Вкуснее рамэна

— Лисичка всё ещё твоя. Вдруг весь мир стал таким ярким, будто до этого ты лишь плавал в непроглядной толще воды, а сейчас сделал долгожданный вдох над её поверхностью. Лёгким больно от такого количества кислорода, но они впервые работают так, как надо. Ослеплённые глаза слезятся, но это первые слёзы радости от той красоты, которую только теперь позволено увидеть. Казалось, всё в этом мире замерло и только сердце решило поставить рекорд по скорости. Всё это ощущал Дин, который в мыслях уже выбегал из кабинета, проклиная себя за эту странную авантюру. Он ожидал презрения, обвинения в слабости, упрёка в неуместной оголённости чувств — в общем, любых других слов. Теперь же он, привыкший действовать на несколько шагов вперёд, был растерян и... ...счастлив? Дин наконец остановил свой взгляд на Луне. На щеках — смущённый румянец, глаза горят отчаянным огнём, а всё её тело словно остановилось в шаге от того, чтобы потянуться к нему. Всего одна произнесённая ей фраза рушила километры преград, что они успели настроить за год. Осталась лишь последняя, самая хлипкая, хотя и всё ещё непроглядная. Не сломаешь — построятся миллиарды других, в разы прочнее и толще. Они понесут за собой уверенность в завтрашнем дне, спокойствие, безопасность. Но что, если попробовать заглянуть за неё? И Дин сделал свой выбор. Из рук выпал блокнот, и тут же эти ладони нашли приют на щёках Луны. Парень подарил ей настолько нежные и невесомые касания, будто она состояла из мыльных пузыриков, что могут лопнуть от нечаянного вздоха или неправильного взгляда. Перебегая глазами от одного зрачка к другому, он словно пытался убедиться в реальности Луны, ведь не верил одним рукам в её достижимость. Воздух прорезал рваный женский вздох. Сработал спусковой крючок. Дин в одно мгновение лишил их пространства между ними, прижался губами к её аккуратному рту и просочился пальцами в мягкие волосы. Ласковый, ничего не требующий поцелуй стал свидетелем их чувств. Язык, скользящий по губам так, будто это единственное его назначение, — их виновником. Луна ощущала освобождение. Каркас правильности был разбит в пух и прах бурным потоком под названием Любовь. Сквозь пыльные обломки прорывалась эйфория, проглядывала надежда. Луна прижалась ладонями к торсу парня. Вовсе не чтобы оттолкнуть, нет. Она хотела ощущать его близость, тепло его тела, напряжение мышц, которые так долго удерживали скопившиеся внутри чувства. Эти прикосновения заставили Дина остановится, он оторвался от губ и тут же припал к шее девушки. Одной рукой он аккуратно наклонил её голову, слегка придерживая Луну за волосы, а вторую медленно спустил до груди, даря девушке осторожные ласки. «Юджун», — прошептала Луна на вздохе и слегка прикрыла глаза в разгорающемся возбуждении. За этим последовал смелый укус нежной девичьей шеи и мягкие заглаживающие свою вину поцелуи. Одно чувство на двоих уничтожало все сомнения, решало проблемы, дарило наслаждение. Как вообще можно было без него существовать? Тяжело дыша, Дин отстранился от девушки, чтобы в следующую секунду склониться над ней. Правая рука проскользила к талии и чуть заметно притянула Луну. Левая же перешла к игре с волосами, перебирая пряди и накручивая некоторые из них на указательный палец. Прозвучал сорвавшийся в хрип голос: «Без тебя у меня не будет ни одного дня, ни одного утра, ни одной весны». Словно в ответ на эти слова, Луна плавно переместила ладони к ключицам парня, а потом, ухватив за верхнюю часть майки, резко притянула Дина к себе. Их губы опять нашли друг друга в сладком поцелуе, который то пылал страстью, то дарил самые нежные из чувств. Теперь обе руки Дина устроились на талии возлюбленной, что позволило на мгновение приподнять девушку над землёй и перенести, устроив её на углу рабочего стола госпожи Юн. Такое положение заставляло ноги Луны слегка разойтись, чем парень тут же воспользовался, прижавшись к ней ещё плотнее. Поцелуи Дина сначала переместились на уголок губ, а затем начали спускаться к шее девушки. Она знала его слабое место, поэтому тут же наклонила голову, совершенно освободив дорогу парню, на что он медленно провёл по тонкой коже зубами в движении, напоминающий укус. За ним последовало ещё одно, но более напористое, заявляющее свои права. Луна шумно вдохнула воздух от накатывающего возбуждения, однако Дин решил, что проблема в боли от укуса, за что извинился нежными ласками. Он невесомо провёл языком по краснеющей коже, мягко припал к ней губами, а затем лёгкими поцелуями спустился до женских ключиц. — Ты вкуснее любого айс-американо. Когда смысл слов пробрался через дымку удовольствия в голове Луны, она усмехнулась: «И даже вкуснее рамэна?» Тут Дин отпрянул от неё, сделал самый возмущённый вид, на который был способен, и театрально прижал руку к сердцу. — Не говори больше таких глупостей! И сразу поймал возмущения Луны очередным поцелуем, в то время как чуть дрожащие руки потянулись к шнуровке на её топе. Им было мало друг друга, нужно было соприкасаться каждым сантиметром кожи, дышать одним воздухом. Хотелось утонуть в глазах, наконец-то смело отражающих те же чувства, что бушевали внутри тебя. Удивительно, как громко ощущались полные вдохи, когда вырывающееся сердце так стремило их заглушить. Дин перешёл к пуговицам её рубашки, ощущая мурашки на горячей коже Луны в местах, которых он случайно касался. Эта заминка мешала, раздражала. Девушка завела ноги за бёдра парня и притянула его к себе. Чтобы быть ближе. Чтобы чувствовать ярче. Явно ощутимое желание Дина так сильно путало мысли и так легко заставило Луну расплыться в глупой улыбке и выгнуться навстречу. «Не торопись, хитрюшка, — ухмыльнулся Дин, — у меня на тебя особые планы». Парень завёл одну руку за спину возлюбленной, придерживая, а второй мягко надавил на грудь, заставляя опуститься на стол полностью. Дин навис над девушкой, как хитрый лис над потерявшимся зайчонком, но в глаза не было угрозы, только безграничная эйфория от вида, который так хотелось сохранить в памяти. «Иди ко мне» — прошептала Луна, на что получила только лёгкие поглаживания живота и смеющийся взгляд. Девушка осторожно отвела в сторону свисающие над ней длинные пряди: «Пожалуйста». И мучитель сдался. Он прижался ближе и припал ласкающими губами к женской груди. Его язык выводил признания любви, которые так долго копились где-то внутри. Пальцы то жадно впивались в бедро, то чувственно что-то играли по коже как на волшебном рояле, который словно электрическими импульсами отвечал на каждое прикосновение. Сквозь любовный дурман пробивалось осознание того, где они сейчас находятся, но останавливаться было слишком поздно. Луна прикусила палец, чтобы приглушить вырывающиеся тихие стоны. Вечно холодные руки сейчас отдавали немыслимым жаром, лавина ощущений сносила всё на своём пути и разливалась лавой по каждому сосуду. Дин начал спускаться ниже, оставляя волнующую дорожку поцелуев. Несмотря на влажность прикосновений, они горели клеймом на теле девушке и означали: «Она моя». Ладони парня легли на бёдра Луны и требовательно раздвинули их шире. Парень чуть отстранился и оценивающе пробежал взглядом по своему драгоценному сокровищу. Такая румяная и с мутными от желания глазами. Аккуратная грудь заметно вздымается, чуть подрагивая. — Ты лучше любой мечты и заветней всех секретов. От счастья и обилия чувств, от переливавшего по телу возбуждения ноги Луны бы точно подкосились, если бы она стояла. Всё происходящее было её самым сокровенным желанием, полностью заполнявшим мысли весь последний год. И казалось совершенно невозможным, пугающим, опасным. А теперь оно просто есть. Случилось так легко и просто, словно и не было никаких преград. Луна слегка поёрзала в нетерпении и подалась тазом вперёд: опять было мало, далеко, холодно. — Юджун, пожалуйста... Парень придвинулся к ней и прижался пахом между разведённых женских ног, заставив тело девушки пройтись судорогой ожидаемого удовольствия. — Твой рыцарь уже год не носит с собой доспехи, так что воспользуемся другим путём. «Фу, как плохо это прозвучало, — нахмуренные брови и удивлённые глаза Луны явно говорили об истинности этих слов. — Больше никогда не произноси подобного». Дин рассмеялся: «Потерял хватку за это время» — и начал опускаться на колени, всё ещё придерживая женские ноги и приятно поглаживая кожу большими пальцами. — Вынужден извиниться. Очередные жадные поцелуи нашли своё место на внутренней стороне бёдер, иногда сменяясь игривыми покусываниями. Словно издеваясь, Дин абсолютно игнорировал место, что уже давно изнывало от желания, и только горячо дышал рядом, переходя от одного бедра к другому. Луна почти прошипела от нетерпения: «Ты только мучаешь меня, а не изви...» Дин плавно вошёл в девушку средним пальцем, заставив окончание слов потеряться в долгожданном стоне. Оценив её реакцию и довольно улыбнувшись, названный мучитель начал медленные движения внутри возлюбленной. Он и сам неоднократно представлял разрешение их молчания, но каждый раз насильно обрывал мечтания, дабы потом разочарование от реальности оказалось меньшим. В его голове они смело держались за руки, прогуливаясь по агентству, обнимались и дарили друг другу быстрые поцелуи при встрече. Сама мысль о чём-то большем была запретной даже для него самого. Но сейчас Луна действительно была с ним. Его заветная мечта дрожала от нетерпения и смело поднимала таз навстречу его пальцам. Вдруг движения прекратились и Луна вовсе перестала ощущать руку Дина. Сердце замерло и тревожные мысли вмиг охватили девушку: «Почему он остановился? Кто-то идёт?» Она резко приподняла верхнюю часть тела, стараясь посмотреть на молодого человека. И тут... Перед её глазами предстал не Дин, нет. Это был почти мурлыкающий от удовольствия кот, который смотрел на неё самым ласковым взглядом. Это был её хитрый и хищный лис, который замер в шаге от смертоносного прыжка. Он объединял в себе всё то, что до дрожи в коленках привлекало девушку, и умело этим пользовался. Дин специально отстранился, чтобы поймать взгляд девушки, а затем, не отрывая глаз, очень медленно, соблазняюще, провёл горячим языком по ещё влажным фалангам пальца. — Ты права, вкуснее рамэна. Ещё задёрнутое сладкой дымкой сознание Луны не сразу уловило, что только что произошло. Напряжение по всему телу выдавало её готовность к побегу, округлившиеся от страха глаза рывками выискивали что-то. Понимание пришло медленно вместе с волной расслабления и озорными бликами в глазах. «Неисправимый дурак!» — произнесла девушка на улыбке и несильно пнула парня напротив. «На моё счастье, они как раз в твоём вкусе», — сказал Дин и ловко перехватил ногу Луны, готовившуюся к очередному показательному пинку. Всё ещё находясь между разведённых женских бёдер, он игриво наклонил голову и с загадочным видом произнёс: «Если будешь драться, я буду кусаться». Желающая что-то ответить Луна смогла только рвано выдохнуть воздух, когда язык Дина наконец достиг места, давно ждущего этих прикосновений. Она ощущала, как до этого медленно разрастающийся комок удовольствия в конце концов взорвался, рассыпав сноп обжигающих искр в каждую клеточку души и тела. С каждым влажным и необыкновенно нежным движением окружающий мир, агентство, обязанности становились такими шаткими и совершенно не важными. Когда Дин аккуратно запускал свои ладони под ту, которой был готов отдать весь мир, находились решения, падали замки, отбрасывались все противоречия. Как язык менял свой ритм — с неспешного и томящего до энергично чувственного, — так и девушка растворялась в гамме чувств, подаренных воссоединением не столько физическим, сколько душевным. Огонь возбуждения находил отклик в теплоте сердца, тяжёлое дыхание превращало всё невозможное в наилегчайшее. Они находили отражение самих себя друг в друге. Находясь в паре шагов до абсолютного исступления, словно натянутая струна, жаждущая разрешения аккорда, Луна выгнулась навстречу ощущениям. Дин же умело перехватил этот импульс и направил его на создание особенно ярких красок и необузданных эмоций. Самые заветные мечты вотворялись в жизнь узорами, что рисовал раскованный язык. Они же отпечатывались на сердце собственноручно подписанным признанием своих чувств. Мягко сжав ягодицы девушки, Дин постарался притянуть её ещё ближе, словно это было возможно. Его действия становились быстрее, решительнее и превращали тихие стоны Луны в еле скрываемое хныкание от сводившего с ума болезненного наслаждения. И мир вспыхнул.

***

Хотя Дин и Луна пытались сохранять невозмутимый вид, но всё равно достаточно поспешно удалялись от кабинета. Он шёл впереди, но ещё первей был его хорошо подвешенный язык, который сразу мог отвести любого встретившегося им человека от возникающих подозрений. «Пока тихо» — прошептал Дин, чувствуя необходимость в успокоении вечно встревоженной девушки. Сразу после этих слов в коридоре появилась госпожа Юн. Судя по её спокойному и как всегда собранному виду, совещание прошло спокойно, что сейчас как нельзя кстати играло им на руку. «Дин? Почему ты... — начала менеджер, но успела заметить, что он был не один. — И Луна? Разве у вас обоих сейчас не стоят репетиции по графику?» Тут парень сделал шаг в сторону, открыв свою спутницу: «Наша дорогая Луна искала вас, чтобы что-то спросить». — Я... Дин приобнял девушку за плечи и слегка подтолкнул к выходу из коридора: «Но госпожа Пак уже успела её потерять, и я вызвался быть посыльным как самый надёжный, ответственный и скромный айдол в нашем агентстве!». Госпожа Юн прикрыла ладонью лицо и тяжело выдохнула: «Идите уже, позже с вами разберусь». Не желая продолжения разговора, наши нарушители порядка поспешили скрыться за углом рокового коридора. Дин опять пошёл впереди, как бы закрывая Луну не только от возможных встреч, но и от любых посторонних мыслей. «Джию-юн, самое страшное мы уже пережили, — продолжал шептать он, добавив к этому невесомую улыбку. — Мы уже почти у вашего зала, не беспокойся». И в его спокойствие верилось, хотелось тонуть в этой непоколебимости, отпустив всё остальное. Тут парень резко остановился, спровоцировав столкновение носа Луны со своей спиной. Девушка только засмеялась, потирая ушибленное место: «Вот мы и вернулись к старым привычкам». Но смех её стих, когда к ней развернулся Дин с округлившимися от ужаса глазами. — Сонхва. Луна выглянула из-за высокой фигуры, однако никого не увидела. Она медленно и с подозрением произнесла: «Юджун, но его тут нет». — И его блокнота тоже. От осознания ситуации брови девушки поползли вверх, захватив с собой уголки рта: «Я умру со смеху, если ты его там оставил». Озорные огоньки женских глаз пытались найти признак шутки, но упорно натыкались только на вселенский ужас, отразившийся на лице возлюбленного. «О боже, он убьёт меня!» — выпалил Дин и со всех ног бросился бежать по обратной дороге под громкий смех Луны.