на суд толпы. К чему тогда всё это было? Он не помог, не помешал, просто завороженно наблюдал. Лили была уверена что с этим печеньем что-то не так, была уверена, но не могла доказать. Всё в нем: от жемчужной улыбки, до тихого мягкого голоса, казалось слишком подозрительным, скрытным, искусственным и неискренним, маской, в которую женщина хотела воткнуть когти и сорвать. — Во имя божественных рук, рисующих небо, шляп, подобных горам, и длинных теней, дарующих нам покой. Сегодня Ванильное Королевство сделало свой первый шаг в историю Хлебоземья. Мы молим у богов благословение. Пусть наше королевство принесёт всем печеньям вечный мир и процветание. Пусть все, кто присоединился к этой молитве, останутся хрустящими и свежими! — торжественно произносит епископ, опуская в венок из золотого обруча, васильков, гордений, желтых гвоздик и белых нарциссов массивную золотую корону. Чистая Ваниль покорно склонил голову, позволяя тяжести короны опустится на него. Вторя священнику, он произносит: — Пусть все, кто присоединился к этой молитве, останутся хрустящими и свежими. — что побуждает зал подорваться, яро повторяя слова за королем, рукоплеская и поднимаясь со своих мест. Лили тоже неловко повторяет слова, они кажутся чужими и тяжелыми на языке. После этого церемония преобретает более формальный характер, присягнуть на верность королю выходят бесконечные министры, генералы, послы, священники. Каждый со своей долгой и, несомненно, о-очень важной речью. Ночные сборы и долгая дорога дают о себе знать, и волшебница начинает клевать носом, разбирая всё меньше и меньше слов, стремительно погружаясь в царство морфея. Когда она испуганно открывает глаза, то понимает, что заснула. Церемония была окончена, а последние слуги выходили из зала. Испуганно вскочив со своего места, Белая Лилия собиралась последовать их примеру, пока её не останавливил вежливый кашель за спиной. Ваниль сидел на скамье перед ней, по каким-то причинам не желая будить женщину всё это время. — Мне так жаль! К-как давно ты здесь сидишь?! Разве ты не должен был отправиться в замок с остальными?! — испуганно распахнув глаза, бормочет Лилия. Это так неловко, опять она выглядит неуважительной к другим печенькам. Уснуть на коронации "лучшего друга", ну точно искупилась. — Не переживай об этом, я уже был там, просто решил улизнуть пораньше. — мягко говорит Ваниль, прикрывая кулаком улыбку и смотря на женщину из под ресниц. — Не волнуйся, твой полудрём не заметил никто, кроме слуг, но я не думаю, что тебе следует беспокоиться о них. Я понимаю, что моё приглашение было слишком...несвоевременно, мне жаль, что тебе пришлось бросить все свои дела и отправиться сюда только из-за глупого старого меня. Так что, как я мог посметь разбудить тебя? Лили почти морщится от того, как сияет её друг, но не может отрицать, что его слова греют душу. — Моя дорогая подруга, позволь мне загладить свою вину и предоставить тебе отдых в лучших покоях моего замка! Не отказывайся сразу, пожалуйста, прими мою заботу, и это будет лучший подарок, которым ты могла бы меня одарить! — заявляет король, с рукой на сердце. Лилия мнется, чувствуя явное давление на себя, но сон в хорошей, чистой постели звучит слишком заманчиво, чтобы она отказывалась от него. — Тогда не сопроводите ли вы меня до этих покоев лично, мой король? — смягчившись, отвечает Лилия и Чистая Ваниль поднимается со своего места, беря её за руку и мягко ведя за собой к выходу. — Разумеется, я бы с удовольствием провел тебя по лучшим частям замка. — довольно мурлычет целитель и Лили с улыбкой фыркает. Может быть это из-за того, что в отсутствие толпы ей спокойнее, но наедине она всегда находила Ваниль более приятным, может быть, менее наигранно простым. Ваниль повёл её через внутренний сад, весьма очевидный выбор, цветы, в каком-то смысле, всегда были их языком общения друг с другом. Ботаника и возня в саду одно из немногих хобби, в котором у них никогда не было противоречий. Место было уютным, стеклянная крыша, через которую сейчас светила луна и мерцали звезды, аккуратная тропинка из осколков плитки, идеально ровный газон и растения: от цветущих в это время года яблонь, до банальных ландышей и кустов желтых роз, хотя, разумеется, взгляд Лили цеплялся за большую экзотику. Бругмáнсия, наперстянка пурпурная, гортензии, дельфиниумы, георгины и лилии, конечно же лилии. Нездоровое колличество этих цветов разных сортов и окрасов. Волшебница даже не хочет знать почему вокруг Ванили их всегда такое колличество. Проходя всё дальше она чувствует на себе взгляд одной ванильной орхидеи, родственного с посохом целителя вида, и неприятно ежится под взором огромного зрачка. И как только целитель находит этот кошмар параноика милым? — Я никогда не задумывалась об этом, но смотря на твой сад, мне начинает казаться, что ты очень любишь ядовитые растения. — в слух подмечает Лилия. Ваниль останавливается и, тихо усмехнувшись, достаёт из своего венка белую гардению - цветок, напоминающий розу, но с более остроконечными лепестками. — Правда? — спрашивает он, вертя растение в руках. — Я тоже никогда этого не замечал. Может быть, мне просто нравится их страптивый дух? — усмехается он, вставая на носочки, чтобы заплести цветок в прическу Лилии, слегка касаясь её рога. Женщина дергает ухом. Если задуматься, даже будучи на едине, Ваниль никак не прокомментировал её внешний вид, ей даже интересно почему. — А может быть, потому что яд позволяет растениям вырасти эффектнее, не боясь быть съеденными, посмотри! — говорит король, указывая на растение, цветы которого выглядели в точности как маленькие сердца, а лозы переплетались, принимая эту же форму. — Дицентра великолепная...— задумчиво произносит Лилия, смотря на цветок пестрого розового цвета. — Так же красива, как и ядовита. Я бы назвал её идеальным цветком для признания в любви, но у слишком чувствительных печенек контакт с ней может вызвать сыпь. — Ясно...— коротко кивает чародейка.— А лилии, что в них настолько впечатляющего, что ты решил собрать у себя целую коллекцию? — Ах, это...— хихикает Ваниль, неловко потирая затылок. — Это довольно личное. Они напоминают мне об обучении в академии. Я довольно сентиментален к тем временам. Да, Лилия заметила, но так и не смогла понять почему, а так же уловить, как эти цветы и академия могли быть связаны, если не считать её саму, но женщина не очень хочет думать об этом варианте. Пройдя через сад, они добрались до лифта, ещё одного технологического чуда, вышедшего из под руки жителей Ванильного королевства. Слегка пугающая колличеством шестеренок, золотая коробка, с таблом номеров этажей сверху. Его двери со скрипом открылись и позолоченный механизм поглотил их, медленно поднимая на последний этаж замка, представляющий из себя башню с панорамными окнами, целиком отведенную под спальню. Её пол покрывала сине-кремовая плитка, бесконечные ковры, несколько соф, стеллажи для книг, стол и тумбочки, а так же бежевый диван с волнообразной спинкой. На балконе была оборудована отдельная зона с телескопом, выходящая прямо на ярко голубую луну, сегодня полную и необычайно яркую. Рядом с диваном стоял стеклянный столик с закусками, различными канапе и бутылкой дорогого десертного вина. Сосуд имел форму ангела, держащего в руках свиток с название напитка и ингредиентами, перечисленными золотыми калиграфическими линиями. Это было красное сладкое вино из брусники и бузины, как ягод так и соцветий. – Прошло столько лет, а ты всё ещё помнишь моё любимое.. – с некой тёплой меланхоличостью прокомментировала волшебница, беря в руки сосуд, чтобы лучше его рассмотреть. – Я всегда внимателен к желаниям печенек, ты это знаешь, тем более, я не мог не купить последнюю партию, когда узнал, что эта винодельня в королевстве Холли, закрывается. – Закрывается? – удивленно спросила женщина. – Они так мало проработали. Я не думала, что конкуренция на рынке Ягодного Королевства такая жестокая. – Рано? Ну, да, она бесспорно жестока, но Лили, дорогая, с того нашего путешествия прошло 18 лет, это не такой уж маленький срок. – П-подожди...– судорожно пробормотала Лилия, повернувшись к королю. — Последний выпуск из академии Черничного Йогурта был 10 лет назад, верно? Или 12... Чистая Ваниль терпеливо вздохнул, аккуратно забирая из рук подруги бутылку, чтобы открыть её. – 20 лет, Белая Лилия, с момента моего выпуска из академии прошло 20 лет. – мягко сказал король, разливая красную жидкость по бокалам. Дрожащей рукой Лилия приняла один из них, зарывшись второй рукой в свою пышную чёлку. — 20 лет...О, Ведьмы, я совсем отстала от жизни. Я-я..сколько же времени я потратила, пытась докопаться до истины, сколько...сколько я пропустила? Чистая Ваниль хихикнул, оперевшись одной рукой на стол, а второй задумчиво болтая жидкость в бокале. Лили заметила изгиб широких бёдер под тонкой белой робой, отличавшейся от повседневной, кажется, это был муслин, но разве сверху не было бесформенной мантии? Женщина скользнула взглядом ко входу в комнату: нежно синяя ткань весела на крючке у входа вместе с короной, хах, она даже не заметила, как монарх избавился от верхнего слоя одежды. – Я не думаю, что ты пропустила так уж много, в конце концов, ты достаточно путешествовала, побывала во всех королевствах, ну, разве что кроме моего, но я рад, что ты приехала сейчас, когда все основные строительства были завершены. — И много ли событий в твоей жизни я пропустила? – бормочет женщина в алую поверхность бокала, перед тем, как сделать глоток. Кислое. Раньше вкус был несколько иным. — Ах, ну, кажется я случайно стал религиозным деятелем, но мне бы не хотелось создавать подданым какого-то кумира, я просто задумался, что если бы у них была вера во что-то...Хотя, наверное, тебе такие заблуждения не очень интересны, ты ищешь истинны о нашем мире, какой бы горькой она не была. — Верно, и поэтому я кое-что хотела спросить у тебя, Ваниль. – серьёзно сказала женщина, уставившись на его камень души. – Как думаешь, почему именно ты стал благодетелем правды? Ваниль замолчал, на секунду его расслабления улыбка дрогнула, сменившись более горькой, он прищурил глаза, несколько оценивающе смотря на подругу, после чего сделал большой глоток, разом осушив половину своего стакана. Действительно кисло. – Я просто кое-что понял. За время своего поломничества по землям без сахара, я пришёл к выводу о том, в чем заключается настоящая истина. Видимо, Ведьмам мои рассуждения пришлись по вкусу. – Не понимаю. – говорит Лилия, со звоном ставя пустой бокал на стол и хватая Ваниль за плечи, заставляя посмотреть в свои усталые ягодные глаза. – Ты их слышал? Они что-то тебе говорили!? – Нет, Лили я..– замялся король, смотря на неё сквозь едва приоткрытые веки. – Я ничего не слышал, с нами со всеми иногда говорит камень, но я не уверен воля ли это ведьм или наше собственное искаженное альтер-эго. – его пухлые тёплые ручки скользнуль по её острым скулам, потирая большими пальцами мягкие, как лепестки, чешуйки. – У меня нет того, что ты ищешь, Лилия. – отвечает король, и женщина уже хочет отстраниться, но ей не дают. – Но у тебя есть то, что ищу я. – томно вздыхает он, чуть притягивая голову высокой печеньки на свой уровень. — И что же это? Моя честность? — Да, твоя проницательность. – улыбнувшись, признается Ваниль, отстраняясь от неё и отступая на два шага. Свет луны падает прямо на спину короля, заставляя шелковый муслин просвечивать все очертания пышной фигуры под собой. – То, как ты всегда видишь меня на сквозь, это всегда заставляло меня быть несколько..зависимым от твоего внимания. Как будто ты единственная печенька, способная меня понять, та, кому я могу излить свою душу и не получить в ответ полный разчарования взгляд. Поэтому сегодня я хотел бы быть предельно честным. Глаза Белой Лилии удивленно распахнулись, лёгкий румянец залил её щеки, но она быстро отвернулась, фыркнув. – Почему сейчас? – её голос был полон скептицизма, но за его резкостью скрывалась предательская уязвимость. – ... – Ваниль многозначительно промолчал, крепко сжимая ткань своего одеяния и почти затравленно уставившись в пол. Всё было прозаично: он исчерпал все возможности повлиять на подругу. Ни его слова, ни прямые просьбы никогда не работали на девушку. Конечно, из-за своей пассивности и затравленности в социальных отношениях она могла покивать, согласиться, даже что-то пообещать, но каждый раз, абсолютно всегда, она поступала по-своему. Сначала это впечатляло короля, сейчас же просто удручало. Локомотив её исследований неумолимо нёсся в бездну, а он был не в силах его остановить, разве что физически. Но лишь мысль о том, чтобы запретить ей что-то, как-то насильственно повлиять на неё, вызывала у него тошноту. Ваниль не покидало чувство, что одержимость волшебницы закончится очередной трагедией, если не для Криспии, то точно для неё самой. И как бы отвратительно эгоистично это ни звучало, Чистая Ваниль знал, что Лили слишком дорога ему. Дороже его собственной жизни, и, видят Ведьмы, даже королевства! Он должен был остановить её, задержать, не отпускать. Кривая рука рока царапала подкорку его разума, навевая непреодолимое чувство того, что если она покинет границы Ванильного Королевства в ближайшее время, случится что-то очень, очень плохое. – Послушай... – хрипло прошептал герой, притягивая её когтистые кисти к своей талии и накрывая их загорелыми ладонями. – Ты очень мне дорога, безумно дорога... – почти умоляющим тоном проговаривал древний, перемещая её руки по себе. – Останься... – Я взрослое печенье, Ваниль, мне не нужна... сиделка. – вздохнула она с оттенком раздражения. Несмотря на колкие слова, Белая Лилия поймала себя на том, что её взгляд слишком пристально рассматривал фигуру Чистой Ванили, его округлые бёдра, всю эту интимную обстановку вокруг них... тьфу, глупое вино. Она освободила руку из чужой хватки, чтобы потереть переносицу. – Когда я закончу свои исследования, я уделю тебе время, хорошо? Я тоже не хочу тебя терять, но все эти разговоры... чрезмерны... – Я говорю это, потому что больше не могу скрывать свои чувства к тебе! – перебил мужчина. – Если с тобой что-то случится, я– я!.. Ваниль прикусил нижнюю губу, затыкая себя и отводя взгляд в сторону. Это будет избыточно, отвратительно, его возненавидят за это, но она не оставила ему иного выбора. – Я безумно тебя люблю, ты даже не представляешь насколько... Лили вздыхает с шипением. – Ты говоришь так, как будто я не в курсе. Скажи мне, Чистая Ваниль, что именно? Я... плохо понимаю, что во мне вообще может кому-то так сильно понравиться? Ваниль сглотнул. Лили очень не понравилась пьяная замыленность и некая решительность в его взгляде. – То, как я тебе противен. Я не могу назвать это ненавистью, но я тебе отвратителен, не так ли? Я почти провоцирую в тебе агрессию, когда нахожусь рядом, хотя, знаешь? Мне бы хотелось её испытать. Т-ты же часто представляла, как разоблачаешь меня, н-не так ли? – дрожащими руками Ваниль предательски медленно стал поднимать подол платья, всё ещё удерживая вторую руку Лили на себе и открывая всё больше своих, возможно, не самых стройных, но определённо привлекательных ног. Во всяком случае, многие печеньки отдали бы свою жизнь, чтобы понежиться между этими мягкими, толстыми бёдрами. Но не Лили. Она отшатнулась назад, презрительно наблюдая, как король комично неловко выбирается из своей одежды, слишком стесняясь снять её через голову. В конце-концов медленно высвобождая из горловины сначала одну руку, затем другую, с трудом вылезая, позволив дорогой перламутровой ткани упасть на пол. Оставшись в нижнем белье, возможно черезмерном для просто повседневной носки, он поднимает взгляд из под ресниц на подругу. – Я-я всегда был одержим тем фактом, что ты единственная, кто не верит моим маскам. А ещё твоей проницательностью, и независимостью, и-и интеллектом... – чуть ли не задыхаясь от волнения, тараторил он, пока громкий стук его сердцебиения был чуть ли не осязаем извне. Белая Лилия инстинктивно отпрянула от такого внезапного откровения, её глаза расширились от потрясения и отвращения. Она неуверенно шагнула назад, чуть было не споткнувшись о собственные ноги, спеша увеличить дистанцию, пока её спина не уперлась в стол. – Т-ты! – голос чародейки дрожал от возмущения и негодования. – Так грубо предлагать себя мне, т-так пошло обнажать свои извращённые желания... – начала отчитывать женщина, привыкшая к лёгкому напряжению между ними, но не к чему-то за рамками этого. – Неужели у тебя нет стыда? Никакого уважения к границам приличия и-и благопристойности? – тараторила она, бегая взглядом, но каждый раз задерживаясь на фигуре перед собой. Несмотря на резкие слова, Белая Лилия не могла не пялиться, блуждая глазами по карамельной коже, по соблазнительным изгибам, едва обрамлённым нежным кружевом. Она почувствовала сбивающий с толку всплеск эмоций: гнев, отвращение и – под всем этим – предательскую искру возбуждения. – Разве ты не этого хотела? Разве тебя не раздражало, что я всегда веду себя как святой, непорочый праведник? Ты хотела правды, ну так вот она, я отвратителен, и я хочу, чтобы ты мне это доказала. — говорит Ваниль, хватая Лили за ткань платья. Его руки быстро находят путь от рёбер к небольшой груди женщины. – Пожалуйста, выплесни на меня всё, что ты обо мне думаешь. О Ведьмы, Лили, ты даже не представляешь, как я тобой одержим, ещё со школы, какой я отвратительный, мерзкий и ужасно, ужасно влюбленный! С рычанием, Лили прижимает свои длинные уши вниз, хватая руки Ванили и отрывая их от своей груди, как клещи краба. – Чистая Ваниль, то, что ты делаешь–! – начинает ругаться Лилия, опасно приближаясь к королю, заставляя его пятиться назад. Зелёный хвост опасно хлешит по полу и она надеется, что её вид достаточно угрожающий, чтобы монарх как минимум поспешил увеличить дистанцию, но к её неожиданности он резко замирает. Не успев среагировать, Лили врезается в него, а Ваниль, воспользовавшись этим, хватает её за воротник, падая вместе с чародейкой на кровать. – Я знаю! И ты имеешь полное право меня за это наказать! — пищит король, почти пуская слюни, цепляясь за Лили, словно монашка за первый в жизни бульварный роман. Белая Лилия ахнула, когда Чистая Ваниль почти повис на её воротнике. В её глазах пылал вихрь противоречивых эмоций. Отвращение боролось с тёмным, постыдным трепетом от его отчаянных мольб и вульгарных признаний. Она чувствовала жар его тела, отчаяние в его прикосновениях, и это зажгло в ней что-то первобытное. Она крепко сжала зубы, процедив. – Отвратительный? Мерзкий? Да, именно такой ты и есть! – её голос сочился ядом, хотя тело предавало, поддавшись его объятиям. – Непристойное, развратное существо, слишком поглощённое собственными больными играми, чтобы видеть, как твои действия отражаются на душе другого печенья! Воспользовавшись тем, что женщина высказывала все накопившиеся претензии, Ваниль наконец-то сократил расстояние между их лицами, поцеловав её открытый рот, от чего Лили возмущенно подавилась словами, но не нашла в себе смелости оттолкнуть старого друга, сплетясь в чем-то между поцелуем и агрессивными объятиями. Они перекатились, дав Чистой Ванили возможность нависнуть над волшебницей. Король замер, но Лили ясно услышала тихий стон и обожание, с которым на нее смотрели полуслепые глаза. А он вообще её видит? Лили посмотрела на комнату через загорелое плечо, только чтобы увидеть этот чертов подсолнух, опёртым о стену и хитро щурящим свой жуткий глаз. – О, моя Святая Лилия... – вздохнул монарх, слегка приподнимая её ногу, потираясь щекой о конечность под платьем. – Прошу, будь моей королевой. Такую наглость героиня уже не стерпела, заехав своей грязной балеткой прямо по красивенькому личику, теряя туфлю в воздухе. – Размечтался! – говорит она, отползая. – Ч-Чистая Ваниль, я понимаю, что ты хочешь сделать, но я не могу на это согласиться. В-в конце концов, завтра мне предстоит долгая дорога и я хочу уверенно стоять на ногах! – Н-ну есть и другие способы, в-верно? – быстро ретировался король. – Хотя, если выбирать, то я бы предпочёл, чтобы мы просто поменялись местами. Белая Лилия дрожала от ярости и чего-то гораздо более тёмного, вид покрасневшего носа Чистой Ванили, надломленный, молящий взгляд в его глазах – всё это выводило её из себя, казалось бы, ну сдайся уже, но нет, этот...этот! У Лили даже не было слов, чтобы описать, казалось бы, уважаемое печенье, готовое унижаться до последнего, и ради чего!? Она схватила его за волосы и грубо потянуда на себя. – Ради чего? – её голос был тихим и опасным, её дыхание обжигало острое ухо короля. – Р-ради тебя..– робко промямлил Ванилианец, сильно покраснев. – И что во мне такого хорошего, какая фантазия вообще может стоить таких унижений? Ты прекрасно знаешь, что это не взаимно, я не останусь и я не буду твоей "королевой", или что ты там себе напридумывал. Чистая Ваниль забыл как дышать носом, рука, властно наматавшая на кулак его волосы полностью лишала здравомыслия. Его член сочился сквозь трусики, натягивая ткань. – Я...нет, это было бы слишком амбициозно. Я просто... я-я хочу, чтобы ты обращалась со мной так, как я заслуживаю, з-знаешь, оставила на моём тесте свои следы, превратила в тупое месиво. И-и я хочу от тебя детей, з-знаешь, м-много детей, неважно, кто их родит, хотя мне, наверное, больше бы понравилось, если бы твой огромный драконий член оказался в моей грязной...о боже...– Ваниль замолчал, сжав бедра и густо покраснев. – П-пожалуйста... н-на одну ночь...? – Нет. – скривив лицо, выплевывает Лили, резко вставая с кровати. – Н-нет? Н-но разве ты не хотела создать п-печенье!? Лили закатывает глаза. – Я хотела создать идеальное печенье, Ваниль. Ну, или хотя-бы создать его для начала, но так, как это делают Ведьмы, меня не интересует репродукция нашего вида, в конце концов, чего я там не видела? Одно печенье делится с другим порошком жизни, а затем камень души дает реакцию кристализации и вот у тебя уже есть новый камень души. – Да, но что на счёт древних героев? – паррировал король. – Чистая Ваниль, уж кто-кто, а я первая интересуюсь такими вещами, когда я была в кролевстве Дарк Какао я изучила его сына и подсмотрела в достаточное количество записей, чтобы быть уверенной, что он самое обычное печенье. – Ну, пока рано делать выводы, в конце концов, ты же не знаешь, как это отразится на их продолжительности жизни. Хей, и почему Дарк Какао?! Ты могла приехать ко мне, у меня вообще-то тоже есть дети! – Что? – Ч-что? Ты не–? Ну-у, в любом случае сейчася я одинок! – быстро сменил тему герой правды. – Д-да и ты не можешь точно знать, как обладание камнем души могло повлиять на ребёнка, в конце концов признаки могли быть рецессивными, и, какое совпадение, мы с тобой можем это проверить! Белая Лилия покраснела, выпрямившись и хлеснув хвостом по воздуху. – Ч-чистая Ваниль, я на 99% уверенна, что камень души виляет сугубо на благословленную Ведьмами печеньку! – Да, но ты действительно не проверишь этот 1%? Лили, разве не ты ищешь все способы улучшить тесто? – притворно удивленно хлопает ресничками монарх. – Грх, ты просто–! – злится женщина, потирая переносицу и возвращаясь на кровать. – Это отвратительно аморально! – возмущается она, нависнув над Ванилью. – И мне что-то говорит про мораль печенье, которое хотело выкопать останки основателя академии и не сделало этого, просто потому что не нашла место их захоронения? – усмехается Ваниль, проводя рукой по её щеке. – Не смешно! – вздыхает женщина, не в силах победить свой научный интерес. – Хорошо, только пообещай, что возьмёшь всю ответственность на себя и не будешь обвинять меня в том, что я не была для этого ребёнка родителем. – Скажи честно, дорогая, я выгляжу как тот, кто будет обвинять кого-то? Особенно в собственных авантюрах? – весело отвечает Ваниль с нежно улыбкой на губах. Возможно это алкоголь, но Лили он даже не показался противным, впрочем как и распростертое тесто Чистой Ванили под ней. Она скинула с себя одежду, не устраивая из этого шоу, а лишь сугубо практично сбросив вещи на пол и позволив старому другу приблизиться. – И всё же ты отвратительно грязное печенье, раз так бесстыдно просишь унижения. – проборматала она, обхватив его волосы на затылке. – Но, хорошо, посмотрим, что из этого выйдет. – сказала женщина, сосреготочившись на лёгком заклинании изменения формы. Честно говоря, конкретно это заклинание настолько простое, что даже самое не способное к магии печенье сделало бы это с наставником спустя несколько медитаций, что заставляет задуматься, а не Ведьмин ли это замысел. Чистая Ваниль молча уставился на её промежность, чувствуя, как язык отяжелел во рту. – З-знаешь, когда я говорил про драконий, ну...эм, я вообще-то шутил...– нервно хихикнул он, перед тем, как снова посмотреть вниз и отвернуться, прикрывая рот кулаком и густо краснея. Лили последовала его примеру, посмотрев вниз и её брови тут же удивленно взлетели на лоб. – Э-это не выглядело так р-раньше! – бормочет она, но Ваниль, кажется, не возражал. Он мягко и несколько кокетливо надавливает пальцами на её грудь, заставляя лечь на матрас, а сам располагается между длинных, худых ног, повернувшись лицом к немного устрашающей новой форме. Чистая Ваниль, тяжело дыша, опускается к её члену, с благоговением и почти религиозной преданностью целуя и облизывая длинный, бледный ствол, покрытый чем-то на подобии кожистых шипов внизу. Такой большой, наверное, сантиметров 26. Ванилла жадно проводит языком по кожистым выступам, целуя головку. – О, м-мой прекрасный цветок, ты даже здесь похожа на дракона! – хвалит он, смотря на женщину с обожанием, пускай, вероятно, и видя перед собой только мутное беловолосое пятно. – Как думаешь, у тебя есть узел?~ Белая Лилия пыталась контролировать своё дыхание, пока Чистая Ваниль щедро одаривал её член своим вниманием. Ощущение его тёплого, влажного рта, скользящего по её чувствительной длине, было восхитительным, и она обнаружила, что мягко толкается в его жадные объятия. – Ммм, я...у-узел? Н-не знаю. – выдохнула она, пока её когти сжимали простыни. — Но я не исключаю, я чувствую что-то странное....– бормочет женщина, запустив пальцы в волосы Ванили, направляя его всё глубже. — Расслабь горло, дорогой, я-я хочу оказаться внутри целиком. Ваниль несколько шлюховато застонал, опускаясь всё глубже и глубже, пока не уперся носом в мягкие чешуйки, напоминающие лепестки цветов. С глупым и послушным выражением лица он высунул язык, проводя им по тяжёлым кожанным мешочкам. Белая Лилия наблюдала за усилиями Чистой Ванили с кривой, немного нервной улыбкой, вся эта динамика силы начинала ей нравится, и особенно ей нравилось, что её несносный товарищь наконец-то заткнулся и даже его самодовольная улыбка теперь не маячит перед лицом, только пышная загорелая задница в мокрых кружевных трусиках. Возможно, Белая Лилия слишком уж увлеклась ощущением языка, ласкающего её плоть, каждое дразнящее прикосновение вызывало всплески удовольствия, разливающиеся по её венам. Она сжимала светлые волосы всё крепче, наслаждаясь динамикой их влечения. – Хороший мальчик... – проворковала она и её член дернулся в чужом горле. – Твоё послушание меня очень радует. – отметила женщина, поднимая его голову и притягивая к себе за волосы. – Возможно, я тебя даже вознагражу. – с этими словами она развернула его лицом от себя, слегка удивившись тому, что он уже немного поколдовал внизу, после чего быстро стянула бельё. Ванильное печенье пискнуло, когда длинные когти раздвнули его складки, а холодные анемичные губы прислонились к горячей плоти. – М-моя леди, ч-что вы–? – Чистую Ваниль прервал раздвоенный язык, скользнувший по его жару и вонзившийся внутрь. Белая Лилия тихонько усмехнулась развратным звукам, которые он издал, проведя когтями свободной руки по покрытому светлыми волосами паху, ища ту самую кнопку, которая заставит короля извиваться и отчаянно скулить. – Какое же ты жалкое существо, молящее о малейшем прикосновении. Но, полагаю, даже собаки заслуживают немного объедков, иногда. Она протянула руку и легонько потерла подушечками пальцев набухший клитор, получив в ответ приятную вибрацию от стонов Ванили на своём члене. Лили вытащила язык, отметив, что вкус Ванили не такой приторный как она ожидала, а скорее более терпкий и мускусный. Женщина быстро заменила пустоту двумя своими пальцами, стараясь быть осторожнее с когтями. Ваниль со стоном закатил глаза, начав плавно двигаться на них, покачивая тазом, от чего его пухлое тело слегка сотрясалось, жирок на животе и заднице развратно колыхался в такт движениям. Наблюдая за реакцией печеньки с отстраненным интересом, Белая Лилия начала двигать пальцами внутрь и наружу его скользкой дырочки, а её большой палец начал круговыми движениями потирать его набухший клитор. – Ты довольно отзывчив, не правда ли? — сухо заметила она, её тон был полон едва скрываемого веселья. — Возможно, ты не так уж и плох, как я сначала подумала. – она добавила третий палец, ещё больше растягивая его. – Да-а~! – хныча согласился Ваниль, выпуская изо рта член и прижимаясь к нему щекой, смотря на Лили своими заплаканными глазками. Чародейке хотелось разорвать его на части, потому что, о Ведьмы, прямо сейчас он действительно провоцировал её милую агрессию. Сжать, укусить, вдавить в матрас, ей хотелось превратить его в бессловестную кашу. Хвост Лили возбуждённо метался по кровати, иногда словно хлыст попадая по коже Ванили, но судя по тому, как сжималось его влагалище, этого мазохиста всё устраивало. – Тебе это нравится, да? — спросила она и её голос сочился сарказмом. — Как это унизительно. И всё же, должна признать, наблюдать, как ты извиваешься под моими прикосновениями, довольно забавно. – её хвост хлеснул его несколько раз уже намеренно, каждый удар оставлял едва заметный красный след. Ваниль прикусил губу и закатил глаза, когда тонкий придаток несколько раз врезался в его пышное тесто, ему хотелось, чтобы он жалил сильнее. – Г-грубее...– неловко пробормотал он, уткнувшись носом в матрас и выгнув спину посильнее. Белая лилия, удивлённая восторженными откликами Чистой Ванили, ускорила толчки, её пальцы с безжалостной эффективностью вонзались в его жаждущую киску. Другая её рука была занята, большой палец безжалостно ласкал его набухший клитор. – Вот и всё... — прошептала она, почти нежно. — Умоляй о большем. Умоляй о моих прикосновениях. Умоляй о моём члене. Ее хвост продолжал атаковать его плоть, на этот раз прицельно щлёпнув по промежности. Король взвыл в матрас, кончая на ее пальцы с, по-свински, похотливым выражением лица, его соки быстро потекли по руке Лилии, наполняя комнату тошнотворно слалким запахом Ванили. Не теряя ни секунды, Белая Лилия высвободила свои мокрые пальцы из изможденного тела Чистой Ванили, ее собственное возбуждение усилилось при виде того, как он хаотично кончает от таких...специфических вещей. – Ну, ну, посмотри на себя... Вот же дегенерат, — пробормотала она, поднося блестящие пальцы к губам и облизывая их. — Я смотрю, ты — настоящее зрелище, Ваниль. А теперь встань на колени и проси то, чего ты так отчаянно желаешь. – она лениво провела хвостом по его раскрасневшейся коже, многозначительно ухмыляясь, когда он задрожал от ее прикосновений. Кажется, чародейка тоже вошла в роль, вся эта ситуация и алкоголь развязывали ей язык и не было ничего приятнее, чем нагрубить кому-то спустя столько лет бесконечных извинений и вежливости. Чистая Ваниль послушно откинулся на матрас, его светлые волосы рассыпались словно нимб, он смотрел на женщину перед собой сквозь белые ресницы, с почти религиозным обожанием. Интересно, и какой частью комплекса Мадонны и Блудницы он является? – Пожалуйста, дорогая, воспользуйся моей влажной, готовой маткой! – король пьяно молит, раздвигая половые губы. 《 Боже, какая мерзкая, жалкая шлюха.》 – мысленно отшатывается Лили. Вид его, распростертого на девственно белых простынях и бесстыдно просящего, чтобы его оплодотворили, словно обычную свинью, был одновременно отвратительным и странно возбуждающим. – Ты и вправду существо низменных желаний, не так ли? Где же вся твоя святость и возвышенность? – усмехнулась она, и её голос сочился презрением. – Ты готов так унизиться, и всё ради того, чтобы удовлетворить свои отвратительные фантазии? Это… почти достойно восхищения в своей порочности. – она хищно приблизилась, устроившись за загорелой спиной и закинув его бедро на своё. Огромный член чародейки тяжело покачивался между ног, уже обильно сочась предэякуляром. – Хорошо, по старой дружбе я исполню твоё желание. – Лили-и... – всхлипнул Ваниль, отчаянно посмотря на толстый, колючий орган, лежащий между его бедрами. – Д-да, пожалуйста... Она пошевелила рукой, настойчиво упирая тупой конец своего массивного члена в его скользкий вход. – Помнишь, ты сам об этом просил? Я не буду с тобой возится, и если тебе не понравится, то я остановлюсь и мы сделаем вид, что сегодняшнего вечера не было, хорошо? – прорычала она ему в шею, впиваясь когтями в бёдра. Без дальнейших предисловий, она толкнула себя вперёд, одним грубым движением полностью войдя в его тугой жар. От этого восхитительного ощущения из её горла вырвался гортанный стон, а его стенки отчаянно сжались вокруг вторгающейся длины. Чистая Ваниль издал громкий, похотливый вопль, закатив глаза и навалившись на Лили всем весом, почти закинув ногу на руку, которой она держала его за бедро. Это было куда интенсивнее, чем король привык: кожистые наросты на нижней стороне задевали клитор при каждом движении, да и размером он был куда больше того, с чем Ваниль имел дело до этого. Женщина продолжала плавно входить внутрь, пока головка её члена не поцеловалась с шейкой матки. По спине целителя пробежали мурашки и он издал тихий, болезненный стон в одеяло - это было неприятно, довольно специфически, но Ваниль хотел, чтобы она врезалась сильнее, чтобы это неприятное ощущение возвращало его в реальность, когда он слишком сильно погружался в подпространство, состоящее из бесконечных мыслей о ней, о её когтистых руках, покрытых нежными лепестками, запахе Лилий, заполняющим комнату всё сильнее, и бесконечного желания удержать её как можно ближе к себе. Боль достаточно хорошо подходила под определение чего-то "отрезвлющего". Движимая отсутствем возражений, Белая Лилия задала довольно быстрый темп, её бёдра двигались вперёд с каким-то животным рвением, когда она вонзалась в покорное тело Чистой Ванили. Каждый мощный толчок вводил её массивный член глубже, а ребристая нижняя часть с наслаждением скользила по чувствительным стенкам. Она упивалась его сдавленными криками и тем, как легко его нежная плоть поддавалась её вторжению. – Да, вот так~ – прорычала она, подчёркивая свои слова укусом в плечо. – Ты ведь этого хотел, да? Быть моим глупым маленьким питомцем? – её хвост взметнулся, обвивая его широкую талию и притягивая обратно к своему члену в такт каждому движению бёдер. Воздух наполнился непристойными звуками удара плоти об плоть и стонами Чистой Ванили. – Ах! Гхах! Д-да, да, пожалуйста! О, мои Ведьмы, молю, сделай меня своим! Я хочу быть твоим, ты... ах! – всхлипнуло печенье, резко выгнув спину и запрокинув голову, почти болезненно впившись в предплечья Лилии своими тупыми ноготками. – Святые В-ведьмы, так глубоко! Я– гха.. Я хочу, чтобы ты осталась здесь со мной, пожалуйста, о, пожалуйста, только ты меня понимаешь! Его слова были полны бессмысленного обожания, от которого по коже побежали мурашки. Она ещё сильнее вцепилась зубами в его плечо, наслаждаясь сладким привкусом варенья на языке. Нет, Лили не может остаться, по многим причинам, и даже если бы у неё не было планов, Ваниль не видит её душу так же хорошо, как Лили видит его. Он... он слишком влюблён, слишком идеализирует её, и это бремя, бремя необходимости соответствовать образу, который он навязал ей и окружающим. Образа того, какая она добрая, милая, скромная, заботливая и элегантная. Эта идеальная лесная фея... не то, чем Лили когда-либо была, но, несмотря на все её поступки, в глазах Ванили она всегда будет такой. И это невыносимо, она так ненавидит его за это, лучше бы они никогда не встретились, тогда ей бы не пришлось жить с чувством вины за то, что она всё делает не так как надо. Её бёдра не дрогнули и каждый толчок вонзался в него с мучительной силой. – Заткнись. – она зарычала ему в кожу, её голос был приглушённым и искажённым от раздражения. – Не смей воображать, что знаешь меня, Ваниль. Твои идеалы, твои фантазии... твои, и только твои. Я не нежная лесная фея, по которой ты будешь тосковать. Она изменила угол, гарантируя, что её ребристый член с каждым толчком будет задевать нервы клитора и точку G. Одна рука ослабила хватку на бедре, только чтобы обхватить горло. Ваниль высунул язык, дыша ртом, словно собака, его лицо было измазано гротескным месивом из соплей, слюней и слёз, он смотрел на Лили с болезненным обожанием. – О, дорогая, мне всё равно, я вижу, что ты делаешь, но я знаю тебя с детства, я вижу глубже, и я знаю, что ты просто маленькая одинокая девочка, и я... – Лили сжала его горло сильнее. Нет, нет, нет, он не понимает. Её не нужно спасать, её не нужно "чинить", её просто нужно оставить в покое. Он дурак, навязчивый дурак. Белая Лилия просто первая, кто не поддался его милой улыбке, вот и всё. Его тошнотворное обожание и тщетные попытки понять, выводили её за пределы здравого смысла. – Отвратительно. – мрачно процедила она, всё ещё крепко сжимая горло короля, она чувствовала, как влага начала жечь её глаза. – Ты ничего обо мне не знаешь. Ничего о моём одиночестве, моей боли, моём чувстве вины. Ты даже не понимаешь, чего я боюсь, зачем все эти опыты и экспидиции! – слёзы ярости текли по её лицу, пока она продолжала свою жестокую атаку, каждый толчок которой был рассчитан на максимальный ущерб. Головка её члена безжалостно билась о шейку матки, грозя проткнуть её насквозь. – Я не потерянная маленькая девочка, которую тебе нужно спасать! – она ненавидела плакать, лилии, как ингридиент её теста, ужасно реагировали на соль, от чего её лицо всегда краснело и болело ещё несколько часов. Неудивительно, но грубость действительно заставила Ваниль замолчать. Лили почувствовала слабое свечение от его тела, особенно от метки на голове. Их размеры действительно плохо соответствовали друг другу, требуя осторожности, которую Лилия давно перестала проявлять. Несмотря на это, король не просил её остановиться и теперь он, по-видимому, просто использовал исцеляющую магию, чтобы продолжать. Его взгляд был расфокусированным и затуманенным, он явно был не здесь прямо сейчас. Отвратительное существо, наслаждающееся этим. Лили слегка замедлила свой темп, чувствуя тошноту от осознания. Заметив её нерешительность, мужчина повернул голову к ней, схватил её за рога и притянул к себе для отчаянного, тоскливого поцелуя. Что-то кольнуло в груди Лилии, какое-то далёкое чувство мешало ей просто встать и уйти. На мгновение она застыла, её разум метался от противоречивых чувств: отвращения, гнева из-за его постоянного вмешательства и чего-то ещё, чего-то более нежного, что она отказывалась признавать. По мере того, как поцелуй тянулся, ощущая соль её слёз и отчаяние на языке, она обнаружила, что отвечает почти против своей воли. Её веки затрепетали, дрожь пробежала по всему телу и она ответила на поцелуй с такой страстью, вливая в объятия всё накопившееся разочарование и нежеланную нежность, которую сама не ожидала от себя. Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, Белая Лилия смотрела на Чистую Ваниль со смесью замешательства и нарастающего ужаса. Что она делала? Чистая Ваниль заговорил первым. – Мне так одиноко... – прохрипел он сквозь слезы. – Я среди людей, но всегда чувствую себя, будто за стеклянной стеной, ты единственная, с кем это не так. Пожалуйста... Я просто хочу, чтобы ты была рядом, даже если ты меня не любишь... даже если ты меня ненавидишь, это всё равно лучше. Толчки Лили почти полностью прекратились, узел начал раздуваться внутри податливого тела, полностью перестраивая его под себя и заполняя густой белой жидкостью. На секунду Лили увидела тот же расфокусированный, даже растерянный взгляд в глазах Ванили, прежде чем тот моргнул и продолжил. – Я так боюсь сближаться с другим печеньем. После того, как я похоронил свою жену... они все кажутся такими недолговечными. Я знаю, ты тоже переживаешь о хрупкости их жизни, но... даже сам факт бессмертия не приносит мне покоя. В нашей жизни случается столько плохого, я думал, что смогу позаботиться обо всех, я думал, что смогу позаботиться о ней, но... я позволил ей рисковать своим и без того хрупким здоровьем. Я не думал, что она умрёт так быстро... Я...Я считаю, что разум, это то, о сохранении чего мы должны беспокоится, даже будучи бессмертными. Честно говоря, я просто хотел бы рассказать печенью красивую и безопасную правду о мире, чтобы они не беспокоились, чтобы они принимали скоротечность жизни, как волю Ведьм, и ушли сохранив не тесто, но душу, ушли с улыбкой. Может быть, может быть, по крайней мере, в моём королевстве я смог бы защитить своих близких, но ты, ты всегда будешь ускользать от меня, не так ли, благодетель свободы? – говорит Ваниль с грустной улыбкой. Белая Лилия внимательно слушала искреннюю исповедь и на её лице отражалась целая гамма эмоций: жалость, понимание и, в конечном счёте, тяжёлое смирение. Когда его слова нахлынули на неё, она почувствовала, как остатки сопротивления рушатся, уступая место усталому принятию ситуации. С тихим вздохом она обняла его, прижимая к себе, пока её узел продолжал раздуваться внутри него, связывая их самым интимным образом. Её лоб прижался к его и их дыхание смешиалось в единный звук. – Ты действительно отчайное печенье, — пробормотала она непривычно мягким голосом. — Твоё желание защитить, уберечь других от беды...оно благородно, пусть даже и ошибочно. Но ты не можешь обеспечить безопасность всех, и не можешь уберечь их от жестокости бытия. Король вздохнул. – Я не знаю, но, возможно, вера была бы благословением. Вера в лидера, Ведьм, справедливость, правила. Может быть, у них не хватило бы смелости подвергнуть себя и других опасности? А я мог бы позаботиться о здравоохранении и предотвращении катастроф. В конце концов, вы видели технический прогресс моего королевства, и не зря же я заставил его парить в воздухе. 《 В изоляции》, – добавляет чародейка про себя. Глаза Белой Лилии слегка прищурились при словах Чистой Ванили и в её взгляде мелькнула тень подозрения. Его разговоры о вере, об использовании своей силы для контроля и "защиты" других… вызвали у неё холодок в спине. Лгал ли он? Разве такие мысли вообще могли прийти в голову главному правдолюбцу? Хотя, честно говоря, Лили давно заметила, что король постоянно лжёт, по его мнению, во благо. Всегда ли он был таким? Скорее да, чем нет, и почему камень истины достался именно ему? – Вера — палка о двух концах, Чистая Ваниль. — медленно произнесла женщина, тщательно подбирая слова. — Она может как вдохновить на великие подвиги и самоотверженность, так и породить слепое повиновение, подавив индивидуальную мысль. Ты уверен, что хочешь обладать такой властью над другими? Чистая Ваниль устало поник. – Я никогда не стремился к власти, может быть, даже к ответственности, но раз всё сложилось так, как сложилось, мне придётся заботиться о печенье и нести это бремя, Лили. Я справлюсь, я... Мне просто нужен кто-то, кому я смогу излить душу, исповедать свои грехи, если так угодно. Станешь ли ты таким человеком для меня, мой прекрасный белый цветок? Ты останешься? — Ванилла спрашивает сладким, сонным голосом, глядя на женщину над собой так, словно она была чем-то драгоценным. Белая Лилия смотрела на Чистую Ваниль сверху вниз, с непроницаемым выражением лица. Искренняя мольба в его глазах пробудила в ней что-то, невольное сочувствие, рожденное слишком четким пониманием его одиночества. Однако та часть её души, которая жаждала свободы, которая сопротивлялась любым связям и тяготам, отшатнулась от мысли стать его доверенным лицом, его якорем. – Я... – она колебалась, борясь с собой. – Я не могу обещать остаться навсегда, Чистая Ваниль. Моя натура этого не позволит. Но... – её голос слегка смягчился. – Я могу подарить тебе этот момент, эту связь. Избавить от бремени, если хочешь, но знай, что с рассветом я исчезну, как роса под солнцем. Такова цена моего присутствия здесь. – Я понимаю, тогда останься со мной хотя бы до утра и я буду тебе бесконечно благодарен. – шепчет он в ее длинное ухо, целуя его, и Лили чувствует как на губах короля играет легкая улыбка. Его шёпот вызвал в её груди спутанную смесь эмоций. Несмотря на прежние сомнения, она медленно кивнула и лёгкая, загадочная улыбка тронула и её губы. – До рассвета, – пробормотала она низким, томным рокотом. – Но не принимай это за нечто большее, чем оно есть, Чистая Ваниль. Мимолетный миг утешения, передышка от одиночества, что преследует нас обоих. С наступлением утра нас ждёт мир, а вместе с ним и бремя, которое каждый из нас должен нести в одиночку. — прошептала она, обнимая Ваниль за талию и обвивая хвостом его бедро, еще плотнее прижимаясь к телу, внутри которого она временно застряла.

***

Лили проснулась ранним утром, хотя на улице было ещё темно, а солнце только-только показывалось из-за верхушек далёких сосновых лесов, женщина чувствовала себя мерзко и разбито, словно прилегла вздремнуть всего на пятнадцать минут, а проснулась среди ночи с горящими планами и бушующим адреналином. Тело было неприятно липким от пота и непривычно горячим, но она точно ощущала, что ничего теперь не связывало её с телом спутника. Собираясь встать с кровати, чародейка откинула одеяло, желая просто принять душ и быстро вернуться в постель, чтобы дождаться утра, может даже завтрака в постель, но её взгляд упал на простыни. Некогда чистое постельное белье теперь было покрыто красными и желтовато-белыми пятнами, а мятые цветы, выпавшие из её прически в процессе, украшали отвратительную картину. Её затошнило. Обильно заляпанные джемом простыни – последнее, что ей хотелось видеть, открыв глаза. Явный и до невозможности прямой намёк на нездоровое поведение и отсутствие контроля вчера. У Белой Лили скрутило живот от их вида – ужасающие выставленные напоказ остатки их болезненной встречи. Вина и отвращение боролись в ней, но последнее определенно взяло верх. 《 Мне нужно уйти сейчас же, пока я ещё могу, прежде чем он проснётся и попытается обнять меня крепче》, – подумала она, медленно и слегка шатаясь, отступая от кровати, быстро переходя на бег до двери ванной. Её тошнило, так сильно тошнило. Слава Ведьмам, ванная была смежной, так что ей не пришлось спускаться на этажи ниже. 《 Почему?...》— пробормотала она себе под нос, наклонившись над ободом унитаза, чувствуя подступающий ком в горле. 《— Это не может меня характеризовать. Я не рабыня своих желаний и не привязана к этому месту или к этому... этому существу!》 Образ Чистой Ваниллы всплыл в её голове, всё ещё мирно спящий среди спутанных простыней, и она почувствовала прилив гнева, смешанный с необъяснимой печалью. Было ли дело в алкоголе или в том, что, живя в одной комнате в академии, она настолько привыкла к нему, что воспринимала скорее как терратому, присосавшуюся к ней, чем кого-то инородного и не имеющего права посягать на её личное пространство, но то, что произошло между ними... Костлявые плечи чародейки дернулись и её вырвало в унитаз. Это был её первый раз, не так ли? Как она допустила это? Особенно в таком омерзительном виде. Противно, противно, противно, как он мог так ею воспользоваться? Он снова обманул её, напоил, убаюкал, выставив себя полным ничтожеством и жертвой, заставив её чувствовать себя виноватой. Всё ещё опорожняя содержимое желудка в унитаз, женщина яростно царапала белый кафель когтями. О, это не первый раз, когда он пользуется ей таким отвратительным образом: первый поцелуй Лили случился точно так же, и с тем же самым печеньем – какое милое сосовпадение! Наконец-то отстранившись от обода, Белая Лилия находит в себе силы прополоскивает рот холодной водой. Умываясь, она пытается избавиться от тумана отвращения и ненависти к себе, дрожащими руками наводя порядок. Её движения были чисто механическими и лишенными какой-либо реальной цели, кроме желания избежать убийственного свидетельства потери контроля. – Действительно, отвратительно... – она пробормотала себе под нос, и её голос был полон ядовитого презрения. 《 Он играл мной, как марионеткой, напоил и манипулировал мной ради своего извращённого удовольствия. А удовольствия ли? Ведьмы, там было столько джема, что я чувствую себя мерзким чудовищем. Себя!》– у неё вырвался горький смешок. 《 Я даже позволила ему...о Создатели...》– воспоминание об их маленьком "эксперементе" поразило ее словно физический удар, заставив отшатнуться назад, пока она не столкнулась со стеной. Белая Лили покрылась холодным потом, будучи пьяной, они ведь не... Чёрт возьми, он, наверное, думает, что это как-то повлияет на решения Лили, но он ошибается. Скорее, это даст ей повод избегать Ваниль, пока её тесто не рассыплется в прах или пока она случайно не потеряет о нём все негативные воспоминания. Ублюдок, если бы это случилось с ней, всегда был бы вариант выпить какой-нибудь ядрёненький отвар из ядовитых трав, но она не могла повлиять на него, и была уверена, что он этого и добивался! В поисках салфеток женщина потянулась к шкафчику под раковиной, но то, что она увидела внутри... Это был керамический сосуд, с пробкой, горлышком, перевязанным бичёвкой, и фиолетовой печатью королевства Тёмного Какао на ней. Это..это было саке, к тому же полупустое, но Ваниль точно не пьет ничего подобного. Алкоголь из северного королевства внешне был похож на огненную воду, но по вкусу напоминал сухое белое вино, пускай и куда крепче. От осознания Лили чуть не выронила флягу, так вот почему вино было таким кислым. 《– О-он всё спланировал, о-он...》 – сердце Белой Лили забилось учащённо, а желудок сжался от ядовитого коктейля из страха, отвращения и кипящей обиды. Она прижала руку ко рту, сдерживая очередной приступ тошноты. 《– Будь он проклят. Будь он проклят в глубинах ада!》 – выплюнула она, дрожа от едва сдерживаемой ярости. Ох, разумеется, если она спросит прямо, король состроит невинное выражение лица, расплачется и ответит, как ему жаль, как он хотел спасти и удержать её от чего-то ужасного, а подобная манипуляция была единственным вариантом. Отвратительный, всегда так уверен, что он прав, что все вокруг него безтолковые и неразумные дети, и он вправе решать за них. Из её горла вырвался горький смешок с оттенком истерики. Старый дурак действительно думал, что она останется с ним или хотя бы не будет делать что-то рискованное из-за идеи родительства? 《– Я исчезну ещё до того, как тесто поднимется.》– мысленно выплевывает она. Тихо и бесшумно Лилия собирает свои вещи, в голове у неё роятся мрачные мысли, подпитываемые предательством и унижением, каждый предмет одежды, который она подбирает с пола кажется ей чуть ли не капающей на пол грязью, хотя вещи идеально чисты. Она немедленно подходит к дверям лифта, уже мечтая переодеться и просто отправится в лес фей, как и планировала, и пусть Криспия горит в аду, если Ведьмы не дадут ей желаемых ответов.