Химия любви

      В небольшом кабинете мягкий свет из окон ложился на стол, где в глиняных горшках тянулись вверх стройные стебли лилий и нежные побеги жасмина с мелкими белыми цветками. Их зелень оживляла пространство, внося в строгую обстановку лёгкий штрих уюта. Вдоль стен стояли полки с бумажными книгами — ровные ряды, удерживавшие пространство в порядке. Несколько белых халатов на вешалке выделялись, как знаки профессии, придавая комнате деловой оттенок. Лёгкий аромат растений и древесины делал воздух чище и яснее, словно помогая сосредоточиться.       Молодая журналистка, сидя в кресле, закинув ногу на ногу, что-то записывала в своём блокноте. Илоа ждал очередного вопроса — он не любил внимание прессы, но первый вице-президент компании биоисследований, его приёмный отец, настоял, чтобы он принял участие в интервью. — Вы же знаете — ваши исследования и новые разработки в области, связанные с репродуктивным здоровьем и феромонами, вызывают протесты в определённых кругах? На вас даже совершили покушение, — произнесла миловидная блондинка.       Илоа посмотрел на неё миндалевидными тёмно-карими глазами, поправил ладонью слегка волнистые чёрные волосы средней длины, и ответил: — Разработки вызывают неодобрение среди высокопоставленных альф за пределами Маргализа, — сказал он спокойно, — но давайте говорить честно: им просто не нравится та свобода, которую мы предоставляем омегам, попавшим в наш город. — Они мотивируют свою позицию тем, что вы вмешиваетесь в природный баланс, препятствуя обычному процессу репродукции и ставите под вопрос дальнейшее развитие человеческого рода, — парировала журналистка. — Природный баланс?.. — молодой мужчина усмехнулся.       Журналистка невольно задержала взгляд на его идеальных чертах. Облаченный в костюм темно-бутылочного цвета, подчеркивающий стройность фигуры, он вызывал неподдельное восхищение. Его облик не был женственным, как у многих омег, но утонченным; плавные движения напоминали пантеру перед прыжком.       Он продолжил: — Даже природа иногда ошибается. Возьмём, к примеру, мутации. Они полезны, только если вписываются в общий природный концепт. Но если мутация бесполезна — особь обречена на гибель. Природа несправедлива, однако мы можем изменить это… Что хорошего в том, что альфы используют свои феромоны, подавляя омег и заставляя их подчиняться ради бездумного оплодотворения? Сколько насилия переживают омеги, когда наступает их тепловой цикл, и они не успевают вовремя принять подавитель, попадая в руки альф? Метки на десятилетия разрушают судьбы не только омег, но и самих альф. Разве это правильно?       Он расслабил кисти и оперся на подлокотники, слегка откинувшись назад. Журналистка невольно вздохнула и поправила блокнот на коленях. — Но в Маргализе ситуация изменилась к лучшему, — продолжил Илоа, проводя взглядом по её блокноту. — Мы называем вживление «чипированием», а устройства — «чипами» для удобства населения. На самом деле это высокоточное имплантируемое медицинское устройство с адаптивными функциями, работающее автономно, с программируемыми параметрами, мониторингом различных показателей организма и передачей данных медицинским специалистам. — В лучшую?.. — иронично бросила журналистка. — Рождаемость в Маргализе в два раза ниже, чем в других территориях, подчиненных Президиуму, и такое вызывает множество вопросов.       Илоа внимательно посмотрел на нее, а затем твердо высказал: — Зато это дети, которые появляются благодаря любви, а не насилию. — Он сделал небольшой вздох. — Мы также работаем над восстановлением репродуктивной функции бет. К сожалению, беременность между бетой и бетой крайне редка.       Он поправил черный ошейник с маленьким камнем спереди, слегка подталкивая его к центру шеи. — Но чипы разрушают феромоны. Омега и альфа привлекают друг друга запахом, и чем сильнее их взаимное притяжение феромонов, тем выше вероятность совместимости и, соответственно, беременности, — возмутилась журналистка, слегка откинувшись назад в кресле. — А ещё альфы выясняют отношения феромонами, подавляя друг друга, парализуют омег, которые пытаются убежать, принуждая их к сексу… Разве такое правильно? — решительно ответил Илоа, слегка сжав кулаки на подлокотниках. — Чипы не убирают феромоны полностью. Оставляют ровно столько, чтобы феромоны ощущались как запах тела. Альфы и омеги способны их улавливать, но без опасности потерять контроль. И если они вступают в брак, чипы разрешается извлечь после взаимной метки. — Взаимной? — удивилась журналистка, подняв бровь и покачав блокнотом словно веером. — Да, — кивнул Илоа, поправляя волосы за ухом. — Метка альфы искусственная, предусмотренная правилами Маргализа. После того как рецессивный или доминантный альфа оставит след на рецессивной омеге, мы вводим очищенный концентрированный феромон омеги под кожу альфы. Его действие продолжается минимум десять лет. В итоге они реагируют только на феромоны друг друга.       Он сделал паузу и продолжил более мягким тоном: — Доминантный омега не нуждается в этом — его сильный феромон попадает в кровь партнера во время укуса альфы. Многие пары оставляют чипы: тогда рут альфы или тепловой цикл омеги не мешают им, а снимают только для зачатия. Поэтому прежде чем создать пару на всю жизнь, омеге и альфе нужно хорошо подумать о последствиях.       Его взгляд стал строгим, требуя осознания серьёзности ситуации. — Но Совет, и в том числе вас, упрекают за то, что в Маргализе ищут убежище множество омег, в то время как альфы наоборот стараются здесь не жить, — сказала девушка, слегка подёргивая ногой, закинутой на колено. — Неудивительно, — ответил Илоа, коснувшись края подбородка, будто обдумывая каждое слово. — Пострадавшие омеги стекаются сюда из других территорий. Благодаря прорыву в изучении феромонов нам удалось избавить их от случайных меток, устранив последствия. Но, к моему сожалению, это не всегда возможно. После укуса, последствия которого не получилось устранить, даже чипированные омеги не способны воспринимать другого альфу. Их организм отторгает его. Им приходится искать партнёра среди бет, и в таких семьях, как правило, нет детей…       Он кинул взгляд в сторону окна, слегка коснувшись кончика носа пальцем. — Давайте вернёмся к вашей мысли… Мы рады видеть в Маргализе альф, омег и бет, — сказал он мягко, дружелюбно улыбнувшись. — Правда альфы должны чипироваться, как и омеги. Это чаще всего им не по вкусу. Полиции по репродукции постоянно приходится разбираться с нечипованными альфами, нелегально вторгшимися в периметр в поисках «своих» омег. Но они забывают — омеги, которых они пометили, уже избавились от меток и живут с теми, с кем им действительно хорошо. — Вы не только талантливый биоинженер, но и член Совета Маргализа, — заметила она. — И вас часто обвиняют в том, что вы ненавидите альф. Ведь вам уже двадцать пять лет, а вас ни разу не видели с партнёром. Ни с альфой, ни с бетой.       Губы Илоа невольно поджались, он глубоко вздохнул. — Скажем так: я отношусь к альфам настороженно, — сказал он ровно, слегка прикоснувшись к подушке кресла, словно проверяя её плотность. — И только потому, что отдельные члены Президиума пытаются добиться решения распустить Совет и открыть территорию Маргализа, сделав ее свободной для бесконтрольного посещения. Этого не будет, пока за периметром не действуют законы, защищающие омег. — Ведь в Маргализе не всё так радужно. В прошлом году часть чипов дала сбой, и некоторые омеги и альфы впали в половое безумие, заставив полицию по репродукции попотеть. Кроме того, существуют нелегальные клубы, где за определённую сумму можно найти омег в тепловом цикле и альф в цикле рут, — возразила девушка, скользнув взглядом по нему. — Я не отрицаю — проблемы ещё есть, — признал Илоа. — Но мы стараемся с ними справляться. — Если всё так благополучно, — осторожно заговорила журналистка почти шепотом, наклонившись ближе, — почему вы носите защитный ошейник?       Илоа вздрогнул, будто от удара, опустил взгляд, однако затем поднял глаза, улыбнулся и ответил: — Он не средство защиты. Мой ошейник — напоминание о той несправедливости, с которой сталкиваются омеги в этом мире.