Украденное сердце

      Дорога из Сувона в Пусан тянулась ровной серой лентой. Машина мягко пожирала километры, изолируя их от мира стеклом, металлом и глухим гулом мотора. За рулём сидел Хосок — сосредоточенный, молчаливый, с привычной для него собранностью. Он вёл уверенно, не делая лишних движений, будто сам асфальт подчинялся его ритму.       На пассажирском сиденье Юнги время от времени опускал взгляд в телефон. Экран коротко вспыхивал, отражаясь в его глазах. Он почти не печатал, чаще читал, иногда отвечал короткими фразами, сухо, по делу. Чонгук знал этот взгляд: Юнги собирал информацию, выстраивал связи, проверял гипотезы. Он никогда не делал этого впустую.       Сам Чонгук сидел на заднем сиденье, откинув голову к подголовнику, но даже не пытался уснуть. Мысли не отпускали.       После встречи с Кимами в голове всё ещё звучали обрывки фраз, осторожные формулировки, выверенные паузы. План, выстроенный вместе с ними, требовал немедленных действий — холодных, расчётливых, без права на ошибку. Но тревога за жизнь Тэхёна не поддавалась логике.       Он знал, что омегу спрятали в надёжном месте, под усиленной охраной, вдали от лишних глаз. Знал — и всё равно ему этого было мало. Инстинкты альфы глухо рычали где-то внутри, требуя подтверждения, уверенности, и... близости. Не физической, не сейчас. А той, что ощущается кожей даже на расстоянии: он жив, он в безопасности, он под защитой.       Чонгук не решился завести разговор о Тэхёне на прямую. Любое лишнее внимание к омеге могло насторожить Кимов, вызвать подозрения, спугнуть. Но и бездействовать он тоже не мог.       Машина шла ровно, за окнами тянулись огни трассы. Хосок молчал, не задавая вопросов, словно чувствовал, что сейчас любое слово будет лишним. Юнги, не поднимая головы, тихо выдохнул и отправил очередное сообщение, прежде чем заблокировать экран.       Капри — мысленно повторил Чонгук.       Остров был идеальным укрытием: туристический поток, закрытые виллы, частная охрана, десятки морских маршрутов для отхода. Слишком идеальный. А значит, факт присутствия там омеги необходимо проверить.       Чонгук медленно выдохнул, позволяя мыслям выстроиться в холодную, чёткую схему.       Не альфа.       Не кто-то из его круга.       Не тот, кого могли бы узнать люди Кимов.       Ему нужен был человек, чьё появление на острове не вызовет ни малейшего подозрения.       Турист.       Специалист.       Случайный гость с убедительной легендой.       Омега.       Машина мягко вошла в поворот. Чонгук открыл глаза и посмотрел вперёд, сквозь лобовое стекло.       — Я найду способ, — произнёс он тихо.       Феромоны внутри него собрались и сжались в плотное, контролируемое ядро. Решение ещё не оформилось до конца, но направление он уже видел ясно.       Если Тэхён действительно на Капри — Чонгук это узнает.       Тихо. Незаметно. И только для себя.       Пусан встретил их привычным солёным воздухом. Солнце стояло в зените, обеденные часы наполняли город шумом и движением. Чонгук молчал, наблюдая за потоком людей и машин, стараясь не позволить тревоге выйти наружу.       Когда они подъезжали к дому, его телефон зазвонил. Чонгук мгновенно ответил, внутренне напрягшись.       — Говори, — сказал он сдержанным голосом, хотя феромоны альфы уже наполнили салон мускусной волной .       — Док номер три, порт Геодже, — голос на другом конце дрожал, с трудом сдерживая волнение. — Пожар начался около пятнадцати минут назад. Людей эвакуировали, пострадавших нет, но несколько складов и контейнеров охвачены огнём. Пожар локализуют, но часть грузов уже повреждена.       Чонгук резко выпрямился, ощущая, как тело реагирует на опасность.       — Причина? — спросил он спокойно, сдерживая ярость.       — Пока неясно, — ответил голос. — Камеры в этом секторе отключились за две минуты до возгорания, система безопасности сработала с опозданием.       Чонгук на мгновение закрыл глаза и глубоко вдохнул, стараясь удержать рвущиеся наружу эмоции. В груди привычно сжалось — тяжело, остро, будто тело первым поняло то, что разум ещё пытался отрицать.       — Это не случайность, — произнёс он с глухим раздражением, сдерживая всплеск феромонов.       Он выпрямился, голос стал твёрдым, отточенным, таким, каким отдавали приказы, не допускающие обсуждений.       — Оцепите территорию. Никого не впускать и не выпускать. Все записи с камер, журналы доступа, список всех, кто имел право входа, — немедленно мне на почту.       На том конце линии ответили без лишних слов:       — Уже выполняем.       Связь оборвалась. Машина тем временем свернула во двор дома. Хосок плавно остановил её и заглушил двигатель. Он повернулся к Чонгуку, уже понимая, произошло что-то серьёзное. Юнги молчал, наблюдая за Чонгуком исподлобья. Он не задавал вопросов, хотя они вертелись на языке. Все трое были вымотаны последними двумя сутками почти без сна, но сейчас усталость отступила, уступая место тревоги.       — Что произошло? — наконец спросил Юнги усталым, почти хриплым голосом. Чонгук не повернул головы. Его взгляд был направлен вперёд, будто ответы могли появиться там.       — Нас снова предали, — тихо, но жёстко сказал он. — И я хочу знать, кто это. Как можно быстрее.       Он открыл дверцу машины и вышел, резко вдохнув воздух. Хосок и Юнги последовали за ним, не переглядываясь, слова были не нужны.       Расположение порта на отдалённом острове всегда считалось преимуществом клана. Закрытая территория, удобная логистика, полный контроль над акваторией и подходами. Его использовали как «секретный» узел для нелегальных перевозок, тёмных сделок и операций, о которых не писали в отчётах. Туда допускались только свои: проверенные суда, доверенные люди, охрана, выросшая внутри клана. Это была зона, полностью закрытая для чужаков.       И именно поэтому произошедшее било так больно.       Если пожар вспыхнул там, значит, кто-то из своих впустил. Или не помешал.       Изоляция, которая годами защищала порт, теперь оборачивалась ловушкой. И Чонгук это чувствовал слишком ясно.       Предатель был рядом.              Чонгук успел принять душ и сменить одежду, когда телефон снова зазвонил. Резкий звук разорвал тишину дома. Он бросил взгляд на экран, и внутренне подобрался.       Ким Намджун.       Холодное, тянущее чувство тревоги снова сжало грудь. Он не ждал от этого звонка ничего хорошего.       — Слушаю, — ответил он довольно резко, не утруждая себя вежливостью. Намджун заговорил сразу, без приветствий:       — Час назад в своём доме в Инчхоне был найден мёртвым Чха Джихён.       Чонгук обернулся к двери как раз в тот момент, когда в кабинет вошёл Юнги. Тот выглядел собранным, несмотря на усталость: влажные после душа волосы были небрежно зачёсаны назад, одежда уже сменена, а взгляд — внимательный и сосредоточенный. Без лишних слов Чонгук коротким жестом указал ему на кресло, после чего включил громкую связь.       — Его супруг сегодня вернулся из Японии, — продолжал Намджун. — Нашёл тело в кабинете. Огнестрельное в голову. Всё выглядит так, будто это самоубийство… но мы в это не верим.       Он сделал короткую паузу.       — Наш человек в Инчхоне уже выехал в полицию. Думаю, скоро будут подробности.       Чонгук медленно подошёл к столу и опустился в кресло. Деревянная спинка тихо скрипнула, когда он откинулся назад, сцепив пальцы в замок. Феромоны альфы едва уловимо сгустились в воздухе.       — А его сын? — спросил он спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась усталость.       — Насколько мне известно, его ищут, — ответил Намджун. — Мы не вели за ними наблюдение. Они не представляли для нас интереса… их судьба была, по сути, предрешена.       Он замялся, словно подбирая слова.       — Но я должен сказать: мы к этому не имеем никакого отношения.       Чонгук медленно кивнул — больше своим мыслям, чем собеседнику. Картина складывалась слишком знакомо, пугающе чётко. Холодное осознание поднималось изнутри, сжимая позвоночник. Сценарий повторяется. Тот же порядок шагов, та же показная «случайность», тот же аккуратный, выверенный почерк, что и двадцать лет назад.       — Я понял, — наконец произнёс он. — Держи меня в курсе… и спасибо, что сообщил. Но... у нас тоже, скажем так, неприятности.       Юнги в это время уже включил ноутбук Чонгука и зашёл в его почту. Экран осветил полутёмный кабинет холодным светом. Письмо с пометкой Geoje Port / CCTV уже загружалось. Он слушал разговор, но при словах Чонгука поднял взгляд, предупреждающий и неодобрительный. Не сейчас. Не по телефону. Чонгук понял его без слов, но не остановился.       — Примерно час назад, — продолжил он ровным тоном, тщательно подбирая слова, — в одном из наших отдалённых портов устроили поджог. И мне кажется, что этим жестом кто-то пытается вытащить меня из Пусана.       Он сделал паузу, позволяя смыслу осесть.       На другом конце линии Намджун тихо присвистнул.       — Это всё слишком похоже на историю наших отцов, — задумчиво произнёс он.       — Только на этот раз… — в его голосе мелькнула усмешка, — этот кто-то явно нас с тобой недооценил.       Он помолчал и добавил уже серьёзно:       — Пока мы не выясним, кто за этим стоит, нельзя, чтобы у него появились хоть малейшие подозрения о нашем союзе.       — Конечно, — устало выдохнул Чонгук. — Только вот ты мне звонишь третий день подряд. Не боишься, что вызов отследят?       — Не боюсь, — спокойно усмехнулся Намджун. — В мой телефон вшит чип. Исходящие звонки показываются как зарубежные, а магнитные волны глушат любую попытку прослушки.       Он сделал паузу и добавил уже с ноткой самодовольства:       — И да, я знаю, что твой телефон тоже защищён. Мои специалисты его уже проверили.       Чонгук молча кивнул, принимая ответ. Юнги тем временем открыл первое видео. Кадры с порта Геодже медленно прокручивались, отражаясь в его глазах.       — Вы уже начали проверять списки? — спросил Чонгук, возвращаясь к разговору.       — Да. Отец взял это под личный контроль, — ответил Намджун. — Не знаю, сколько времени ему понадобится…       Он на секунду замолчал, и голос стал мягче.       — Жаль, что у него нет способностей моего брата. Но отец ни за что не привлечёт Тэхёна к этому. Слишком велик его страх потерять сына.       Чонгук сжал челюсть. Имя омеги отозвалось внутри глухим, почти болезненным эхом, будто кто-то коснулся оголённого нерва. Он ощущал это слишком ясно.       — Я понимаю, — тихо произнёс он. — И… возможно, это к лучшему.       Он перевёл взгляд на Юнги. Тот уже что-то заметил на записи: пальцы замерли над тачпадом, взгляд стал острым, сосредоточенным, плечи напряглись.       — Намджун, — тише произнёс Чонгук, понижая голос почти до шёпота. — Тэхён… он что… эмпат?       Повисла пауза. Несколько секунд тянулись непривычно долго. Чонгук почти слышал дыхание на другом конце линии.       — С чего такой вывод? — наконец спросил Намджун, уходя от прямого ответа.       В его голосе не было раздражения, скорее осторожность.       — Мой брат… вообще уникальный омега. У него много талантов и способностей. Но, Чонгук… — он запнулся, словно взвешивая слова, — мне кажется, или ты заинтересован в моём брате?       Чонгук выдохнул медленно. Он и сам не ожидал от себя такой прямоты.       — Во-первых, он очень красивый, — спокойно ответил он. — И я уверен, что у него очередь из поклонников.       Он сделал короткую паузу и продолжил уже серьёзнее:       — Во-вторых, ты сам сказал, что способности Тэхёна сейчас были бы очень кстати. А значит, он умеет читать эмоции, намерения, страх, ложь и прочее. А считывать скрытые импульсы людей одним лишь инстинктом могут только эмпаты.       Он прикрыл глаза рукой, не веря, что только что произнёс это вслух. Да ещё и самому Намджуну. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что он зашёл слишком далеко. Юнги сидел рядом с приоткрытым ртом, забыв и про видео, и про камеры, и про порт. Он медленно повернулся к Чонгуку, явно не ожидая такого разговора.       — А ты и правда не глупый парень, — наконец ответил Намджун.       В его голосе появилась усталость… и предупреждение.       — Но я тебя предупреждаю. Держись от него подальше. По крайней мере до тех пор, пока мы не покончим с угрозой, нависшей над всеми нами, как домоклов меч.       Он чуть понизил голос:       — И ещё… не вздумай спрашивать отца о Тэхёне. Ему это точно не понравится. И... мы закрываем эту тему.       Чонгук медленно кивнул, хотя собеседник не мог этого видеть.       — Хорошо, — выдохнул он.       Связь оборвалась без прощаний.       В кабинете снова воцарилась тишина. Чонгук отключил телефон и уставился в пустоту. Феромоны держались под жёстким контролем, приглушённые волей, но где-то глубоко внутри уже начался обратный отсчёт. Он знал одно: даже если тема «закрыта», для него она только что открылась окончательно.       Совет собрался в зале на верхнем этаже штаб-квартиры. Воздух здесь всегда казался тяжелее, но сейчас он буквально вязал лёгкие, густой от терпкого аромата альф и подавленных эмоций. Каждый из присутствующих сдерживал феромоны, выстраивая вокруг себя защитную маску спокойствия, но напряжение всё равно просачивалось наружу, давило на грудь, заставляло дышать медленнее, глубже, будто сам зал проверял их на прочность.       Чонгук ощущал это каждой клеткой. Игнорировать больше не получалось.       Двое суток почти без сна. Скрытые перемещения на большие расстояния, тревога за омегу, тайная коалиция с Кимами, поджог в порту, внезапная смерть Чха, предатель среди своих — всё это сплеталось в тугую, липкую сеть, стягивая разум и не давая мыслить здраво.       Он медленно поднялся с кресла, разминая затёкшие плечи. В теле отозвалась тупая боль, напоминание о том, что он всё ещё человек, а не безупречный механизм. На экстренном заседании он больше слушал, чем говорил. Смотрел. Оценивал. Присматривался к каждому, в ком ещё вчера был уверен.       Теперь из всех присутствующих он доверял только одному.       Юнги.       — Ситуация с портом Геодже ясно указывает, на то что враг среди своих, — начал он ровным, холодным голосом, в котором не было ни намёка на усталость. — Пожар локализован, но несколько складов повреждены, часть груза утеряна. Люди не пострадали. Однако сам факт поджога — прямой вызов авторитету клана. Подозреваемые задержаны, и совсем скоро мы с ними побеседуем.       Он обвёл Совет нечитаемым, тяжёлым взглядом — не задерживаясь ни на ком конкретно.       Ли Джихен, бывший доверенный его отца и нынешний главный советник, сидел напряжённо, пальцы его рук едва заметно сжимались и разжимались, будто он сдерживал внутренний порыв.       Мин Юнги, напротив, сохранял внешнее спокойствие. Его феромоны были ровными, приглушёнными, но взгляд острым. Он внимательно сканировал присутствующих, фиксируя мельчайшие колебания в поведении, дыхании, позах.       — Мы понесли убытки, — продолжил Чонгук, слегка сжав кулак, — но сейчас это вторично. Главное — понять, кто стоит за этим.       Чо Вонтэ и Ли Сынхёк переглянулись слишком быстро, чтобы это выглядело случайностью. Их феромоны дрогнули, выдав скрытую тревогу, которую они тут же попытались подавить.       Ким Сонбок - финансовый директор, оставался почти невозмутимым. Он молча переводил взгляд с одного на другого, словно прокручивал в голове цифры, риски и возможные потери, оценивая каждого по собственной, холодной шкале.       Хван Чонсу - глава разведки, сидел почти неподвижно. Его выдавали лишь едва заметная дрожь дыхания и напряжённая линия плеч — слишком много информации, и слишком мало времени.       — К тому, что в последнее время происходит на нашей территории, причастен кто-то из своих — голос Чонгука стал жёстче, — и я уверен, он же причастен к убийству моего отца.       Он сделал паузу, позволяя словам впитаться в сознание каждого присутствующего.       — Пока мы не найдём предателя, — произнёс Чонгук, — каждый из вас будет подвергнут дополнительной проверке. Ваши семьи, друзья, знакомые и даже соседи. Все ваши банковские счета, вся переписка, все телефонные звонки.       Он задержал взгляд на Юнги, словно передавая ему слово, и медленно сел обратно за стол.       На лице Юнги не дрогнул ни один мускул. Медленно и осознанно, он провёл взглядом по всем присутствующим, встречая их глаза, оценивая реакцию, фиксируя малейшие колебания.       — Это вынужденная мера. Прошу отнестись к ней с пониманием. И я искренне надеюсь, что ни вы, ни ваши близкие, не окажетесь предателями.       Он сделал короткую паузу, глубоко вдохнул и продолжил:       — Наши службы безопасности и разведки работают крайне неудовлетворительно, — начал он ровным, спокойным голосом. — Поэтому они продолжат работу только под руководством Чон Хосока и его бойцов. Там, где он не сможет присутствовать лично, буду работать я.       Юнги сделал паузу, чтобы все прочувствовали важность сказанного. Его взгляд пробежал по присутствующим, фиксируя реакции. Затем продолжил:       — На допросе Кан Хёнсу подробно рассказал, с чего всё у него началось, как его завербовали и кто ещё был вовлечён. Он назвал имена, описал методы, схемы, связи… — Юнги слегка наклонился вперёд, глаза сверлили каждого собеседника. — Учитывая полученную информацию, мы проверим каждого. И ни одна мелочь не останется без внимания. Никто не уйдёт от нашей проверки. Мы не допустим повторения ситуации, не допустим, чтобы под угрозой оказалась безопасность наших людей и всего клана в целом.       Он сделал ещё одну паузу. В комнате повисла плотная, давящая тишина — каждый чувствовал тяжесть его слов и ту ответственность, которая лежала на всех без исключения.       — Любое промедление, любая ошибка сейчас обойдётся слишком дорого, — добавил Юнги, уже тише, но от этого только весомее.       Он продолжал говорить ровно и сдержанно, тщательно подбирая формулировки, взвешивая каждое слово. В его тоне не было ни обвинений, ни упрёков — лишь сухая, беспристрастная констатация фактов и попытка донести всю сложность сложившейся ситуации. Юнги говорил так, будто шёл по тонкому льду, стараясь не задеть ничьё самолюбие, но и не сгладить острые углы.       Старшие слушали внимательно. Никто не перебивал, не пытался оправдываться или спорить. Они лишь переглядывались между собой, обмениваясь короткими, напряжёнными взглядами, и время от времени переводили взгляд то на Юнги, то на Чонгука, понимая какая опасность нависла над всеми, и война за влияние клана уже началась.       Воздух в зале стал ещё плотнее, почти осязаемым, как густой туман. Феромоны Чонгука и Юнги смешались, задавая тон — напряжённый, требовательный, не оставляющий ни малейшего сомнения в том, кто здесь ведёт игру. Их смешанный аромат проникал в сознание каждого, заставляя реагировать почти рефлекторно: дыхание замедлялось, плечи напрягались, едва заметные вздрагивания и мельчайшие движения глаз выдавали внутреннее состояние.       Чонгук фиксировал всё. Каждое движение, каждый запах, каждая пауза складывались в его внутреннюю карту вероятностей. Здесь не было слов — только сигналы, только инстинкты и подсознательные проявления, которые говорили больше, чем любая речь. Теперь каждый из Совета находился под его пристальным наблюдением. Следующий ход — исключительно за ним.       Он медленно провёл рукой по лицу, ощущая усталость, въевшуюся под кожу, глухую боль в мышцах и плечах после двух бессонных суток. Совет, люди клана, старые союзники — все они теперь были под вопросом. Слишком легко доверие превращалось в слабость, слишком дорого стоили ошибки. И он намеревался больше не допустить ни одной.       После заседания Совета они с Юнги вернулись в дом Чонгука. Даже не ужинав, они рухнули в кровати. Усталость была настолько глубокой, что тело требовало отдыха, а разум — передышки. Им жизненно необходимо было выспаться и набраться сил: слишком много задач нависало, требующих холодной, ясной головы.       Но сон был коротким и тревожным, как у одного, так и у другого. Даже во сне мозг не отпускал тревогу, инстинкты альф продолжали шептать о возможной опасности. Чонгук ворочался, слушая тишину, которая казалась слишком шумной.       Вдруг он сел на кровати и посмотрел на часы в телефоне — три часа ночи. На экране мигало непрочитанное сообщение от Хосока, пришедшее двадцать минут назад. Сердце сжалось, внутренние феромоны вспыхнули тихим огнём. Чонгук быстро пробежался глазами по тексту и, не раздумывая, ответил коротко:       — Приезжай.       Он принял освежающий душ, смывая с кожи остатки беспокойного сна и накопившегося напряжения, будто пытаясь вместе с водой избавиться от тяжёлых мыслей. Пар постепенно рассеялся, и, надев домашнюю одежду, он спустился на кухню, чтобы заварить крепкий кофе — единственное, что сейчас обещало ясность и собранность.       Скоро пространство наполнилось густым, терпким ароматом свежесваренного напитка — маленьким островком спокойствия посреди внутреннего и внешнего хаоса.       За спиной вдруг послышались тихие шаги. Чонгук обернулся и увидел Юнги. Тот остановился в дверном проёме, прислонившись к косяку. Его лицо выглядело усталым, под глазами залегли тени, но взгляд оставался цепким и внимательным, отражая ту же тревогу и напряжённую готовность, что Чонгук чувствовал в себе.       Они не обменялись ни словом. В густой тишине полутёмной кухни, среди резких теней и запаха кофе, между ними возникло молчаливое понимание. Отдых был слишком коротким, почти символическим, но этого хватило. Оба знали: время передышки закончилось, и они готовы двигаться дальше — без сомнений и без права на ошибку.              — Юнги, — неожиданно заговорил Чрнгук. — Нам нужно отправить Пак Соён на Капри. Юнги коротко усмехнулся и поставил чашку с кофе на стол.       — Что-то подобное я от тебя ожидал, — сказал он, прищурившись.       — Прошлой ночью я ещё раз убедился, что ты настоящий лидер и сильный альфа. Я видел, как тебе хотелось наброситься на Кимов с расспросами, но ты сдержался. Честно — я даже мысленно тебе аплодировал.       Чонгук недобро посмотрел на друга.       — А раньше ты сомневался в моих способностях? — усмехнулся он, но в голосе скользнула сталь.       Юнги сразу стал серьёзным. Он встретил взгляд Чонгука прямо.       — Я никогда в тебе не сомневался, — тихо сказал он и выдохнул, словно сбрасывая лишнее напряжение.       — Пак Соён… — протянул Юнги задумчиво. — Хосок будет не в восторге от этой идеи. Но, думаю, он поймёт.       Чонгук кивнул, делая небольшой глоток кофе.       — Одну её отпускать нельзя. И альфу мы с ней отправить тоже не можем. Хо нас просто убьёт. Нужно всё обставить так, будто она летит отдыхать — с подругой или другом. Скажем..., отметить день рождения. Или любую другую дату.       Юнги кивнул, подтверждая его слова:       — Она отличный телохранитель. Подготовка на высшем уровне, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Я с ней не смог справиться.       Он сделал короткую паузу, и продолжил:       — Хо мы с ней отправить не можем. У него здесь дел выше крыши, да и Кимы знают его в лицо. Наши… — Юнги обвёл пальцем круг вокруг своего лица, — фейсы известны их охране, где бы те ни находились. Предлагаю отправить с ней Пак Чимина.       Лицо Чонгука вытянулось в удивлении, глаза сузились от интереса:       — Давай выкладывай, что у тебя было с этим Чимином.       Юнги усмехнулся, почесав кончик носа:       — Что было, то прошло. Чтобы дважды не рассказывать, расскажу всё, когда приедет Хосок.       — Хорошо, — кивнул Чонгук. — Но только всё, без утайки. Я должен знать всё о человеке, которого отправляю к своему омеге. И сюрпризы мне не нужны. Если ты в нём уверен, я доверюсь тебе. Но ты знаешь, я никогда не доверю безопасность Тэхёна человеку, в котором сам не уверен.       Юнги взял телефон со стола, открыл фотографии и аккуратно положил устройство перед Чонгуком.       — Пак Чимин, сын-омега Пак Муёля, 29 лет, — сказал Юнги, глядя на друга, который внимательно изучал изображения.       — Родился и вырос в Пусане, — продолжил он, — после развода родителей жил с матерью, проводя дни между школой, занятиями танцами и встречами с друзьями. Муёль, редко интересовался жизнью сына, но финансово поддерживал основательно. Он не хотел привлекать лишнее внимание к младшему сыну и бывшей жене. Но несмотря на это, Чимин всегда относился с теплом к отцу и старшему брату.       Юнги прикурил сигару, медленно втянул дым, и выдыхая его густыми клубами, продолжил:       — Учился Чимин в Университете Кёнхэ в Пусане, на факультете гостиничного и туристического менеджмента, — Юнги сделал короткий глоток остывшего кофе.       — Закончил его в 22 года с красным дипломом. В университете он развил навыки общения, научился считывать настроение и поведение окружающих, а также использовать свои… — он слегка улыбнулся, — омежьи феромоны. Чимин умеет мягко влиять на людей, вызывать доверие и расположение, оставаясь ненавязчивым.       Чонгук внимательно слушал, не отводя взгляда от фотографий омеги, всматриваясь в каждую деталь.       — После университета он несколько лет работал в Пусане стюардом, — продолжал Юнги, — сначала на обычных рейсах, затем на VIP-рейсах. Его обаяние и внимание к пассажирам не остались незамеченными, и через три года, ему предложили перейти на VIP-рейсы в Сеул. Там Чимин освоился быстро: летал с известными клиентами, выстраивал полезные знакомства и учился управлять своей аурой и феромонами даже в стрессовых ситуациях, оставаясь спокойным, сдержанным и одновременно притягательным.       Юнги сделал ещё один глоток кофе, и в комнате воцарилась тишина — оба понимали, что информация о Чимине может стать решающей в предстоящей операции. Чонгук внимательно наблюдал за другом, пытаясь что-то уловить в его голосе, но Юнги говорил, спокойным ровным тоном, лишенным каких либо эмоций.       — Ещё через год Чимин поступил в Академию визажа в Сеуле, — продолжил Юнги, — учёба длилась около года, и он совмещал занятия с перелётами. Академия дала ему не только мастерство в технике макияжа, но и чувство стиля, умение работать с самыми разными людьми, мгновенно подстраиваясь под их характер, настроение, а порой и скрытые эмоции. После окончания академии ему предложили работу в одном известном агентстве, где он сопровождал айдолов, актёров, а иногда и политиков.       Юнги вновь медленно втянул дым сигары, выдыхая клубы в полумрак кабинета.       — С переездом в Сеул Чимин начал чаще видеться с Муёлем, — добавил он, — напрямую в дела отца не вмешивался, но помогал по-своему — тихо, незаметно, но эффективно.       В этот момент в кабинет вошёл Хосок.       — О ком идет речь? — спросил он, закрывая за собой дверь, взгляд оценивающе скользнул по Юнги и Чонгуку.       — О Чимине, — ответил Чонгук, разворачивая телефон экраном к другу и показывая фотографию.       — А он ничего так. Хорошенький, — улыбнулся Хосок, слегка прищурив глаза. — И что с ним не так?       — Всё так, — глухо отозвался Юнги, забирая телефон у Чонгука и присаживаясь на диван.       Чонгук усмехнулся, но его взгляд оставался оценивающим:       — Выкладывай, — произнёс он спокойно. — Мы тебя внимательно слушаем.       Хосок с улыбкой опустился в кресло напротив Чонгука и, взявшись за подлокотники, развернул его так, чтобы видеть сразу обоих друзей. Он откинулся назад, давая понять, что готов слушать долго и внимательно.       Юнги глубоко вдохнул. В груди на мгновение застрял терпкий привкус сигарного дыма, смешанный с тяжестью воспоминаний, которые он давно не поднимал на поверхность. Он медлил всего секунду, прежде чем заговорить.       — Собственно, рассказывать особо и нечего, — произнёс он и потер переносицу, словно собираясь с мыслями. — Семья Пак… ещё тогда, в полном составе, жила со мной в одном доме. С Ыну мы учились в одной школе, хоть и в разных классах. А Чимина я знаю с самого рождения, — он криво усмехнулся. — Как, впрочем, и тебя.       Юнги перевёл взгляд на Чонгука, задержавшись на нём не надолго.       — Наши матери дружили по-соседски, — продолжил он. — Заходили друг к другу без предупреждения, пили чай на кухне, обсуждали детей и мужей, будто мы были одной большой семьёй. Их дом ничем не отличался от нашего: ни по достатку, ни по ценностям, ни по воспитанию. По крайней мере, мне так казалось тогда.       Юнги еле заметно усмехнулся.       — Чета Пак никогда не ругалась при людях. Ни криков, ни сцен, ни напряжённых пауз. И я ни разу не слышал от родителей, чтобы между ними были серьёзные ссоры. Всё выглядело… правильно. Слишком правильно, чтобы заподозрить не ладное.       Он сделал короткую паузу, стряхнул пепел с сигары в пепельницу и на мгновение отвёл взгляд. Когда Юнги заговорил снова, его голос стал тише и глуше:       — Когда Чимину было семь, Муёль и Ыну внезапно куда-то уехали. Без объяснений. Позже я узнал, что родители Чимина развелись. Тихо. Без скандалов, без делёжки имущества, денег, тряпок, ложек и всей этой грязи, которая обычно сопровождает разводы. Чимин остался с матерью в той же квартире, будто в их жизни ничего не изменилось. Те же стены, тот же подъезд, тот же двор — только семейный уклад стал другим. Ыну приезжал на каникулы, сначала регулярно, потом всё реже. Чем старше он становился, тем короче были визиты.       Юнги замолчал. В комнате повисла тишина, лишь тихо гудел кондиционер. Спустя несколько секунд он продолжил:       — Чимин был непоседой с самого детства. Мать часто на него ругалась. То с альфами подерётся во дворе, то штаны порвёт, то притащит домой какую-нибудь облезлую кошку — лечить и выхаживать. Я постоянно слышал, как она жаловалась моим родителям, что не справляется с ним. В итоге меня нередко просили за ним приглядывать.       — Ясно, — протянул Хосок с ленивой усмешкой. — Детская влюблённость.       Юнги резко поднял на него взгляд.       — Какая, к чёрту, влюблённость, — возмутился он. — Я старше его на шесть лет. Я помню, как он беззубый на горшке сидел, — усмехнулся Юнги. — К тому же у меня каждый день был расписан по часам: учёба, тренировки, соревнования, обязанности по дому. Мне просто некогда было за ним присматривать.       — Но ты слишком много о нём знаешь, — вмешался Чонгук, внимательно глядя на друга. — Как будто досье на него собирал.       Юнги пристально посмотрел на Чонгука. В его глазах мелькнуло что-то тёмное — не раздражение, а скорее осторожность. Он медленно выдохнул и продолжил:       — После первого курса университета я ушёл в армию — по настоянию родителей. Отслужил, вернулся в университет, а через полгода тяжело заболел отец. Заботы о семье легли на меня. Бросать учёбу я не собирался, поэтому искал работу, которая не мешала бы занятиям. Так я и оказался в вашем клубе. Работал по вечерам, иногда — по ночам, — Юнги неспешно выпустил дым, глядя куда-то в сторону, будто снова переживая те дни.       — В то время Чимин уже учился в старшей школе, — продолжил Юнги. — Его мать всё так же жаловалась на него. Он постоянно перекрашивал волосы: то в розовый, то в рыжий, то в синий цвет. Носил странные, вызывающие вещи, проколол по пять дырок в каждом ухе.       Юнги усмехнулся краешком губ.       — Я видел многое в клубе, странности, диковинные выходки людей, всякие причуды клиентов и персонала. И, честно говоря, странности Чимина меня не трогали. Он мог перекрасить волосы хоть в радужные полосы, носить ультро странные вещи и прокалывать уши, сколько ему вздумается — это казалось мне мелочью для подростка.       Он сделал короткую паузу, вспоминая.       — А когда в выпускном классе он начал встречаться с альфой из своего же класса, его мать попросила меня поговорить с ним — как с младшим братом, — продолжил Юнги. — В то время Ыну был в армии, и ей просто не к кому было обратиться. Она боялась, что по неопытности Чимин может наломать дров и испортить себе жизнь: он был слишком открытый, слишком искренний, полностью отдающийся своим чувствам и эмоциям, готовый следовать сердцу, не думая о последствиях. Она хотела, чтобы хоть кто-то объяснил ему границы, риски, последствия… не как мать, а как человек, который ближе ему по возрасту, но опытнее.       — И ты поговорил? — спросил Хосок, внимательно наблюдая за Юнги.       Юнги шумно выдохнул, с силой затушив сигару в пепельнице.       — Поговорил, — коротко ответил он и на мгновение замолчал. — Если честно, я понятия не имел, как начать этот разговор. Но Чимин… он всё сделал сам.       — В каком смысле? — не понял Чонгук, нахмурившись.       — Да чёрт его знает, — Юнги качнул головой. — Не помню точно, как всё началось. Только помню, что первым эту тему поднял он. Спросил, есть ли у меня омега. Я ответил, что мне сейчас не до омег. Тогда он начал расспрашивать дальше: был ли у меня кто-то раньше, кто мне вообще нравится, парни или девушки, и… был ли у меня секс.       Юнги усмехнулся без особой радости.       — Меня ошарашили не сами вопросы, — продолжил Юнги, — а то, как он их задавал. Без тени стеснения, без неловкости, будто между нами не было ни возраста, ни разницы в статусе. И с каким искренним, почти жадным интересом он слушал ответы.       Он усмехнулся, но улыбка вышла выцветшей.       — В какой-то момент я и сам втянулся в разговор. Отвечал честно, без увиливаний, без попыток выглядеть умнее или строже. Не конфузился. Просто говорил, как есть. И поймал себя на том, что действительно чувствую себя старшим братом — тем, кто обязан объяснить, уберечь, направить.       Юнги сделал паузу.       — Мы проговорили часа три, не меньше. Время будто исчезло, — добавил он и опустил взгляд на сцепленные руки, словно там, между пальцами, всё ещё хранилось тепло того далёкого разговора.       — И?.. — не выдержал Хосок, подаваясь вперёд. — Не тяни, Юнги. Чую, что вы тогда до чего-то договорились.       Юнги поднял взгляд. В его глазах мелькнуло что-то сложное — не улыбка и не сожаление, а спокойное принятие.       Юнги долго молчал, будто взвешивая, стоит ли говорить все как было на самом деле, или выдать скупую информацию.       — Юнги. — голос Чонгука вырвал его из размышлений. — Что было дальше.       Юнги откинулся на спинку дивана, оглядывая друзей, и тихо выдохнул:       — Он предложил мне переспать.       — Чего! — в один голос выкрикнули Чонгук и Хосок, глаза их округлились, как будто только что услышали невозможное.       — И как он это объяснил? — Хосок, всё ещё удивленный, не скрывал любопытства.       — Ну… — Юнги помолчал, подбирая слова, — сказал, что ему хочет попробовать, но с кем — не знает. Его однокласник ему не особо нравится, и с ним он просто отрабатывает умение целоваться, да и не доверяет он ровесникам. А я подходящая кандидатура. Старше, опытнее, да и знает он меня самого детства, поэтому доверяет.       — Обадеть… — присвистнул Чонгук, сдвинув брови.       — Смелый малый. Мне он уже нравится, — усмехнулся Хосок, покачивая головой.       — У тебя Соён есть, — пробурчал Юнги, прищурившись. — Не боишься, что сдам тебя?       Хосок рассмеялся, откинув голову.       — Я не претендую на твоего Чимина. А ты не увиливай — что было дальше? Вы переспали?       — Переспали, — спокойно ответил Юнги. — Но позже, когда он закончил школу.       — И как долго ему пришлось ждать, пока ты решишься? — с лёгкой усмешкой спросил Чонгук.       Юнги прищурился, его голос стал язвительным:       — Не все готовы в первый же день знакомства провести совместную ночь. Не всем так везёт, как тебе. - Юнги шумно выдохнул.       — Чимин был девственником, нам нужно было время, и я не мог так сразу, с ходу, из разряда малолеток записать его в любовники. Это так не работает. По крайней мере, не со мной.       Хосок негромко рассмеялся, а Чонгук с улыбкой покачал головой. Он понимал, что за этой историей скрывается гораздо больше, чем Юнги готов был признать.       — Той ночью с Тэхёном… — Чонгук ответил на выпад друга, чуть прикрыв глаза, будто снова возвращаясь в то состояние. Его голос стал ниже, но в нём слышалась внутренняя вибрация. — Он ни о чём меня не просил, ничего не спрашивал и почти не говорил. И я тоже не задавал вопросов. Но я чувствовал — очень ясно — как его неопытность переплеталась с абсолютным доверием и желанием.       Чонгук на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к собственным воспоминаниям.       — В ту ночь, я понял, что я его первый мужчина. И мой альфа тоже. Инстинктом. Это ощущалось кожей, дыханием, тем, как он был рядом. И это сносило голову не только мне, но и моему альфе. При этом, он не просто отдавался, но и брал ровно столько же, сколько отдавал. Без страха. Без сомнений. Без остатка. Он хотел меня так же сильно, как и я его и это осознание заставляло меня растворяться в моменте, полностью подчиняясь ему, ощущая гармонию, которую мы создавали вместе.       Он медленно выдохнул.       — Я чувствовал, как Тэхён почти незаметно управляет пространством между нами. Его феромоны задавали ритм, тон, глубину. Его сердце билось ровно, спокойно, будто он знал, чего хочет и зачем здесь. Каждое прикосновение, каждый взгляд были наполнены доверием и желанием.       Чонгук усмехнулся едва заметно, но без тени веселья.       — И даже если бы мы захотели остановиться… — он медленно покачал головой. — Я не уверен, что смогли бы. Наши сущности буквально сошли с ума от той близости.       Он сделал короткую паузу, собираясь с мыслями.       — Ни до, ни тем более после я больше не испытывал такой эйфории. И теперь, зная, что Тэхён не такой, как все, я уверен — он пошёл на это осознанно. Он что-то почувствовал. Про нас.       Чонгук поднял взгляд, спокойный и твёрдый, лишённый всяких сомнений.       — Словно я — его судьба. Первый. Единственный. И тот, кто всегда будет рядом. И я не имею права его подвести.       Он глубоко выдохнул, переводя взгляд на друзей.       — Я очень надеюсь, что он не забыл меня. Теперь я понимаю, какого омегу мне посчастливилось встретить, и я не хочу потерять его ещё раз. Из-за своей особенности его жизнь с самого детства находится в опасности. Его прячут, оберегают, но при этом не говорят правду, не дают свободу, ни дают права выбора.       В комнате повисла звенящая тишина.       Теперь настала очередь удивляться Юнги и Хосоку.       — Подожди, — первым пришёл в себя Юнги, нахмурившись. — А сколько ему тогда было лет?       — Я не знаю, сколько ему сейчас, — криво усмехнулся Чонгук, — а ты спрашиваешь про тогда. Но в одном я уверен точно: сейчас он совершеннолетний.       Хосок задумчиво почесал подбородок, затем медленно заговорил:       — Если честно, в прошлый раз я подумал, что Тэхён просто воспользовался тобой. Что для него ты был… ну, курортным романом. Почему нет? Он из обеспеченной семьи, любой каприз исполняется по щелчку пальцев. Увидел красивого альфу — захотел. Переспал. Сбежал. Забыл.       Он пожал плечами, но затем его тон стал серьёзнее.       — Но если всё было так, как ты говоришь… да и после общения с Кимами я склонен тебе верить. Если у Тэхёна действительно редкий дар, то он и правда в опасности. И куда большей, чем мы думали сначала.       Чонгук нахмурился, свёл брови, обдумывая каждое услышанное слово.       — Я это понимаю, Хо. Поэтому нам нужно отправить Соён и Чимина на Капри.                   Чувствую, что именно там его и прячут.       Хосок недовольно нахмурил брови и медленно выдохнул:       — Почему выбор пал на Соён — мне понятно. Но почему Чимин? — он перевёл взгляд с Чонгука на Юнги, явно ожидая объяснений.       Юнги ответил не сразу, словно взвешивая, что именно стоит озвучить. Потом уверенно заговорил:       — Во-первых, у Чимина феноменальная память. Лица, фигуры, походка, манера двигаться — он запоминает всё с первого взгляда. Он способен отличить парик Valentino от натуральных волос, просто мельком взглянув. Если Тэхён на острове, Чимин узнает его безошибочно. Даже если тот изменит внешность, ну разве что только не наденет противогаз и водолазный костюм, — Юнги едва заметно усмехнулся. — Достаточно показать ему несколько фотографий, и он не спутает его ни с кем.       — Это не аргумент, — резко возразил Хосок. — Я, конечно, знаю, что моя девочка в случае чего справится с твоим Чимином, но я ему пока не доверяю настолько… — он не успел договорить.       — Во-вторых, — перебил его Юнги, голос стал жёстче, — у Чимина на днях день рождения. Поездка будет выглядеть естественно. Никаких подозрений у ищеек Кимов они не вызовут.       Он выдержал короткую паузу и добавил уже твёрдо:       — И самое главное. Я ручаюсь за Чимина головой. Он не состоит в клане, но его отец и брат давно и плотно связаны с нами. Чимин ни за что не подставит их.       — А тебя? — серьёзно спросил Чонгук. — Обиженный омега может быть очень мстительным. И не думай, что прошло слишком много времени. Месть — блюдо, которое подают холодным.       Юнги внимательно посмотрел на Чонгука, не отводя взгляда.       — Ему не за что мне мстить. Он сам от меня ушёл.       — Тогда рассказывай до конца, — спокойно, но настойчиво сказал Хосок.       Юнги медленно выдохнул.       — Мы тогда договорились, что он расстаётся со своим одноклассником, берётся за учёбу и заканчивает школу достойно — так, чтобы мне не было стыдно за него. А я пообещал прийти на его выпускной как его альфа. И Чимин неожиданно для меня, действительно взялся за ум. Его мать перестала на него жаловаться. Благодарила меня и всерьёз мечтала, чтобы я стал её зятем.       — Но не сложилось, — констатировал Хосок.       — Ага, — коротко и сухо подтвердил Юнги.       — И ты правда ничего к нему не чувствовал? — уточнил Чонгук.       Юнги пожал плечами, на секунду опустив взгляд.       — Поначалу мне было сложно принять сам факт, что он так уверенно выбрал меня в качестве своего первого альфы. Но потом, мы стали проводить время вместе: я помогал ему подтянуть несколько предметов, мы переписывались, созванивались по пустякам. Постепенно всё стало… ближе. Поцелуи, долгие разговоры, ожидание. Но дальше определённой черты мы не заходили.       Он сделал паузу и добавил уже тише:       — Мы еле дотянули до выпускного. А сразу после него улетели на Чеджу всего на три дня.       — И все три дня не вылазили из постели, — резюмировал Хосок с ухмылкой.       — Вылазили, — усмехнулся Юнги. — Поесть, принять душ, и даже один раз сходили на пляж.       — А что потом? — спросил Чонгук.       — Вернулись домой. Чимин поступил в университет, а мы продолжали созваниваться и переписываться по пустякам, иногда встречаться в отелях.       — Ты не предложил ему стать парой? — не доумёно спросил Хосок.       — Предложил, — спокойно ответил Юнги. — Но Чимин отказался. Сказал, что он слишком молод для серьёзных отношений и не хочет связывать ни меня, ни себя какими-то обязательствами.       — И как долго это всё продолжалось? — уточнил Хосок.       — Три года, — коротко ответил Юнги.       — Три года?! — одновременно переспросили Чонгук и Хосок.       — И это называется «не связывать по рукам и ногам», — с усмешкой прокомментировал Хосок.       — А ваши родные знали о вас? — спросил Чонгук.       — Нет, — невесело усмехнулся Юнги. — Все думали, что мы просто друзья.       — Пиздец… — выдохнул Хосок.       — Да… история, — покачал головой Чонгук. — И почему он тебя бросил?       — Не знаю, — ответил Юнги. — Сказал, что перерос наши отношения и хочет двигаться дальше. Но ко мне всегда будет относиться с теплом и так далее и тому подобное.       — У него появился альфа? — уточнил Чонгук, внимательно наблюдая за другом.       — Я никогда не слышал, чтобы у него был постоянный альфа, — начал Юнги, задумчиво задерживая взгляд в пустоте. — Может, он их тоже прятал, так же, как когда-то прятал меня. Иногда видел его в компании омег и альф, но чтобы кто-то постоянно его провожал или ухаживал за ним — нет. Мы действительно хорошо общались, пока он не переехал в Сеул.       — Ты в него влюблён? — неожиданно спросил Хосок.       Юнги ненадолго замолчал, словно перебирая в памяти воспоминания.       — Я переболел им, — спокойно ответил он. — Мне больше не больно, я могу вспоминать о нем, говорить о нём, общаться с ним, и мне спокойно.       — Это твоя боль утихла, — сказал Хосок, внимательно глядя на друга. — А любовь? Прошла?       — Надеюсь на это, — уклончиво ответил Юнги, стараясь не раскрывать всей правды.       — Понятно, — кивнул Чонгук.       — Тогда решено. Чимин и Соён летят на Капри, — продолжил Хосок, — но сначала мы встретимся все впятером и всё обсудим, при условии, что Чимин согласится.       — Согласится, — улыбнулся Юнги. — Я у него сегодня спрашивал, не хочет ли он на недельку слетать в Италию.       — И…?       — Хочет, но с одним условием, — добавил Мин, усмехаясь.       — Каким? — уточнил Чонгук.       — Если я оплачу поездку и все расходы на море, — ответил Юнги с лёгкой улыбкой.       — Ну, это вообще без проблем, — сказал Чонгук, слегка усмехнувшись. — Все расходы по этой поездке беру на себя. Так что всё, что им понадобится — крем для загара, новые шорты, блеск для губ — пусть просто пришлют номер счёта, и я переведу деньги.       — Что-то мне подсказывает, что твой Чимин ещё вернётся к тебе, — продолжил Чонгук, внимательно глядя на Юнги. — Если он до сих пор один, то явно всех своих партнёров сравнивает с тобой. Никто не дотягивает до твоего уровня. Вы же три года были вместе. Ты был его первым альфой. Пусть у вас были странные отношения, но они были.       — А я думаю, что он отшил тебя потому, что хотел выйти за тебя, а ты не предлагал, — вставил Хосок. — Если он такой, каким ты его описываешь, это был его способ подтолкнуть тебя к действиям, а ты просто отступил.       Юнги молчал, сжимая руку в кулак, словно перебирая в памяти все события тех лет. Его взгляд на мгновение стал рассеянным, устремлённым куда-то в стену, а потом он медленно опустил глаза на стол перед собой.       — Возможно, — спокойно произнёс он, — возможно ты прав. Я тогда не понимал, что это был его способ что то сказать. Но он был слишком молод, а я слишком погружён в дела клана. У меня просто не было времени разгадывать его намёки.       Он сделал короткий вдох, крепко сжав кулаки.       — Но это уже прошлое, — продолжил Юнги, подняв взгляд на друзей, глаза его искрились лёгкой грустью, смешанной с теплотой. — Сейчас главное — чтобы с ним ничего не случилось. Чтобы он был в безопасности. Всё остальное… уже не имеет значения.       — Согласен, — отозвался Чонгук. — Для любящего альфы всегда важно чтобы его омега был в безопасности, здоров и счастлив.       Он перевёл взгляд на Хосока. — Теперь ты, Хо, — сказал он негромко. — Обычно ты не приезжаешь среди ночи без причины. Так что рассказывай… что ты узнал.