Тʙ᧐ё ᥙʍя ʙ ᥙᥴκρᥲх

Тʙ᧐ё ᥙʍя ʙ ᥙᥴκρᥲх

Летний вечер тянулся мягкими нитями золотого заката. Воздух пах жареными кальмарами, сладкой ватой и горячим асфальтом, на котором ещё хранилось дыхание дневного солнца. Толпа людей текла по ярким улочкам фестиваля, словно разноцветная река, переливающаяся светом бумажных фонариков. Изуку держал в руках небольшой бумажный веер с изображением улыбающегося героя. Его глаза сияли от каждого нового звука и запаха, от флажков, развевающихся над головами людей, от таинственной магии праздника. Он хотел всё увидеть, всё запомнить. Его маленькие ноги то и дело сбивались с ритма, когда он останавливался, чтобы рассмотреть яркую маску или сладости в витрине. — Деку, не отставай, — раздался рядом знакомый голос, резкий, но по-детски звонкий. Кацки шёл уверенно, не теряясь в толпе. Его светлые волосы подсвечивались огнями фонариков, и казалось, что он сам, одна маленькая искра из тех, что должны взлететь в небо. Он слегка хмурился, хотя в глазах мелькал такой же интерес, как у Изуку. Мидория замешкался на мгновение, любуясь витриной с игрушками, и в следующее же, потерял из виду мать, а затем и Кацки. Толпа вокруг зашумела; люди смеялись, шагали, и вдруг мир стал пугающе высоким, огромным, а сам он, слишком маленьким. Сердце забилось быстро-быстро. — Ка… Качан?.. — голос дрогнул, почти утонув в общем гуле. И именно тогда знакомая ладонь крепко схватила его за руку. Горячая, уверенная, не отпускающая. — Я же сказал тебе, тупица, — ворчливо выдохнул Бакуго, оборачиваясь. — Если потеряешься, будет только хуже. — Но взгляд его был серьёзным, даже обеспокоенным. Изуку моргнул, а потом широко улыбнулся, словно только что спасли весь его мир. Он сжал руку Кацки чуть сильнее. — Я знал, что ты меня найдёшь, — прошептал он тихо, так, что услышал только Бакуго. В этот момент в небо взметнулась первая вспышка. Фейерверк разорвал тьму огненным цветком, и над головами людей рассыпался дождь искр. Толпа ахнула. Мидория поднял лицо вверх, и глаза его загорелись тем же светом, что и небо. Бакуго тоже посмотрел вверх, но ненадолго, потому что куда ярче любого фейерверка была улыбка рядом с ним. Он фыркнул, отвёл взгляд и крепче сжал ладонь Деку, будто сам не заметив. Огни в небесах гремели один за другим, но внутри их детских сердец зажигался другой, более тихий и упрямый свет, тот самый, который не потухнет ни завтра, ни через десять лет. Толпа постепенно расходилась по узким улочкам фестиваля, оставляя после себя гул голосов, запах жареного теста и рой огоньков бумажных фонариков, что качались на ветру, словно светлячки. Изуку и Кацки всё ещё держались за руки, хотя теперь, когда страх исчез, ладонь Мидории стала мягкой и тёплой, а пальцы Бакуго, чуть упрямо крепкими, как будто он забыл разжать их. — Смотри, Качан! — радостно воскликнул Изуку, указывая на прилавок с масками. Ряды лиц героев и животных смотрели на них с полок. Там был и Всемогущий, и лисы, и белые лунные кролики. Глаза Изуку загорелись, в них светился тот же восторг, что и всегда, когда речь заходила о героях. — Хм, — Кацки скрестил руки, выпуская его ладонь. — Ерунда. Но если ты хочешь… выбирай быстрее. — Мидория колебался: его тянуло к маске героя, но взгляд упорно возвращался к белому кролику, простому, но милому. Он взял её и улыбнулся, надев. — Ну как? — Бакуго фыркнул, но в уголках губ мелькнула тень улыбки. — Тебе идёт. Ты всегда… дурак, но милый. Прямо как кролик! — Изуку чуть смутился, но в ответ посмотрел на прилавок: — А тебе подойдёт вот эта. — Он протянул Бакуго маску лисы; хитрой, рыжей, с острыми глазами. Кацки на секунду нахмурился, но всё же надел её. Маска легла точно так, будто была создана для него. — Ха! Конечно. Лиса сильнее любого кролика! — Но когда они пошли дальше, Мидория украдкой смотрел на него и думал, что даже за «лисячьей» маской Качан всё равно остаётся тем самым мальчиком, который всегда идёт впереди и никогда не отпускает его руку.

***

Они остановились у киоска с тайяки. В руках у Изуку оказался ещё горячий рыбный пирожок с кремом. Он надкусил и тут же слегка обжёгся, выронив крошку. — Ты всегда такой неуклюжий, Деку, — проворчал Бакуго и отломил кусочек от своего. — Держи. — Изуку удивлённо моргнул, принял кусочек и почувствовал сладость, которая растаяла во рту, смешавшись с неожиданным теплом. — Спасибо, Качан! — Бакуго отвернулся к толпе, пряча покрасневшие щёки за маской. — Не думай, что я сделал это для тебя. Просто ты опять разревелся бы. — Но глаза Мидории светились так, словно эти слова были самым добрым признанием. А потом снова грянули фейерверки. Они остановились на краю площади, где меньше толпы. Мидория снял маску кролика, закинул голову и смотрел в небо, а его отражение мерцало в глазах; зелёных, сияющих, как маленькие фонари. Бакуго стоял рядом, с маской лисы на голове, и почему-то смотрел не на огни, а на него. Он не сказал ни слова, но внутри было что-то такое, чего сам он ещё не умел объяснить. И, может быть, именно этот миг, среди фонариков, сладостей и огненного неба, стал началом той тонкой нити, которая свяжет их судьбы надолго, до самого будущего.

~𐌺᧐нᥱц~