Чай со вкусом заботы

      — Я вернулся! — звонкий голос Сонхва звучит с порога, как только захлопывается входная дверь. Но в ответ — тишина. — Джиён-а? Ты дома?       Сонхва медленно разувается и, стягивая на ходу пальто, оставляет его на вешалке в прихожей. Та жалобно скрипит, и он мысленно пишет себе очередную заметку-напоминание, что нужно закрепить, пока не развалилась. Снова зовёт Джиён и слышит глухой, сдавленный кашель со стороны гостиной.       Пройдя чуть дальше по коридору, Сонхва сквозь щель от приоткрытой двери замечает на диване что-то безразмерно объёмное и завёрнутое в одеяло и тяжёлый плед. Объект практически неподвижен, лишь изредка материал то поднимается, то опускается. Сонхва с прищуром присматривается к силуэту и с трудом узнает лицо Джиён с красным носом, как у одного из оленей Санты, и глазами на мокром месте. На журнальном столике — несколько кружек с недопитым чаем, рядом с включённым ноутбуком — картонная коробка и куча скомканных бумажных платочков, разбросанных по всей столешнице.       — Эй… — он приближается к дивану и касается пледа в том месте, где, по его догадкам, должно быть плечо девушки, на что она вздрагивает и поворачивается. — Выглядишь неважно…       — Хва-а-апчхи! — звучит вместо приветствия. Из плотного закутка выглядывает тонкая рука, хватает очередной платочек и быстро скрывается из виду. Джиён громко сморкается и, пытаясь со стоном повернуться на голос, едва ли не падает с дивана.       — Угораздило же тебя так заболеть… — тяжело вздыхает Сонхва, удерживая на весу кряхтящий буррито и бережно укладывая его обратно на диван. — Говорил же, что не надо было на Чеджу мороженое есть… — помогает устроиться поудобнее и, дотронувшись до лба тыльной стороной ладони, восклицает: — Да ты вся горишь!       — Х-холодно… — хрипит Джиён, дёргая головой в сторону и кутаясь сильнее в плед. Сонхва растерянно смотрит на неё, потом резко несётся на кухню и один за другим раскрывает шкафчики гарнитура.       — Градусник… градусник… — бормочет он, пошарившись по полкам и не найдя ничего, кроме глубокой миски. — Чёрт, где аптечка?       — В… кхе… ванной… — Джиён заходится в сильном кашле, и Сонхва спешит в ванную. В шкафчике над умывальником находит аптечку и, вынув оттуда градусник и противовирусную микстуру — на всякий случай — направляется через гостиную на кухню. В миску набирает холодную воду, а в термос заваривает чай на травах, пока Джиён измеряет температуру. Долго не может найти в холодильнике лимон и мёд. В голове роем вьются навязчивые мысли:       «Почему я не настоял на своём?.. Знал же, что этим всё кончится…»       От самокопания отвлекает пищание градусника. Сонхва через плечо перебрасывает полотенце, берёт в руки миску с водой и возвращается к Джиён.       — Тридцать семь и пять… — шепчет он, глядя на показания термометра. Она пытается приподняться и тянется к ноутбуку, но Сонхва захлопывает крышку прямо перед носом и, нежно толкнув Джиён в плечо, укладывает её обратно. — Никакой работы.       — Но… — громко шмыгая, гнусавит она. — У меня… глава. Надо её…       — Лежи! — протестует Сонхва, отжимая смоченное в холодной воде полотенце и аккуратно прислоняя его ко лбу Джиён. — Я позвоню твоему редактору и всё объясню. А если будешь работать за моей спиной, я и ноутбуку сделаю такой же компресс.       — Ну Хва-а-а… — канючит она, дуя губы и хватая его за рукав водолазки, и он не может сдержать мягкой улыбки. — Ну мину-у-уточку…       — Я сказал, лежи… — одной рукой Сонхва поправляет сползающее в сторону полотенце, осторожно освобождает другую и выпрямляется. Выходя из гостиной, бросает через плечо: — Я быстренько в аптеку и вернусь.       Он слышит в спину тихое «угу» и, со вздохом натянув пальто, выходит из квартиры.

----------- ✶ -----------

      Осенний воздух пропитан прохладой и лёгкой сыростью. Аптека находится на соседней улице, так что Сонхва не запахивает пальто, а лишь прячет нос в полосатый шарф — подарок Джиён. Перебегает через дорогу и бодро заходит в здание. Людей в аптеке почти нет — только долговязый мужчина с рюкзаком за плечами да парочка аджум. Он становится в очередь и в голове прокручивает все симптомы, которые успел заметить у Джиён, чтобы описать их фармацевту. Но его отвлекает разговор на повышенных тонах: мужчина, стоявший первым в очереди, активно размахивал руками и был явно чем-то недоволен. Сонхва прислушивается: тот говорит на английском с вкраплениями корейских слов.       — Простите, — он вежливо улыбается аджуме, стоящей перед ним, и вкратце объясняет, что не собирается лезть без очереди. — Там человеку нужна помощь.       — Мне тоже помощь нужна, и что теперь? — та брезгливо разглядывает Сонхва с ног до головы и, отвернувшись, бурчит под нос: — Ну и молодёжь пошла…       — Госпожа, вы меня не совсем поняли, — он обходит женщину. — Я переводчик. Я только помогу купить лекарства этому человеку и вернусь на своё место за вами. Всё честно.       Она смотрит вперёд на несчастного фармацевта, пытающегося объяснить мужчине, что аптека не принимает рецепты, выписанные в других странах, затем снова переводит взгляд на Сонхва и пренебрежительно машет рукой, мол, делай как хочешь.       Он пробирается вперёд, к окошку, и осторожно заговаривает на английском с раздраженным мужчиной, обречённо запрокинувшим голову и закатившим глаза. Тот оживляется и сбивчиво начинает рассказывать, мол, он приехал в Сеул в командировку, и у него закончилось лекарство. Но Сонхва жестом останавливает его и отводит в сторону, чтобы не задерживать постепенно растущую очередь.       — Господин, — произносит он, внимательно выслушав объяснения мужчины. — Чтобы получить это лекарство, вам сперва нужно показаться врачу. Здесь за углом есть терапевтический кабинет. Если страховка позволяет, обратитесь туда, и сможете получить то, что нужно.       — Спасибо! — тот, широко улыбаясь, хватает руку Сонхва и крепко сжимает её, не переставая благодарить: — Камсамнида!       — Простите, мне пора… — Сонхва кивком показывает в сторону аджумы, за которой стоял, и прощается с незнакомцем. Когда подходит его очередь, он описывает фармацевту симптомы болезни и через некоторое время получает заветный пакетик с лекарствами и рекомендацией обратиться к врачу. Расплачивается, по дороге домой заглядывает в круглосуточный магазин, а после со всех ног спешит в квартиру, где ждёт Джиён.

----------- ✶ -----------

      Когда Сонхва снова появляется в гостиной, Джиён мирно сопит под пледом. Он бесшумно крадётся на кухню и разбирает покупки, пока ему на глаза не попадается открытый термос с заваренным чаем.       «Чёрт», — выругивается сквозь зубы, выливая остывшую жидкость в раковину и ставя чайник заново. Пока вода греется, он засыпает свежую заварку в термос, моет и разрезает лимон на крупные дольки и мелко трёт имбирь — прочитал в интернете, что это помогает при простуде. Рядом, в кастрюле на плите закипает бульон для кимчи-ччиге.       Постепенно кухня наполняется приятным ароматом. Сонхва добавляет в чай ложку мёда и закручивает крышку термоса, чтобы напиток настоялся. В плошку кладёт ломоть тофу, сверху наливает немного наваристого ччиге, а рядом на подносе ставит металлическую чашку с рисом и приборы.       — Джиён? — зовёт Сонхва, но она отворачивается и укрывается пледом с головой. Он ставит поднос на столик, пытается развернуть слои покрывал и чувствует под пальцами влажную ткань. Вздыхает и бредёт к шкафу, чтобы достать полотенце и чистую футболку, а после уговаривает Джиён переодеться. После непродолжительной борьбы она сидит в кресле, подогнув ноги под себя и фыркая от вида ложки с рисом у лица.       — Смеёшься? Я простывшая, а не немощная… — её голос хриплый то ли ото сна, то ли от простуды. — И я не хочу есть…       Сонхва качает головой и убирает ложку обратно на поднос.       — Может, тогда, чаю? — он разливает ещё горячий напиток по кружкам и придвигает одну ближе к Джиён. Она осторожно берёт кружку и, приблизив её к носу, медленно пробует вдохнуть аромат чая. Но нос ещё заложен, поэтому девушка, шмыгая, делает маленький глоток. Сонхва победно улыбается, наблюдая за тем, как она смакует напиток: её плечи опускаются, а на расслабленном лице — умиротворение.       — Как вкусно! — выдыхает она, сжимая в руках кружку. — А что за чай?       — Ну-у… — задумчиво протягивает Сонхва, ласково ероша длинные спутанные волосы Джиён. — Это новинка. Чай со вкусом заботы, специально для тебя.       Она тихо хихикает и, сделав ещё глоток, шепчет:       — Ради такого чая я готова болеть вечно…