Украденное сердце

      Намджун уже пятнадцать минут сидел в тишине, не включая двигатель. Его чёрный Bentley в почти матовом оттенке обсидиан, на первый взгляд казался просто образцом сдержанной роскоши, но внутри скрывал целый арсенал удобств и мер безопасности. Плавные линии кузова, тонкий блеск хрома и эмблема семьи на подголовниках — всё говорило о вкусе, а не о кричащем богатстве. Внутри — мягкая кремовая кожа, тёмное дерево с едва заметным узором и идеальная звукоизоляция: машина двигалась по дороге почти бесшумно, словно паря над асфальтом. Под капотом — мощный, но тихий двигатель, дающий уверенный и незаметный разгон. Автомобиль был бронирован и оснащён скрытыми коммуникациями: за панелью прятался защищённый канал связи, в подлокотнике — мини-сейф, в багажнике — комплект для экстренной эвакуации; стекла — пуленепробиваемые.       Сейчас этот тёмный хищник замер в глубине подземного гаража резиденции Кимов в Сувоне, скрытый от посторонних глаз. Воздух был пропитан холодом бетона и лёгким запахом бензина. На панели перед ним тускло светился монитор — отбрасывающий синеватое свечение на застывшее лицо Намджуна. На экране, статичное изображение с камеры видеонаблюдения, направленной на главные ворота. Он ждал. Без движения, без эмоций, словно хищник в засаде. Вот-вот за этими воротами должна была появиться машина Чон Чонгука.       Он приехал сюда тайным маршрутом, через подземный тоннель, известный лишь нескольким людям. Скрытность была необходимостью, а не паранойей — времена, когда Кимы могли позволить себе расслабиться, давно прошли.       — Проверили комнату? — спросил Намджун, подходящего к нему телохранителя. Голос его звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение.       — Да, господин Ким, — отозвался охранник. — Жучков, скрытых камер и микрофонов не обнаружено. Всё чисто.       — Перепроверьте, — твёрдо сказал Намджун. — Каждый сантиметр.       Он провёл рукой по лицу. На мгновение прикрыл глаза — лишь чтобы вернуть себе концентрацию. Даже здесь, в их собственном доме, он не позволял себе расслабиться. Кимы никогда не теряли бдительность — ни при ком, ни при каких обстоятельствах. Они знали: предательство может прийти откуда угодно. Даже от тех, кому доверяешь безоговорочно. Особенно сейчас, когда воздух был пропитан не просто тревогой, а ядовитым смрадом грядущих перемен, а каждый шаг грозил непоправимыми последствиями.       На экране вспыхнули огни фар приближающегося автомобиля. Намджун выпрямился, взгляд стал острым и собранным.       — Ну что, Чон Чонгук, — тихо произнёс он, больше себе, чем кому-то ещё.       — Посмотрим, зачем ты пришёл в логово тигров.       Пройдя стандартную проверку безопасности, Чонгук шаг за шагом следовал за охранником по длинным, гулким коридорам, которые вели его не парадным путём, а окольной дорогой — вдоль стены резиденции, через неприметную дверь в цоколе. Узкий проход, пахнущий холодным камнем и металлом, напоминал тоннель, ведущий не в дом, а в логово хищника.       Вскоре его проводили в просторную комнату без окон, где единственным источником света служила лампа над массивным дубовым столом. Там, в полумраке, уже ждал Ким Намджун. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел прямо на вошедшего. Взгляд его был пронизывающим, холодным и внимательным — взгляд альфы, привыкшего к власти. Воздух между ними мгновенно пропитался его феромонами, резкими, уверенными, предупреждающими.       Чонгук остановился на пороге, чуть прищурившись. Его лицо оставалось непроницаемым.       — Угомони своего альфу, Ким, — спокойно произнёс он, делая шаг вперёд. Его голос звучал низко и уверенно. — Не думаю, что тебе понравится моя сила. Но я не за этим сюда приехал.       Намджун тихо усмехнулся, жестом пригласив гостя сесть напротив. Чонгук медленно подошёл, окинул взглядом комнату — сдержанную, лишённую лишних деталей, но пропитанную атмосферой власти. Сел, не отводя взгляда от Намджуна.       — Не могу сказать, что рад видеть тебя, Чон, — сказал Намджун, чуть наклонив голову.       — Но то, что ты не побоялся сюда приехать, вызывает уважение.       Он протянул руку через стол. Чонгук ответил на рукопожатие — твёрдо, но без вызова.       — А я рад познакомиться с тобой, Ким Намджун. Пусть и не скажу, что это доставляет мне удовольствие, — ответил он ровно. — Мы оба недавно встали во главе своих кланов. Думаю, логично узнать друг друга лично, а не по слухам и пересказам третьих лиц.       Намджун слегка прищурился, на губах мелькнула тень улыбки.       — А я уж было подумал, что ты не в курсе, кто теперь возглавляет наш клан.       — Почему ты так решил? — на миг в его глазах промелькнуло что-то едва уловимое. Он глубоко вдохнул, улавливая остаточный шлейф феромонов альфы, смешанного с дорогим парфюмом. Но не почувствовал того, что хотел — аромата белого чая с жасмином. На долю секунды его взгляд потускнел, будто что-то внутри сжалось. Намджун, заметив перемену, откинулся в кресле и, сложив руки перед собой, тихо произнёс:       — Ты просил о встрече с моим отцом, а не со мной. Из этого я сделал два вывода. Первый — твои ищейки не выяснили, что теперь я возглавляю клан. Второй — если всё же выяснили, значит, у тебя есть к отцу… личный интерес.       Он чуть наклонился вперёд, глядя прямо в глаза Чонгуку.       — Я прав?       Чонгук долго молчал, не сводя взгляда с Намджуна. Его глаза оставались спокойными, но за этим спокойствием скрывалась буря мыслей. Он сидел неподвижно, словно каменная статуя, лишь лёгкое постукивание пальцев по подлокотнику, почти неуловимое, выдавало, что за внешним спокойствием скрывается работа мысли. Он был собран, сосредоточен и спокоен.       Конечно, у него был личный интерес — и немалый. Но сейчас раскрывать карты было бы глупо. Если Ким уже обнаружил слежку за собой, значит, он наверняка знает и о наблюдении за Тэхёном. Эта тема рано или поздно всплывёт, и Чонгук не сомневался — разговор будет непростым. Но сейчас его интересовало другое. Главный вопрос, ответ на который вряд ли знал Намджун.       Он прекрасно понимал, что личное нужно отложить. Сейчас, прежде всего он - глава клана, не мужчина, не человек с болью в сердце, а стратег. Встреча с Намджуном должна была дать ему понимание, кто друг, кто враг, и куда двигаться дальше. Слишком многое в последнее время указывало на то, что кто-то умело стравливает их семьи, подталкивая к войне. Войне, в которой не будет победителей.       Чонгук не мог этого допустить. Он не мог рисковать Тэхёном.       Он сжал кулаки под столом, вспоминая отчёт службы безопасности: слишком много косвенных улик, слишком много совпадений, слишком аккуратно подстроенных следов, ведущих в Сеул. Всё выглядело так, будто заказчик убийства его отца — кто-то из клана Ким. Но не было ни одного прямого доказательства. Ни свидетеля, ни документа, ни утечки, подтверждающей это.       И чем больше он об этом думал, тем сильнее ощущал: ими играют. Играют тонко, хладнокровно, с глубоким знанием обеих сторон. Кто-то влиятельный, кому выгодно столкнуть их лбами.       И теперь Чонгук хотел знать правду. Хотел услышать её здесь, сейчас — прямо из уст Намджуна. Без дипломатии, без намёков и полутонов. Причастны ли Кимы к смерти его отца… или всё это — ловко сплетённая ложь, за которой скрывается чужая, умелая рука.       Намджун, всё это время молча наблюдавший за гостем, поймал себя на мысли, которая его самого удивила: этот дерзкий, уверенный в себе молодой человек вызывал у него… симпатию. Не просто уважение к достойному противнику, а именно тёплую, почти человеческую симпатию.       Он изучал Чонгука внимательно, привычно считывая каждую деталь — невербалику, дыхание, движение зрачков, тонкую игру феромонов. Чон сидел расслабленно, словно приехал не к возможному врагу, а к старому знакомому на чашку чая. В его позе не было ни агрессии, ни напряжения. Взгляд — прямой, чистый, без высокомерия. Голос — ровный, контролируемый. Его феромоны, хотя и ощутимые, не несли в себе раздражения или угрозы, наоборот — спокойствие, собранность, внутреннюю уверенность.       Намджун был уверен: Чон не использовал подавители. Всё было искренне. И, может быть, именно это его и выбивало из привычного равновесия.       Молодой, красивый парень, сидевший напротив, в дорогом классическом костюме никак не вязался с образом опасного лидера клана, к которому все относились настороженно. Перед ним был человек, который слишком быстро повзрослел. Измотанный болью, ответственностью, потерей, он нёс на плечах груз, от которого другой сломался бы. Но Чонгук не вызывал жалости. Ни капли. Его не хотелось пожалеть — его хотелось понять. И в этот момент Ким вдруг осознал: он хочет помочь. Не как глава клана — как человек. Помочь Чонгуку найти убийц его отца. Поддержать, подсказать, если нужно — прикрыть. Но вместе с этим осознанием пришло и другое, холодное. Это неправильно. Не с ним. Не с Ким Намджуном — человеком, который всегда действовал рассудительно, без лишних эмоций, который был всегда ледяной стеной. Он должен защищать интересы семьи. Должен думать стратегически, а не сердцем.       Он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок, и позволил себе короткий, тяжёлый вдох. А что, если они разойдутся сегодня врагами? Что, если этот разговор, приведёт к катастрофе?       Мысль об этом кольнула неожиданно остро. И в этот момент он пожалел, что отца нет рядом. Сейчас ему не хватает его уверенного голоса, способности одним словом рассеять сомнения и направить мысли в нужное русло.       Первым нарушил тишину Чонгук.       — Ким Ёнсан обещал быть на встрече онлайн, — произнёс он спокойно, слегка склонив голову. — Но, как я понимаю, — он медленно обвёл комнату взглядом, оценивая каждую деталь, — мобильная связь здесь не работает. Аппарата спецсвязи я тоже не вижу. А мне хотелось бы пообщаться с ним тоже.       Намджун чуть приподнял уголок губ в едва уловимой усмешке, а во взгляде, обычно холодном и непроницаемом, на мгновение мелькнуло нечто теплое. Он тоже медленно, с ленивой грацией хищника, окинул взглядом комнату, будто проверяя, всё ли на месте.       — А ты прыткий, я смотрю, — произнёс он с лёгкой усмешкой, стараясь спрятать под ней ту смесь эмоций, что вызывал в нём этот человек. – Не так быстро. Сначала мы поговорим. И только потом, если я сочту нужным, мы свяжемся с моим отцом.       Он прекрасно понимал, зачем сюда приехал; помнил и то, что сначала Чон должен ответить на его вопросы, и лишь потом, возможно, услышать ответы на свои. Проявлять слабость было нельзя — ни перед гостем, ни перед самим собой, чье внутреннее равновесие этот человек нарушал с первой же минуты.       Он медленно выпрямился в кресле, сложил руки на столе и заговорил ровным тоном:       — Прежде чем мы перейдём к делу, ответь на один вопрос.       Чонгук молча кивнул. Его лицо было каменной маской, не выдававшей ни напряжения, ни страха — лишь полная, почти ледяная концентрация. В комнате висела лёгкая нота табака и мускуса, которую почему-то не удавалось заглушить дорогому парфюму хозяина дома.       — Ты приехал сюда один, без охраны и без оружия, — продолжил Намджун, — а в трёх километрах от моего дома тебя ждёт армия, готовая в любой момент ворваться сюда. Ты боишься, что не выйдешь отсюда? Или у тебя уже есть план по захвату… или, может, по устранению меня или моего отца?       На лице Чонгука не дрогнул ни один мускул. Он выдержал паузу, словно давая словам Намджуна обрести нужный вес, а затем, отзеркалив его позу, медленно и спокойно ответил:       — Ты же не глупый, Ким. Со мной — моя охрана, в соответствии с нашим регламентом. Я выехал за пределы своей территории — это правило, а не исключение. Моей безопасностью занимаются профессионалы, в чью зону ответственности входит моя жизнь. Я даже понятия не имею, сколько человек в этом задействованы. Это не моя забота. И у меня нет плана. Если бы я хотел убрать вас — сделал бы это давно, но у меня нет оснований для такого шага. Я выполнил ваши требования. И если вы гарантировали мою безопасность в этом доме — спасибо. Но за порогом… кто знает, что ждет меня за первой же сосной? Может быть, ты отдашь приказ… а может быть, убийцы моего отца подстерегают меня в темноте. А до Пусана — далековато. Я не могу позволить себе такой роскоши, как беспечность.       Его голос был ровным, почти монотонным, но в нем слышалось стальное напряжение. Во взгляде Намджуна мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее уважение к выдержке, с которой Чонгук отвечал.       Ким медленно расправил пальцы на столе и, будто оценив всё, что было сказано произнес:       — Ты прав в одном: дорога назад всегда опасней. Но ещё опаснее — не знать, с кем имеешь дело. Я так понимаю, тебе не нужна война с нами. Тогда скажи, зачем тебе встреча с моим отцом?       Чонгук не отводил взгляда, его глаза, темные и бездонные, буравили Намджуна.       — Я пришел за ответом, который знает только он. За тем, чтобы понять: играть нам против друг друга или нам стоит искать общего врага. Я не хочу войны с вами. Но если вы причастны — я узнаю это. Рано или поздно. Если нет, мы должны выяснить вместе, кто за всем этим стоит. И поверь, я не отдам на растерзание ни одного невиновного. Намджун слушал, впитывая каждое слово, каждый оттенок интонации. В его глазах бушевала внутренняя борьба, прежде чем он, наконец, коротко кивнул.       — Хорошо. Тогда давай начнём. Ты отвечаешь откровенно на мои вопросы — а я отвечу тебе то, что знаю на твои. Но помни: ложь — равна смерти делу, которое ты делаешь. Надеюсь возражений нет?       — Возражений нет, — ответил Чонгук. — Но есть просьба.       — Какая? — Намджун нахмурился.       — А в этом дворце найдется чай? Или просто вода? — Чонгук провел ладонью по горлу.       — В горле пересохло. Наверное, от твоих феромонов, — он бросил это с легкой, вызывающей ухмылкой.       Намджун смерил его долгим, испытующим взглядом, пытаясь разгадать скрытую игру. Несколько секунд тишины повисли между ними, прежде чем он сухо отрезал:       — А это уже не по нашему регламенту. Ты не к другу на посиделки приехал.       Но, к собственному удивлению, он поднялся с кресла, подошел к резному шкафу из темного дерева и достал оттуда две бутылки с водой и два тяжелых хрустальных бокала. Поставив их на стол с глухим стуком, он вернулся на свое место.       — С жажды не умрем. Пей.       Чонгук протянул руку, взял одну из бутылок, оценивающе покрутил ее в пальцах, открутил крышку и поднёс ко рту, сделав несколько длинных глотков прямо из горлышка. Намджун наблюдал за ним, и вдруг, сам не понимая, что движет им, с насмешкой произнес:       — Не боишься, что отравлено?       Ким не понимал зачем это сказал. Он никогда не позволял себе подобной фамильярности на переговорах. Но с этим человеком все с самого начала пошло не по плану, и эта мысль неприятно щекотала нервы.       Чонгук даже не вздрогнул. Он допил воду до дна, поставил пустую бутылку на стол и, наконец, перевел на Намджуна взгляд.       — Не боюсь. Помни Ким, вы гарантировали мою безопасность в этом доме. И если я не вернусь к своим людям живым и здоровым, они сотрут этот дом с лица земли, а потом и … — он резко оборвал фразу, но неотрывный, угрожающий взгляд довершил мысль.       — Ну вот, — губы Намджуна дрогнули в подобии улыбки. — Кажется, я наконец увидел настоящего Чон Чонгука. А то твой первоначальный образ как-то не вязался с тем что о тебе говорят.       — Рад, что не разочаровал, — парировал Чонгук.       Намджун откинулся на спинку кресла, в его позе вновь появилась привычная властность.       — Итак. С какой целью ты следишь за моим братом? — Он сделал паузу. — И я жду исключительно честного ответа.       Сердце Чонгука на мгновение замерло, но его лицо осталось невозмутимым скальным рельефом. Он понимал, что эта тема всплывет, но не думал, что она станет первой. «Значит, безопасность Тэхена для них — приоритет номер один», — промелькнуло у него в голове, и это понимание вызвало странное, глухое удовлетворение. Но говорить всю правду он не хотел, и тем более рассказывать, о том, что его инстинкты альфы кричали, что Тэхен — его, — было нельзя. Слишком рано. Пока не найден убийца его отца, любая близость к нему будет для Тэхена смертельным приговором. И потому его ответ должен был быть выверенным, честным ровно настолько, чтобы в это поверил такой человек, как Ким Намджун.       Намджун ждал, его пальцы непроизвольно сжались. Воздух сгустился, наполненный немым вопросом, на который он требовал ответа.       Чонгук не отвел взгляда.       — Я не просто следил за ним, — его голос прозвучал уверенно. — Но и обеспечивал его безопасность. От тех, кто следит за ним по-настоящему.       Намджуна будто ударило током. В его стальном взгляде мелькнуло что-то настороженное.       — Объясни, — это прозвучало как приказ, лишенный всяких эмоций.       — Расследуя смерть отца, ища заказчика и исполнителей, я вышел на ваш клан, о котором до этого совсем ничего не знал, — начал Чонгук, его голос был спокойным, почти без эмоциональным. — Были косвенные улики, указывающие на вашу причастность к его смерти, но не было ни одного весомого доказательства. И я велел следить за вашей семьей. Естественно в поле моего зрения попал и твой брат. Но мои люди быстро выяснили, что за ним следят еще две группы. И чем больше косвенных доказательств мне приносили, тем сильнее у меня закрадывалось подозрение, что кто-то хочет войны между нами. И я отдал приказ следить за теми, кто следит за твоим братом и по возможности оберегать. Им было дано указание, не приближаться, но в случае, если омега будет в опасности, вмешаться и защитить.       — Почему? — в голосе Намджуна звенел лёд. — Какое тебе дело до моего брата?       Впервые за весь вечер Чонгук опустил взгляд на сцепленные в замок руки. Голос его был ровным, но в нём слышалось напряжение.       — Я знаю, что между нашими отцами двадцать лет назад что-то произошло, — начал он. — Но я не знаю, что именно. Знаю, что вас с братом, так же, как и меня, в спешке вывезли из страны ради безопасности после какого-то инцидента. Какого — мне неизвестно. Зато я уверен: за последние двадцать лет их пути не пересекались, и у Ёнсана не было явных причин устранять моего отца. Но мои люди докладывают одно и то же: все ниточки ведут в Сеул.       Он сделал паузу, поднимая взгляд на Кима.       — И у меня появились подозрения. — продолжил Чонгук, — что те, кто сейчас следят за твоим братом, могут быть связаны и со смертью моего отца. Больше всего я не хотел угодить в ловушку. Не хотел, чтобы меня подставили. Я опасался, что они могут разыграть все так, будто бы я поверил, в то что Ким Ёнсан заказал убийство моего отца, а я отомстил ему, убив или причинив вред его младшему сыну. А потом, между нами началась бы война, в которой бы не было победителей, потому что вмешалась бы третья сила и убрала бы нас обоих.       Намджун слушал молча. Его лицо сохраняло каменную невозмутимость, но глаза выдавали едва заметное напряжение. Он не двигался, но в глубине его глаз было видно, какую бурю вызывали в нём эти слова. Такой версии у них с отцом не было.       — И что ты выяснил?       — Пока мало чего, — честно ответил Чонгук. — Наёмники. Хорошие. Без видимой связи с заказчиком. Информацию передают, через целую сеть связных, и кто конечный адресат, выяснить пока не удалось. Но они не остановятся. Тэхен… — он запнулся, впервые за вечер назвав омегу по имени, — …он для них идеальная цель. Если они не подставят меня, то похитив его, смогут диктовать клану Ким любые условия.       Чонгук достал из внутреннего кармана пиджака тонкий металлический флэш-накопитель и положил его на стол.       — Здесь всё, что у нас есть. Отслеженные связи, фотографии наёмников и связных, адреса точек передач, отчёты моих людей.       Намджун медленно протянул руку и взял флэшку. Его пальцы сомкнулись вокруг холодного металла. Казалось, ледяной жар пронзил его кожу, проникая глубже — в кости, в самую суть тревожных догадок, которые он не мог игнорировать.       — Ты рисковал, вмешиваясь в наши дела. — голос Намджуна прозвучал приглушенно.       —Твои люди могли пострадать. Почему не пришёл сразу?       — И что бы я сказал? — в голосе Чонгука вновь появилась усмешка. — Здравствуйте, я сын вашего старого конкурента. Позвольте защитить вашего сына и брата от неизвестной угрозы, о которой вы, наверное знаете, или не знаете. Вы бы мне поверили? Мне нужно было сначала собрать доказательства.       Он откинулся на спинку кресла, и в этой, казалось бы, расслабленной позе читалась готовность. Готовность к любому развитию событий.       — Теперь твой ход, Ким. Я пришёл с миром и с информацией. Я показал, что наши интересы… могут совпасть. Вопрос в том, готов ли ты этим воспользоваться. И готов ли ты поверить, что у твоего брата появился не сталкер, а еще один защитник.       Намджун не сводил глаз с флэшки, но видел уже не ее. Перед его внутренним взором проносились обрывки отчетов службы безопасности. Слова Чонгука явно были правдивыми. Правда в них ощущалась на физическом уровне, но теперь он не мог понять, почему отец ни разу не говорил, о том, что между им и Чон Муёном что-то было в прошлом. И могло ли это быть связано с попыткой похищения маленького Тэхёна. И теперь слова омеги «Почему Чон считает, что ты причастен к смерти его отца?» и «Ты не знаешь, что он скрывает?» не казались ему абсурдом или бунтом. Теперь, они обрели зловещий вес. Тэхен, с его почти животной чуткостью к фальши, всегда видел то, что другие не замечали. Почему он отмахнулся? Почему не копнул глубже?       Намджун медленно поднял глаза и встретился взглядом с Чонгуком. Лед в его глазах таял. - Враг ли перед ним? Или неожиданный союзник? Но, одно он понимал с кристальной ясностью: правила изменились. И ставки в этой новой игре были уже не просто высоки — они стали смертельными.       Серый бронированный седан с тонированными стёклами вырвался за пределы спящего Сувона и взяв курс на юг, словно тень, растворился в ночи. За рулём сидел один из его самых проверенных людей Чона. Рядом с ним на пассажирском сиденье сидел Юнги без прерывно раздавая приказы и указания по телефону, а Чонгук, откинувшись на заднем сиденье, смотрел в окно на мелькающие в такт скорости огни. В ушах стояла гнетущая тишина после разговора с Намджуном. В пальцах чувствовался фантомный холод от той самой флэшки, которую он оставил. В голове то и дело всплывали обрывки фраз разговора с Енсаном.       Он выехал в 2 часа ночи — время, когда города выдыхают последние следы жизни, а на трассах остаются только те, кому некуда спешить, или те, кому нестись без оглядки. Они были из вторых. Ночь за окном была густой и безразличной, а внутри машины — напряжённой, как взведённая курок.       «Он улетает. Куда? Как на долго? Увижу ли я его...»       Мысль обрывалась, не находя завершения. Слишком много переменных. Слишком много секретов в их общем прошлом. Он закрыл глаза, и перед внутреннем взором он увидел лицо — утончённое, с умными, пронзительными глазами, которые, казалось, прожигали его насквозь. Тэхен. Омега, чьё имя нарушило хрупкое равновесие его жизни. Причина, по которой он нарушил все правила и ввязался в эту игру.       — Босс, — тихий, но чёткий голос водителя вывел его из раздумий. — За нами с самого выезда - серая Toyota. Держит дистанцию, но не отстаёт.       Чонгук не повернул головы, лишь скользнул взглядом к боковому зеркалу.       — Знаю, — его собственный голос прозвучал спокойно. — Пусть следуют. Это люди Кима. Намджун хочет быть уверен, что я действительно уеду.       За окном глубокая ночь. Мало свидетелей, мало случайностей. Но и больше опасности. На пустынной трассе любая засада была бы как на ладони, и любая атака — без предупреждения.       Они мчались сквозь сонные города, оставляя за собой лишь рёв двигателя и вихрь сметённого с асфальта мусора. Чонгук достал телефон. Одно не прочитанное сообщение, пришедшее три часа назад.       Хван Чонсу: Обнаружена угроза. Завтра в 10 буду с докладом.       — Босс, — голос водителя вновь нарушил тишину, на этот раз жёстче.        — Toyota ускорилась. Чонгук медленно повернул голову. Серая машина действительно сокращала дистанцию, её фары слепили в зеркалах.       — Готовься, — тихо сказал Юнги, его рука привычным движением расстегнула пиджак, коснувшись холодной рукоятки оружия у пояса.       Но следующее произошедшее было неожиданным. Серая Toyota, поравнявшись с ними на несколько секунд, мигнула дальним светом два раза — короткий, чёткий сигнал. А затем резко сбросила скорость и свернула на ближайший съезд, растворившись в лабиринте провинциальных улочек.       Они уехали. Надзор снят.       Чонгук медленно выдохнул, напряжение в плечах немного спало. Это был знак. Намджун проверил флешку.       Оставшуюся часть пути Чонгук провёл в полной тишине, погружённый в свои мысли. За окном ночь медленно уступала место рассвету — на востоке небо посветлело, переливаясь свинцово-серыми оттенками, словно колебалось между мраком и светом. Ветер шуршал у колёс, и только ровный гул мотора нарушал зыбкое утреннее спокойствие.       Когда вдали показались первые огни Пусана и силуэт моста Кваннан, в груди что-то болезненно сжалось. Возвращение домой — туда, где не ждали ответы, а лишь новые вопросы. Где за каждым углом мог скрываться предатель, где каждый шаг приходилось продумывать, будто ход по минному полю. А единственный человек, рядом с которым он сейчас хотел оказаться, был сыном… ещё врага.       Машина плавно въехала на территорию особняка — теперь уже его. Двор утопал в сером утреннем свете, фасад дома казался холодным и неприветливым.       — Приехали, босс, — тихо сказал водитель.       Чонгук потягиваясь вышел из машины. Воздух был влажным и прохладным, пах морем и асфальтом после ночной росы. Тело ныло от усталости и напряжения, а в душе бушевала тихая буря, та, что не находит выхода. Он проделал путь в четыре сотни километров только в одну сторону, но чувствовал, что самое трудное путешествие — к правде, к Тэхену, к окончательному разговору с Ким Ёнсаном — только начинается. И оно будет куда длиннее, чем дорога из Сувона в Пусан.       После звонка Юнги, который сообщил, что они возвращаются и всё расскажет при встрече, Хосок места себе не находил. В огромном доме, чужом и слишком тихом без хозяина, он метался, словно в клетке.       Он то садился, то вставал, бродил по комнатам, мешая сонной прислуге, что не смела ложиться, пока глава дома не вернётся. Музыка не помогала, новости в телефоне раздражали, а часы на стене тикали слишком громко.       Когда за окнами послышался рокот приближающейся машины, Хосок сорвался с места и бросился к двери.       Первым вошёл Чонгук — усталый, но собранный. Его взгляд был тяжёлый, но при виде друга губы дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке. Следом, прикрывая за собой дверь, вошёл Юнги — с телефоном у уха, сосредоточенный и уставший.       — Парни… — выдохнул Хосок и крепко обнял каждого. — Чёрт, как же я рад вас видеть. Вы не представляете, через что я прошёл сегодня!       Он улыбался, как обычно, но глаза блестели слишком ярко — предательская тревога не могла спрятаться за шутками. Отстранившись, он пропустил их в гостиную.       Юнги с шумом опустился на диван, выдохнув с облегчением. Чонгук молча подошёл к бару, достал бутылку виски и три бокала. Не говоря ни слова, разлил. Поднял свой — и осушил залпом.       Друзья молча наблюдали за ним. Ни один не решился нарушить тишину. Чонгук налил снова, повернулся к ним, глядя испытующе, и с лёгкой хрипотцой в голосе произнёс:       — Не хотите присоединиться?       Хосок подошёл ближе и заглянул Чонгуку в глаза — взглядом, полным усталости и тревоги, и мягко произнёс:       — Гук… шесть утра. Не рановато ли?       — Возможно, — коротко ответил Чонгук, поднося бокал к губам. Он сделал медленный глоток, словно пытаясь заглушить вкус реальности, и после короткой паузы добавил:       — Его снова прячут. И я не знаю, когда смогу его увидеть. Но главное даже не это… Его жизнь действительно в большой опасности, а я не могу участвовать в его защите. Кимы запретили.       В воздухе повисла тишина, густая, как утренний туман. В этот момент завибрировал телефон Юнги. Он коротко ответил, слушая собеседника, не проронив ни слова. Его лицо оставалось непроницаемым, но Чонгук понял — речь шла о Тэхене. Он видел это по глазам друга, в которых промелькнула тень.       Когда разговор закончился, Чонгук отставил бокал и почти приказал:       — Говори.       Юнги не стал тянуть.       — Один кортеж Кимов в аэропорту Инчхон, заехал на территорию терминала для VIP-персон и бизнес-авиации. Второй — в Гимпо, у терминала для частных самолётов, — произнёс он глухо. — Похоже, Тэхён действительно улетает. И, судя по всему, Кимы не просто так перестраховываются. Но это всё, что удалось выяснить.       Он сделал паузу, опустив взгляд.       — Куда и каким рейсом он летит — неизвестно. Похоже, это частный борт. И ты же понимаешь, Гук… никто не даст нам доступ к этой информации. Если ты не собираешься ссорится с Кимами — придётся принять их условия и на этот раз. Мы не можем так рисковать.       Он посмотрел на Чонгука усталым, почти выгоревшим взглядом.       — И перестань пить. Ты не забыл, что в десять мы должны быть в офисе? Мы уже сутки без сна. Алкоголь только добьёт нас. Нам нужно принять душ и хотя бы немного вздремнуть — час, полтора.       — Погоди, — прервал его Хосок, проводя ладонью по лицу. — Я тоже сутки на ногах. С ума сходил от тревоги за вас всю ночь.       Он перевёл взгляд с Чонгука на Юнги, в голосе звучало раздражение:       — Ты обещал рассказать, как обстоят дела. Что на самом деле происходит?       В комнате стало ещё тише. За окнами светало, а лучи рассвета пробивались сквозь шторы, окрашивая их в холодный серебристый оттенок. Мир будто затаил дыхание в ожидании ответа.       — Я тоже хочу больше подробностей, — наконец произнёс Мин, переводя взгляд на Чонгука. Его голос был спокойным, но за этой внешней сдержанностью чувствовалась усталость и внутреннее напряжение. — Но только покороче, без лирики. Времени у нас действительно мало, а отдохнуть необходимо. Неизвестно, чем закончится встреча с Чонсу.       Чонгук опустился в кресло напротив, держа в руке бокал с виски. Янтарная жидкость дрогнула, выдавая внутреннее напряжение, которое он тщетно пытался скрыть. Проведя ладонью по лицу, он на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь собрать разбросанные мысли, затем глубоко вдохнул и заговорил.       — Если коротко, — его голос прозвучал хрипло, — Кимы отрицают свою причастность к смерти моего отца. Ёнсан подтвердил, что был знаком с ним… и что много лет назад между ними произошло неприятное, роковое недоразумение. Последствия того события, по его словам, до сих пор отдаются эхом. Но что именно произошло — он отказался говорить, сославшись на некий договор. Соглашение о неразглашении… и о сосуществовании, как он выразился.       Чонгук сделал паузу, медленно повернул бокал в руке, глядя, как по стеклу лениво стекают капли виски.       — Но, — продолжил он, — так как отец мёртв, Ёнсан сказал, что подумает над тем, чтобы рассказать правду.       Он поднял взгляд, и в глазах его мелькнула усталость.       — Ёнсан утверждает, что с тех пор их пути больше не пересекались. И он сам ни за что бы не нарушил их договоренности. И был уверен, что мой отец тоже не стал бы этого делать.       Он на мгновение замолчал, вспоминая выражение лица Намджуна.       — У меня сложилось впечатление, что Намджун не знал, что наши отцы вообще были знакомы. Он выглядел искренне удивлённым. Похоже, Ёнсан даже от него это скрывал.       — И ты ему веришь? — тихо спросил Хосок, делая шаг ближе.       Чонгук откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя в окно.       — У нас нет прямых доказательств, — ответил он после короткой паузы.       — Я могу сомневаться, могу проверять каждое его слово… но чем больше думаю, тем яснее понимаю: кто-то третий стоит между нами. И, возможно, всё это время стоял между ними… отцом и Кимом.       — Ты сказал ему о своих подозрениях? — вновь спросил Хосок, не сводя взгляда с друга.       — Нет, — Чонгук покачал головой. — Во-первых, у нас было мало времени. А во-вторых, он сам закрыл разговор. Сказал лишь, что подумает, как поступить с той правдой, которую они скрывали столько лет.       Юнги всё это время молча смотрел на него. Он сидел неподвижно, в его взгляде читались сочувствие, и тревога. Хосок стоял у окна, глядя в предрассветную серость за стеклом. Казалось, этот новый день не принёс с собой ни облегчения, ни покоя. Только ещё больше вопросов.        — Что насчёт Тэхена? — первым нарушил тягостное молчание Юнги.       — Они раскрыли наше наблюдение, или ты сам всё рассказал?       — Они... — Чонгук размазал пальцем капли конденсата по бокалу, прежде чем отпить. Голос его звучал устало. — Намджун и за собой слежку вычислил, в первый же день.       — Понятно, — протянул Мин, в его взгляде читалась трезвая оценка ситуации. — Но раз они велели просто снять людей, а не устроили бойню, значит, война им тоже не нужна. Эта встреча спасла жизни нашим ребятам.       — О чём ты? — Хосок недоумённо перевёл взгляд с Мина на Чонгука.       — О том, что сегодня будет зачистка, — пояснил Юнги. — Всех наблюдателей на смене и, полагаю, часть связных.       — С чего ты взял? — не унимался Хосок.       Юнги молча перевёл взгляд на Чонгука. Тот сделал ещё один глоток, прежде чем ответить:       — Ёнсан дал понять: если я не хочу потерять людей, должен убрать слежку. Потому что как только самолёт с Тэхеном на борту взлетит, всех, кто за ним следит, начнут убирать. Без разборов и вопросов. Операцию готовят их спецы из службы безопасности. Они давно ведут своё наблюдение за всеми нами.       — Вы сняли людей? — снова спросил Хосок.       — Да, — кивнул Юнги. — Как только Гук отдал приказ.       — Тогда кто сообщил, что Тэхен в аэропорту? — не унимался Хосок, его брови сдвинулись в попытке понять логику.       — Пак Муёль, — спокойно ответил Юнги. — Я лично звонил ему среди ночи, просил выяснить, улетает ли Ким Тэхён и куда.       — И как он мог это выяснить? — Хосок развёл руками.       Юнги пожал плечами и с усталой усмешкой ответил.       — Ну, он же профессионал.       — А правда, как? — Чонгук оторвался от бокала, его взгляд стал собранным.       Юнги шумно выдохнул, провёл рукой по лицу, будто пытаясь собраться с мыслями.       — После моего звонка Муёль связался со своим сыном. Тот когда-то работал стюардом на VIP-рейсах, — начал он. — И, зная его, не удивительно, что за это время он обзавёлся множеством полезных знакомств. Общительный, обаятельный, с нужными людьми всегда находил общий язык. Эти связи он поддерживает до сих пор. Сейчас он тоже часто летает, только уже не как бортпроводник, а как визажист — сопровождает знаменитостей, айдолов, иногда даже политиков.       — Подожди, — нахмурился Чонгук, слегка наклонившись вперёд. — Когда это Ыну успел переквалифицироваться в визажиста? Разве он не юрист у отца в компании? Или я что-то путаю?       — Не путаешь, — спокойно ответил Юнги, с едва заметной улыбкой. — Ыну — старший сын, альфа. А Чимин — младший, омега.       — Чимин? — переспросил Чонгук, нахмурившись сильнее. В его памяти начали всплывать строки из личного дела Пака. — Постой… разве у Муёля есть сын-омега?       — Есть, — подтвердил Юнги, глядя на него с лёгким удивлением, будто не ожидал, что тот этого не знает. — Просто Чимин после развода родителей долгое время жил с матерью в Пусане, и Муёль его к своим делам не привлекал. Но несколько лет назад Чимин переехал в Сеул и стал чаще общаться с отцом. Он всегда знал, кто он, и кем является Муёль. С тех пор… помогает ему по-своему. Добывает информацию, когда это нужно, особенно там, где официальные источники бессильны.       Юнги на секунду замолчал, потом добавил, чуть тише:       — И в этот раз именно он сумел достать информацию.       — И откуда ты о нём столько знаешь? — Хосок прищурился, в его голосе зазвучал отчётливый подозрительный интерес.       — Знаю, — коротко отрезал Юнги, и в его тоне прозвучал лёгкий, но недвусмысленный щелчок закрывающейся двери. — Все личные вопросы — потом. Возвращаемся к делу, уже скоро семь. У нас совсем не остается времени на отдых.       Хосок и Чонгук молча переглянулись, и после секундной паузы Чонгук кивнул.       — Ладно, Юнги, — его голос приобрёл привычные властные нотки. — Но к этому разговору мы вернёмся. Очень скоро. И если ты уверен, что Тэхен сейчас в аэропорту, то будем начеку. Внимательно следим за любыми новостями из Сеула.       — А как вы вообще узнали, что Тэхён улетает сегодня, а не завтра? — Хосок снова повернулся к Чонгуку, не в силах унять своё любопытство.       — Намджун сказал, — ответил Чонгук, и его взгляд стал отстранённым, будто он вновь видел перед собой того самого альфу. — Когда Ёнсан велел убрать слежку, я попытался возразить. Хотел убедить его, что мы не причиним Тэхёну зла, что будем для него ещё одним щитом.       Он сделал паузу, его пальцы сжали бокал сильнее.       — На что Намджун ответил, что Тэхён улетает этим утром и что защиты у него предостаточно. Что он не позволит никому навредить брату. И что Тэхён не вернётся в Сеул, пока не будут найдены и устранены все, кто стоял за этой слежкой.       В воздухе повисло тяжёлое молчание. Эти слова были не просто информацией — они были приговором и предупреждением одновременно. Отъезд Тэхёна уже казался стратегическим ходом, а его возвращение теперь зависело и от них тоже. Игра вступила в новую, ещё более опасную фазу.       — Значит вы вовремя встретились с Кимом. – задумчиво продолжал Хосок. — Так на чем вы разошлись? Может вы обменялись телефонами?       Чонгук сделал еще один глоток, допив все до конца.       — Не обменялись. – покачал головой Чонгук.       — Я так понимаю, что Намджун не торопится мне доверять, впрочем, как и я им. Если бы не Тэхен, я вряд ли согласился бы с ним на встречу. Но сейчас я понимаю, что это было правильное решение. Мы о многом с ним поговорили. Многое обсудили. Его заинтересовал вопрос сотрудничества, но он взял паузу. Хочет проверить флэшку и убедится в моих благих намерениях. И не смотря на то, что он строил из себя злобного и крутого мафиози, мне было с ним легко.  — Чонгук лениво усмехнулся вспоминая, — мы даже шутили.       — А что Ёнсан? – спросил Юнги.       — А ни чего. – вздохнул Чонгук. – Следующий шаг за ним. Но я надеюсь, что он всё же будет.