The Price of Silence

– Ну куда ты так спешишь? – недовольно звучит голос над ухом, а следом тёплые губы касаются плеча. – Смена начинается через полчаса, я уже задерживаюсь, – отвечает Хёнджин, сидя на краю кровати и торопливо натягивая одежду. – Один день без супергероя-детектива не обернётся концом света, – ворчит Чан, снова падая на подушки. Ещё вчера вечером этот, по словам Чана, «пиздецки горячий» мистер Хван Хёнджин без колебаний оказался в его постели и выжал из него все силы на ближайшие сутки. – Вот так вот оставишь меня и мою болящую задницу после всего? – драматично протянул Чан, отворачиваясь. – Ты так возмущён, – хмыкает Хёнджин, склонившись, чтобы оставить поцелуй в ямочке плеча. – Будто бы тебе не понравилось. Чан только закатывает глаза, но косой взгляд на торопящегося Хёнджина выдаёт больше, чем хотелось бы. – Если меня не отправят сегодня на ночное, я тебе напишу. Хорошо? – Ага. Дверь квартиры хлопает.

• • •

– Ну что, понравилось кувыркаться с полицейским? – А ты как думаешь? – Судя по твоему довольному голосу, будто собаке наконец-то косточку кинули, – вполне да. – Всегда любил твой мозг, Чанбин, – ухмыльнулся Чан, откусывая тако. – Передай своему ненаглядному, что тако он лепит божественные, и ты ему должен горловой минимум. – Не лезь хотя бы мне в рот. – Какие мы нежные.

• • •

– Президент Кан мёртв. – Прости? – Его нашли застреленным два часа назад в собственной квартире, – отчётливо проговорил Минхо. – Пуля пробила стекло спальни и вошла прямо в голову. Ну что, наш план, детектив Хван? Хёнджин не сразу нашёлся с ответом. Такой поворот он предугадать не успел. Снайпер? Он всегда считал, что убийца предпочитает близкую дистанцию, но, видимо, недооценил противника. – Пусть группа прошерстит камеры в радиусе квартала… – Уже сделали. Ровно ноль. Никто не поднимался на крыши. Хёнджин нахмурился. Чувствовалось, будто их намеренно заперли в тёмной коробке, оставив без единого намёка на свет. – Тогда придётся запускать план «Б». – Удиви меня, – усмехнулся Минхо.

• • •

– Как прошёл день? – Чан с интересом расставлял тарелки на столе. – Могло быть и лучше. – Что-то случилось? – Кто-то. – А? – Не бери в голову. Просто загадка, на которую пока не нахожу ответа. – Если понадобится дополнительный мозг, я рядом, мистер детектив. Хёнджин улыбнулся, в глазах мелькнуло тепло. – Чего лыбишься? – Да так, – протянул он. – Вот найду местного маньяка*, и сразу возьму тебя куда-нибудь в отпуск. – М-маньяка? – Этот район далеко отсюда, не тревожься. – Ясно. Бери лапшу. Они замолчали, сосредоточившись на ужине.

• • •

– Ты ведь в курсе, что твой ненаглядный расследует твоё дело? – риторически бросил Чанбин. – Он ещё не знает, – хмыкнул Чан, откинувшись на спинку стула. – Но скоро догадается. Чанбин приподнял бровь. – И что ты будешь делать, когда он свяжет ниточки? – Не знаю, – слишком спокойно ответил Чан. – Может, позволю ему самому выбрать: либо правда, либо я.

• • •

Чан глухо выдохнул, когда Хёнджин прижал его к матрасу и резко вошёл. Резкость движений, знакомая до боли, обычно лишала его мыслей, оставляя только жар, биение крови и бессвязные стоны. Но сегодня мозг не отключался — будто назло. Каждый толчок, каждый стон Хёнджина отдавался эхом внутри, и Чан чувствовал, как грудь сжимает от противоречий. Этот человек, горячий, настойчивый, иногда почти невыносимо требовательный, был слишком близко. Слишком доверчиво рядом. — Чан… — хриплый голос прямо у уха, пальцы с силой сжимающие бедро. Обычно от этого голоса он таял, позволял телу раствориться в темпе, но сейчас с каждой секундой всё сильнее понимал: именно он причина бессонных ночей Хёнджина. Причина тревог, что врезались в того глубже, чем любая служба в полиции. «Ты даже не знаешь, — мелькнула мысль, пока спина выгибалась навстречу движению, — что спишь в одной постели с тем, кого должен ловить». Губы сами выдали стон, заглушив внутренний крик. Хёнджин ускорился, словно в попытке догнать что-то неуловимое, и Чан поймал себя на том, что вцепился в простынь так, будто держался за спасательный круг. Внутри всё рвалось на части — тело предавало, подчинялось привычному наслаждению, но разум твердил одно: конец будет. Рано или поздно Хёнджин всё узнает. И тогда этот жар обернётся холодом.