Я выколю тебе глаза

      Сунь Хуанчен. Посмел прикасаться к его альфе. Посмел говорить с его альфой. Позволил себе думать, что сможет пойти с ним поужинать. Глупец.       Хуа Юн вертел ножиком, обходя юношу вокруг. Конечно, он был хорош, ничего не сказать. Точеное лицо, губки бантиком, а глаза такие жалкие жалкие… идеальный типаж для Шена Шаою. Но разве Хуа Юн хуже?       Вонзив ножик в спинку стула побледневшего омеги, он отошел к зеркалу, рассматривая себя. Такой красивый… вот кто должен нравиться его альфе. Хуа Юн был облачен в тонкий шелковый халатик, едва прикрывавший грудь и длинные ноги. Он идеально подчеркивал все то, что можно подчеркнуть - осиную талию, широкие плечи и круглые бедра. Настоящий омежий деликатес. Жаль, что Шаою предпочитает перебираться обьедками. — На самом деле, я даже понимаю, почему ты мог понравиться господину Шену.. ты такой жалкий. У господина Шена невероятно огромное сердце.       Хуа Юн вернулся к связанному омеге. Тот сидел на деревянном стуле, руки его и грудь были перевязаны веревками и привязаны к стулу так, чтобы тот не мог выбраться. Напротив, абсолютно на таком же стуле и в такой же позе сидел Шен Шаою, вырубленный, но потихоньку приходивший в себя.       Они оба были бледны. Но пока один - от веществ, что ему вкололи перед тем, как усыпить, то второй от кляпа во рту и прижатому к горлу ножу. — Ох, видишь… господин Шен просыпается. Это ты его разбудил. Ты так жалко скулишь, это ему понравится. А мне так не нравится, когда ему нравятся другие.       Под тихий писк омеги, Хуа Юн провел ножом по его плечу, оставляя длинную кровоточащую царапину. Остановился почти у железы, надавливая на нее весьма ощутимо. — Что нужно сказать? «Простите меня, господин Шен» Ах, ты не можешь.. это не моя проблема.       Он надавил кончиком ножа сильнее, под откровенный скулеж омеги, но был прерван испуганным, обалдевшим взглядом напротив от своего альфы. — Хуа.. Хуа Юн, что происходит? Что ты творишь?! Почему мы связаны?!       Хуа Юн выгнул бровь и тихо вздохнул, почти подплывая к своему альфе, мягко погладил по его щеке ладонью, но Шаою сразу же отдернулся, в попытках сбросить ее с себя. Он не позволит этому чокнутому Альфе трогать себя! — Ох, господин Шен, вы такой шумный.. я просто подумал, господин Шен не умеет держать себя в руках, когда рядом такой красивый омега, я решил вам помочь. Возможно, если вы будете себя хорошо вести, то он останется… почти таким же красивым как и раньше.       Шаою попытался укусить Хуа Юна, а когда тот игриво отдернул руку, постарался выпустить свои феромоны, быстро переводя взгляд с испуганного омеги перед собой на альфу, кружащего вокруг него с хитрой улыбкой.      Феромоны… не подействовали, отчего Шаою почувствовал себя слишком уязвимо. Он попытался развязать узел самостоятельно, ослабить, разорвать, но ослабленным тут был только он - спустя несколько минут отчаянных попыток вырваться, тот лишь запыхался и стер руки, а веревки ни на каплю не сбились. — Хах, господин Шен, вы действительно думали, что я позволю вам выбраться? Я вколол вам блокатор феромонов, настолько мощный, что может заблокировать феромоны даже Энигмы. Конечно, у него есть некоторые побочки в виде слабости, но вам сейчас требуется только отдыхать, что вы справитесь. А вот что вы решили сопротивляться, меня жутко расстраивает… но я же не могу вам навредить?       Хуа Юн, под всплеск возмущения Шаою, направил свои феромоны точечно на омегу, заставив захлебнуться его собственной же слюной, заткнутой кляпом. Раздался вопль, пока еще человеческий, пока омегу скручивало на стуле. — Псих! Отпусти его! Он то ни в чем не виноват! Я убью тебя, как выберусь, ненормальный!       Шаою вопил как не в себя, с больным сердцем наблюдая, как омега, в которого он когда-то был влюблен извивался от боли. Хуа Юн действительно отпустил свои феромоны, давая вздохнуть бедняжке, но не выдохнуть, подошел к нему обратно, прижимая ножик к его грудной клетке через одежду. — Господин Шен так груб.. он должен понять, что некоторые слова или действия могут меня действительно сильно расстраивать. Например, что последний гон он предпочел провести с омегой, а не со мной. Возможно, если бы господин Шен мог вовремя заткнуться или повести себя верно, этой ситуации бы не произошло.       Хуа Юн медленно вел ножом по груди Сунь Хуанчена, режа ткань рубашки на нем. Разведя полы в сторону он обнажил светлую кожу, с небольшой татуировкой на ключице «SH&SS». Неужели эта омега была столь глупа, что решила увековечить их связь татуировкой? Какой дерьмовый вкус… — Господин Сунь будет не против, если я сведу эту дрянь с вашей кожи? Ах да, вы же не можете говорить.. приму это за ваше согласие.       Он прижал лезвие к татуировке плашмя, лишь охлаждая холодным металлом кожу. А потом стал медленно соскабливать с кожи татуировку, снимая полноценные куски мяса с ножа.       Шаою вопил в аккомпанемент омеге. Один - от душевной боли, второй - от вполне себе физической. Голова кружилась у обоих, казалось, они стали одним организмом на двоих. Шаою перестал дергаться на стуле лишь тогда, когда Хуа Юн снял последние куски кожи с его ножа, наслаждаясь своим творением - полностью соскобленной татуировкой, испачканной лишь кровью. — Тебе нравится, Шаою? Мне - очень… надеюсь, он не сможет больше думать о тебе перед сном. — ты… псих! Ненормальный! Перестань! — Ах, господин Шен не усвоил урок, что я хотел ему преподать… хорошо, объясню по другому. На каждое грубо сказанное мне слово, я буду ломать ему пальцы. Закончатся пальцы - сломаю руки и ноги. Закончатся конечности - я сломаю ему шею. Если ты будешь хорошим, он, возможно, уйдет отсюда живым. А сейчас… я насчитал четыре прямых оскорбления.       Хрусть. Хрусть. Хрусть. Хрусть.       Как льдинки на лужах, как сухие листья на дорогах, ломались чужие пальцы. Нежная улыбка Хуа Юна, так небрежно сжимающая ладошку омеги, дополняла ужас ситуации, каждого хруста, что слышали все три мужчины.       Омега переживал невероятную боль, непонятно по какой причине до сих пор не отключившись от болевого шока. Возможно, этот неадекватный вколол ему что-то, усиливая его выносливость… но боль была слишком сильной, чтобы ее выносить. — Я понял! Хуа Юн, перестань! Я понял, не надо так делать! — Как хорошо, господин Шен. Я сразу влюбился в ваши умные глаза, удивлен, что дошло до насилия. Давайте поиграем в игру. Я задаю вам вопросы - вы отвечаете. Если мне не понравится ответ, я продолжу… играть, с этим мужчиной. Если понравится, вы получите поцелуй. — Пс.. Хуа Юн! А мне что с этого будет?! Как победить в этой игре?! — несмотря на то, что шаою был не так далеко от обоих мужчин, он кричал. От паники, беспомощности, может быть, от всего сразу. — Ох, вы такой шумный, господин Шен… Я же сказал. При правильном ответе вы получите поцелуй. Начнем? — Хмх.. хорошо, только пообещай, что если тебе все понравится, то отпустишь его. — Хорошо, господин Шен. Но вы не знаете моих аппетитов. Меня очень тяжело удовлетворить. Вопрос первый - как зовут этого омегу?       Омега и так трясущийся, как листик на ветру, еще больше побелел и замычал в кляп, дергаясь в путах, за что получил неприятный такой и резкий порез на руке, что утихомирил его. Шаою тоже выглядел испуганно, перебирая все имена своих бывших в голове, пока не вспомнил нужное. — Его зовут Сунь Хуанчен.       Взвизг металла - названному омеге так сильно протыкают руку, будто намереваясь отрезать. Истошный вопль отразился от глухих стен помещения. — Мне не нравится, что господин Шен помнит имена своих бывших. Что же, теперь второй вопрос. Господин Шен принял бы меня… не омегой?       Альфа потерял голос от шока. Кровоточащий перед ним омега, альфа, который с нежной улыбкой продолжает точить когти, это было.. безумно страшно. Однако, в нем оставались крупицы гордости, поэтому он небрежно заметил. — Я же не пидор, чтобы спать с кем-то, кроме омег. Мерзость.       Хрусть.       И милый омега лишился еще одного пальчика. Хуа Юн взял несколько мелких ножиков, не собираясь доставать прошлый - никто же не хотел, чтобы тот так рано скончался от кровопотери? Второй нож вошел симметрично в другую руку, заставляя омегу закатить глаза от боли. — Неправильный ответ. Господин Шень, мне уже начинает казаться, что вы желаете смерти этой омеги. Впрочем, повторю вопрос. Вы бы приняли меня, если бы я не был омегой? — Да! Да! Принял бы! Боже мой, перестань!       Хуа Юн с нежной улыбкой подошел к Шаою, погладил его по щеке и поцеловал, смакуя страх на его губах. Такой нежный, такой дрожащий. Ничего, даже альфа может достаточно смириться и стать идеальным омегой для него. — Умница. Видите, господин Шен, это совсем несложно. Будете паинькой, будет сюрприз для вас. А теперь следующий вопрос - согласились ли бы вы стать моим омегой? — Хуа Юн.. это глупо. Ты же понимаешь, я не могу стать твоей омегой, я S-альфа. — И снова неправильный ответ. — Хуа Юн грустно вздохнул, доставая новый ножик и отходя к омеге, едва держащимся в сознании. — Господину Шену нравятся омеги.. такие жалкие, с такими жалкими глазами. Мне не нравится, что она сейчас с нами, в одной комнате. Я лишу ее глаз и убью ее. Возможно, хотя бы это станет для господина Шена уроком.       Он исполнил свои слова в действия. Нож был воткнут в каждый глаз, глубоко прокручен, оставляя лишь черные дыры с истекающим кровью веками. А потом… он просто вырезал у бессознательного от боли омеги железу. Несколько секунд и тот был мертв и свален на пол, когда Хуа Юн толкнул его стул на бок. Он упал все равно лицом к шаою, доводя того до истерики. — Видите, господин Шен, что происходит, если вы проводите гон с другими омегами? Возможно, мне стоит показать вам, как вы действительно должны проводить свой гон.       Хуа Юн сжал член Шаою через штаны. Тот был чуть напряжен, но из-за адреналина, что вырабатывало его тело с тем еще избытком. Хуа Юн чуть нахмурился и отошел к столу, доставая шприц и набирая что-то из ампулы. — Наверное, будет честно поставить вас в те же условия, что и во время гона. Я не испытывал смешения лекарства по блоку феромонов и возбудителя, но, надеюсь, ничего плохого за этим не будет. Вы же сильный альфа, потерпите.       И вколол лекарство отчаянно сопротивляевшемуся Шаою. Тот чуть размяк, а потом в его коже расплылось столько жара, что, казалось, по венам течет ничто иное как лава. Каждый сгусток лавы, каждый ее путь сходились в единой точке удовольствия, поднимая и укрепляя его член, что неудобно давит в ширинку. — Вот так то лучше. Бедный господин Шен, вам, наверное, не очень хорошо сейчас. Ничего, я вам обязательно помогу.       Хуа Юн улыбнулся уголком губ, так очаровательно, как умел только он. Расстегнул ширинку, избавился от белья и штанов, освобождая налившуюся кровью плоть. Как бы Шаою не дергался, он мог только рычать, а потом громко простонать на выдохе, когда Хуа Юн оседлал его.       В нем было безумно узко и жарко, этот псих не подумал о том, что было бы неплохо растянуть себя или хотя бы добавить немного смазки, однако, похоже, альфа не чувствовал за собой никакого дискомфорта, сразу же начиная двигать бедрами, поудобнее укладывая руки Шаою на плечи.       Из члена текло как из омеги во время течки, со временем движения Хуа Юна на нем стали быстрее, смазанные им, более рваные, скользкие, что Хуа Юн действительно сильно сжимал его плечи, своей заднцией его член, пытаясь удержаться на месте и не лишать себя животного удовольствия. — Ах.. Шаою, ты хоть и небольшой, но очень приятный! Я всегда мечтал поиметь тебя так! В каждом гоне! Использовать твой член, чтобы сделать себе хорошо, чтобы поощрить тебя…       Хуа Юн скакал, не ведая никакой проблемы с выносливостью, жалобно скулил Шаою на ухо каждый раз, как насаживался полностью и кусал его шею, с жадностью вылизывая его постоянную метку.       Шаою же не отличался такой выносливостью, так что первая разрядка подошла к нему слишком быстро. Зажмурив глаза и губы, он толкнулся бедрами слишком сильно вверх, изливаясь в своего альфу. Почему-то ему приносило невероятное удовольствие, что он смог поиметь, заклеймить Хуа Юна.       Пока взгляд, все еще чувствительный после оргазма, не упал на труп недалеко от них. Истекающий кровью труп, у которого вместо глаз были лишь кровавые дыры. Член внутри Хуа Юна дернулся, становясь меньше, что очевидно тот почувствовал и понятливо улыбнулся. Поцеловал нежно нежно в губы, поглаживая Альфу по щеке и прошептал, отстранившись. — Господину Шену стоит реже смотреть на омег, это дурно влияет на вашу репродуктивную систему. Или мне стоит повторить свой урок и с вашими глазами?